Муъминат Хаттаева.

Сакинат



скачать книгу бесплатно

Хаттаева Муъминат Мирзаевна


Родилась в 1959 году в с. Карбачимахи Дахадаевского района Республики Дагестан. После первого класса семья переехала в с. Герга Каякентского района, где Муъминат училась в школе до пятого класса. Там Муъминат очень скучала по своим друзьям, которые остались в родном селе, была одинока. Там-то появилась любовь к чтению, которая ей помогла избежать одиночества. Все книги, которые были в библиотеке были перечитаны по несколько раз. После пятого класса с родителями переехала в поселок Кубачи. Первое стихотворение написала ещё пока училась в школе.

После окончания в 1978 году Кубачинской средней школы, Муъминат начала работать в Кубачинском художественном комбинате.

1982 году Муъминат Хаттаева поступает в Финансовый техникум г. Махачкалы по специальности «Бухгалтерский учёт». 1985 году, после окончания техникума, 15 лет проработала начальником кредитного отдела в отделении Сбербанка Дахадаевского района (с. Уркарах).

Её страсть к чтению и творчеству не прошла даром. Первая книга стихов и рассказов на даргинском языке («Бессонные ночи») вышла в Дагестанском книжном издательстве в 2004 году. В неё вошли произведения, написанные в течение 10-15 лет.

В 2008 году Муъминат Хаттаева окончила факультет журналистики Дагестанского государственного университета, и затем несколько лет проработала в редакции газеты «Сельская жизнь» и редактором районного телевидения в с. Уркарах.

Стихи, очерки, рассказы и другие произведения Муъминат Хаттаевой печатались в районной и республиканской газетах, в журналах, издаваемых на даргинском языке. Муъминат лауреат конкурса за лучшее стихотворение, которое было выбрано для гимна Дахадаевского района Республики Дагестан.

Повесть «Сакинат» была написана в 2010 году. Книга вышла на даргинском языке и была тепло принята читателями.





ПЕРВАЯ ЧАСТЬ


Я верю, что ничто не проходит бесследно и что каждый малейший шаг наш имеет значение для настоящей и будущей жизни.

А.П. Чехов


Стояла поздняя осень. День клонился к вечеру, и луч медленно гаснущего солнца падал на маленький стол возле окна. Старшей девочке, сидевшей за столом, исполнилось семь лет. Аминатке, сидевшей напротив нее, было четыре года. Обе были одеты в старые поношенные платья из бумазеи, которые сшила мама. Шерстяные безрукавки, надетые поверх платьев, тоже были плодом труда заботливых материнских рук. Маленький цветной платок сполз с головы старшей на плечи и более не скрывал густых чёрных волос, заплетённых в косички. Волосы младшей, походившие цветом на спелую пшеницу, были подстрижены ножницами, и голова девочки была похожа на сноп, увенчивающий скирду снопов.

Сакинат рисовала цветными карандашами. Аминат укачивала тряпичную куклу и тихо напевала песню, чтобы кукла уснула.

В комнате, где сидели дети, вдоль всей стены тянулась широкая деревянная тахта.

Её накрывал чёрно-белый палас, сотканный из шерстяных некрашеных ниток. Задняя стена была завешена сатиновой тканью с узором крупных цветов. В одном углу, впритык к стене, была сложена постель. На тахте оставались лишь несколько маленьких подушек. Оба окна, выходящие на одну сторону, были украшены вязаными ватными занавесками. Сбоку от тахты находилась некрашеная дверь, с другой стороны – очаг. Окна и дверь в комнате были новые, но простые, без намека на изящество и красоту. Очажный камень, расположенный с лицевой стороны очага, был старинным, его покрывали искусно вырезанные красивые мелкие узоры. На каменном выступе, который был выше очажного камня, стояла керосиновая лампа. Давно не чищеная, она была черна от сажи. Зато стены, покрытые белой глиной, сияли чистотой. Стена возле дверей была увешена медной, фарфоровой и глиняной посудой. Под ней на низкой деревянной полке стояли маленькие и большие кастрюли на трёх ножках, кувшины-водоносы и маленькие кувшины для воды. По другую сторону очага находился небольшой шкаф для посуды, изготовленный плотником.

Посередине комнаты находилась колыбель. Она была накрыта тонким стёганым одеялом, сшитым из разноцветных шёлковых и атласных лоскутков. Пол был покрыт хорошо подогнанными друг другу каменными плитами. Пол был чисто подметён, но под ногами ничего постелено не было – ни коврика, ни циновки.

Сакинат была полностью поглощена своим занятием. Она уже два месяца ходила в школу, умела держать карандаш и научилась писать несколько букв. Девочке хотелось, чтобы радуга, которую она рисовала, получилась красивее, чем настоящая. Результат труда вполне удовлетворил её. Она любила рисовать красивые узоры поточёнными отцом карандашами на бумажных листах. Двадцати четырёх цветных карандашей, как у нее, в школе пока ни у кого не было.

Пока Сакинат была занята рисованием, в колыбели проснулся брат. Он принялся гукать, затем залепетал, рассказывая сам себе сказки, на своём младенческом языке. Сакинат не обращала на братишку внимания – не плачет, значит, с ним всё хорошо. Между тем в колыбели ослабла привязь для рук. Малыш медленно высвободил руки и, продолжая громко гукать, стащил накинутое на колыбель одеяло.

Погремушка, привязанная над колыбелью, ему окончательно надоела. А Сакинат, погружённая в рисование, думать не думала про брата.

Вдруг раздался звук упавшего братишки. Она быстро обернулась – братишка громко плакал, больно ударившись головой о каменную плиту. На её глазах дыхание ребенка замерло, он посинел. Сакинат бросилась к нему. Схватила малыша и уложила на тахту, подложив под его голову подушку. Быстро плеснула в ладони воду из кувшина и брызнула в лицо брата, несколько раз осторожно повернула его голову туда-сюда. Её действия дали результат: у мальчика заново вырвался крик, и с криком восстановилось дыхание.

Сейчас все мысли Сакинат занимал только её брат. Ласковее, чем мама, девочка заговорила с малышом, лаская его. И, словно угадав и приняв её желание утешить его, маленький Хасбулла перестал плакать и заулыбался сестре. Сакинат надела на братишку безрукавку, повязала на его гладко стриженую голову хлопковую косынку. Маленькие ножки до самого пояса закутала одеялом, которым была накрыта колыбель. Затем усадила братишку и, чтобы не упал, разложила вокруг него подушки.

Взяв очажные щипцы, девочка порылась в очаге, и из-под золы заалели угольки кизяка. Сакинат поставила разогреваться тёмно-зелёную эмалированную кастрюлю с молоком, приготовленную мамой. Налив в стакан согретое молоко, напоила брата. Она уже забыла про свой рисунок, но не забывала следить, чтобы ей помогала сестрёнка. Маленькая Аминат убрала все свои игрушки, а карандаши и рисунок старшей сестры убрала в её мешочек, после чего прибрала в комнате.

С кизяком для очага вернулась мама. С любовью посмотрела на дочерей и на сына.

– Ой, мамины красавицы, не плакали, пока мама придёт? Посмотри, и комната прибрана! И брата покормили? Ой, мои милые!

Выслушав ласковые мамины слова, Сакинат попросила:

– Мама, отпусти нас погулять. На улице дети играют, мы тоже хотим.

– С удовольствием отпущу, идите. А пока вы вернётесь, я приготовлю вкусный молочный суп.

Привязав маленького Хасбуллу плотным шерстяным платком к спине, и взяв за руку сестрёнку, Сакинат вышла из дома. Только так, на спине, девочка могла выгуливать братишку – взять его на руки у неё не хватало силенок.

На окраине селения располагалось гумно, переполненное скирдами снопов пшеницы. Это место ровесники Сакинат выбрали для своих игр. На улице было пасмурно. Ещё не зашедшее солнце закрыли тучи. За горами, подпирающими небо с северной стороны, неподалеку от села, туман выпускал свои косы, сквозь которые пробивались закатные лучи. Слабый северный ветер не позволял туману подняться наверх, прогонял его за горы.

Марьям, с которой Сакинат сидела в школе за одной партой, быстро бегала, увлечённая игрой, терялась из виду и заново появлялась между скирдами. Медлительная Аслимат на этот раз не отставала от нее. Убайдат, которая была старше подруг на целый год, как ни старалась – никак не могла поймать их в игре.

Хотя Сакинат и не веселилась со всеми, но рада была находиться там, где играли её сверстники. Самой принимать участие в общих играх ей доводилось нечасто. Если даже брат оставался с мамой, Аминат, которая на прогулке держалась за руку старшей, всегда была рядом. Если Сакинат начинала играть с детьми и оставляла сестрёнку одну, Аминат, приходя домой, жаловалась маме:

– Она меня оставила плакать! Сакинат меня в игру не взяла!

Мама иногда через ласковую просьбу, иногда через окрик оставляла маленьких брата и сестру под присмотром Сакинат. Поступать иначе у женщины не было возможности: больше некому было присмотреть за детьми. Сакинат честно старалась удерживать себя от разных интересных занятий, к чему её тянуло, но которые отвлекали её от присмотра за младшими детьми.

– Ну что, идти? – с закрытыми глазами кричала Убайдат тем, кто прятался между скирд. С разных сторон доносились радостные крики детей, однако кто и откуда подберётся к тому месту, где стояла Убайдат, невозможно было угадать.

– Идти? – ещё раз крикнула Убайдат, готовясь открыть глаза и броситься в весёлую погоню за подружками.

– Иди! Иди! – оттуда и отсюда зазвучали ответы. Нелегко было узнать, где находились спрятавшиеся!

И снова Убайдат не смогла никого поймать. Договорившись между собой, девочки выглядывали с разных сторон, и когда Убайдат старалась поймать одного игрока, другие подбегали к тому месту, где она закрывала глаза, а та, которую она едва не схватила, терялась между скирдами. Целый день девочки играли между скирд – носились друг за другом, прятались и снова бегали. Их одежду и волосы запорошила солома. Уставшие лица детей сияли радостью. Сакинатке, держащей за руку сестру, а на спине – брата, оставалось только смотреть на них. Недалеко от играющих стоял Саламчик – четырёхлетний брат Убайдат. Старшие не принимали его в игру, говоря, что он ещё мал.

У многих сверстников Сакинат были бабушки, которые и присматривали за младшими детьми. А Сакинат от бабушки досталось только имя. Папа дал дочери, которой родилась первой, имя своей матери.

Бабушка Сакинат была красивой женщиной. Выросшая в семье сельского муллы, Сакинат-старшая знала Коран. Её мужем стал тот, кого избрало её сердце: Абдулкадыр из семьи Абдулгамида. С ним она и создала семью. Род Абдулгамидовых в селе считался зажиточным и благородным родом. А через некоторое время после того, как Абдулкадыр и Сакинат поженились, произошла революция. Всё, что было дома, – имущество, коров, лошадей, овец – всё пришлось отдать в колхоз. Ничего не было оставлено семье, кроме посуды и тех постельных принадлежностей, которыми пользовалась сама Сакинат. Вот так в одночасье обнищала её некогда богатая семья. Тем не менее Сакинат вырастила, ни на что никому не жалуясь, четверых маленьких детей. Когда после старшего сына Абдулгамида родился Хасбулла, у неё не было даже куска ткани, чтобы укутать младенца в колыбели. Тогда Сакинат разорвала свою чёрную накидку на пять частей, и они послужили малышу пеленками и одеяльцами, пока он не подрос. Когда в доме бывало холодно и голодно и нечего есть, Сакинат ни у кого ничего не просила. Как и все, она работала в колхозе, что-то зарабатывала и жила так же, как и другие. Её муж Абдулкадыр, знавший лучшие времена, нелегко переносил тяготы жизни. Его отца и двух старших братьев раскулачили и выгнали из села. Больше они в село не вернулись, потерявшись бесследно, – ни единого письма не получили от них родные. И только Абдулкадыр благодаря отцу Сакинат остался в родном селе. Её отец был умным человеком. Уже арестованного и приговорённого к ссылке в Сибирь Абдулкадыра благодаря хлопотам тестя вернули из Махачкалы в село. Однако к новой жизни, к колхозному устройству, к новому укладу и властям Абдулкадыр привыкнуть так и не смог. Возможно, что он прожил бы недолго, но помогла его родная, любимая супруга Сакинат. Не смирился с новой жизнью и отец Сакинат. Вскоре старик ушёл из жизни. Чтобы Сакинат не осталась одна с детьми, Абдулкадыр, уже не имея интереса к жизни и к миру, скрыв свои тяжёлые думы и печали, всё же продолжал жить.

Старшего сына, который носил имя деда по отцу – Абдулгамид, в 1937 году забрали в армию. Не успел он вернуться, как началась Великая Отечественная война. Хасбулла и Амирбег, младшие сыновья Сакинат, добровольно ушли на фронт. Начались тяжёлые, тревожные военные дни. Семья ждала писем, но ни от кого из сыновей не было весточки. Абдулкадыр каждый день вставал рано утром, садился на большой камень у ворот и долго вглядывался вдаль, где терялась ведущая в село дорога. 1941 году, в один из осенних дней утром жена нашла его бездыханное и остывшее тело. В ожидании сыновей сердце отца остановилось…

С того дня, как началась война, Сакинат не получила от своего старшего сына ни одного письма. От младших сыновей пришли «чёрные письма»: от Хасбуллы в 1941 году – из-под Москвы, от Амирбега в 1942 году – из Сталинграда. А зимой 1943 года младшая дочь Аминат замерзла, заболела и умерла. На земле не осталось ничего, на что надеялась и о чём мечтала Сакинат. После смерти дочери она не прожила и двух месяцев… Опустел большой дом, превратившись в руины.

Старший сын Абдулгамид, единственный из большой семьи оставшийся в живых, в 1947 году вернулся в село, пройдя через все невзгоды войны. В тот период родной дом представлял собой печальное зрелище. Кому понадобились, те и забрали красивые окна и двери опустевшего дома. Глиняный кров без присмотра протекал, все балки успели сгнить, крыша провалилась внутрь.

Чёрные письма с фронта от обоих братьев хранились у двоюродной сестры Умукурсум. Могилы отца, матери и сестры, без присмотра, заросли травой. Прочитав молитву на их могилах, Абдулгамид решил навсегда покинуть село. Но, когда дошёл до ворот своего дома, передумал. Дубовые ворота стояли по-прежнему крепко. Ведь он жив на земле! Да разве можно навсегда закрыть эти ворота? Нет, такого сердце Абдулгамида принять не могло. Он решил остаться в селе и восстановить родительский дом. Сейчас он уже был не сыном раскулаченных родителей, а участником Великой Отечественной войны, который своими ногами прошёл все фронтовые дороги. Он воевал в Белоруссии в партизанском отряде и вернулся с тремя медалями на груди.

С помощью колхоза Абдулгамид организовал в своём доме два субботника. В первое время, чтобы было где жить, отремонтировал пол и потолок одной из комнат, стены помазал раствором глины. Единственная оставшаяся в селе родственница, Умукурсум, дочь сестры отца, после смерти Сакинат забрала всю домашнюю утварь, а теперь вернула всё в дом двоюродного брата. Потом Умукурсум засватала ему Абидат.

Абидат была старшей из трёх дочерей, оставшихся с больной матерью – их отец не вернулся с фронта. Самую тяжёлую часть маминых забот девушка с детства брала на себя и, чтобы младшие сестры не оставались голодными, работала днём и ночью. Умукурсум понимала: для счастливой и благополучной жизни двоюродному брату нужна именно такая расторопная жена. Абидат отличалась не только расторопностью, но и красотой. Не прошло и двух месяцев, как Абдулгамид женился. Летом он работал в колхозе, а зимой уезжал на заработки в Баку. Абдулгамид работал хорошо, старался, чтобы дома был достаток. Хорошо работала и Абидат. Постепенно супруги совместными усилиями восстановили дом Абдулгамида в том изначальном виде, каким он был при родителях нынешнего хозяина. Снова появились большие сараи, где хранилось сено для множества коров и овец. Чтобы содержать в образцовом порядке и чистоте четыре большие комнаты, широкую веранду с пятью столбами, красиво уложенный камнями двор, Абидат приходилось без устали трудиться днём и ночью. Помимо домашних дел она работала в колхозе, не отставая от других. У Абидат не было никого, кто мог бы присмотреть за детьми. Сестры тоже были замужем, у них были свои хозяйства и свои хлопоты. Мама трёх сестер, перенёсшая тяжёлые невзгоды войны, уже два года как умерла. Поэтому маленькие сын и вторая дочь оставались под присмотром старшей – Сакинат.

Хотя Сакинат и не участвовала в играх сверстников, домой ей не хотелось. Не было скучно на прогулке ни привязанному за её спиной братишке Хасбулле, ни малышке Аминат, которая потирала покрасневший от осенней прохлады нос.

Между тем небо, закрытое облаками, потемнело. Послышались голоса матерей, созывающих детей домой. Не наигравшиеся дети, перед тем как откликнуться на материнский зов, договорились продолжить игру на следующий день после школы.

В очаге горел огонь от кизяка, и от этого огня в комнате веяло теплом. От лампы шёл уютный свет. Дома у многих сверстников Сакинат для растопки камина была лишь солома, а для освещения комнаты использовалась коптилка. Отец и мать Сакинат, работая не покладая рук, сами, без чьей-либо помощи, подняли благосостояние семьи до такого уровня.

Мама посадила на колени маленького Хасбуллу. Девочки вышли на веранду, помыли руки, поливая друг другу из медного кувшина, и вытерли ладошки полотенцем, висящим на гвозде возле дверей.

Когда они вернулись в комнату, мама уже стояла возле очага, снимая с огня медную кастрюлю на трёх ножках, полную супа. Дети любили его – с мелким хинкалом, сочным рисом и вкусной картошкой.

Сакинат взяла медный половник, налила в глиняную чашку горячий, исходящий паром суп. С поставцов для ложек, висящей над шкафом для посуды, взяла три деревянные ложки, а стол подвинула к тёплому очагу. На другой полке лежали кастрюли. С самой большой из них девочка взяла круглый хлеб и, разделив его на три части, положила возле чашки с супом. Мать, держащая на коленах сына, и обе сестры поели с одной большой чашки.

После еды мать заново приготовила колыбель для братика. Сакинат помыла посуду, уложила ложки в поставцы, чашку положила в шкаф. Кастрюлю с оставшимся супом отнесла в холодную комнату.

Помня о своей обязанности приготовить на ночь постель для всей семьи, Сакинат сняла войлочные тапочки и взобралась на тахту и приготовила постель, постелив матрац и подушки. В скором времени Аминат начала сонно тереть глаза, и старшая сестра помогла ей снять тапочки и раздеться. В белой нижней ситцевой рубашке в цветочек Аминатка легла спать. В колыбели уснул и братишка.

Мать принесла с веранды шерсть в сите. Устроившись поближе к ещё не остывшему очагу, она начала прясть из шерсти нитки. Она никогда не ложилась спать, пока не наполняла в каждую ночь целое веретено. Когда мама взялась за шерсть, Сакинат села готовить уроки. Хотя она и не участвовала в уличных играх сверстников, потому что должна была смотреть за младшими, но в школе училась лучше всех. Когда одноклассники ещё учили буквы, она уже читала Букварь, а некоторые буквы даже умела писать.


***

Небо то и дело озарялось вспышками молний. В небе грохотало, словно где-то били в горный барабан. С северной стороны надвигалась чёрная громовая туча, приближаясь к селу Шалда. Становилось темно, будто солнце раньше времени ушло с небосвода.

Недалеко на пастбище паслось стадо коров сельчан. Они пасли коров по очереди. Сегодня был черёд семьи Сакинат и их соседки Убайдат. Утром коров сопровождали на пастбище Абидат и соседка Паризат. До вечера коров пасли Сакинат, Амирбег – сын папиной двоюродной сестры Умукурсум, Убайдат и её двоюродный брат Али. Амирбег и Убайдат были одноклассниками: окончив шестой класс, они перешли в седьмой. Сакинат и Али тоже учились в одном классе, но на год младше: они перешли в шестой.

Когда дети увидели огромную грозовую тучу, они сначала испугались, а потом, определив безветренное место на восточной стороне горы, начали сгонять туда коров. Коровы, словно понимая происходящее, не стали утруждать юных пастухов и сами начали собираться там, где хотели дети. Собрав животных, дети, напуганные хлещущим холодной влагой ветром, громом и молниями, некоторое время стояли, не зная, что делать дальше. Грозовая туча подползала всё ближе к селу и к пастбищу с детьми и скотом. Гром, ветер и приближающийся шум ливня заглушали звук голосов.

Вытащив из мешочков принесённые из дома теплые вещи, все принялись одеваться. Убайдат извлекла из своего мешочка старый кусочек чабанского шатра. Дети решили спрятаться от дождя под ним. Амирбег и Али воткнули в землю чабанские палки, готовя убежище от дождя. Дети действовали молча, без подсказки, зная, что делать. Пока мальчики укрепляли в земле палки, Сакинат и Убайдат разыскали и принесли каждая по два камня. Пока до них не добралась гроза, девочки торопливо подготавливали укрытие, где можно было сидеть вчетвером, прячась от дождя. Закрепив палки в земле, дети накрыли их сверху брезентом и, чтобы его не унёс ветер, решили держать его изнутри с четырёх сторон. Когда укрытие было готово, юные пастухи забрались внутрь. У одной стороны самодельного убежища, спиной друг к другу, на камни сели оба мальчика, у другой расположились девочки. Брезентовый «потолок» над их головами был достаточно высок, края его с обеих сторон доходили до земли, и дети были укрыты от непогоды.

Как только юные чабаны успели спрятаться, по брезенту шумно застучали капли. На землю обрушился настоящий ливень! Раскатистый гром прошёл по горам, вспышки молний резали глаза и освещали всё кругом ярче, чем днём. У тех, кто прятался под брезентом, создавалось ощущение, будто наступил конец света. Хотя Амирбег и Али храбрились перед девочками, но всё же так испугались, что не могли вымолвить ни словечка; ни кровинки не было в их побледневших лицах. Если рядом не было бы девчонок, они могли даже заплакать, но девочки находились рядом, и мальчики должны были сидеть молча и смело, как джигиты. Впрочем, их непрочная храбрость готова была дать трещину и «промокнуть». Окончательно испугавшись, Убайдат начала всхлипывать. Ослепительно сверкнула молния. Град величиной с куриное яйцо начал барабанить в брезент, прямо у них над головой. У напуганных мальчиков не было никакого желания утешать плачущую Убайдат. В этой ситуации самая младшая среди них, Сакинат, внезапно проявила себя самой старшей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7