My.Self. Harmony..

Маленький Принц



скачать книгу бесплатно

– Меня зовут Джеймс, я звонил по поводу работы…

– Я миссис Кроу. Но можете называть меня Шеридан, – произнесла она мягким глубоким голосом.

– У меня первый рабочий день…

– Проходите в детскую. Она в конце коридора. Ваши воспитанники пока на завтраке, но скоро придут.

– Что входит в мои обязанности?

– Следить за детьми, чтобы они не покалечились, можно их и учить уму-разуму. Желательно без рукоприкладства.

– Х-хорошо…

– Вам понравится у нас, Джеймс, – слишком уж уверенно произнесла женщина и улыбнулась. Хэлман кивнул и пошёл в детскую, не дожидаясь дальнейших инструкций. Ему становилось всё страшнее: если там наверху такие звери, то что же с этими детьми… Маленькие монстры? Чёрт, да Джек был прав…

Он нехотя толкнул дверь и оказался в довольно светлой комнате со старыми выцветшими обоями. По стенам стояли кровати, практически друг на друге; шкафы совсем не ломились от игрушек и книг. Ковёр на паркетном полу был сильно затаскан и потерял цвет. Детей было не так и много: всего шесть штук, если судить по вещам на кроватях. Угол комнаты в другой стороне от спальных мест тоже казался обитаемым: там лежали раскрытая книга, оказавшаяся романом Антуана де Сент-Экзюпери, затасканный рюкзак, зашитый в паре мест с особой осторожностью, пустая жестяная чашка, лист бумаги и упаковка сточенных почти до основания карандашей. Кто мог бы жить в углу? Какой-то мальчишка, не желавший спать в кровати? Меланхолик? Художник в душе?

Дверь в комнату открылась, дети вошли строем по одному человеку, как заключённые, и остановились посреди помещения. Они испуганно переглядывались между собой, одаривая Джимми непонимающим взглядом.

– Привет, – дружелюбно произнёс парень, когда кто-то хлопнул дверью и оставил их одних, -Меня зовут мистер Хэлман, но вы можете звать меня Джимми. Я ваш новый воспитатель…

– Джимми, спасите Маленького принца, – пролепетала какая-то девочка с двумя косичками.

– Что?

– Маленький принц. Он наш друг. Его бьют.

– Кто бьёт?

– Старшие.

Взгляд Хэлмана стал непроницаемым.

– Где он сейчас?

– На чердаке.

– Оставайтесь здесь. Я сейчас вернусь…


Толпа подростков четырнадцати-шестнадцати лет окружила жертву в центре чердака, отрезая путь к отступлению. В углу на коленях стоял парень их же возраста, крепко уцепившись за палку и пытаясь подняться, но его постоянно норовили толкнуть и опрокинуть на лопатки.

– Сопляк! Даже встать не можешь!

– У-у-у, мразь!

– Урод!

– Чудовище! – кто-то выбил из его рук палку.

– А ну отошли от него! – рявкнул Джимми, хоть у него и тяжело вздымалась грудь от бега. Тинейджеры повернулись к появившемуся воспитателю.

– Эй, странный дядя, ты что застыл в дверях? – бойко произнёс какой-то парень, хватая мальчишку с палкой за грудки, -Не хочешь ли врезать этому сопляку хромоногому?

В глазах Джимми блеснул огонь, самый настоящий огонь. У него никогда не поднялась бы рука на ребёнка, но тяжёлый кулак разметал подростков, столпившихся вокруг поверженного калеки.

Больше всего досталось тому, кто предложил избить его.

– Проваливайте немедленно! – рыкнул Джеймс, – Ещё раз увижу рядом – пеняйте на себя!

Толпа быстро рассосалась, оставив парня и воспитанника одних. Мальчишка приподнялся на локтях и испуганно взглянул на появившегося брюнета, до сих пор сверлившего взглядом дверной проём, в котором растворились подростки. Затем он опустил глаза на поверженного. Тот испугался ещё больше и попытался отползти в угол, но запнулся, упал с шипением на пол и закрыл лицо руками.

– Нет, пожалуйста, не бойся! Меня зовут Джеймс. Можно просто Джимми, – он протянул руку, чтобы мальчик поднялся на ноги. Тот убрал ладони от лица и посмотрел с недоверием на протянутую руку.

– П-палку, п-пожалуйста, – пролепетал мальчишка надрывистым голосом, смотря на лежавший в углу предмет. Джеймс взял её в руки и отдал владельцу. Хэлман был удивлён, что мальчику разрешили занести в дом целую ветку. Но затем он поднялся на ноги, поджал одну из них и опёрся на своеобразную трость. Она была грубой, совсем необработанной, просто толстым кривым суком. Свободной рукой парнишка отряхнул свою заношенную одежонку, а затем поднял взгляд на Джеймса. У него были грустные, почти пустые глаза, как у загнанной в угол побитой собаки, потерявшей надежду на то, что её заберут из приюта и полюбят. Брюнет почувствовал предательские мурашки, пробежавшие по спине от этого ледяного взгляда.

– Спасибо, – тихо пробормотал мальчишка.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Джимми.

– Угу, – он прикусил губу.

– Кусок дерьма! – прокричал кто-то с лестницы.

– Спасибо, я в курсе, – хмыкнул он.

– Почему ты позволяешь им с тобой так обращаться?

– А у меня есть хоть какой-то выбор? – горько усмехнулся мальчик, хромая к выходу.

– Как тебя зовут?

– Кай, – он остановился и оглянулся на воспитателя, поспешившего к нему.

– Кай? Очень красивое имя.

– Откуда ты узнал, что я здесь?

– Дети сказали.

– Хм… Хоть кому-то не всё равно, – они оба начали спускаться по ступенькам, – Я никогда тебя не видел.

– Я только устроился. Воспитателем в младшей группе. Тебе помочь?

– Чем?

– Спуститься.

– Как ты мне поможешь? – устало вздохнул Кай.

– Снесу тебя на руках.

– Не лучшая идея. Я сам спущусь. Можешь идти вперёд, не жди.

– Чтобы ты попал в очередную передрягу? Ну уж нет. Куда тебя отвести?

– В детскую. Я там живу.

– В… Детской?

– Да.

– А почему ты с младшими, а не со своими?

– Потому что младшие не гнобят меня за то, что я хожу с палкой – они просто ещё не научились избивать инвалида его же тростью, – тяжело произнёс он.

– Как ты вообще сюда попал?

– Долго умолял дира, чтобы он дал мне там остаться.

– Что с твоей ногой? Это из-за них?

Мальчик тихо вздохнул и продолжил спуск.

– Долгая история. Она сломана. Очень и очень давно.

– Как давно?

– Почти десять лет.

– Но переломы же быстро срастаются… Месяц где-то, разве нет?

– Когда о них заботятся. Когда на них плюют… Они так и остаются переломами, -он шмыгнул носом.

– Бедняга. Как это вышло?

– Я из окна выпрыгнул.

– Сколько тебе было?

– Шесть.

– То есть, тебе почти шестнадцать?

– Угу.

Они подошли к детской. Джеймс до сих пор был в шоке от мальчика, медленно хромавшего и опиравшегося на палку, говорившего с каким-то надрывом в его хриплом голосе. Наконец-то, когда свет стал ярче, он смог рассмотреть спасённого. Кай был ниже воспитателя на полторы головы – как и подобает пятнадцатилетним парням, в затасканной выцветшей кофте с длинными растянутыми рукавами, в серых штанах, покрытых пятнами и попадавшими под его босые ноги. Он напоминал коллекционную куклу со своими идеальными чертами лица, оливковой кожей и длинными ресницами, обрамлявшими светло-серые глаза. Его волосы падали на лицо от выпиравших скул до шеи, а их цвет… Невероятно, что он был таким от природы. Многие девушки достаточно долго выливают на свои головы бутыли осветлителя, лишь бы их волосы стали такими светлыми, а в итоге выжигают их до основания, пока не приходится практически состригать под корень. Но Каю точно была недоступна подобная роскошь, однако он был белокурым, почти пепельно-платиновым каким-то, хотя его шевелюра казалась жёсткой (возможно, в этом были виноваты местные туалетные принадлежности). Джеймс был удивлён: никогда в жизни он не видел настолько красивых пятнадцатилетних мальчиков, которых не портила даже плохонькая одежда. Но зато вмешивалась нога. Она, кажется, стояла вполне прямо, но под каким-то незначительным углом внутрь. Однако… Кай очень странно ходил: она не шевелилась в голеностопе, и он старался не наступать на неё, кроме как на самые кончики пальцев.

Когда они вернулись в детскую, воспитанники сидели на кроватях испуганные, в каком-то ожидании плохого исхода событий. Но стоило им увидеть целого и невредимого Кая, как все мигом оживились. Девочка с косичками подбежала к мальчику и обняла его.

– Маленький принц, ты жив!

– Конечно, жив, милая. Скажите спасибо Джимми.

Дети хором прокричали: «Спасибо, Джимми!», – и принялись играть с теми немногочисленными игрушками, что лежали в шкафу. Калека уселся в своём углу и вновь вернулся к чтению. Хэлман присоединился к малышам, но всё время смотрел на Кая с неподдельным интересом. Было что-то в мальчишке, что пугало и привлекало его одновременно. Может, тот самый взгляд? Или его надорванный голос? Или таинственность его истории, в результате которой он остался калекой? Или странное отношение детей к нему? Он и сам не понимал этого.

В какой-то момент дети утомились и легли спать. Джимми выгадал время и подошёл к углу, где ютился Кай с книгой. Мальчик так и не поднял глаза на воспитателя, хоть и чувствовал его присутствие.

– Ты точно меня видишь? – спросил Хэлман. Парнишка удивился и отложил роман.

– Да. А почему ты это спросил?

– У тебя такой цвет глаз… Что кажется, что ты слепой.

– Вовсе нет, – Кай помотал головой.

– И после падения…?

– Нет, -он вновь помотал головой.

– Ты очень грустный, – опечалено вздохнул Джеймс.

– Ты когда-нибудь видел, как травят кошек или собак? – опустошённо спросил белокурый.

– Что?! Нет! Никогда в жизни!

– А я видел, – горько заметил паренёк, – Они здесь все живодёры. И вместе с тем они вытравливают из меня всё хорошее, что могло бы быть вот здесь, – его палец уткнулся в середину груди, и Кай тихо произнёс, – Там ничего нет. Пус-то-та.

– Тебе, наверное, очень больно?

– Тебя это волнует?

– Да.

– Первый человек за долгое время, которого это волнует. И это… Странно. Почему тебе интересно?

– Мне… Просто жалко тебя по-человечески. А тем более, если тебе и вправду больно… Ты терпишь уже почти десять лет, да?

– Угу.

– Тебе никто не помог?

Мальчик прикусил губу и посмотрел на Джимми тем же взглядом измученной нелюбимой собаки, а потом лишь покачал головой. Джеймс почувствовал притуплённую боль в груди от вида Кая. Душераздирающе. Всем плевать на мальчика-калеку, которому больно, который страдает, которого ненавидят одногодки.

– Что ты читаешь? – Хэлман решил не усугублять грусть мальчика ещё больше, поэтому слетел на другую тему.

– «Маленького принца» де Сент-Экзюпери.

– Тебе нравится?

– Да. Я читаю её уже далеко не в первый раз. Просто… Других книжек у нас нет, кроме детских. С каждым разом нахожу что-то новое в романе.

– У тебя есть любимая цитата?

– «Любовь – это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут…»

– «…Когда верят», – закончил Джеймс, улыбаясь, -Мне тоже нравились эти слова.

Мальчишка кивнул, но уголки его губ чуть поднялись, что было едва заметно, однако Хэлман это уловил.

– Дети называют тебя «Маленьким принцем».

– Я знаю.

– Ты чем-то похож на него.

– Я бы не отравился. Но, думаю, был бы не против лиса и нарисованного барашка.

– Я рисовать умею, кстати. Хочешь барашка?

Кай кивнул, взял листок и карандаши и протянул их воспитателю. Джеймс поудобнее устроился на полу и принялся рисовать зверька. Как ни странно, мальчишка отложил книгу и пристально наблюдал за тем, как карандаш оставляет следы на бумаге.

– Сколько тебе лет? – спросил мальчик.

– 24. Не так и много, не находишь? – парнишка кивнул и дёрнул плечами, прежде чем зевнуть и потянуться.

– Ты и вправду художник?

– Да. Я закончил Художественную Академию.

– У тебя есть родители?

– Да, мама и папа. Я редко вижу отца: он врач, на работе иногда задерживается до утра. Мама – домохозяйка. Прости за отвратительный вопрос, но… У тебя кто-то есть?

Мальчик поджал губы и притянул к себе коленки, стараясь держать больную ногу на весу. Он сверлил холодным взглядом брюнета, продолжавшего делать штрихи на бумаге. Кай решил не отвечать на заданный вопрос.

– У тебя есть друзья?

– Конечно. Даже девушка была, но мы расстались. Но моя мама считает, что её можно использовать как «средство давления на неугодные ей мысли,» – цитата моего друга.

Белокурый кивнул и сложил ладони на здоровой щиколотке. Его глаза вновь замерли на листочке бумаги, покрывавшемся всё новыми штрихами.

– Ты испугался, что я тебя ударю там, на чердаке?

– Угу, – его мычание прозвучало как-то жалобно.

– Я бы не смог. Они же хотели сделать тебе больно. И за что я стал бы тебя бить?

– У всех находится повод…

– Ты не виноват в том, что с тобой произошло. Тебя никто никогда не жалел?

– Едва ли. Может, когда-то давно. Но Мэв и директор Шеридан плевать бы хотели на меня и ногу.

– Мэв?

– Она работает с моими одногодками. Наверное, ты её видел. Она всегда ходит в ранах.

– Да, кажется, видел. Почему она ранена?

– Ты знаешь, как она их воспитывает? У неё есть нож и лужёная глотка. Она орёт, унижает их, ищет любой изъян, из которого можно было бы сделать оскорбление… Если ей что-то не нравится, то она метает свой нож. Поскольку народ они отчаянный и могут сделать оружие из подручных материалов, то ей самой достаётся от них.

– А директор что?

– Ничего. Ей важно, чтобы сигареты были. Если их нет, она сатанеет и срывается на моих одногодок. На меня иногда. Но чаще это делает Джаред.

– Кто такой Джаред?

– Повар.

– Какое отношение он имеет к срывам на вас?

– Он левая рука Шеридан. Она позволяет ему делать всё, что он захочет. За тобой когда-нибудь гонялись с молотком, пытаясь перебить кости окончательно, потому что всем кажется, что ты монстр со своей палкой и не двигающейся ногой?

– Конечно, нет. Он гонялся за тобой?

– Да. Но не бил. Я просто с лестницы падал. Ему этого хватало.

Джимми пододвинул пальцем листок к мальчику. Теперь там был маленький пушистый ягнёнок с умилительной мордочкой.

– Ух ты… Как я и мечтал.

– Обойдёмся без коробок?

– Угу. Он очень красивый. Спасибо.

Вскоре Джимми вновь пришлось переключиться на проснувшихся детей, которых забрали на обед. Кай похромал вместе с ними. Хэлман про себя начал молиться, чтобы мальчика вновь не пришлось спасать. Его обострённое чувство справедливости воспалилось и не давало покоя. Он едва ли представлял, как можно было швыряться в подростков ножами, оскорблять их или вступать в ожесточённые схватки. Теперь было понятно, почему белокурый умолял оставить его в детской. Но всё обошлось. Девочка с косичками шла позади всех и вела парнишку за руку. Умилительно, но сердце обливалось кровью.


Он уехал домой после девяти вечера. На линии вновь ждали его друзья, чтобы узнать новости.

– Ну и что? Действительно психушка, я был прав? – ухмыльнулся Джек.

– Джек, дорогой… – охнул Лука.

– Всё очень подозрительно, ребят. Во-первых, они не выпускают никого на улицу: за всё время, что я там пробыл, никто ни разу не вышел из здания. Даже не встретил. Во-вторых, какой-то странный человек, по традиции фильмов ужасов, сказал, чтобы я немедленно улепётывал, иначе какие-то мистические «они» меня сломают. В-третьих, их директриса плевать бы хотела на рамки приличия, разоделась, как хозяйка бордели, и курила похлеще викторианского паровоза. В-четвёртых, воспитательница подростков оскорбляет их и бросается ножами, за что те швыряются чем-то в неё. В-пятых, их повару предоставили карт-бланш, и он спокойно может кого-либо избить. Но самое, чёрт побери, главное, это то, что у них есть калека, на которого все плюют и избивают.

– Что за фигня, Джимми? Калеки? Проститутки? Странные люди? – Джек закурил, – Куда ты устроился?

– Что с калекой? – напрягся Кову, размешивая кофе в кружке, громко стуча по стенкам.

– Кову, ради всего святого, перестань создавать бурю в чашке! – вздохнул Лука.

– Ему пятнадцать, живёт в комнате с детьми пяти-семи лет, десятилетие уже мучается со своей сломанной ногой. Его избивают все, кому не лень. Ребят, я не могу просто. Этот мальчик… Он какой-то необычный. У него такой взгляд, что меня насквозь прошибает. Он боится людей, понимаете? Я едва ли смог его расшевелить.

– И что ты будешь делать? – спросил Джек, затягиваясь, – Я так понимаю, жаловаться бесполезно? Раз ты говоришь, что директриса плевать на всё хотела.

– Мне нужно ещё немного посмотреть, чтобы понять, насколько всё дерьмово. Если окажется реально так плохо, то… Не знаю, придётся мальчишку забирать. Или вызывать социальные службы, чтобы эту лавочку прикрыть.

– Эм… Джим, ты сейчас серьёзно? – Кову отставил кружку и подложил ноги под себя, хотя в камере было видно его коленки, – Ты возьмёшь мальчика себе?

– А не проще просто позвонить Крису и попросить его узнать, есть ли у мальчика родители, чтобы они забрали его, я не знаю…?

– Кову, не смей упоминать это имя в моём присутствии! – рыкнул Джимми.

– Господи, как с вами трудно… – вздохнул рыжий.

– Я сказал, мне нужно посмотреть. Может, уговорю маму его усыновить.

– По-твоему, ей вас двоих не хватает? – присоединился Джек.

– Дорогуши, а вы не думаете, что мальчик может там и умереть, если с ним так обращаются? Его обязательно нужно оттуда вытаскивать! -вмешался Лука, закидывая руку за голову и перебирая свои короткие розовые кудри.

– Лу, ты никогда не отличался нормальными мыслями, – шатен потёр лицо обеими ладонями.

– Мне нужно всего недельку продержаться там, ребят.

– Не слишком ли скоропалительные действия, Джим? Ты думаешь, что за неделю можно понять, что происходит в этом месте? Тут, как минимум, месяц нужен, – Кову обвёл дыру на штанах на коленке.

– Обычно не каждый за один день может выяснить то, что повара избивают детей, воспитатели – какие-то придурки, а директрисе важно только количество сигарет в загашниках.

– Не боишься, что твоя мать опять натравит на тебя Корнелию?

– А как она узнает, что я сделаю всё по-своему? – ухмыльнулся Джеймс.


«И он опять попросил тихо и очень серьезно:

– Пожалуйста… нарисуй барашка…

Все это было так таинственно и непостижимо, что я не посмел отказаться. Как ни нелепо это было здесь, в пустыне, на волосок от смерти, я всё-таки достал из кармана лист бумаги и вечное перо. Но тут же вспомнил, что учился-то я больше географии, истории, арифметике и правописанию, и сказал малышу (немножко даже сердито сказал), что не умею рисовать. Он ответил:

– Все равно. Нарисуй барашка.»

Мальчишка вытащил листок из книги и вновь вгляделся в карандашные линии. На лице появилась ухмылка, а тонкие пальцы обвели контуры. Он никогда ещё не видел, чтобы люди могли так рисовать. Наверное, такому нужно очень и очень долго учиться. Но ему самому никто это не показал. Когда-то у него были альбом и краски, но отец выбросил их. Сейчас в его распоряжении были карандаши и листы серой бумаги, но ничего так и не шло ему в голову. Он хотел нарисовать розу, планеты, Маленького Принца и Лиса, но едва ли мог представить себе, как это делается.

Кай вытащил из-под кофты свой медальон и открыл его. Если бы только мама знала, как ему не хватало человеческого тепла.

Глава 2. Тёмная сторона БлэкОук

Джеймс появился на работе раньше, чем накануне. В этот раз он не блуждал и сразу проехал через ивовый занавес. Двор опять встретил его пустотой, только тот человек с серебристыми волосами сидел на камне, но не курил, а смотрел куда-то в небо. Возможно, он и был одним из ключей к этой загадке приюта, но можно ли было его разговорить?

– Здравствуйте… – негромко поздоровался Джеймс.

– Ты всё ещё здесь, сынок? – приглушённо спросил мужчина.

– А где ж мне ещё быть? Скажите… Как вас зовут? Кем вы здесь работаете?

– Сальваторе Вольтур, сторож этого проклятого места, – хмыкнул он.

– Джеймс Хэлман, воспитатель, -брюнет протянул ему руку. Сторож пожал её и достал сигарету. Джимми опустился на корточки перед ним, чтобы не смотреть сверху вниз.

– Почему вы назвали это место «проклятым»?

– Кровавая ведьма захватила его. Уже пять лет мы все здесь гниём и сходим с ума. Кроу бы никогда не допустил, чтобы его подопечные стали такими животными.

– Кроу? Но, разве, директор не Кроу?

– Эта кровавая ведьма никогда не станет Кроу! Никто не смеет позорить этот славный род тем, что убивает детей! Тьфу, чертовка! – он сплюнул на землю и выпустил колечко дыма.

– «Убивать детей»? О чём вы?

– О детях и их убийстве, разумеется, сынок! Кроу холил и лелеял их, пока Люси была жива. Но стоило только ей отойти в мир иной, как появилась эта чертовка с её троглодитами. Старый Сальваторе остался совсем один. Раньше детишки сидели в сторожке, играли в прятки, а сейчас никому ничего не нужно. Ведьма заперла их в доме. Сад пришёл в упадок. Рафаэлю бы это не понравилось.

– Кто такой Рафаэль?

– Прадед Кроу. Он основал этот приют. У детишек были отдельные комнаты, где они жили по два человека, si, прекрасные условия для тех, кто не видел ничего хорошего в этой жизни. Даже Максимус придерживался этого правила. Кровавой ведьме это не понравилось: она разогнала их из комнат и заставляет жить в залах.

– Максимус?

– Кроу. Последний, увы. Мы давно не видели его, почти полдекады, как только чертовка поселилась здесь. Она взращивает убийц и моральных уродов, стоит им только попасть к шлюхе.

– Вы о Мэв?

– Да, об этой шлюхе. Она и сама здесь жила при Максимусе. Но ни его забота, ни поучения не сделали её нормальной. Она как гробила живое, так и гробит. Мерзкая шлюха.

– Вы знаете что-то о мальчике? Его зовут Кай, он живёт с младшей группой.

– Маленький принц? Все знают Маленького принца. Он один навещает старого Сальваторе. Как только выскальзывает – понятия не имею.

– Как давно он здесь?

– Да уж почти декаду. Всё живёт и живёт, хроменький.

– То есть… Ему было шесть лет… Вы не помните, кто его привёл?

– Как же? Его мать, Айрис Сильвейн Эйон-Моргенштерн. Они старые друзья с семьёй Кроу.

«Стала бы женщина в здравом уме отказываться от своего ребёнка? А если и да, то за что? Почему в шестилетнем возрасте?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7