Мирза Таги.

Хулистан



скачать книгу бесплатно

7

Я решил спуститься в ресторан к половине девятого, рассчитывая, что к этому времени зал будет уже полон, и я смогу присмотреться к обитателям гостиницы.

Нет, я не собирался заводить интрижку с какой-нибудь симпатичной шведкой или американкой. С некоторых пор белокожие блондинки меня не очень привлекают. Разве что совсем уж исключительные особи. Но возможно, надеялся я вожделенно, среди гостей окажется одинокая эмансипированная арабка или индуска?

Для своего первого выхода в свет я выбрал скромный неприметный прикид – шелковый светло-коричневый костюм от Givenchy и шелковую же черную рубашку от Ицинь Инь. Строго оглядевшись в зеркале, нацепил очки. Для солидности. И для лучшего обзора – у меня незначительная близорукость. Легкомысленным девушкам почему-то нравятся мужчины в очках. Так говорят.

В коридоре было тихо и пустынно. Пройдя мимо двери лифта, я медленно начал спускаться по лестнице – всего-то пятый этаж.


По правде говоря, не очень-то я доверяю лифтам с тех пор как однажды, в Гаване, застрял между 62-м и 63-м этажами на целых сорок минут с багровоносым австралийским фермером, страдавшим, как оказалось, бронхиальной астмой.

Как нам после объяснили, случилась авария на подстанции, и без электричества остался весь район. И автономный энергоблок отеля почему-то не завелся. Потом нас вызволяли из лифта спасатели. Но перед этим мне пришлось спасать от нервического удушья этого беднягу, решившего под старость лет прогуляться на Кубу и порезвиться с молоденькими мулатками. У него совсем некстати разрядился ингаляционный баллончик, за которым он и ехал в номер. А тут это. Представляете, что мне пришлось пережить?

Старику я не дал помереть, а вот сам на всю жизнь заработал легкую форму клаустрофобии. С тех пор, когда есть возможность обойтись без лифта, я так и поступаю.


Внизу, как только я снизошел, наткнулся на заговорщический кивок метрдотеля, стоявшего с важным видом пингвина посреди пустынного холла. Меня неприятно укололи его угрюмо вопрошающие крошечные глазки – так смотрят орангутанги на людей в клетках зоопарков. Но у меня не было вопросов к этому пингвинообезъяну. Я и без него знал, куда идти – налево. Во всех отелях ресторан располагается слева от лестницы и, соответственно, справа от входной двери – уж не знаю почему. Если, конечно, это приличный отель, соблюдающий многовековые отельные традиции.


– Добрый вечер! Где изволите сесть? – услышал я за спиной почтительный полушепот, едва успев переступить порог заведения.


С тоской разочарования я оглядел большой полупустой зал. Несколько семейных пар, одинокие чопорные пожилые мужчины, на чьих лицах было крупными буквами написано «не подходи!», и три европейского вида девицы за одним из столов в самом темном и дальнем углу – наверняка лесбиянки.


– Пожалуй, там, под картиной, – указал я на один из сиротливо пустующих столов, расположенный в равном удалении от всех этих неинтересных мне людей.

Администратор послушной тенью выскользнул из-за моей спины и быстро прошел к указанному столу.

Встал, что-то там поправил и командным кивком подозвал молоденького официанта.

Я чинно присел. Ужинать совсем расхотелось. Но пришлось взять в руки красочный ресторанный каталог и углубиться в изучение меню, которое оказалось довольно обширным. Я нашел страничку с французскими блюдами и начал выбирать – что бы такое можно съесть без особых усилий? После придирчивых изысканий, выбрал буйабез, раклет и на десерт – фрез-о-ликер.

– Что будете пить? – спросил внешне невозмутимый прилизанный администратор, записав в книжечку заказ.

Я открыл карту вин и, недолго думая, выбрал бутылочку недорогого белого – Савари Шабли.

– Еще что-нибудь будете заказывать? – спросил администратор, уже не скрывая разочарования.

– Пока все, – подарил я ему наивную улыбку, от которой этот «красавчик» явно смутился, поспешил передать вырванный из своей книжки листок мальчишке официанту и быстро ретировался.


Какие, однако, разные лица у этих гюлистанцев, – подумал я, оставшись один в ожидании заказа. Словно их собрали в эту страну со всех континентов – как на Ноев Ковчег.

Встреть я Харифа где-нибудь в Аргентине, принял бы за неудачливого ковбоя, которого на излете молодости оседлала хозяйская дочка – некрасивая, но жутко… любвеобильная.

Этот администратор с приплюснутым черепом и изможденным вампирьим лицом похож на румына из глухой карпатской деревушки, где на свет появляются исключительные ублюдки от невольных инцестных игрищ.

А вот мальчишка официант – ничего. Есть в нем нечто утонченно-порочное. Видел я таких мальчиков, слоняющихся в затертых джинсах в обтяжку по площади Святого Марка в Венеции в поисках крепких англосакских каникулярных студентов или шаловливых японских домохозяек, сэкономивших немного деньжат на распродажах и решивших их употребить на употребления себя экзотичными европеоидными жигало…


Тем временем с небольшой эстрады, залитой суицидальным фиолетовым светом, зашелестела меланхолическими аккордами джаз-группа.

Настроение испортилось окончательно.

Я люблю джаз, просто обожаю. Потому и не выношу любительского небрежного треньканья, тем более – в ресторанах. Ну, скажите на милость, какой к черту может быть джаз под тушеную рыбу? Джаз надо слушать в одиночестве, будучи в состоянии сильной душевной травмированности и под, соответствующим этой травмированности, градусом. Знал бы, что тут мучают посетителей джазом, заказал бы телячьи отбивные по-провансальски и водку.

8

Я уже дожевывал свой раклет и нацеливался на клубнику, когда вдруг щекотно ощутил мочкой уха чей-то настойчивый взгляд. Обернулся – и увидел у входа в ресторан Харифа.

Толстячок смущенно улыбался и мелко помахивал рукой.

Я неожиданно обрадовался. И у меня даже не мелькнул в голове язвительный вопросик: каким образом эта откормленная пиявка здесь нарисовалась?

Я призывно помахал в ответ – и он без промедления засеменил к столу.


– Вижу, вам уже лучше? – хитро улыбнулся мой аргентинский ковбой, довольно потирая ласты, как сытая выдра после удачной охоты.

– Присаживайтесь, – пригласил я. – Будете ужинать?

– Нет, спасибо, – ответил Хариф, шумно усаживаясь напротив. – Я успел кое-что перехватить в кафе.

– В дворике? – спросил я ревниво.

– Да, там совсем неплохо кормят. И можно при желании сделать заказ из ресторана.

– А как насчет выпить?

Хариф неодобрительно скосил взгляд на пузатую бутылку.

– Не откажусь. Но если только водочки.

Я сделал заказ, который был исполнен практически мгновенно: граненый графин с водкой, грамм на триста, и две тарелки с закуской. На одной тарелке, побольше, были выложены красочными рядами мясные и сырные ассорти. На другой, поменьше, еще более красочно, фрукты дольками – бананы, киви, лимон, большая янтарная кисть винограда и карминная горсть крупных гранатовых зерен в уголочке.

Я даже позавидовал. Мне самому захотелось отведать кусочек окорока, запить ядреной водкой и смачно занюхать парами лимонной кислоты.

Видно, этот прилизанный дракула – администратор – решил отыграться за мой скромный ужин, подумал я без особой злости. Ну и ладно, зато напротив меня сидел человек, с которым можно было чокнуться – бокал о рюмку – и на которого можно было перелить часть моей вялотекущей меланхолии в необременительной застольной беседе.

«Только бы он снова не завел разговор об этой ряженой пирамиде!» – мелькнуло досадливо в голове.


– Хариф, а почему вы не уехали? – спросил я, наблюдая, как он начал жадно зажевывать паштетом проглоченную одним глотком водку.

– У меня были здесь кое-какие собственные дела, – ответил он, неохотно разлепив толстые губы.

– И как? Все удачно?

– Да, все в порядке. Я уже хотел уезжать, но потом решил позвонить коридорной – справиться о вашем здоровье. А мне сказали, что вы спустились вниз. Вот я и зашел лично убедиться, что вы в порядке.

– Спасибо. Я ценю ваше внимание.

Я, конечно, не поверил этому хитрецу. Наверняка ведь и он не поверил в мою скоропостижную болезнь, вот и следил.

– Хариф, а почему так мало народа в ресторане? Днем, когда мы приехали, в гостинице было довольно оживленно, – нашел я новую тему для разговора.

– Многие уехали в город. В городе почти каждый вечер дается какое-нибудь новое массовое развлечение. Особенно сейчас – в преддверии праздника.

– И что это за развлечения? – заинтересовался я.

– Большей частью концерты на открытом воздухе – песни, танцы. Иногда бывают спортивные выступления и парады. Или народ веселят циркачи – канатоходцы, шпагоглотатели, клоуны. В общем, есть на что посмотреть. И все, заметьте, бесплатно!

– Что же вы мне раньше не сказали? – возмутился я. – Мы бы тоже могли поехать!

– Но ведь у вас разболелась голова! – удивился он притворно.

– Она разболелась от ваших скучных разговоров! А не поехать ли нам сейчас? – предложил я.

Хариф посмотрел на свои массивные золотые часы.

– Мистер Ганн, уже почти десять. Пока мы доедем, все уже разъедутся. Я бы посоветовал вам сегодня отдохнуть. Еще успеете нагуляться, – сказал он с добродушием заботливой мамаши.

– Но что мы здесь будем делать? Мне скучно! И меня уже начинает бесить этот ваш малахольный гюлистанский джаз!

Хариф медленно обернулся к сцене, словно только что услышал музыку.

– Скоро они закончат, не нервничайте, – сказал он невозмутимо. – И здесь тоже будет довольно весело. Выйдут певцы и начнут петь песенки. В основном западного репертуара – всякие там рок, поп. И постояльцы к этому времени как раз подтянутся из города – на танцульки. Если не будете зевать, сможете закадрить кого-нибудь.

– Но ведь это когда еще будет!

– Давайте сходим пока в казино? Вы ведь интересовались?

– Я играю только в рулетку! – возразил я глупо.

– В каком же казино нет рулетки? – не сдержал он своей язвительной улыбки.

9

– А вы не будете играть? – спросил я, заметив, что мой гид не стал менять деньги.

– Нет, не хочется, – ответил он, глядя куда-то в сторону.

– Почему так? Это забавно. И ставки здесь всего от пяти амеро.

– Я никогда не играю в рулетку.

– Но – почему? – удивился я. – Вы человек азартный, насколько я разбираюсь в людях.

– Вам так показалось, – сказал он, снова отводя глаза.

– Ну, как хотите, – разочарованно пробурчал я и присел к столу, за которым хороводила симпатичная раскосая брюнетка в красной жилетке.

Кроме меня, в игре были два приятеля – смешливые парни славянской наружности, пожилой грустный негр и четвертой – дама лет сорока, пестро и безвкусно разодетая и вся в золотых цепочках и перстнях, по виду – настоящая цыганка.

Обычно я начинаю игру осторожно – блэк-ред. Если немного выигрываю, перехожу на серии. Если продолжаю выигрывать, ставлю на номера. И никогда не ставлю на зеро!

Но в тот раз, нарушив собственные правила, сразу поставил на семнадцать – всего десятку – и выиграл!

Правда, я быстро спустил выигрыш и даже попал в довольно крупный минус, после чего и перешел к своей обычной тактике.

Но мне продолжало фатально невезти даже на блэк-реде, где я вполне разумно, на мой взгляд, увеличивал ставки, рассчитывая, что возростающая вероятность выигрыша даст мне возможность отыграться (собственная версия системы Мартингейла). Достаточно было всего лишь серии из двух-трех удачных попаданий.

В итоге, уже через полчаса, мой запас фишек на 500 амеро был исчерпан, и мне пришлось попросить Харифа разменять еще пять сотен. Это будет мой предел на сегодня, решил я про себя.

Пока я проигрывал, юнцы ушли, нежно обнявшись. Зато к столу подсели две супружеские пары. Одна из дам, молодая смуглая брюнетка, возможно – итальянка, была совсем свеженькой и миленькой. И что особенно притягивало – вела себя весело и непринужденно. Скорее всего – выпила лишнего. Я ею неприкрыто любовался, – ее кукольным личиком и едва налившимся женской спелостью телом, возбуждающе проглядывавшим всеми своими интимными округлостями сквозь полупрозрачную ткань вечернего платья, – и вскоре она заметила мои восхищенные взгляды и даже начала кокетливо постреливать в меня глазками. Сама она ставки не делала, лишь следила за игрой. Зато ее муж, или кем там он ей приходился, весь сосредоточился на игре, равнодушно отдав тело подруги на растерзание похотливых взглядов.

Я все продолжал проигрывать. Но меня теперь занимало лишь одно: как долго я продержусь, чтобы иметь радость перепихиваться совсем уже бессовестными взглядами с этой смуглянкой. «Может быть, из этого пинг-понга что-нибудь обломится при следующей нашей встрече? – распалял я в себе казанову. – Кажется, эта стервочка не очень-то стесняется своего дружка? Надо бы завтра попытаться ее подсторожить вечерком. Но сначала узнать – в каком номере остановилась…»

И тут в мое ухо дунул этот Хариф своим слюнявым шепотом:

– Ставьте на 25! Пятьдесят амеро!

– С какой стати? – возразил я ему нервически. – У меня осталось всего пару сотен!

– Поставьте, я прошу вас! – неожиданно страстно взмолился Хариф. И я поставил. Сам не знаю почему.

– Ставки сделаны, господа! – в очередной раз трагическим голосом объявил крупье.

Тефлоновый шарик все еще несся по желобу, постепенно снижая траекторию, вот он уже почти скатился в дорожку, подпрыгнул на ямке номер девятнадцать, ударился о двадцать пятую… и отпрыгнул, замерев в тридцать четвертой.

– Номер тридцать четыре, красное, выиграл, господа! – выкрикнул крупье – и девушка в красной жилетке начала сгребать фишки.

Я даже не оглянулся на Харифа. Лишь обозвал себя мысленно идиотом.

А этот толстяк опять мне шепчет:

– Поставьте снова на 25, Бобби! Сотню! – и так требовательно, словно это он играет, а я всего лишь его казначей.

– Отстаньте! – не выдержал я и сбросил со своего плеча его лапу. Но он продолжал настаивать:

– Бобби, поставьте! Я отдам вам эту сотню, если вы проиграете!

На нас уже начали оглядываться. Особенно смущал разочарованный взгляд «итальянки». Он словно укорял: трусишь, боишься рисковать?

Я успел поставить. Несколько кругов – и шарик, словно намагниченный, устремился вниз и намертво застыл в ямке.

– Номер двадцать пять, красное, выиграл, господа!

Подошла банкирша и поставила слева от меня на стол ящичек полный фишек. Не плохо, а? Но меня больше порадовало явное одобрение этой «итальянки» – она наградила меня парой беззвучных касаний пальчиков о пальчики, изображая аплодисменты, расплывшись при этом в откровенно обольстительной улыбке.

– Поздравляю, – почему-то недовольно пробурчал сзади Хариф.

– Спасибо, дружище! – гордо отозвался я. – На что будем ставить?

– Я бы поставил пару сотен на черное.

Я послушно поставил и выиграл.

– Повторите, – еще угрюмее бросил Хариф.

Я поставил и снова выиграл.

– Может, хватит? – спросил он совсем уже трагическим голосом.

– Хариф, глупо прерывать игру, пока удача улыбается! – ответил я легкомысленно, откровенно пожирая глазами мою шалунью, которая теперь смотрела только на меня, поигрывая пальчиком со своими пухлыми губками.

– Как хотите, – безнадежно отозвался он.

Я сам сделал ставку. Поставил четыре сотни на цифру семнадцать, что принесла мне первый успех, – и продул. Потом сделал еще несколько беспорядочных ставок – и все они проиграли.

Хариф за спиной молчал. Я даже не слышал его сопения. Обернулся обеспокоенно и увидел, что он успел что-то заказать и потягивает из бокала.

– Не везет, – сказал я смущенно, встретившись с его осуждающим взглядом.

– Я ведь говорил, что надо вставать.

Как раз в это время итальянка со своим спутником поднялась из-за стола и, даже не глянув в мою сторону, двинулась к выходу.

– Ладно – последняя ставка, – решил я, потеряв интерес к игре.

– Ставьте на первые три! – сразу оживился Хариф.

– Сколько?

– Триста. Вы все равно в выигрыше.

Я отсчитал фишки и двинул, совершенно забыв, что там мое суеверно нелюбимое зеро.

10

– Хариф, как это у вас получилось? – спросил я, отпив из чашки удивительно ароматный кофе.

Мы сидели в дворике. Между нами, на столе, мирно горела лампа из толстого цельного куска стекла пирамидальной формы.

– Что именно? – спросил он.

– Я говорю про игру. Вы пять раз мне подсказали и четыре раза я выиграл.

– Это просто случайность, – небрежно отмахнулся он.

– Это не может быть случайностью! – возразил я.

– А что это тогда, по-вашему? – вылупил он теотрально глаза.

– Ну, я не знаю. Вы, очевидно, очень опытный игрок. Признайтесь, вы следили за выпавшими номерами и высчитывали вероятность?

– Ничего я не высчитывал! – вроде как обиделся Хариф. – Я даже не всегда следил за рулеткой! Это обычное везение. Такое иногда случается.

– Везение? Что ж вы тогда сами не сели за стол, если такой везучий? – спросил я не без ехидства. – Я ведь видел, как вам хотелось.

– Нам нельзя, – мрачно уронил Хариф, и бережно поставил свою чашку на холстяную салфетку.

– Нельзя? Что вы хотите этим сказать? – удивился я. – А! Понял: вам запрещено играть во время работы?

– Нам вообще нельзя. Гюлистанцам запрещено играть в азартные игры. Почти всем. За это могут строго наказать.

– Что за бред? Как это может быть? – еще более удивился я. – И что значит «почти всем»? Вы хотите сказать, что кому-то из гюлистанцев можно играть, а кому-то нельзя?

– Вот именно, – ответил он.

– Но это несправедливо! Что за средневековые привилегии устанавливают ваши правители? – возмутился я. – И как это можно практически осуществить, проверить? У вас что – на лбу написано, кому можно зайти в казино, а кому нельзя?

– Бобби, ваши шутки неуместны, – строго сказал Хариф. – Этому закону уже много лет. И лишь недавно в него были внесены некоторые либеральные поправки в пользу высших классов.

– О каких высших классах вы говорите, Хариф? У вас что – классовое общество?

– По Конституции – гражданское. А по установленным традициям – классовое. В некотором роде. Закон Пирамиды!

– А причем здесь «пирамида»? Опять эта чертова «пирамида»! – уставился я почти с ненавистью на лампу, чахло источавшую желтоватый свет.

– Не кричите так, Бобби, – мягко укорил меня Хариф. – Это неприлично. Я ведь вам давеча пытался все объяснить, но вы не захотели слушать.

– Что вы хотели мне объяснить, черт возьми? – еще больше разозлился я.

– Джоанна была права, – безнадежно вздохнул Хариф. – Вы очень эмоциональны. Почти неврастеник, извините.

Я задохнулся от возмущения.

Никакой я не неврастеник! Просто терпеть не могу, когда меня держат за лапуха!

Но я взял себя в руки, отпил с отвращением глоток остывшего кофе и сказал:

– Хариф, я вижу, вы не успокоитесь, пока не продиктуете мне свои чертовы инструкции. Что ж, я готов выслушать, если у вас так чешется. Могу даже записать, если для вас это так важно.

– Это важно для нас обоих, Бобби! А записывать ничего не надо.

– Давайте, давайте! Я слушаю! Только, пожалуйста, коротко и конкретно. Без всяких там страшилок.

Хариф помолчал, пристально разглядывая меня, ожидая, очевидно, когда я успокоюсь и проникнусь должным вниманием, а потом сказал:

– Бобби, посмотрите на меня внимательно. Вы не находите ничего необычного в моем гардеробе?

Сказав это, он невозмутимо закурил и откинулся в кресле под моим оторопелым взглядом.

В следующий миг я невольно пробежался взглядом по его дешевому шмотью. Хотя, что его было разглядывать? Этот тип уже полдня болтался передо мной в одном и том же мешковатом светло-сером костюме с серебристыми блестками и в белой рубашке с синими вертикальными полосочками.

– Внимательно, Бобби, внимательно. Это такая маленькая штучка.

– Я ничего не вижу, кроме вашей самодовольной улыбки! – нервно выпалил я.

– Вы ничего не замечаете, потому что не знаете, на что именно надо обращать внимание, – сказал примирительно Хариф. – В этом и проблема!

– Опять «проблема»?! – взвился я.

Он меня уже достал, этот индюк. Я почти решил встать и уйти. Да пошел он со своими загадками! Найду себе другого гида – не такого напыщенного болвана!

– Вот! Вот на что надо смотреть! – придвинулся вдруг Хариф, тыкая своим толстым пальцем в какой-то крошечный значок на лацкане пиджака.

– И что это? – недоверчиво спросил я, но и сам придвинулся, чтобы рассмотреть. – Университетский значок? Или вы член какого-то тайного общества?

– Это – все, Бобби! Все, что вам надо знать о гюлистанце, чтобы понять, как себя с ним вести! – сказал он торжественно.

– Это? Дайте-ка посмотреть, – заинтересовался я.

– Только не уколитесь, – сказал Хариф и вытянул из материи значок, который оказался насаженным на иглу.

– Похоже на какой-то цветок, – сказал я, вертя у самого носа невзрачную вещицу, выполненную из дешевого металла. – Так что это за штучка?

– Не важно, на что похожа эта штучка. Важно – какого она цвета!

– Она зеленая. И что?

– Вот об это нам и необходимо с вами поговорить – о цветах Радуги! О цветах Пирамиды! О мудром устройстве нашего государства, о соподчиненных слоях нашего общества, каждый из которых выполняет предписанные ему государством обязанности и имеет соответствующие права! – выдал пламенное резюме Хариф, забрав из моих рук значок и церемонно воткнув на прежнее место.

– Так все дело в цвете? Каждый класс вашего общества символизирован в определенном цвете радуги? – предположил я неуверенно.

– Именно так!

– И вы все должны носить такие значки? Но я ни на ком, кроме вас, не замечал такого значка! – сказал я, невольно завертев головой.

– Вы и на мне его не замечали, пока я не ткнул вас носом, – усмехнулся победительно Хариф.

– Но откуда я мог знать, что этот невзрачный значок может что-то означать? И что мне в таком случае искать на других, чтобы определить, кто они?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12