Монахиня Ефимия (Пащенко).

Свой человек на небесах



скачать книгу бесплатно

– Доброе утро, коллега! Ну, как спалось на новом месте? Не замерзли?

– Спасибо! – ответила Нина, тронутая его участием. – Все просто замечательно!

– Что ж, тогда давайте приступим к работе, – сказал главный врач, – сейчас мы вдвоем совершим обход. Потом вы будете делать это самостоятельно. Если возникнут какие-то трудности – обращайтесь ко мне. А я тем временем займусь амбулаторным приемом. Амбулатория находится в левой части здания, – пояснил он, перехватив вопросительный взгляд Нины. – Будет желание – приходите. Посмотрите амбулаторию, а то и поможете мне… А теперь идемте!

* * *

Они вместе заходили в палаты, и Павел Иванович беседовал с каждым пациентом, осматривал его, делал назначения. За ним по пятам, держа в руках самодельную записную книжку, сделанную из половинки школьной тетради в клеточку, тенью следовала Елена Васильевна. Медсестра с собачьим подобострастием глядела на главного врача, ловя каждое его слово. Впрочем, это не мешало ей исподлобья злобно коситься на Нину. Однако девушка делала вид, что не замечает этого. Ведь ненависть, зависть, интриги – удел неверующих людей. Пусть эта наглая, бесцеремонная грубиянка исходит злобой, как жаба – ядом! А она живет по заповедям Христовым, предписывающим любить даже своих врагов и побеждать зло добром! Слава Богу, что она не такая, как Елена Васильевна!

* * *

Так они обошли шесть палат – три мужские и две женские – и подошли к двери в самом конце больничного коридора, рядом с туалетом. Павел Иванович осторожно приоткрыл ее, заглянул внутрь и так же бесшумно затворил снова.

– Спят! – тихо сказал он. – Ну что ж, тем лучше. Это у нас, коллега, особая палата… так сказать, здешняя палата номер шесть… помните, есть такой рассказ у Чехова?.. Местные острословы прозвали сей уединенный уголок БАМ-ом[5]5
  БАМ – сокращенно Байкало-Амурская магистраль, знаменитая стройка тех времен.


[Закрыть]
. Там лежат две одинокие старухи. У одной метастаз в позвоночник, у другой – слабоумие. В дом престарелых их не берут. Вот они тут и живут, словно в богадельне. Разумеется, на них для проформы заведены истории болезни. Записи в них я делаю сам. Поверьте, коллега: эти старухи абсолютно неинтересны как больные. Вдобавок, помочь им уже нечем. Так что вам не стоит тратить на них время и заходить сюда.

Нину несколько покоробили слова главного врача. Ведь она еще не забыла уроки врачебной этики и деонтологии – пациент – не просто «случай», а живой страдающий человек. Впрочем, похоже, что Павел Иванович лукавит. Поскольку не хочет перекладывать на плечи молодой коллеги всю работу, как это делает кое-кто из врачей в областной больнице, где работает Нина.

Они поручают интернам вести всех своих пациентов, а сами в это время гоняют чаи в ординаторской, болтают о том о сем – одним словом, бездельничают. Если бы они были хоть немного похожи на интеллигентного, участливого Павла Ивановича!

…После обхода проголодавшаяся Нина поспешила на кухню, откуда по всей больнице разносился соблазнительный запах мясных щей. Зоя Ивановна налила ей полную тарелку горячего, ароматного варева. Нина по привычке поискала глазами икону в углу, но, не найдя ее, шепотом прочла молитву, перекрестилась (благо повариха в это время отвернулась), осенила крестным знамением тарелку и приступила к трапезе.

Пока она уписывала щи, а потом треску с картофельным пюре, запивая ее чаем, Зоя Ивановна молча сидела рядом, по-бабьи сложив руки на животе. Нина чувствовала на себе ее пристальный взгляд. Что ж, новоприбывший гость всегда вызывает любопытство. Вон как вчера ее допрашивала медсестра! «А Вы какой врач будете? А муж у Вас есть?» Хорошо хоть повариха не из любопытных… и все-таки эта, на вид забитая и покорная женщина явно себе на уме. Ведь не зря говорится: в тихом омуте…

В этот миг мысли Нины приняли другой оборот. А что, если спросить повариху, где находится здешняя церковь? Ведь она наверняка это знает…

– Скажите, Зоя Ивановна… – начала Нина, – а где у вас тут…

Она не успела закончить фразы – в кухню ввалилась Елена Сергеевна и с недовольным видом плюхнулась на жалобно скрипнувшую под ней табуретку.

– Ты на БАМ обед не носила? – спросила она повариху. – А то эти бабки, кажись, проснулись. Сейчас опять орать начнут… как же они мне надоели! Хоть бы сдохли поскорее…

Повариха загремела посудой, наполняя тарелки. А Нина поспешила удалиться. Угораздило же эту мегеру явиться в столь неподходящий момент! В итоге Нине придется самой разыскивать здешнюю церковь. Впрочем, оно и к лучшему. Незачем посвящать в свои дела посторонних. Особенно когда речь идет о расследовании убийства.

* * *

Впрочем, для начала Нина решила заняться более насущным делом и отыскать колодец. С этой задачей она справилась блестяще. Благо потемневший от времени колодезный сруб мог не заметить разве что слепой. Тут же обнаружилась и кособокая поленница дров. Что ж, вода и дрова налицо. Теперь можно заняться поисками церкви. Вот только откуда их начать?

Нина огляделась по сторонам. За больницей темнел лесок, куда вела неширокая грунтовая дорога. В колеях, оставленных колесами, поблескивала талая вода. Нет, эта дорога ведет не к храму – судя по всему, местные жители ездят в этот лесок по дрова. А церковь находится в деревне. Где ж ей еще быть?

Нина ходила по деревне до сумерек. Заглянула в сельмаг, где бутылки с водкой мирно соседствовали на полках с трехлитровыми банками березового сока и жестянками консервированной морской капусты. Обнаружила наглухо заколоченный деревенский клуб, на стене которого висел выцветший от времени и дождей плакат с надписью «Мы придем к победе коммунизма». Полюбовалась ажурной резьбой на доме, обнесенном невысоким, но добротным забором, – похоже, это была чья-то дача, а рядом с ней – еще одна. Как видно, кто-то из местных жителей продал свои дома приезжим дачникам, любителям деревенской экзотики. Что ж, немудрено – из Михайловска до Хонги прямая дорога, и автобус ходит два раза в день…

Нина обошла Хонгу вдоль и поперек. Однако так и не нашла церкви. Впрочем, Нина была настроена решительно. Завтра она продолжит поиски. И будет вести их до тех пор, пока не выяснит, кто и почему убил отца Илию. Пока не дознается до правды!

* * *

Когда Нина подошла к зданию больницы, было уже совсем темно. Поднявшись по скрипучей лестнице, она вошла в свою комнату, сняла куртку и, усевшись на кровать, перечитала свидетельство о смерти отца Илии. Кто же мог убить священника? И жив ли сейчас человек, осмелившийся совершить столь великий грех?

И тут… Нина содрогнулась: в коридоре послышался приглушенный скрип половиц. Кто это? Что ему здесь нужно? А что, если это тот же самый человек, который когда-то убил отца Илию? Он боится, что Нина разоблачит его. И решил расправиться с ней.

«Тук-тук-тук…» – сквозь бешеное биение своего сердца Нина едва расслышала тихий, осторожный стук в дверь. Честный человек ни за что не стал бы обставлять свой приход такой зловещей таинственностью. Значит, за дверью и впрямь стоит убийца. Господи, что же делать?!

Сколько раз Нина сожалела о том, что не родилась во времена гонений на христиан! И не может засвидетельствовать свою верность Спасителю мученической смертью за Него. Но сейчас, когда к ней в дверь стучалась смерть, она впервые поняла, насколько любит жизнь и не хочет расставаться с нею…

– Кто там? – от страха Нина старалась говорить как можно громче и резче. – Что Вам нужно?

– Это я, коллега! Можно к Вам?

Звуки знакомого голоса мгновенно вернули Нину к жизни. И она поспешила распахнуть дверь. Ведь за нею стоял не убийца, а друг. Такому человеку, как Павел Иванович, можно доверять безраздельно…

– А я Вас искал, коллега, – с добродушной усмешкой произнес главный врач, входя в комнату и окидывая ее внимательным взглядом. Вот его глаза остановились на иконах, стоявших на подоконнике, на лежащих на столе Новом Завете и молитвослове… Впрочем, Нина не заметила этого. Ведь она была так рада, что ее страхи за собственную жизнь оказались напрасными… – Куда это Вы пропали?

– Я ходила в деревню, – честно призналась Нина Сергеевна.

– Вот как! – усмехнулся главный врач. – Знакомились, так сказать, с местными достопримечательностями? Похоже, Вы делали это очень тщательно – Елена Сергеевна сказала мне, что Вы ушли сразу же после обеда…

Вот как! Выходит, медсестра следит за ней! Вот шпионка!

– А что Вы искали? – донесся до нее голос главного врача. – Я бы мог подсказать…

В таком случае, отчего бы не рассказать ему, что она ищет здешнюю церковь? Или все-таки лучше смолчать? Ведь тогда Нине придется открыть Павлу Ивановичу свою тайну: она – верующая. А это небезопасно. Вон какие неприятности были недавно у пятикурсницы из мединститута, вышедшей замуж за дьякона! Девушку тут же исключили из комсомола, а потом склоняли и спрягали на всех собраниях. Поговаривали, что ей грозит отчисление из института. И хотя этого все-таки не случилось, новоявленная матушка-дьяконица вдоволь хлебнула горя… Хотя Павлу Ивановичу можно довериться… Или не стоит до поры посвящать его в свою тайну? Пожалуй, что так…

Похоже, Павел Иванович был огорчен тем, что так и не дождался от Нины ответа. Проследив за тем, как она растапливает печку и напомнив о том, что вьюшку следует закрывать лишь после того, как дрова хорошенько прогорят, он отправился восвояси. А Нина раскрыла молитвослов и принялась читать молитвы на сон грядущий: «…мирен сон и безмятежен даруй ми…» Однако то, что пригрезилось ей в ту ночь, нельзя было назвать иначе как кошмаром.

* * *

Нине снилось, будто она бредет по бескрайней пустынной равнине, небо над которой было серым и бессолнечным, словно в стране мертвых из какой-то давным-давно читанной ею сказки. Путь казался бесконечным, превосходящим ее силы. Но Нина все-таки шла вперед. Потому что знала – где-то там, в самом конце этого таинственного странствия, ее ждет отец Илия. Кто, как не он, способен рассказать Нине правду о том, кто его убил, и назвать имя своего убийцы? Она должна узнать правду. И она непременно узнает ее…

И вдруг вдалеке на горизонте появилась высокая, сутулая фигура. Она с нечеловеческой стремительностью приближалась к Нине. Откуда здесь взялся Павел Иванович? Впрочем, разве это так важно? Главное, что ей больше не придется идти одной. Рядом с ней будет надежный друг.

Главный врач приветливо улыбался Нине и махал ей рукой, словно желая сообщить что-то важное. Но вдруг на ее глазах улыбка сменилась хищным звериным оскалом, лицо Павла Ивановича вытянулось и покрылось косматой серой шерстью… и вот уже над сомлевшей от ужаса Ниной, ощерив острые клыки и злобно рыча, вздыбился огромный волк. Она закричала – и проснулась. Вслед за тем из-за двери до нее донесся звук чьих-то поспешно удаляющихся шагов. Похоже, ее кошмарный сон продолжался наяву.

Остаток ночи перепуганная Нина просидела на кровати при свете лампочки, боясь шевельнуться. И даже когда ее комнату осветили яркие лучи утреннего солнца, она долго не решалась выйти из комнаты, опасаясь увидеть в полутемном коридоре что-нибудь кошмарное. Однако нашла под своей дверью всего-навсего очередную записку.

Да, это был всего-навсего клочок бумаги, свернутый в трубочку. Тем не менее Нина боялась поднять его с полу. Наконец набравшись смелости, она подняла и развернула записку.

На сей раз эпистола состояла не из одного, а из двух слов:

«Берегитесь его!»

* * *

Нина несколько раз перечитала записку. Потом сравнила ее с первой. Судя по всему, их писал один и тот же человек. Мало того, он пользовался одной и той же ручкой и мятыми бумажными листками, явно вырванными из школьной тетрадки в клеточку. Экий никудышный конспиратор!

И все-таки этот человек следит за Ниной. Точнее, не только за ней. Ведь очередная записка под дверью появляется после того, как к ней приходит Павел Иванович. Значит, он следит за ними обоими. Но с какой стати ему это нужно?

В этот миг Нине вспомнился допрос, который учинила ей медсестра. «А муж у вас есть?» Что ж, в таком случае легко установить и личность шпиона, и причину, по которой он занялся слежкой. Это же ревность, банальная ревность недалекой женщины, интересы которой ограничиваются лишь кухней и кроватью. Она приняла Нину Сергеевну за соперницу, поскольку наверняка сама спит и видит, как бы… обольстить Павла Ивановича. И теперь пытается запугать свою мнимую конкурентку. Вот дура-то! Но Нина не из таковских. Она не станет бояться угроз недалекой деревенской бабы! А уж Павла Ивановича – и подавно. С какой стати она должна опасаться человека, от которого не видела ничего, кроме добра и участия? Не на ту напали!

* * *

Перед обходом повеселевшая и осмелевшая Нина заглянула на больничную кухню. Зоя Ивановна уже находилась там и хлопотала над стоящими на плите кастрюлями и чайниками.

– Доброе утро! – приветствовала она Нину Сергеевну. – Будете завтракать? Вы ведь, кажется, вчера с обеда не ели…

Что ж, не зря Нина подозревала, что эта повариха себе на уме. Все примечает… А что, если это она подбрасывает ей записки? Нет, вряд ли. Похоже, эту женщину гнетет какое-то неизбывное горе, глубокое как море. Впрочем, какое Нине дело до того, что на душе у чужого человека? Как говорил кто-то из преподобных отцов – знай себя и будет с тебя. И все-таки Зоя Ивановна – личность подозрительная…

* * *

Позавтракав, Нина решила навестить Павла Ивановича. Однако его кабинет был закрыт. По-видимому, главный врач ушел вести прием в амбулаторию. Ведь теперь у него появилась помощница. Да и Елены Сергеевны не видать… знает кошка, чье мясо съела, вот и боится попадаться Нине на глаза. Что ж, это даже к лучшему. А теперь пора начинать обход.

Нина Сергеевна проводила его долго и обстоятельно. Надо сказать, что больные восприняли смену врачей не без любопытства. Кто-то из мужчин поинтересовался, не уволился ли Павел Иванович. И Нине показалось, что этот человек был бы рад услышать утвердительный ответ. Женщин гораздо больше заинтересовала личность самой Нины. Они расспросили ее, откуда она и надолго ли к ним приехала. А одна старушка, обильно уснащавшая свою речь уменьшительно-ласкательными суффиксами, между делом поинтересовалась, есть ли у «миленькой враченьки» муж и детки. Ведь наверняка у такой красавицы и умницы нет отбоя от женихов! И хотя это была откровенная лесть, под которой скрывалось все то же женское любопытство, каковому, как и любви, все возрасты покорны, Нина Сергеевна благосклонно приняла неуклюжие комплименты больной. Ведь похвала хоть и не кормит, а сердце греет…

Незаметно она подошла к загадочной палате номер шесть и прислушалась. За дверью царила тишина. Похоже, тамошние обитательницы спали. А что, если взглянуть на них хоть одним глазком? Понятно, что для врача эти больные не представляют никакого интереса. И все-таки любопытно…

Толкнув жалобно скрипнувшую дверь, Нина осторожно вошла внутрь. Ее обдало тошнотворным запахом мочи и давно не мытого человеческого тела. Зажав нос и рот, девушка подбежала к окну и, едва не сломав ноготь, распахнула наглухо закрытую форточку, чтобы впустить свежий воздух.

– Кто это? – дребезжащий старческий дискант за ее спиной звучал встревоженно, пожалуй, даже испуганно. – Кто это?

Нина обернулась. В тесной зловонной палате было всего две койки, разделенные узким проходом. На одной из них, свернувшись клубочком, лежала женщина, с головы до ног закутанная в одеяло, заправленное в грязный, дырявый пододеяльник – видны были лишь торчащие наружу космы коротких полуседых волос. На другой койке сидела худощавая старушка в мешковатой больничной сорочке, спадавшей с ее костлявых плеч, и напряженно вглядывалась в Нину незрячими белесыми глазами.

– Кто это? Ты, что ль, Зойка? Глянь-ка, что там с Машкой? Кажись, не дышит… Говорила я ей – не пей ты этих черных горошин – отравит тебя эта ведьма, как пить дать отравит! Да что ты молчишь-то? Кто ты? Кто?! – теперь в голосе старухи слышался нескрываемый страх.

– Я врач из Михайловска. – Нина Сергеевна старалась говорить нарочито спокойно и доброжелательно, словно перед ней был не взрослый человек, а неразумное дитя. Ведь как еще надлежит держать себя с сумасшедшей, которой повсюду мерещатся ведьмы и отравительницы? Старый – что малый…

– А-а, вот ты кто-о… – нараспев промолвила старушка. – А эти-то куды подевались? Ведьма и этот ейный?.. Нешто убрались-таки в свое пекло?.. Слава Тебе, Господи!

Она заговорщически хихикнула и перекрестилась. И тут Нина увидела у нее на шее почерневший от времени и пота медный крестик. Выходит, эта старуха верующая. А что, если она знала отца Илию? Впрочем, стоит ли тратить время на разговоры с сумасшедшей? Или все-таки – попытка не пытка?

– Скажите, а где здесь церковь? – спросила Нина старушку.

– Нету церкви… – ответила та. – Была, да сгорела. В аккурат на Илью-пророка. Как батюшка помер, тут она и сгорела…

Нина изумилась – похоже, ее собеседница была во вполне ясном разуме. Мало того, в здравой памяти. Ободренная и обрадованная этим открытием, она поспешила задать старушке новый вопрос:

– А вы случайно не знали отца Илию?

– Как же мне его не знать-то? – ответила та, и голос ее задрожал, словно светлые воспоминания давно минувших лет рвались наружу слезами. – Я ж при нем на крылосе пела! И «Вечную память» ему пела…

Впервые в жизни Нина увидела, как плачет слепая…

– А отчего он умер? – полюбопытствовала она. – Я слышала, будто его убили…

– Убили, – согласилась старушка. – Еще как убили! Тогда все наши так и говорили: убили, мол, батюшку…

– А кто его убил?!

Старушка пожевала губами, словно собираясь с мыслями.

– Кто убил-то? – тут она понизила голос до шепота и поглядела по сторонам, словно опасаясь, что кто-то подслушает ее тайну. – Буква его убила. Они все тогда так говорили: мол, буква его убила. Вот оно как…

* * *

Буква убила… Эти слова можно было счесть бредом, если бы они не подтверждали авторитетное свидетельство местного фельдшера: отец Илия умер не своей смертью. Он был убит. И все-таки из разговора с обитательницей палаты номер шесть Нине не удалось узнать ничего нового. Разве только то, что церковь, где служил отец Илия, сгорела вскоре после его гибели. Возможно, ее сжег убийца батюшки, заметая следы своего злодеяния… Но что, если сохранилась хотя бы могила отца Илии? Ее непременно нужно найти. Ведь даже безмолвие надгробных камней иногда может многое поведать проницательному человеку. По крайней мере, в некогда любимых Ниной романах и детективах надпись на могильном памятнике или один лишь его вид служили ключом к роковым тайнам. Но где же находится здешнее кладбище?

Выйдя в коридор, Нина лицом к лицу столкнулась с Павлом Ивановичем. Похоже, главный врач был чем-то встревожен. Потому что даже не поздоровался с нею.

– Что случилось, коллега? – спросил он Нину. – Зачем вы ходили туда? Я же говорил вам – там нет ничего интересного…

– Павел Иванович! – перебила его Нина. – А вы знаете, где находится здешнее кладбище?

– Конечно, знаю, – ответил главный врач, – н-но… почему это интересует вас?

– Просто… – замялась Нина Сергеевна. – Просто любопытно. Вчера обошла всю деревню, а кладбища нет. Как будто люди тут живут вечно! – усмехнулась она.

– Вот оно что! – понимающе улыбнулся главный врач. Точнее, попытался изобразить на своем лице улыбку. – А я-то было подумал… Кстати, здешнее кладбище – место весьма интересное. Там есть что посмотреть… если, конечно, поискать хорошенько!

Эти загадочные слова распалили любопытство Нины. И вскоре она, на ходу застегивая куртку, уже шагала по дороге, ведущей на кладбище. Не зная, что из окна ее комнаты за ней встревоженно и злобно наблюдают две пары глаз…

* * *

…На деревенском кладбище царила поистине кладбищенская тишина. Ее нарушал лишь шум ветра в верхушках сосен: казалось, деревья ласково убаюкивают людей, спящих здесь беспробудным сном. Лес крестов и памятников простирался вдаль, вперемежку с красноватыми свечами сосновых стволов. И Нина медленно шла через этот лес, внимательно рассматривая каждый крест, каждое надгробие. На некоторых, судя по всему заброшенных, могилах желтели цветы мать-и-мачехи, словно подтверждая старую истину – тех, кто забыт людьми, не забывает Отец и Царь Небесный… Кое-где на земляных холмиках виднелись то опрокинутая водочная стопка, то полурастаявшие от влаги карамельки, то зернышки пшена, еще не склеванные птицами. А на одном из них была рассыпана крупа в виде крохотных буковок. Точно такая крупа под названием «Алфавит» продавалась в здешнем сельмаге… да и у них в Михайловске. Мама Нины часто сдабривала ею суп… нескоро же Нине теперь доведется поесть наваристого маминого супа! Она еще и недели не проработала в Хонге. Но как же радостны эти воспоминания о доме, о милой, доброй мамочке! Улыбаясь им, Нина шла вперед мимо безмолвных могил и шумящих над ними сосен, то и дело наклоняясь, чтобы прочесть надпись на очередной надгробной табличке…

Несколько раз ей попадались торчащие из земли ржавые зубья старинных оградок и куски разбитых белокаменных надгробных плит с полустертыми надписями, извещавшими прохожего, что на сем месте покоится тело раба или рабы Божией имярек, чья душа во благих водворится… Самое раннее по времени сохранившееся захоронение относилось к 1959 году, прочие были более поздними.

Куда же девались все старые могилы? В том числе и могила отца Илии Малкина?

Дойдя до самого конца кладбища, но так и не отыскав ее, Нина повернула назад. И вдруг похолодела от ужаса. Навстречу ей быстро и уверенно шел какой-то человек.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное