Мирраслава Тихоновская.

Симфония до-мажор. Роман



скачать книгу бесплатно

Напрасно его увещевали, он не собирался ничего менять в себе. В нём горела непреодолимая страсть. Он жил этой идеей.

Глава 10. Имидж – всё!

Идея жила в нём. Проникнув в его сознание, она постепенно стала обрастать материальными атрибутами. Сначала появилась отшлифованная до серебряного блеска октябрятская звёздочка «Ленин маленький с кудрявой головой», цепи, самодельные напульсники с шипами и целый иконостас из значков с кумирами, нацепленных на футболку. Но всё это были лишь мелкие брызги «тяжёлого металла».

Резко отличавшийся от всех внешний облик кумиров, одетых в чёрную кожу, изобилующий множеством клёпок, шипов, длинными волосами, отталкивающий законопослушных граждан, для подростков был притягателен именно своим антуражем, выражающим мужественность, силу, натиск. Ребятам хотелось придумать для своего имиджа тоже что-нибудь «забойное», чтобы эта разница сразу бросалась в глаза. Культ хэви-метал требовал жертв, и, чтобы быть не хуже других, ребята были готовы к ним.

Чёрное кожаное немецкое пальто, чудом сохранившееся с военных лет, по какой-то причине не ставшее вместе с баяном музейным экспонатом, было по-братски разделено на троих.

Старый сапожник, которому ребята решили поручить свой заказ, уговаривал Рому сделать из пальто одну, но приличную куртку. Конечно, иметь настоящую косуху было большим искушением для Ромы, но не могла же его группа носить её по очереди, когда впереди уже маячили выходы на сцену.

Поставив перед сапожником задачу, Рома пояснил, что только ему, такому опытному мастеру, а не обычному портному, они могут доверить столь ответственный заказ. И тот, изо дня в день монотонно латающий башмаки, польщённый доверием будущих рок-звёзд, дивясь такому редкому случаю проявить своё умение, взялся выполнить заказ. В душе он тоже был поэтом. «Вот же, умели раньше кожу обрабатывать. Вот выделка была! По сей день мягкая и прочная». – Качая головой, приступив к работе, он разлоскутил пальто, убрал облупленные куски, стачал некоторые детали грубыми металлическими молниями, налепил побольше клёпок, собрав таким образом три совершенно отпадных жилета. И взял с ребят за работу сущие копейки, то, что смогли наскрести. Жилеты необходимо было дополнить чёрными майками. Их тоже непросто было достать. В те годы майки могли быть белыми, голубыми и даже жёлтыми, но чёрными – никогда. Перекрашивали майки у Ромы, выбрав денёк, когда родителей не было дома. Заляпали всю кухню и потом долго мыли и драили её. Краска – просто зверь, не оттиралась, но майки из смесовой ткани плохо прокрасились, неожиданно вместо насыщенно чёрных получились серо-буро-малиновыми. Такой результат их разочаровал, но не остановил.

– Скажи, как бы зыко44
  Зыко – классно. Молодёжный сленг.


[Закрыть]
смотрелась надпись на чёрном… – не выдержал Алекс, когда они начали расписывать масляной краской готический логотип любимой группы по заготовленным картонным трафареткам.

Фил и Лёка не могли с ним не согласиться, но и замыкаться на неудаче не собирались, а стали обсуждать следующие шаги.

– Если ещё и джинсы достать, но только не польские или индийские – «рабочую одёжу для нищих», а родные американские, фирменные ЛИВАЙСЫ или МОНТАНУ…

– И лучше, если сразу потёртые, вот был бы шик!

– Блата нету, а так где взять? Купить у фарцовщиков?

– Ну и сколько же они могут стоить, если пластинку жвачки толкают за пятьдесят копеек?

– Не-а, джинсы не по карману, а если и найти подешевле, так можно налететь на самострок.

Глава 11. Hair55
  Hair (англ.) – волосы.


[Закрыть]

Как мальки, вынесенные мощным потоком в полноводную реку, ребята жадно ловили крохи сведений о рок-концертах, собирали фото музыкантов, вырезки из журналов. Стены в их комнатах были сплошь обклеены плакатами с лицами кумиров.

Под впечатляющим влиянием ярких личностей лидеров рок-групп, принимая за чистую монету образы, воплощённые на сцене, подростки стремились к подражанию им в своей собственной жизни, за что и подвергали себя насмешкам, нареканиям и даже физическим воздействиям.

В школе нагнеталась напряжённая обстановка вокруг ребят, обрастающих длинными волосами, цепляющих на себя железяки и кожаные ремешки с заклёпками и шипами. Таким вызывающим внешним видом они порочили общий облик школьника. Учителя запрещали носить непонятную атрибутику и длинные волосы.

Сначала ребята отмалчивались, обещали, что исправятся, оттягивая время, неосознанно надеясь, что так дотянут до лучших времён, когда перестанут всех стричь под одну гребёнку и станут ценить индивидуальность каждого, а не его внешний вид. Но это не могло долго продолжаться.

Скоро классная руководительница поставила вопрос ребром: они не будут допущены до занятий, пока не приведут себя в надлежащий вид, подстригутся и снимут с себя эту сбрую. Рома попытался объяснить, что ещё в древности люди носили кожаные предметы с металлическими шипами для защиты. «Вот и хорошо, что древние века уже минули, и нам ничего не угрожает. Теперь можешь ничего не бояться и снять это, пока случайно не задел кого-нибудь», – с металлом в голосе сказала классная руководительница, давая понять, что тема закрыта, в таком виде им нет места в государственной школе, на уроки их не пустят.

В семьях росло напряжение. Когда страсти накалились добела, Лёка, измученный беспрестанными бабушкиными головомойками, первый сошёл с пути, за ним не устоял Алекс, получивший от отца тумаков. Только Фил крепко держался за свои принципы. Его отец при виде сына закипал: «Дождёшься, что тебя просто вышвырнут из школы, покатишься по наклонной». Требовал, чтобы Рома постригся и выглядел как все, иначе он своими собственными руками попортит его гриву.

«Я вышибу из тебя дурь!». Ромка же, понимая, что всё это неизбежно закончится грандиозным взрывом, старался не попадаться отцу на глаза, избегая с ним встреч.

Однажды Рома проснулся утром и обнаружил на подушке свои выстраданные, долго отращиваемые волосы, которые уже можно было затягивать на затылке в какой-никакой хвост. Чтобы заставить его постричься, отец ночью по-варварски искромсал его hair.

Глядя на себя в зеркало, Рома чуть не расплакался от бессилья. Он готов был к любым гонениям, но такого подлого предательства, тем более от своего родного человека, он не мог ожидать. Притом, что ни отец, ни мама не понимали его, меряя всех на свой аршин, он надеялся, что они всё же должны уважать личность своего сына. Но раз они первые проложили межу в отношениях, следующий шаг за ним. Он не станет раскисать, как Злотник, не уступит под давлением семьи, как Санёк. Вместо того, чтобы, оплакав свой хвост, покориться, он выльет своё негодование на головы родителей и поставит перед ними ультиматум. Если они будут мешать делу его жизни, то он уйдёт из дома, но рок не бросит.

Глава 12. Родители

Мама, увидев, как обкорнал Рому отец, схватилась за голову:

– Ромик, прошу тебя, умоляю, прости его. Не держи на него зла, сыночек. Это твой отец! Волосы отрастут, а отец… Ты же не знаешь, ведь это он из лучших побуждений сотворил с тобой. Так вот понимает свой отцовский долг. Как отец спасти тебя хочет.

– Почему это вы решили, что меня надо спасать? Родили, теперь вы за меня и жить будете? Как в детстве: конфетку дадут, с мамой поделись, теперь с папой поделись. Да ешьте сами свою конфетку, лучше б совсем не давали. Спасибо, конечно, что не спали ночами, кормили, одевали, всё такое, но теперь я сам распоряжаюсь. И чего вам всем от меня надо? Слушали бы свою любимую классику, решали бы уравнения до посинения, но только без меня. Не надейтесь, ни математиком, ни пианистом я не буду. Мне противно всё, что вы мне навязываете. От ваших формул, правил, порядков, заведённых чёрт-те когда, «потому что так положено», можно задохнуться!

Выслушав обвинения Ромы, дождавшись, когда его вспышка наконец стала угасать, мама взялась исправлять неудачную стрижку и устранять последствия слишком далеко зашедшего конфликта.

Чтобы выровнять волосы, их пришлось остричь машинкой почти под ноль. А вот объяснить взрослому, самостоятельному сыну такой дикий выпад отца и примирить их, было и сложнее, и важнее.

– Понятно, ты считаешь, что родители плохие. Конечно! У тебя компания и барабаны на первом месте. Тебе уже пятнадцать, пора бы поумнеть. А ты не думаешь, что, отгораживаясь от родителей, ты нас предаёшь. Как ещё мы можем выразить свою любовь? Только заботой о тебе. Неужели ты этого не понимаешь? Мы же родители. Ну, у нас хорошей жизни не было. Мы жили простыми радостями. Так пусть хоть у тебя всё будет хорошо. – Она вздохнула. – Сами-то мы вообще детдомовские, дети врагов народа. Кому мы вообще были нужны? – Она потрепала Рому по свежестриженому ёжику на голове и, прижав его к себе, стирая набегающие слёзы, продолжала:

– Моего отца арестовали прямо у дома. Мать увидела в окно, как ему скрутили руки и, затолкав в машину, увезли. Она схватила меня за руку, а мне только четыре годика было, и побежала за ними. В отделе НКВД стала доказывать, какой папа честный, хороший человек. Но оттуда нас уже не выпустили. Хорошо помню, как мама кричала, перепуганная до смерти. А меня оторвали от её юбки и отправили в детдом.

Она смотрела на сына и думала: «Как же в словах передать всё, что выпало нам, чтобы он мог представить себе хоть малую долю того, что пришлось пережить? Как рассказать, что с тех пор, чувствуя себя растоптанным, поломанным деревцем, я замкнулась, надолго замолчав. Доктор, который осматривал детей, определил, что я онемела от потрясения. Сказал, что это можно исправить таким же неожиданным испугом, и он постарается вернуть мне речь, когда я успокоюсь и приду в себя. Хорошо, что на меня никто не обращал внимания. Воспитателям без того хватало работы. Однажды ко мне подошёл шестилетний мальчик и на ушко сказал, что знает мою тайну, но никому не выдаст её, ведь на самом деле я могу говорить, но просто для себя решила молчать.

Так оказалось, что я не одинока. Мой друг жалел меня, старался опекать, разговаривая за двоих, и скоро стал мне таким родным человеком, каким может быть брат. У него тоже никого из родных не осталось. Постепенно я разговорилась. Учителя у нас были хорошие, мне было интересно учиться.

Прожив своё детство в детском доме, мы так и пошли по жизни, вцепившись друг в друга. Сначала как брат и сестра, а потом как муж и жена. Страх жизни был так силён, что мы поклялись никогда о детстве не вспоминать, закрыв наглухо дверь за своим прошлым. Для нас это была слишком болезненная тема, которую хотелось искоренить из памяти, избавиться от горьких воспоминаний и жить сегодняшним днём. Нам не хотелось, чтобы пережитое прошлое омрачало и счастье нашего сына».

– У меня осталось два светлых воспоминания о детстве, это дружба со Стасиком и пение в хоре. Для меня это было таким счастьем. Знаешь, когда мы пели, моя душа улетала в прекрасную страну, в такой особенный, светлый мир, где нет фальши, где все счастливы и рядом мама. – Комок в горле мешал ей говорить. – Мы росли одни, как будто до нас никого не было, своим умом до всего доходили. Что мы знали, что могли? Как понимали, так и жили. Учились, набивая шишки. Даже не знаю, трудно ли это было, нам казалось, что так жили все.

А сейчас такая жизнь наступила, о которой мы и мечтать не могли. Было бы большой ошибкой отказаться от возможностей, которые она даёт. Поэтому своего сына нам хочется уберечь от легкомысленных, глупых поступков. – Боль от пережитого отражалась на её лице. – Ты уж прости нас, сыночек, и не отрекайся!

Рома был ошеломлён. Никогда родители не рассказывали ему о своём детстве, стараясь незаметно обходить эту тему. Да ему это было и ни к чему, у него своих интересов было полно. Только сейчас он припомнил, как иногда ощущал присутствие некоторой невидимой двери, скрывающей за собой тайну, время от времени натыкаясь на неё, но только сейчас она приоткрылась. Действительно, ведь прежде чем стать родителями, они тоже были детьми. Но Рома ничего не знал об их детских годах. Они никогда не рассказывали ему о своих поступках, не приводили примеры из своего детства. А теперь многое становилось понятным.

Когда Рома представил себе, сколько пришлось пережить его родителям, он почувствовал такую пронзительную жалость к ним, как будто эти взрослые люди так и остались теми невыросшими детьми. И та невидимая связь, которая удерживала вместе таких разных людей, теперь стала понятна. Прошедшие в детском доме годы были тем общим, что скрепляло этот союз. Ему вдруг открылось, как сильно любят его родители, дорожат им, своим самым ценным достоянием. Все их надежды и перспективы связаны с ним, и всё, что делают они для него, даже неуклюжие поступки, продиктованы заботой о нём. Им самим жизнь не дала таких возможностей. Наоборот, у них с самого раннего возраста отняли опору, защиту и надежду. Не дав ни любви, ни веры, не вложив ума, изломав жизнь на самых ранних порах. А сколько любви было во всём их стремлении дать ему то, что, по их разумению, было величайшим благом. Он увидел собственную тупость, поняв, чем продиктованы их мечты и намерения. У них был неширокий выбор. Чем же он должен ответить?

Глава 13. Верным путём идёте, товарищ!

Внезапную перемену в своей внешности Рома переживал мучительно. Он уже успел вжиться в примеренный имидж рокера, который, дополняя его природную сущность, прекрасно подходил его характеру, став второй натурой и доспехами на пути к заветной цели.

Не желая свыкнуться ни с требованиями окружающих, ни со своим новым видом, чувствуя себя униженным и оплёванным, чтоб не позорить себя перед классом, решил в школу не ходить. Но репетиции ни при каких обстоятельствах не мог пропустить, предстоял смотр творческих коллективов. Виктор Николаевич, считая, что ребят пора выводить на публику, каким-то чудом сумел втиснуть их группу в список участников предстоящего смотра.

Они репетировали «Звезду по имени Солнце» Виктора Цоя, «Скованные одной цепью» Бутусова и «Поворот» Макаревича – то, что хорошо знали и смогли подобрать. Подвести коллектив Рома не мог. Он и так-то всё свободное время проводил в рок-клубе, а тут ещё выяснилось, что им разрешат исполнить что-то одно и только после утверждения художественной комиссией.

Все очень волновались: ребята, что не справятся, это был их первый выход на сцену, а Виктор Николаевич прикидывал, как будет кормить семью, если за потакание разлагающей идеологии его погонят с работы. Он строил свои отношения с ребятами на добровольно-доверительной основе и, позволив им делать всё, что захочется, сильно рисковал, поскольку они, используя на всю катушку своё право выбора, готовили для выступления то, что было модно, но и запретно.

Несмотря на то, что «АССУ» и «Иглу» посмотрела вся страна, а рок-группы уже стали выпускать на гастроли за рубеж, рок всё ещё считался андеграундом. И по старой привычке все оглядывались на начальство, особенно те, кто знал, что группа «Кино» как самая идеологически вредная числится в чёрном списке Министерства культуры СССР.

Утверждение репертуара худсоветом зависело от мнения руководства, состоящего из консервативных пожилых политработников, настроенных против веяний западной культуры. В случае промаха зарабатывать на жизнь Виктору Николаевичу пришлось бы, как большинству рокеров кочегаром, сторожем или дворником. Оставалась одна надежда: в провинциальных городах, отдалённых от идеологических центров, можно было позволить гораздо больше, чем в столице и больших городах. Да и жёсткость хватки была уже не та.

Виктору Николаевичу достаточно было одного взгляда, чтобы понять ситуацию, сложившуюся вокруг Ромы. Он обратил внимание на жалкий вид недавнего героя, который чуть ли не ёжился под взглядами, чувствуя свою неполноценность.

– Рано ты что-то раскис, – кивнув на его новую стрижку, заметил Виктор Николаевич. – Знал бы ты, через какие испытания и искушения, битвы и поражения придётся тебе пройти, чтобы достичь своей цели, дружок! А борьба-то предстоит не просто со Змеем Горынычем, а с Самим Собой любимым, вот в чём секрет. Обуздаешь лютого зверя – гордыню свою, привезёт она тебя на высочайшую вершину. Нет – сбросит в адскую бездну. – Он задумчиво вздохнул. – Я сам знаю, как трудно добиться чего-нибудь стоящего, когда в тебя никто не верит. Главное – самому в себя верить! Умей повернуться спиной к пережитому и идти вперёд. – Он явственно представлял себе, что испытывает этот малый, поскольку в этом же самоутверждающем возрасте побывал в «его шкуре». – Между прочим, и в Англии, и в Америке длинноволосые деды хард-рока, прежде чем стать известными, прошли через оскорбления и нападки. Это ты ещё достаточно лохматый, – он пригладил его бритый ёжик, – а вокалист группы Judas Priest вообще лысый. И ничего, его успеху это не мешает. Да и у Iron Maiden был казус. Когда их наконец-то заметили и, казалось бы, дела пошли в гору, перед самым подписанием контракта им выдвинули условие – состричь длинные волосы.

– А они? – К радости Ромы, в общих тенденциях улавливалась схожесть мотивов с собратьями-рокерами.

– Мейдены ответили категорическим отказом.

– От чего? – На самом деле его уже не волновали тонкости. По еле заметному совпадению признаков он видел, что на верном пути.

– От контракта на таких условиях. Вот так-то! Не просто обломать «стальных». И вообще, давно замечено: тепличные растения не слишком жизненно стойки. Трудности закаляют человека, посмотри биографии знаменитостей. Разве получилось бы из них что-нибудь стоящее, если бы в детстве с них пылинки сдували? Не всё радужно в жизни мастеров. – Он видел, что Рому слегка отпустило, и парень уже переключил своё внимание с неудачной причёски на более серьёзные приоритеты.

– Возьми Джимми Хэндрикса! – увеличивал обороты Виктор Николаевич. – Выдающийся, величайший гитарист всех времён, изобретательный виртуоз, рос в, мягко говоря, непростой домашней обстановке. Начинал с пятидолларовой гитары, которую купил ему, девятилетнему мальчишке, отец после смерти матери. Когда Джимми подрос, за дерзкий угон был приговорён к двум годам заключения. Но адвокат сумел заменить его службой в воздушно-десантной дивизии. А он и в армии показал себя не с лучшей стороны. Его командир признал, что положительными качествами Джимми не отличался. А Хэндрикс-гитарист за свою сверхкороткую двадцативосьмилетнюю жизнь (умер он от наркотиков) сумел внести в палитру рок-музыки небывалое звучание, расширив возможности самой электрогитары. Его невероятно скоростные атаки приводили в экстаз корифеев музыки, и уже при жизни его назвали гением. Но за всем этим блеском и виртуозностью от зрителя скрывался колоссальный многолетний труд и учёба у тогдашних светил. С тех пор как Джимми Хэндрикс показал высочайший идеал исполнения, хард-рок допускает в свою сферу исключительно виртуозных инструменталистов, что ставит эту музыку в один ряд с симфонической. Для таких достижений нужна несгибаемая воля.

После репетиции Виктор Николаевич обратил внимание, как распрямился Роман, готовый принять эстафету у лидеров тяжёлого металла.

Своей самостоятельностью и непоколебимой мальчишеской целеустремлённостью Рома внушал стойкое уважение к себе. Видя, что он готов до изнеможения сидеть за барабанами и его задатки, Виктор Николаевич представлял, насколько способный барабанщик может из него получиться. «Этого юнца не надо погонять, этот сам всего добьётся».

Глава 14. Альбомы

В то время, когда поголовное увлечение музыкой вызвало бум среди поклонников, готовых слушать всё подряд, что перепадёт, магнитофонные записи кочевали из рук в руки, многоразовое перезаписывание кассет приводило к низкокачественному звучанию, резало слух искушённых любителей, для ребят стало большим событием приглашение Виктора Николаевича побывать у него дома.

Будучи страстным поклонником современной музыки, он старался по возможности любым способом добыть дефицитные пластинки, и был обладателем небольшого собрания записей мировых групп.

Своей феноменальной способностью добывать новые альбомы, когда ещё не полностью сняты запреты на чуждую музыку, своё в стране практически не производится, в магазинах – шаром покати, он напоминал ребятам волшебника, достающего из рукава удивительные вещи. Он частенько бывал в Москве по делам. Каждый раз, когда ему удавалось достать новый виниловый диск или кассету, он звал ребят к себе и, дав подержать в руках эту величайшую ценность, ставил проигрывать. Благодаря ему, ребята узнали, что стоит за впечатляющим антуражем и неимоверной техничностью рок-музыкантов, услышали эталонный звук.

В коллекции Виктора Николаевича все известные мировые группы были представлены хотя бы одной единственной пластинкой: Битлз, Пинк Флойд, Дип Пёпл, Блэк Саббат, Лэд Зепеллин, Металлика, Айрон Мейден, Скорпионз, Нирвана, Мановар. И, конечно же, пластинки узаконенных русских ВИА66
  ВИА —Вокально-инструментальный ансамбль.


[Закрыть]
: «льющихся песен» и «поющих сердец», первопроходцев рока, в горниле которых ковались кадры тяжеловесов хард-энд-хэви, поставляя металлопрокату готовых, закалённых рокеров: Ария, Мастер, Чёрный кофе, Коррозия металла, Круиз, Чёрный обелиск, КИНО, Наутилус-Помпилиус, Машина времени, Алиса.

Став проводником к вершинам рок-музыки, куда не всякому опытному музыканту по силам самостоятельно добраться, Виктор Николаевич старался передать трём подросткам всё, что знает сам. Он провёл их к корням и истокам хард-рока, открывая за бескомпромиссной манерой групп характер и стиль.

– Хэви-метал вобрал в себя музыку различных направлений: и классику, и народную музыку, но корнями он уходит в негритянский блюз. Deep Purple, Led Zeppelin – классика жанра. Их характерный почерк с сумасшедшей скоростью, мощным звучанием гитарных рифов и бешеным ритмом ударных наследуют другие металлические группы, но, в отличие от своих последователей, они открыты другим музыкальным влияниям. Этому тоже стоит поучиться. Вот послушайте…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8