Мухаммад Али Джамния.

Под суфийским плащом. Истории об Абу Саиде и его мистические наставления



скачать книгу бесплатно

Загадка поразила Абу Саида. Своим вопросом старик подсказал ему, что надо быть совершенным учеником, чтобы отыскать совершенного учителя. Абу Саид продолжал свой поиск, пока не встретился с шейхом Абу Аббасом Кассабом, который и стал его новым мастером.

Два года спустя Кассаб сказал, что Абу Саид завершил Путь. Он дал ему указание возвратиться в Мейхану и благословил наставлять других.

Подход, используемый Абу Саидом, и его вклад в суфизм

Исторический период, совпавший с духовным созреванием Абу Саида, был тревожным. Туркменские племена с севера постоянно совершали набеги на приграничные города, дороги были опасны. Одновременно с этим централизованная власть в Багдаде была не настолько сильна, чтобы остановить смуту и мятежи, имевшие религиозную или националистическую окраску.

Возможно, наиболее разрушительным фактором были кровавые распри между различными общинами и направлениями в исламе. В такой политической и социальной ситуации персидский язык восточных областей Ирана постепенно вытеснял арабский. Почти два столетия назад здесь появился ислам, и арабский язык был принят в качестве официального. Абу Саиду было уготовано оказать глубокое воздействие на развитие духовности, сделав ее доступной не только образованной элите, но и простым людям, которые разговаривали на родном для них персидском языке.

Учение Абу Саида было основано на использовании мистического опыта. От учений других мастеров того времени его отличало применение для духовных занятий персидского языка, поэзии и музыки. Его заботами создавались суфийские центры (ханаки).

Словом и делом Абу Саида была искренность и духовное рыцарство как основа ревностного служения.

Качества мастера и ученика

Как-то Абу Саида спросили о качествах мастера и ученика.


Применительно к мастеру он назвал десять качеств.

1) Мастер должен сам учиться у мастера до того, как сможет иметь своих учеников.

2) Он должен пройти Путь, чтобы вести других.

3) Он должен быть искусен, благороден, образован и хорошо воспитан, чтобы служить образцом хороших манер и учтивости.

4) Он должен быть великодушным и щедрым, чтобы дарить свое богатство ученикам.

5) Он не должен нуждаться в имуществе своих учеников.

6) Если он в состоянии наставлять учеников с помощью намеков, не нужно использовать прямолинейные словесные объяснения.

7) Если он способен воспитывать учеников посредством мягкости и доброты, ему не следует прибегать к суровым и жестоким мерам.

8) Он должен предварительно на собственном опыте испытать то, что проповедует.

9) Он должен отказаться от того, от чего призывает воздерживаться других.

10) Он не должен отвергать ученика, которого принял во имя Божье, из-за дурного нрава ученика.


По отношению к искреннему ученику он также выделял десять требований:

1) Ученик должен обладать умственным развитием, достаточным для понимания намеков и указаний мастера.

2) Он должен быть настолько предан своему мастеру, чтобы выполнять все его указания.

3) Он должен быть восприимчив к пониманию смысла высказываний мастера.

4) Ему надлежит иметь чистое сердце и быть способным воспринимать духовное воздействие мастера.

5) Он должен быть честен и прям в речах.

6) Он должен держать свое слово.

7) Ему надлежит пребывать в независимом и нестесненном состоянии, а в случае необходимости быть способным отказаться от всего, чем владеет.

8) Он должен обладать качеством самоуглубленности, способностью держать язык за зубами и хранить тайны.

9) Ему следует быть чутким к советам и пожеланиям других, а также восприимчивым к советам мастера.

10) Ему надлежит быть бесстрашным, самоотверженным и рыцарственным по натуре, быть способным на духовном Пути принести в жертву даже свою жизнь.


«Ученик, обладающий такими чертами, – говорил Абу Саид, – способен быстро пройти этапы Пути под водительством мастера».


Помимо этого, Абу Саид установил следующие десять правил поведения суфиев вханаке:

1) Всегда носить чистую одежду и сохранять состояние ритуальной чистоты.

2) Вне ханаки надлежит находиться в мечети или в месте, предназначенном для дел милосердия.

3) Совершать молитвы совместно в установленное время.

4) Совершать частые моления в ночное время.

5) На рассвете необходимо молитвенно обращаться к Богу о прощении и делать это многократно.

6) В течение дня необходимо по возможности постоянно повторять коранические стихи и не разговаривать до захода солнца.

7) Во время между сумерками и ночными молитвами надлежит заниматься литанией или поминанием.

8) Следует привечать нуждающегося и нищего, бережно и внимательно относиться к каждому, кто присоединяется к вашему кругу.

9) Нельзя есть что-либо без взаимного разрешения.

10) Нельзя уединяться друг от друга без совместного решения об этом.


Абу Саид писал:

В свободное время суфиям надлежит изучать религию, повторять литании.

Они должны печься о других и проявлять заботу о тех, кто нуждается.

Абу Саид и назначение поэзии

Абу Саид использовал поэзию как средство обучения. Введение ее в практику сэма одухотворяло учеников. Мастер создавал четверостишия спонтанно. Точно так же Руми декламировал текст «Масневи» своим ученикам, и те записывали его со слов мастера.

Абу Саид никогда не подписывал созданные им стихи, говоря, что цитирует предыдущих мастеров. Многие выдающиеся суфийские мастера позднего времени полагали, что Абу Саид достиг духовного состояния, в котором Бог является источником всего. Именно поэтому он не признавал за собой авторство высказываний, полагая их приходящими исключительно милостью Господа. Даже если стихи Абу Саида принадлежали ему, он не приписывал их себе.

В историях встречаются упоминания о том, как во время чтения или пения стихов Абу Саидом слушатель со стенаниями опускался на землю или входил в состояние экстаза и падал, как подкошенный. Очевидно, Абу Саид обладал духозрением сердца и ощущал внутреннее состояние собеседника. Это давало ему возможность избирать слова, которые эффективно воздействовали на слушателей.

Абу Саид использовал стихи в двух качествах. Первое – как наставления. Примером этого является стих, который он цитировал, когда отвечал на вопросы о дружбе:

 
Высшая точка дружбы —
когда ничего не ожидаешь.
 
 
Чего стоит доброе деяние,
если ждешь вознаграждения?
 
 
Податель весомей подаяния.
Сравни-ка их:
 
 
Подаяние всегда уступает,
Даже если это философский камень.
 

Второе качество мы находим в стихах влюбленного, отражающих его эмоциональное состояние по отношению к Возлюбленной. Пример таких стихов – строки, которые Пир Бишр прочитал Абу Саиду, когда тот был еще ребенком. Он часто повторял их впоследствии:

 
Без Тебя, о Возлюбленная, нет мне отдыха,
Твоя доброта ко мне беспредельна.
И хотя бы стал языком каждый волос на теле —
Мне не высказать и тысячной доли благодарности Тебе.
 

Использование Абу Саидом поэзии и музыки встретило яростное сопротивление как со стороны «здравомыслящих» суфиев, для которых отклонение от канонического права ислама – шариата было совершенно неприемлемо, так и со стороны духовенства, проповедующего экзотерическую религию, которое терпимо относилось к суфиям, но выступало против их доктрин. Во многих историях мы видим, как Абу Саид обращается к таким людям с глубоким уважением и любовью и, в конце концов, его враги либо приходят к суфизму, либо оставляют позицию противодействия и предубежденности.

Такую практику поведения Абу Саид называл джаванмарди, или духовным рыцарством. Это духовное достижение, стиль социального поведения, при котором практикующий непрерывно являет своё бескорыстие и искренность.

Джаванмарди также включает внимательное отношение ко всем, кто одинок и лишен опеки и поддержки. В ханаке Абу Саида было принято бесплатно раздавать пищу, которую суфии готовили два раза в день. В это время двери ханаки открывались для всех, независимо от того, был приходящий суфием или нет. Абу Саид наставлял учеников делиться едой и не есть в одиночку.

Абу Саид являл собою пример идеального суфия. Он щедро изливал свою любовь и готов был помочь любому нуждающемуся в утешении. Его правилом было всегда держать двери ханаки открытыми и принимать каждого, кто придет. Эти качества Абу Саида послужили причиной исчезновения неприязни и предубеждений у его недругов. Те, кто рассматривал суфизм как ересь, приняли его в качестве части ислама. Те же, кто стал суфиями, пришли к пониманию, что всё есть проявления Единого, Возлюбленного.

Глава 1
Бог, Любовь и Сердце

Абу Саид воспринимал Бога как источник бытия, ощущая, что ничто не может существовать независимо от Него. Он верил, что Бог сотворил два полюса. Первый – излучающий красоту, милость и сострадание. Второй – источник величия и строгости. Во всем творении только человеческое существо способно познать Бога в обеих формах. Поскольку Адам был сотворен по образу и подобию Божьему, он и его потомки также обладали двумя полюсами качеств. Такие противоположные полюса у людей стали называть «дух» и «эго».

Абу Саид верил, что «духовное сердце» человека является ареной, на которой сходятся в схватке дух и эго. Если эго завоюет сердце, то человек не узнает о духе, и божественные качества не проявятся. Когда же арена сердца отвоевана и освобождена духом, эго становится слугой, с помощью которого дух отправляется в путешествие к высшим уровням познания и, в конце концов, приходит к постижению Бога. Абу Саид собирательно именовал силы духа Любовью.

Когда завесы иллюзии для Абу Саида были подняты и он достиг просветления, он решил оставить родной городок и отправиться в Нишапур.

Существует история о том, как человек по имени Махмуд, которого шейх очень уважал, увидел во сне, как гора возле Нишапура раскололась пополам и из нее вышла полная луна. Луна проплыла по небу и опустилась в ханаке квартала Аданьикойан. Махмуд понял, что в Нишапур прибывает великий духовный учитель, поскольку совершенный влюбленный в Бога символизируется полной луной, которая не имеет собственного света, но в совершенстве отражает свет преславного солнца (Бога). Разрушение горы означало. что никакие обстоятельства, сколь бы серьезны они ни были, не в силах преградить путь такому человеку. Махмуд вышел за пределы города, чтобы приветствовать Абу Саида, и проводил его до ханаки, которую он видел во сне.

С этого дня Абу Саид проводил ежедневные беседы и проповеди, привлекавшие людей, и люди отдавали свои средства ханаке или жертвовали их на определенные нужды по его указанию.

В Нишапуре жил суфий по имени Абуль-Касим Кушайри, который имел свои особые представления о пути. У него были последователи. Когда он прослышал о том, что в городе появился Абу Саид и что его представления о пути сильно разнятся с его собственными, он сперва отнесся весьма недоброжелательно к Абу Саиду. Однако прошел год, и между ними установились достаточно дружественные отношения. Однако это не помешало Абуль-Касиму осуждать практику танцев во время сэма, которой следовал шейх.

Как-то Абуль-Касим, проходя мимо ханаки, увидел, что Абу Саид и его ученик самозабвенно танцуют на сэма. У Абуль-Касима проскользнула мысль о том, что в соответствии с законом тот, кто танцует, не может выступать свидетелем в суде (поскольку он явно не в себе), и потому не может послужить делу установления истины.

На следующий день на улице он встретил Абу Саида, и тот сказал ему:

– А ты когда-нибудь видел нас в роли свидетелей?

Абуль-Касим сразу понял, что Абу Саид отвечает на его невысказанную мысль. Он устыдылся и зарекся осуждать Абу Саида.

Спустя несколько дней он вновь проходил мимо ханаки и услышал, как кавваль поет:

 
Нет постыдства в том,
чтобы стать идолопоклонником
во славу идола.
У тебя не будет идола,
покуда не станешь поклоняться ему.
 

Он увидел, что Абу Саид самозабвенно танцует. Ему подумалось, что эти строки шейху не под силу будет истолковать иначе, кроме как в их буквальном смысле. Стих прямо призывал к многобожию, которое в исламе предано анафеме. Когда на следующий день он навестил шейха, Абу Саид, обратившись к нему, спросил:

– Нет постыдства в том, чтобы стать идолопоклонником во славу идола? У тебя не будет идола, покуда не станешь поклоняться ему?

Затем он пояснил, что значение этого стиха – в том, что большинство людей бесстыдно поклоняются чему-то иному, не Богу. Так поступая, они и становятся идолопоклонниками.

Тут-то Абуль-Касим и уяснил для себя уровень продвинутости и стоянку Абу Саида и никогда более не брался судить его.

Так Абу Саид показал Абуль-Касиму, что в многобожии таится единобожие – для тех, чьи глаза открыты, и что без такого восприятия даже в поклонении Богу можно усмотреть идолопоклонничество.

Поясняя стих, Абу Саид акцентировал то, что большая часть людей не концентрируется на том, что же они делают.

Абу Саид использовал любое событие как учебную ситуацию. Абдул-Самад, избранный ученик шейха, рассказал такую историю.

Как-то мне пришлось уехать, и я сожалел о пропущенных проповедях и занятиях.

Когда я вернулся в Мейхану и вновь смог посещать его проповеди, он сказал мне, что не стоило сожалеть о пропущенном – даже если бы я и десять лет не был на его собраниях, поскольку он всегда говорит об одном, и это одно можно уместить и на ногте пальца руки: «Жертвуйте своим «эго» (нафсом) – и ничем более».

В возрасте восьмидесяти двух лет Абу Саид переехал из Нишапура в Мейхану, где ежедневно он проводил беседы. На каждой беседе он упоминал о том, что после его смерти люди погрязнут в материальных интересах и забудут о духе. Это продолжалось целый год, а в своей последней проповеди он сказал:

Если спросят о вашем вероисповедании – не отвечайте, что вы верующие суфии или мусульмане, ибо вас попросят подтвердить то, что вы сказали. Ответьте так: «Спросите наших наставников, им ведомы ответы». Ведь если вы оставлены на самих себя, появится много зла.

Абу Саид умер в 1061 г. и был погребен в Мейхане. Сто двадцать лет его последователи ухаживали за его могилой. Но началось вторжение туркменов племени гхузз. Сто пятнадцать членов семьи шейха были вырезаны, а город – обращен в руины.

1

На вопрос о том, что такое искренность (ихлас), Абу Саид ответил:

Пророк сказал, что ихлас есть божественная тайна (сирр) в душе человека. Эта тайна – предмет божественной чистоты и Его созерцания. Посредством созерцания этого объекта Бог животворит и одушевляет его. Тот, кто провозглашает божественное Единство, должен принять его и в сирре.

Поэтому искренность является тайной, чья материя – милость Бога (латифа). Эта тайна возникает по щедрости и милосердию Бога и не является результатом действий и усилий человека.

Бог проявляет нужду, жажду и скорбь в сердце человека. Затем Он созерцает состояние сердца и в Своей щедрости и милосердии помещает в него духовную материю (латифа). Эта материя называется тайной Бога (сирр Аллах), и это то же, что и искренность (ихлас). Она является вечной, ибо сотворена Божьим деянием, помыслившим ее. Она происходит из бытия Божьего, и у человечества нет на нее прав. Она хранится в сердце, как заем от Бога. Тот, кто хранит ее, жив (хайй), а тот, кто утрачивает, является животным (хайаван), и эти двое не подобны друг другу.

2

В древней Персии лекари практиковали кровопускание для очищения тела. Однажды, когда наш мастер подвергался кровопусканию, он спросил, что об этом думает Хасан Моаддаб, его ученик и доверенный слуга. Хасан ответил стихом:

 
Если мирянам пускают кровь,
они истекают кровью.
Когда это происходит с Вами,
истекает Любовь.
 

Мастер тотчас попросил лекаря остановить кровотечение и никогда больше не прибегал к кровопусканию.

Примечание

Высказывание Хасана подразумевает, что Абу Саида питала исключительно Любовь. Авторство нижеследующего стиха приписывают Абу Саиду:

 
Пришла Любовь и заполнила мои вены и плоть.
Она освободила меня от «я» и наполнила Другом.
 
3

Рассказывают, что однажды во время беседы Абу Саид неожиданно достал платок и сказал, что этот платок должен принести три сотни золотых монет, поскольку у Хасана просрочен заем, который необходимо вернуть.

Вперед выступила пожилая женщина и предложила нужную сумму. Присутствующие были изумлены и недоумевали, где она сможет взять деньги. Женщина сказала, что намеревается продать свое приданое. Вместе с другими ее сбережениями этого должно хватить. Она добавила, что искала случая отдать эти деньги мастеру.

Абу Саид дал ей платок и спросил, не желает ли она, чтобы он помолился за что-нибудь особо.

– Помолитесь о том, чтобы мое сердце исполнилось радости и счастья, – сказала она.

– Дорогая моя госпожа, – улыбнулся Абу Саид, – отчего же вы не попросили ни здоровья, ни богатства, но счастья сердцу? Вот уже семьдесят лет я занимаюсь медитацией, но никогда еще не испытывал того, о чем вы просите.

Примечание

С суфийской точки зрения, чем более расширяется сердце, тем ближе оно в познании к Богу. При этом его жажда Бога возрастает. Более того, хотя суфий и может испытывать в себе грусть, сердце, расширяясь, излучает радость вовне. Аттар говорит:

 
Тот, кто взывает к Богу в духовной грусти,
Полагает грусть счастьем мира.
 
4

Ученик спросил Абу Саида:

– Где нам искать Его?

Абу Саид ответил:

– А куда ты смотрел, что не нашёл Его?

5

Наш мастер рассказывал:

Однажды молодой человек попросил совета у старика. Тот молча склонил голову, затем через какое-то время поднял глаза и спросил:

– Ты все еще ждешь ответа?

Молодой человек утвердительно кивнул. То– гда старик продолжил:

– Не стоит говорить о том, что не есть слово Божие, слова же Божии неизъяснимы.

6

Наш мастер однажды взглянул на пожелтевший лист, оставшийся на ветке, и сказал:

У нас обоих сморщенные лица. У тебя – из-за жизненных невзгод, у меня – из-за Любви!

Примечание:

Такое сравнение довольно часто встречается в персидской литературе. В данном случае и лист, и Абу Саид являются частью древа жизни, на котором было проявлено их существование. Оба отдали свои души и умерли. Однако в то время как лист не мог осознанно управлять своей судьбой, Абу Саид сознательно прилагал усилия, чтобы умереть для всего, что не было Богом, через Любовь.

7

Наш мастер рассказывал следующее.

Бу Бакр Каттани был человеком высокой духовности. С помощью крайне изнурительных аскетических практик он достиг стоянки, редко обретаемой людьми. Одна из его практик состояла в том, что в течение тридцати лет он сидел в Мекке на кровле жилища, не выпрямляя ног и не ложась. Он пребывал в таком состоянии, что уже не нуждался в сне.

Однажды к нему пришел старец и спросил, отчего он не идет в такое-то место и не слушает такого-то мастера, который рассказывает истории о Пророке и суфийских наставниках. Бу Бакр спросил, о каких же мастерах Пути идет речь. Старец протянул список имен. Бу Бакр улыбнулся и сказал:

– То, что рассказчик почерпнул из книг, известно мне и без чтения.

Старец удивился и спросил об источнике знания. Бу Бакр ответил, что источником было его сердце, которое внимало непосредственно Богу. Старец попросил доказать, что сказанное было истиной. Бу Бакр сказал:

– Именно так я узнал, что ты – Хызр, человек, испивший из источника вечной жизни, духовный наставник Моисея и суфийских мастеров.

– До сего времени я думал, что мне ведомо всё об избранных друзьях и святых Бога. Однако когда мы встретились, ты узнал меня, а я тебя – нет, – промолвил Хызр.

Примечание

История предполагает два вывода:

1) человек, освободившийся от завес, отделявших его от Бога, способен воспринимать речения Бога непосредственно от Него;

2) если опираться на священное изречение «Мои святые под Моей защитой, и только Я знаю их», то никому не ведомо, кто же эти святые, живущие среди нас.

Таким образом, идущий по Пути суфиев учится воздерживаться от суждений об уровне духовности и близости к Богу других людей. Он уважительно относится ко всем занятиям, которые приближают человека к Богу.

8

Мастера спросили:

– У каждого мастера был свой мастер, а кто был вашим? Вы знаете, что мастера Пути следуют строгой аскезе, из-за чего выглядят бледными и слабыми. Вы же полны сил и здоровья. Более того, мастера прошлого терпели лишения, совершая паломничества в Мекку, в то время как Вы отказались от этого путешествия.

Наш мастер ответил:

– Вы сказали, что каждый мастер обучается у предыдущего мастера. Кто же был моим мастером? Сам Господь наставлял меня. Вы говорите, что мастера прошлого слабели из-за лишений, которым они подвергали себя. Я же удивляюсь, как это небо и земля носят меня при моем весе и крепости членов, дарованных Богом. Вы упомянули, что я не совершил паломничества в Мекку. Нетрудно проделать путь в тысячу миль, чтобы навестить дом из камней и глины. Но требуется упорное служение и самопожертвование, чтобы прийти к стоянке, на которой Хозяин этого дома [Каабы] навещает дом вашего сердца.

Примечание

Цель суфийской практики – очистить сердце светом Бога. Об этом говорится в священном речении:


Небо и земля не объемлют Меня, но сердце Моего преданного слуги объемлет Меня!

Абу Саид признаёт тяготы паломничества в Мекку, к дому Бога, но дом этот выстроен из камня и глины. Чтобы Бог навестил чьё-либо сердце, оно должно быть свободно от привязанности к чему бы то ни было, кроме Бога. Эта задача требует большой жертвенности и аскезы. Руми говорит:

 
О люди, отправившиеся в паломничество, где вы, где вы?
Возлюбленная – здесь! Возвращайтесь же, возвращайтесь!
 
9

Передают, что Абу Саид провёл семь лет в пустыне, претерпевая изнурительные тяготы аскезы. Пищей ему служили стебли и коренья колючих кустарников, а питьём – собранные капли росы. Когда же он достиг просветления, то оставил подобные практики.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3