Misty.

Тень улыбки. Shadow of a smile



скачать книгу бесплатно

Там, где-то там позади, лил дождь и слезы, и губы, напрягшись для прощального поцелуя, неловко коснулись мягкой щеки.

– Прости… – тихо сказала она мне и, наскоро обняв, развернулась, засунула руки в карманы плаща и решительно зашагала в сторону Невского. Я стояла и смотрела, как ее маленькая одинокая фигурка удалялась от меня все дальше и дальше… Так ни разу и, не обернувшись, она скрылась за ближайшим углом и улочка враз осиротела. Как и я… Вот и все… Ушла моя маленькая нежность.

За окном смеркалось. Мои глаза, уставшие от бесконечно мелькавших пейзажей, постепенно закрывались. Стало клонить в сон…

Внезапно раздался тихий аккуратный стук в дверь.

Чертыхаясь, я потянулась к ручке и, не поднимаясь, открыла купе. На пороге стояла девушка.

Прошло уже немало времени, но, даже сейчас, оглядываясь назад – я ясно вижу ее перед собой. Четкий изящный профиль, окаймленный длинными светлыми волосами. Тонкие нервные пальцы, непрерывно теребящие падающий спереди локон. Изящный с маленькой горбинкой нос, неповторимый разлет серо-голубых глаз и почти никакой косметики. Мне она чем-то напомнила фройляйн с картины немецкого романтика. Фройляйн, переодетую в разбойницу. На ней были светлые узкие джинсы и куртка, а за плечами с лихой небрежностью висел рюкзачок. Свободные руки непрерывно накручивали на указательный палец кончики волос и, распуская, вновь брались за дело.

– Мне сказали, у вас есть свободное место, – сказала она мягким голосом, прерывая мой оценивающий взгляд.

– Да, да… – Я спохватилась и, отодвинувшись, пропустила ее. – Проходите.

Девушка оставила в покое волосы и, скинув с себя рюкзачок, вошла в купе.

– Здесь не занято? – Она показала на нижнюю полку напротив меня.

– Нет, здесь никого нет, – ответила я, не сводя с нее глаз.

Сон как рукой сняло. Вне всякого сомнения – это была Она.

Девушка присела, и большие нежные глаза стали внимательно меня рассматривать.

– Дина… – Она протянула длинную узкую ладонь.

– Ира… – Я легонько сжала ее руку, и, чтобы скрыть нахлынувшее на меня смущение, вскочила. – Извините, вы располагайтесь, а я выйду ненадолго. Чай все не несут. – И с застывшей улыбкой пулей вылетела из купе… Пройдя в конец вагона, я остановилась в тамбуре, и закурила. Сердце бешено колотилось, руки – как будто курей воровала… Черт-черт-черт… Зачем… Эй, там наверху!.. Ну, кто тебя просил, а?.. Я прикрыла глаза и на экране своего монитора увидела Ее парижские фотографии…

Наш бурный виртуальный роман начался года два назад. Тогда я впервые прикоснулась к грезам, рожденным из слов и образов невидимого собеседника. Под черным бархатом ночи самые простые и обычные слова сплетались в волшебные кружева и звенели серебряными колокольчиками. Ее письма – ласковые, пронзительно нежные, невидимыми пальцами касались моей души и наполняли ее тайной радостью и очарованием. Десятки раз я перечитывала ее строки, медленно и не спеша, словно пробуя молодое виноградное вино, и каждый раз пьянела от их искристой пронзительной легкости и сладкой щемящей нежности… Так пролетел месяц, одним вздохом, опалив огненными крыльями сердце, а в конце разбросал осколки под мои босые ноги.

Ибо в какой-то момент, она замолчала и я напрасно неделями сидела в чате, искала в каждом новом нике знакомые черточки, рыскала по разным доскам, не находила себе места и вывела на рекорд трафик мэйл-ру, но так и не нашла ее. Проклиная все на свете – начиная от клавиатуры до Билла Гейтса, я изводила себя бессонными ночами и немереным количеством сигарет, пока не почувствовала что захожу слишком далеко и инстинкт самосохранения не дал первый звоночек. Будь у меня ее телефон или адрес я, не задумываясь, сорвалась бы и приехала к ней. Но все наши телефонные разговоры начинались с ее звонка, а адреса ее я так и не успела узнать. Единственное что меня немного успокоило – как-то косвенным образом мне удалось узнать, что она жива и здорова, но в инете уже не появляется…

Проходило время и раны понемногу начали затягиваться… Но самое удивительное то, что в глубине меня по-прежнему жило теплое светлое чувство к ней. И по сей день, если услужливая память соизволит мне напомнить хотя бы строчку из ее письма, хотя бы звук ее голоса по телефону – оживает внутренний камертон и вновь звенит серебро ее слов…

Теперь я думаю, вы в состоянии понять меня и тот шок, который я испытала, узнав в случайной попутчице свою виртуальную любовь. Пытаясь унять предательскую дрожь рук, и как следует успокоиться, я закурила еще одну сигарету, приводя мысли в порядок и беря власть над расшалившимися нервами.

Тук – ту-ту-тук – тук, – стучали подо мной колеса…

Узнала ли она меня? Сомнительно. За прошедшее время я очень изменилась, повзрослела, сменила прическу. Да и та пара фотографий, которые я отослала, были из-за спешки небрежно отсканированы и не блистали особым качеством… Что же мне делать? Притвориться, что я ее не узнала или открыться?.. Ладно, пускай все течет само собой, – решила я… Пора было возвращаться.

Когда я вошла в купе, на столике дымился чай и в воздухе висел крепкий запах мандаринов.

– Куда же вы пропали? – Ее глаза светились в предвкушении уютной вечеринки. – Чай уже готов. Я составлю вам компанию. Вы не возражаете?

– Конечно же, нет, – ответила я, присаживаясь напротив. – Извините, жутко захотелось курить.

– А я вот бросила, – с гордостью произнесла она. – А можно мы с вами на ты?

– Отчего же, нет… Давай…

Я чувствовала, как напряжение спадает и уходит вместе со страхом быть узнанной. Мы мило стали болтать о пустяках, понемногу рассказывая друг о друге и делясь впечатлениями от Питера…

Через полчаса я знала, что она в России уже пару недель и завтра вечером улетает с матерью обратно домой в Вену, где в будущем году заканчивает университет. Что она обожает кошек, мороженное, старые иконы, походы и маленькие веселые компании, вроде нашей. Было странно легко и весело. Согревшись чаем, мы перешли на более крепкий напиток, и после третьей рюмки коньяка я словила себя на мысли, что мне неудержимо хочется открыться ей.

– Дина, хочешь, я тебе что-то скажу, – порывалась я прервать очередной рассказ.

– Ирка, ну ты послушай, послушай… что дальше-то было…

Я молча кивала, тут же забывала о своем желании и с глупой довольной улыбкой, немного пьяная от вина и косая вдрызг от счастья впитывала утекающие минуты с жадностью скряги, собиравшего рассыпанные золотые.


Полутьма… Свет бегущий по стенкам купе от фонарей за окном… Голова моя лежит у нее на коленях, и кончики льняных волос щекочут мое лицо. Я вдыхаю нежный мандариновый запах ее рук, приглаживающих мою непослушную челку… Милые, близоруко прищуренные глаза ласково и внимательно смотрят на меня.

– Знаешь, а я ведь тебя знала и раньше, – тихо шепчу я.

Она загадочно улыбнулась и прижала палец к моим губам.

– Тсс!.. Тихо, милая… не говори ничего… не надо…

Затем убрала палец, наклонилась, и ее мягкие горячие губы поцеловали меня. Если у меня еще и были какие-то мысли и желания, то они вмиг испарились. Мир беззвучно рассыпался на маленькие кусочки, и волна нежности накрыла меня…


Москва встретила нас своей обычной равнодушной суетой, кричащими вывесками и лицом провинциального сноба. Холодный ветер гонял по асфальту редкие осенние листья. Я сидела в машине вполоборота, к ней лицом, положив подбородок на левую руку и, молча, смотрела на нее. Как будто сговорившись, мы почти ничего не говорили друг другу, словно опасаясь вспугнуть что-то неуловимое, бесконечно дорогое и беззащитное, витающее вокруг нас… И каждый понимал, что пора было возвращаться в реальность, где только бог мог знать, есть ли для нас в этом сумасшедшем мире уголок или только места в первом ряду «иллюзиона».

Машина, взвизгнув тормозами, остановилась у «Савой». Рассчитавшись с шофером, мы вышли на улицу.

– Позвони, когда приедешь… – Я подняла воротник плаща, прячась от пронзительного колючего ветра.

– Обязательно… – Она кивнула и глаза, немножко грустные и усталые, вдруг вспыхнули таинственным светом.

– Вот, чуть не забыла… Это тебе… – Она что-то достала из кармана и вложила в мою ладонь.

– Что это?

– Так, безделушка на память… – Она быстро чмокнула меня и исчезла за дверями отеля.

Я проводила ее долгим прощальным взглядом, потом раскрыла ладонь. На ней лежал смешной игрушечный котенок.

Домой не хотелось. Мелкий озноб от прохлады осеннего утра загнал меня в первый попавшийся по дороге бар. Заказав чашечку кофе, я присела за свободный столик и, поставив перед собой игрушечного котенка, стала бездумно вертеть его в руках. Внизу, у него на брюшке я заметила какую-то надпись. Я присмотрелась. Мелкими неровными буквами был выведен… мой старый ник!..

Кофе уже остыло, а я все растерянно смотрела на надпись, на улыбающегося котенка, и машинально поглаживая его искусственную шерстку, грустно улыбалась ему в ответ…


Прямо с порога меня перехватил звонок телефона.

– Кира, как ты? Как доехала?

– Все нормально, ма… Я только что вошла.

– А я звоню, звоню… уж и на вокзал позвонила… думала, может поезд задержали… а тебя все нет и нет, – взволнованно щебетала мама.

– Мам, ну все.. все.. хорошо.

– Ладно… Ты зайдешь сегодня к нам?

– Не знаю… Я позвоню попозже.

– Ну, тогда давай отдыхай, детка.

– Мам, ну ты опять за свое… – Я жутко не любила, когда она меня так называла.

– Не ворчи… Да… Тут тебя на днях какая-то девушка спрашивала.

– Кто?

– Не знаю… Раза три звонила… Я ей сказала, что ты в Питере… В пятницу утром будешь.

Сердце у меня замерло.

– Она сказала, как ее зовут?

– Я не разобрала точно… то ли Тина… то ли Дина.

Я в изнеможении опустила трубку, потом вновь поднесла ее к уху.

– Кира, Кирочка, что ты молчишь?

– Извини, ма, у меня ключи выпали…

– Ну ладно, целую тебя… Звони… – И короткие гудки в трубке.

Вечером, так никуда и не выбравшись из дома, я сидела в углу на своем любимом диване. Рядом на только что распечатанных листах, лениво устраивался кот. Накормленный свежим мясом, он уже не с таким ужасом вспоминал «Вискас», который несколько дней в него впихивала соседка.

Резкий звук телефонного звонка спас бедолагу от трепки.

– Алло, Москва?

– Да.

– Минутку, сейчас будете говорить с Петербургом…

– Алло?..

Шорох в трубке и до боли знакомый голос.

– Это Ты?.. – выдохнула я.

– Я… Как ты там?


Из моих рук плавно упал под ноги титульный лист. На нем было написано: Автобиографический роман… «ИГРА»…

И в раю есть смерть

Мне сопутствовала удача. Последние выставки в Хэвенбосхе прошли с большим успехом. Они собрали всю столичную богему и получили самые восторженные отзывы в прессе. Рики, мой агент, была завалена предложениями от известных меценатов, музеев и простых любителей живописи, желающих приобрести столь необычные полотна. В тот вечер она сидела среди вороха бумаг на краешке стола, болтала ногами как маленькая девочка и шутила, что теперь наша любовь, искупавшись в лучах славы, станет бессмертной. А я смотрела на легкое яркое платье, на губы сладкие, как вино и понимала, что ничего бы в моей жизни не свершилось без нее.

Однако я не торопилась расставаться со своими творениями и настаивала на продолжении турне. Мне хотелось, чтобы как можно больше людей увидели своими глазами то, что некоторые называли восьмым чудом света. Мои картины. Вы не видели их? Жаль. В них мне удалось изобразить – к чему инстинктивно влечет нашу духовную сущность, те места, куда она стремиться попасть. На холстах, среди ярких, захватывающих миров, сюжетов и образов отражалась каждая душа, и каждая душа находила в них что-то свое. Неудивительно, что они вызывали такой живой отклик в сердцах людей, черпающих в них истоки будущего пути.

А что же я? Что двигало мной? Желание славы, поклонения, альтруистические мотивы? Трудно сказать. Быть проповедником, промыслом воли божьей мне не очень-то и хотелось. Но как спорить с радостью светящейся в их глазах…

Была, правда, одна странность. Церковь хранила молчание. Шло ли это от сложности определения моего творчества в рамках канонов или были какие-то иные, скрытые причины – кто его знает, но будучи искренне верующей, я не находила ничего зазорного в порывах своего гения…


Завтра мы улетали. Оставалось получить подтверждение.

Светлая тихая ночь.

Еле слышный стук в дверь.

– Рики? Ты?

Молчание.

Я подошла к двери.

В воздухе зазвенел незнакомый мелодичный звук.

Что-то удержало меня на месте.

– Кто там? – спросила я.

Меня спасло предчувствие и хорошая реакция. Дверь словно перышко слетела с петель, и огненный шар пролетел в дюйме над головой. Комната мгновенно заполнилась странным резким запахом, а в образовавшееся отверстие повалил мерцающий туман, пожирая все на своем пути.

Я ринулась на балкон, с размаху перелетела на другой, и, что есть сил, забарабанила по стеклу, пытаясь попасть в комнату Рики. Никто не открывал.

– Рик-и-и! – в отчаянии кричала я, пытаясь достучаться. Непонятное чувство неизбежной утраты душило меня, темной болью сжимая сердце.

Неожиданно для себя я размахнулась и ударила кулаком по стеклу. Оно разлетелось на мелкие осколки, нисколько не поранив руку, и я проникла в помещение.

Тот же самый запах висел в воздухе. В углу на кровати лежала Рики. Я подбежала.

Она еще дышала. Маленькое тельце сводили судороги. Я присела рядом с ней и поцеловала милые черточки у ее губ.

– Картины… – это все что я смогла разобрать в ее шепоте.

– Ну, что ты… что ты… – Я обняла, прижала к себе, и, укачивая, стала поправлять ее светлые волосы, прилипшие к лицу. – Это не важно. Все – не важно. Ты, главное – не уходи… Не уходи…

Из моих глаз потекли капельки. Я попробовала их на язык. Соленые.

Немыслимо. Кто-то или что-то, проделывал невероятные, невозможные вещи. Зачем? Почему?

Через минуту Рики затихла навсегда.


Я машинально встала и вышла на балкон. Туман, свесив молочно-серый язык из моего окна, нерешительно покачивался, как бы принюхивался – где я?..

Когда я выбежала в коридор, было уже поздно – существа в раздвоенных остроконечных шляпах с колокольчиками спешили ко мне, поднимаясь по лестнице. Свободным оставался только один путь. И я помчалась наверх.

Выбравшись на крышу, я, чуть дыша, прислонилась к сетке из железных прутьев. Город тысячи гигантских небоскребов-цветов, подсвеченный ровным красноватым цветом, покачивался словно океан. Откуда-то выплыла большая рыбина и, не мигая, уставилась огромным глазом на мое трепещущее от холода тело. Затем безмолвно шлепнула хвостом и у меня перед глазами заплясали круги – белый, черный, золотой… Белый, черный, золотой… В конце – они превратились в тоннель, в затягивающий серебристый водоворот. Я нащупала плохо закрепленный прут, выдернула его и вонзила в самый центр огромного равнодушного зрачка. Потом сложила руки и прыгнула. Вниз. В бездну. Туда, где меня ждала тьма, смерть и новая жизнь…


Очнулась я в грязном, пропитанном запахом пота и нечистот, полуподвале, служившем прибежищем нищих в долгие морозные ночи. Мое тело было худым, костлявым, одетым в лохмотья и главное – я стала… мужчиной. Я почти все забыла. Тепло, божественный свет, нежный запах цветов, духовную призрачную легкость… Но крупицы того, что еще помнила моя душа, зернышки моих воспоминаний порой всплывали в моей памяти. Тогда я брала кисть и начинала рисовать…

Многие в Босхе смеются над моими фантасмагорическими полотнами, иные же находят аллегории с неким философским подтекстом. Часто я вижу, как некоторые осеняют себя крестом при виде меня, полагая, что моя фантазия не что иное, как порождение дьявола, а что касается собратьев по кисти – те вообще принимают меня за шута.

Недавно я закончила триптих.

Вглядись, любовь моя…. В нем я смешала бред сумасшедшего с нежностью влюбленного… Ты смотришь из прозрачной чашечки цветка, ты множишься в кругу своих отражений с ибисом на голове, ты танцуешь в воде, нежишься на травке и четырехпалые руки жадно обнимают тебя…

Я аккуратно положила на холст последний мазок и вывела внизу: 1504 год от Рождества Христова.


Пройдет еще пять столетий, прежде чем я встречу Тебя.

Мотель

Мотель со странным названием «Кружева» был старым, зашарпанным, двухэтажным зданием с черепичной крышей, с большой грязной лужайкой, парой заброшенной клумб и несколькими коттеджами, разбросанными вокруг маленького озера. Когда-то он был известен в здешней округе своей роскошью и комфортом. Но времена меняются, и теперь он стал похожим на местных шлюх, которых снимают на ночь, когда уже некуда податься.

– Стоп. Приехали.

Серебристый «Форд» остановился перед железными воротами. Стильные, узорчатые – они были, пожалуй, единственное, что сохранилось с прежних времен.

За рулем сидела женщина, в темных очках и длинными русыми волосами. Рядом – дитя неопределенного возраста, с короткой стрижкой. Оно с ужасом взирало на покосившееся здание и капризным тоном вопросило:

– Лия, какого дьявола мы – здесь? Тут даже приличное привидение не остановится.

– Не глупи, Тинка. Идем… Хоть нормально выспимся.

– Знаешь, лучше я в машине переночую, – ныло чудо в клешеных джинсах и огромном кольце в левом ухе.

Лия, сняла очки, резко повернулась и отчеканила:

– Послушай, ми-ла-я, я уже трое суток за рулем и устала как черт. Мне достало ночевать в машине, так что я все готова отдать за стаканчик виски и мягкий матрас. Понятно?.. Так ты идешь?

Дитя нехотя сдвинулось с места, и выползло из машины в серо-дымчатый вечер.


Они открыли дверь и вошли в небольшой холл. Тусклый свет. Вдоль стены – стулья, парочка кресел. Запах свежей краски. В углу – куча строительного мусора.

Маленький лысый человечек что-то старательно писал за конторкой. При звуке открываемой двери он приподнял голову и с любопытством посмотрел на них.

– Комнату на ночь, – бросила Лия, облокотившись на стойку. Тинка прислонилась к стене и, вынув пилочку для ногтей, осталась стоять у дверей, в стороне.

Человечек, по-видимому, управляющий, осклабил рот в слащавой улыбке и, поглаживая заросшую щетину, неожиданно замурлыкал:

– Добро пожаловать, милашки. Каким ветром в нашу глушь?

– Банк грабанули, – жестко отрезала Лия. – Следы заметаем.

Лицо человечка вытянулось.

– Копов здесь нет? – Она щелкнула зажигалкой и закурила. – Вот и славно. Не дрейфь… Тебя мы не тронем, если будешь паинькой… Ну, где тут надо расписаться?

Человечек дрожащими руками подвинул к ней книгу, все время, косясь на Тинку, безразлично полирующую коготки у двери.

– Вы, наверное, пошутили, – нервно хихикнул он.

– Тебе, какая разница, – обрезала его Лия. – Может, шутим, а может и нет… Давай ключи.

Видя, что с ним не настроены разговаривать и вряд ли поделятся добычей, маленький человечек насупился:

– Номера в здании мы сейчас не сдаем. Ремонт… Только в домиках. Пятьдесят за ночь.

– Держи. – Лия сунула мятую купюру в его потную ладонь, и, выхватив ключ, устремилась к выходу.

Тинка последовала за ней.

– Минуточку, мисс. Локи вас проводит.

Из-за стойки вынырнул лохматый сенбернар. Он сладко зевнул и равнодушно прошлепал мимо них на улицу.

– Номер пять! – крикнул им вдогонку лысый.

Туман стелился по сырой земле и серыми змейками путался под ногами. Почти все домики были пусты, лишь в одном – на другой стороне озера светилось окно.


Лия проехала мимо бара, где тихо звучала какая-то музыка и подогнала машину к крайнему домику. К ее изумлению, на веранде в обнимку с сенбернаром сидела Тинка, и они лакомилась печеньем.

– Ты что делаешь? – спросила Лия, вытаскивая тяжелую сумку из багажника.

– Он меня не пускает. А печенье – ест.

Лия подошла к ним и попробовала обойти пса, но тот предупреждающе зарычал.

– Вот видишь… Дай ему пятерку.

– Еще чего. Обломится.

– Лучше дай, – кивнула Тинка, – иначе мы здесь всю ночь проторчим.

Сенбернар скосил большой красный глаз на Лию.

– Вот зараза. На, подавись… – И Лия в сердцах сунула псу пятерку за ошейник.

Сенбернар тяжело вздохнул и нехотя отступил в сторону.

– Пока, Локи! – Тинка чмокнула пса в нос и вбежала в дом.


Домик оказался на редкость приличным, с камином, с большой двуспальной кроватью и маленькой кухонькой.

– Пойду приму душ, а ты давай похозяйничай. – Захватив полотенце, Лия направилась в ванную.

Через полчаса, когда она вышла – в камине весело потрескивал огонь, а на низеньком столике у кресел стояли стаканы и початая бутылка виски. В одном из кресел, закинув ноги на подлокотник, развалилась Тинка. Ее карие глаза бесстыдно звали и дразнили Лию.

– Я думала, что усну, – капризно протянула она. Ее мягкий маленький ротик раскрылся для поцелуя.

Лия улыбнулась и опустилась возле нее на колени.

– Ангел мой, – прошептала она, наклонившись над ней.

– Тише… Ты слышишь? – вдруг остановила ее Тинка. Она вскочила, выключила свет и осторожно приподняла занавеску. За окном, под накрапывающим дождем, маячила темная фигура.

– Это он?

– Нет. Вряд ли… Он бы не успел.

– Тогда кто?

– Тсс…

В дверь постучали.

У Тинки заухало сердце.

Лиа потянулась к саквояжу…

– Кто там? – спросила Тинка резким голосом.

– Это я. Управляющий… Локи не у вас?

– Нет. А что случилось?

– Проклятый пес. Куда-то подевался… Извините за беспокойство, мисс. – До них донеслись удаляющие шаги.


…Когда Тинка вернулась из душа, Лия спала как убитая, а в пепельнице лежала незажженная сигарета. Тинка легла рядом с подругой и уставилась в потолок, по которому бежали огоньки от камина. И все повторилось опять: «Милая, милая девочка… Я пою тебе песни о любви, о трогательности и нежности – и ты любишь меня… Милая моя девочка, я пою тебе гимны, я возношу молитвы к звездам – и ты любишь меня… Ради меня ты перевернешь этот мир… Но это ненадолго… все ненадолго… Ты не знаешь главного… я не люблю тебя… и вряд ли любила… Это скучно… я просто использую тебя, как других… как всегда»… Тинка болезненно сжала голову руками, и, покачиваясь, тихо-тихо заскулила, как одинокий щенок, стараясь не потревожить крепко спящую Лию…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное