Мира Номади.

Свет и тени Востока. Очерки и истории из жизни



скачать книгу бесплатно

Предисловие

Восточный мир завораживает и притягивает, очаровывает и нашептывает сказки, поражает воображение и радует глаз. Кого-то Восток отталкивает, ведь у него есть и темные стороны. Но, один раз погрузившись в этот мир, вы не сможете без него. Восток – это навсегда. Эта книга для вас от семи женщин, связавших свою судьбу с Востоком, знающих этот мир не понаслышке, прошедших длинный путь от влюбленности до глубокого знания и понимания его сердца, его души, его неоднозначности.


Вы услышите мелодию флейты Неи в «Тысяче и одной сказке Марьям». Вы узнаете, как живут люди в Марокко, Турции и Египте. Вы прочтете о том, как молоденькая девушка из России попадает в марокканскую сказку, встретив мужчину своей жизни. Вы побываете на новогоднем детском утреннике в Мавритании, познакомитесь с джиннами, обитающими в современном Марокко. Узнаете, что и турчанки продают косметику «Эйвон», но им это даётся совсем непросто.


Мира Номади в «Разгаданном Сфинксе» расскажет, как живётся в разных городах Египта и Омане, каков быт обычной египетской семьи, о чем разговаривают, живя со свекровью и золовкой изо дня в день, как важно сохранить себя в отношениях с египтянами. Вместе с Мирой вы увидите, как исчезают иллюзии и что бывает, когда у каждого своя правда. Вы поймете, какие подводные камни таит в себе брак с восточным мужчиной и какими сложностями чревато иностранное свидетельство о браке. Вы узнаете о разнице менталитетов и о том, что от себя не убежишь.


В «Анталийской жаре» вы узнаете о морском побережье с неожиданной и интригующей стороны. Вместе с переводчиком и знатоком турецкого языка мисс Марпл N!na вы побываете в полицейском участке. Вы узнаете о том, как хорошо чтут букву закона в Турции, от человека, который на деле проверил этот факт.


В главе «От том-яма к хумусу» Лена Левит расскажет, как мечтала о свободе, о легких тапочках на ноги круглый год, о морском вкусе на губах. В путешествии по юго-восточной Азии ее сердце навсегда пленил Ближний Восток, а потом Израиль стал домом. Это история о русской девочке, которая верит в чудеса и постоянно попадает в забавные истории «а ля Бриджит Джонс». Иерусалим, Тора, иврит, мужчины, шумные рынки, собачьи пляжи и модные районы Тель-Авива – вот мир, в котором вы побываете вместе с автором.


В «Hamare India (Наша Индия)» вы увидите страну глазами русской женщины с индийской душой. Вы узнаете, что едят ее жители, о чем они сплетничают, какие места обязательно нужно посетить. Швета Соланки расскажет вам, какие разные эмоции отражаются на лицах жителей этой загадочной страны, об их любви к праздникам и к каждому дню. Вы побываете на настоящей индийской свадьбе и узнаете, где можно провести медовый месяц.


Вы прокатитесь по волшебным мостовым и узким улочкам Константинополя в «Стамбульском такси» с Ola Topal за рулем, вдохнёте пахнущий специями воздух исторического города. Вы узнаете о повседневной жизни его обитателей и русских жен турок, о разнице менталитета, коварстве и драматических судьбах наших граждан в эмиграции.

Вы проедете через Босфор и отправитесь дальше, в сторону Афьона, познакомитесь с жителями Анатолии и их бытом.


В «Солнце, полном дождя» Selena Divya раскроет вам свою историю любви. Она расскажет о том, как оставила московскую карьеру и отправилась на поиск смысла жизни в центр духовных исканий современного человека – Индию. Вместе с автором вы отправитесь в паломничество по святым местам, храмам и монастырям. Вы узнаете о запретной любви в стране семейных традиций, о борьбе влюбленных за счастье быть вместе, о слезах, сложном выборе и вере. Это история про испытание любовью, про двух людей, которые не могут быть вместе.


Мы все очень разные, но нас объединяет одно: мы сделали шаг, о котором другие только задумывались. Мы создали мир там, где другие не решились. Мы хотим рассказать вам о наших мирах, потому что это просто интересно.

Марьям Демирель
«Тысяча и одна сказка Марьям»

Марокко
Амаль

«Да здравствует свобода!» – и на следующий день после получения диплома, собрав чемодан, я улетаю в Касабланку, оставив за собой укоризненные взгляды родителей и их надежды на мою светлую офисную карьеру по окончании универа. Касабланка, глоток свежего ветра, самый «неарабский» город Марокко: здесь по улицам лилась французская, арабская, испанская и английская речь, а солнечные лучи, отражаясь от фасадов белых домов, брызгами летели в фонтаны, кроны пальм, освещая улицы, дома, магазины, парки, кафешки, где готовили традиционный марокканский кускус, и терялись где-то в золотом песке на пляже перед Океаном.

Народ в Касабланке жил очень интернациональный: здесь уживались и дамы в черных никабах (в головных уборах, закрывающих лицо) и французские модницы, здесь можно было спросить дорогу на арабском, а получить ответ на отличном французском. По всему городу грохотала модная мелодия «Абдель Кадер» в исполнении Шеба Халеда, Фауделя и Рашида Тахи, откуда-то доносилось тихое мурлыканье Джо Дассена.

Здесь жила моя лучшая университетская подруга Зейнеб, ее брат и родители: мадам Фатма и месье Хамди. Отец Зейнеб был каким-то местным госчиновником и имел хороший доход, посему семья жила на правительственной вилле с внутренним двором и садиком в одном из престижных кварталов Касабланки. По соседству жили бизнесмены, представители местного бомонда и другая обеспеченная прослойка местного истеблишмента. Месье Хамди был вечно занят, и увидеть его дома было также сложно, как северное сияние над Парижем; мадам Фатма – добрая, спокойная и интеллигентная дама-домохозяйка – хлопотала весь день по дому и занималась семьей и детьми.

У нас был свой «девчачий мир»: нас окружали женщины и общались мы только с женщинами… Жесткое разделение по гендерному признаку было видно во всем, даже в том районе, где мы жили. Домашние посиделки, походы в кино, в парк и на пляж были исключительно в женской компании. Даже в автобусе, несмотря на наличие свободного места, мужчины не садились рядом, а стояли поодаль. Здесь не было принято разговаривать с незнакомыми мужчинами, даже смотреть им в лицо, а женщины держали дистанцию даже с соседями. Зейнеб объясняла это уважением, проявляемым мужчинами к женщинам. Дескать, дам беспокоить не принято ни словом, ни жестом.

Посему лицезрение представителей мужского мира было занятием интересным и увлекательным. Особенно меня восхищал наш сосед – месье Ахмед. Он выплывал с утра на работу на своем пежо, окутанный шлейфом французского парфюма, в дорогом костюме с золотыми запонками, в то время как я выходила на пробежку на пляж.

– Бонжур, мадмуазель, как вы?

Он был всегда элегантен, любезен, роскошен, как дорогой французский коньяк. Его супругу – мадам Амаль, молчаливую и приятную молодую женщину в платке, – мне удалось повстречать всего пару раз. Однако мать моей подруги его не любила. Она всегда вежливо здоровалась, но пару раз я слышала, как в след ему тихо говорила неприличные арабские слова.

Наши дни походили один на другой, и, казалось, ничто не может потревожить спокойствие размеренной жизни. В тот день мадам Фатма отправила нас за покупками. Увешанные с головы до ног пакетами с рынка, мы возвращались домой. Купить все по списку – это одно, а вот донести до дома – целая эпопея… Желающих помочь было всегда хоть отбавляй: «Красавицы, вас подвезти?» Каждый более или менее молодой мужчина за рулем, проезжая мимо, смачно жал клаксон, заставляя подпрыгивать от неожиданности… «Мужчина, вы куда? А, поворачивать собрались, да еще и из второго ряда», – а между тем очередной любитель произвести впечатление на девушек, лихо выехав на встречку, даже и не думая включить поворотник, со свистом проносится в нескольких сантиметрах от пакета с дынями… «Черти бесхвостые», – мы с Зейнеб весело хохочем, глядя на все эти показательные выступления.

Вот мы и у белого забора нашего дома. Ручка ворот была в чем-то испачкана. Странно. Бело-голубая резная дверь и ручка были в чем-то темно-красном, и был явственно виден отпечаток чьей-то ладони. Ощущение чего-то страшного, словно удушливый шарф, опутало шею. Я провела рукой по ручке и лизнула. Кровь. Это была кровь. Сердце бешено заколотилось. «Зейнеби, это – кровь», – говорю внезапно охрипшим голосом и толкаю дверь. Мы зашли во внутренний двор и закрыли калитку. На белых мраморных плитах дорожки были бордовые капли. Кто-то шел, истекая кровью. Мы бросили пакеты и побежали в дом. Мадам Фатма была сегодня дома одна. «Мама!» – испуганно закричала Зейнеб, и мы бросились в дом.

Мы поднялись на второй этаж. Пол и лестница были тоже испачканы кровью. С криком мы ворвались на кухню, где перед нами предстала жуткая картина. На полу сидела женщина. Она была вся залита кровью и тихо всхлипывала. Кафтан был весь в крови. Лицо… Боже… Лица просто не было. Оно было все разбито. Губы, глаза, щеки. Похоже, выбиты зубы. Окровавленные спутанные волосы. Мать Зейнеб пыталась остановить кровь, прикладывая ткань к лицу женщины. «Амаль!» – тихо сказала подруга. Мои ноги подкосились, и я сползла по стене вниз, на пол.

Мадам Фатма повернулась в нашу сторону и жестко сказала:

– Что вы смотрите? Уходите! Уходите отсюда! Возьмите тряпки и протрите пол от крови. Живо. Ялла!!!!

– Нужно позвонить в полицию. Нужно вызвать врача.

Я встала и хотела подойти к Амаль, но мадам Фатма была неумолима.

– Вон из кухни!

И мы поплелись за тазами и тряпками. Уборка давалась с большим трудом: руки и ноги тряслись, а зубы выстукивали чечетку у нас обеих. Мы не могли прийти в себя от увиденного. Я не могла понять, почему они не позвонили в полицию, почему не вызвали неотложную помощь. Почему Амаль у соседки, а не в больнице? Зейнеб сказала, что мадам Амаль избил ее муж. Этот шикарный месье Ахмед, этот любезный французский модник зверски изувечил свою жену. Как это возможно? Он же как европеец…

Мы закончили уборку и заперлись в моей комнате. К вечеру к нам пришла мадам Фатма. Она сочла нужным объяснить мне, как иностранке, что же здесь произошло. Амаль совершила страшный проступок. Проступок, который мог вызвать лишь душевные переживания у европейского человека: она изменила мужу с другим мужчиной. Один раз. Однако по законам шариата, а в Марокко шариатский суд, в случае доказательства ее вины Амаль ждала смертная казнь. Муж – человек, лишенный малейших душевных качеств, не стал обращаться в суд (пока). Он стал шантажировать жену изменой, измываться над ней и жестоко избивать за малейшую провинность. Несчастная стала жить в доме как раба. Муж с удовольствием издевался над женщиной, получив в руки самый главный козырь – распоряжаться ее жизнью. И это 1998 год, не древнее средневековье, современная, европеизированная и окультуренная французами страна. Сознание отказывалось признавать тот факт, что рядом с нами жило чудовище, проклятая тварь, которая зверствовала над несчастной женщиной, и никто и ничто не могло его остановить. Их религия и законы были на его стороне и полностью развязали руки садисту. Родители женщины тоже не вмешивались. Раз муж бьет – значит, виновата… Подружки и семья от нее отвернулись. Она совершила ГРЕХ и должна была нести за это наказание. Амаль потеряла честь замужней женщины, и в глазах общества зверство мужа было полностью оправдано. Только мать Зейнеб ее поддерживала и проявляла сочувствие.

После разговора с мадам Фатмой мы были сами не свои. Я достала из своей сумки бутылку виски, которая была запрятана до дня Х. Этот день настал. Зейнеб принесла две пачки воняющих соломой французских сигарет. Мы сели на балконе, пили виски, курили и тихо плакали. Жалко было Амаль. Очень жалко…

– Я не хочу замуж, Мари, не хочу… Я их боюсь… Ты думаешь, он один такой?!? Тебе повезло, что ты из России. У вас другие законы, у вас все иначе. Вам никто не говорит, что делать, куда идти, что носить. Тебя никто не убьет, если ты заведешь роман с парнем. Хоть у вас и холодно, в вашей России. Зато ты свободна. Понимаешь, свободна, – рыдала моя подруга, глотая горячую жидкость из чайного стакана.

Впервые я видела подругу такой несчастной и опустошенной. В тот день мой благополучный девчачий мир разбился на тысячу радужных осколков, упав на пол, залитый кровью Амаль… Тот день стал для меня точкой невозврата. Он сдернул красивое шелковое покрывало с лика Марокко и показал, как выглядят звери в человеческом обличии и как чудовищна и лжива мораль этого общества. Тогда мне и в голову не приходило, что это – только начало.

Спустя год я сидела в гостиной у себя дома, когда зазвонил телефон. Я взяла трубку. Это была Зейнеб. Она не могла говорить. Зейнеб рыдала, будучи не в состоянии вымолвить ни слова… Я лишь разобрала имя, женское имя: «Амаль»… Амаль не выдержала издевательств мужа, равнодушия окружающих и покончила с собой. Она повесилась. Ее муж получил право распоряжаться ее жизнью, но никто не мог распоряжаться ее смертью. Время своей Смерти она выбрала себе сама. Душа Амаль стала свободной.

Я вышла в сад. Слез не было. Только отчаяние и злость. Почему? Почему?!? Небо забилось в тоске полотнищем огромной черной тучи, и хлынул красный дождь. Казалось, что природа прощается с душой Амаль, провожая ее в иной мир. Когда ветер приносит песок из пустыни, идет красный дождь, словно кто-то растер в каплях кирпич. В тот вечер мы плакали с дождем: я, молча сжав зубы, и он, роняя тяжелые красные слезы на землю, деревья, крыши домов.

У меня часто встает лицо Амаль перед глазами, и я задаю себе вопросы: а был ли другой выбор, был ли шанс уйти, сбежать, скрыться. Не знаю. Для нее, наверное, не было. Она умерла раньше. До самоубийства. Она умерла, когда ее родители выдали замуж за это чудовище – ее мужа, не спросив ее желания, когда семья и друзья, проявив элементарную душевную трусость и низость, отказались ее защитить, боясь запятнать честь семьи, прикрываясь фальшивыми ценностями и грехами. Неужели следовать чудовищным постулатам религии проще, чем быть людьми. Неужели жизнь женщины не стоит ровным счетом ничего. Есть ли Божья кара за равнодушие?


Не бойся врага – враг может только убить,

Не бойся друга – друг может только предать,

А бойся равнодушных, ибо только с их молчаливого согласия совершаются все предательства и убийства на Земле…

Письмо

Уже третий день я пишу письмо. Даже не письмо, а красивую открытку с очень приятной картинкой. Но у меня дрожат руки, а слезы так и стараются накапать на цветные чернила, которыми я разрисовала мое послание. Недавно я перебирала старые бумаги и нашла письмо. Ответ на него я так и не отправила. У меня не хватило храбрости. Нет, это не любовное послание, это письмо подруги, но у меня были причины молчать много лет. Нет, мы с ней никогда не ссорились. Она очень хорошая женщина, как, впрочем, и ее семья. Виной всему был другой человек. Бывают ситуации в жизни, которые заставляют нас сделать что-то кардинальное: уехать из страны, подать на развод, исчезнуть из чьей-то жизни. А сколько лет можно бежать от себя? Можно завести семью, обустроить быт, найти хорошую работу, выйти замуж, родить детей, путешествовать, намеренно огибая те места, где ты можешь встретить свое прошлое. Это не так сложно, учитывая дальность континентов и стран. Но почему внутри что-то продолжает тебя звать. Можно убедить людей, можно убедить себя, но что делать с душой…

Я знаю людей, которые бегут от самих себя. Многие из них имеют хорошую работу и положение в обществе. Только они несчастливы. Их семья – руины, потому что они строили фундамент своей жизни не с теми и не в том месте, попутно ломая жизни близким, забирая впустую их молодость и надежды. У меня есть знакомый. Он турок. Первый помощник капитана на торговом судне. Сколько его помню, он всегда плавал и бывал дома от силы пару недель в году. Он женился, завел семью и детей. Жена хотела стать медсестрой, но он не разрешил ей. Какая еще учеба? Что за блажь? Пусть сидит дома и занимается детьми.

Так она и сделала, пока не стала сходить с ума от одиночества в четырех стенах. Она втихаря купила комп, стала общаться в соцсетях, познакомилась с другими мужчинами и женщинами. Как-то приехав из рейса, ее муж обнаружил переписку с другими мужчинами. Затронута честь семьи! Развод! Ату ее собаками! Ничего, что в каждом крупном порту он пользовался услугами проституток, которые работают в заведениях для моряков. Но ему же можно, он мужчина! Детей он у жены отсудил и запретил им видеться с матерью. После развода он кинул детей на воспитание своим родителям, а сам уехал в плавание, весьма гордый собой, с оскорбленной миной. Дети очень переживали. Прошло время. Его жена пошла учиться на медсестру. Она начала жизнь заново. Умерли его родители, и ему пришлось позволить детям переехать к матери – терять высокооплачиваемую работу он не захотел даже ради детей. Сейчас он в активном поиске русской жены или постоянной подружки: по его мнению, русские неприхотливы, работящи, содержат себя сами и готовы воспитывать чужих детей. Но что-то у него не ладится. Казалось бы, обычная турецкая история.

Но я знаю один его секрет. Секрет его души. Как-то он плавал в Марокко. Там познакомился с девушкой. Влюбился. Они собирались пожениться. Переписывались. Он хотел приехать с родителями в Касабланку и просить ее руки. Но его родители были против. Он струсил. Не стал бороться, просто пропал. Родители не хотели в трабзонскую семью какую-то арабку неизвестно откуда. Они быстро нашли ему невесту, он женился на радость родителям, завел детей. Только жену свою он никогда не любил. Она раздражала его всем: как ходит, одевается, как говорит. Она успевала ему надоесть за те несчастные две недели в году, пока он был дома. Каждый раз, собираясь в плавание, он вспоминает ту марокканскую девушку. Каждый раз, когда он напивается, он плачет и хочет поехать в Касабланку, чтобы ее найти, попросить прощения и уговорить выйти за него замуж. Каждый раз, когда мы видим друг друга, он просит меня съездить с ним в Касабланку, чтобы ее найти. Потому что он боится туда ехать один. Он боится посмотреть ей в глаза. Тогда ему было двадцать пять. Сейчас ему сорок девять. Он в душе живет этой безумной, загнанной глубоко-глубоко надеждой на призрачное счастье…

Первую открытку я порвала. На ней красивые виды моего родного города, но в кадр попадает церковь с крестами. В Марокко строгая цензура, и письмо с христианской тематикой может не дойти до адресата. Нашла другую открытку, на которой изображен красивый букет цветов. Пусть будут цветы. Там таких нет. Вывожу на конверте адрес: эти витиеватые французские слова. Заклеиваю конверт. У меня нет ее телефона, электронной почты и фейсбука. У меня только письмо и конверт с обратным адресом и воспоминания о красивом доме с садом и фонтаном, мраморных дорожках, раскидистому дереву, с которого я упала, кода снимала кота.

Завтра я отнесу конверт на почту. Не знаю, придет ли мне ответ. Но я чувствую, что нужно сделать первый шаг. Я делаю это для себя. Маленький шажок, чтобы открыть дверь в далекое прошлое. Я больше не хочу бежать от себя. Чтобы жить дальше, мне нужно найти себя там. Больше нет сил бояться. Завтра я отнесу конверт на почту, а потом куплю билет на самолет. Это будет второй шаг. Я хочу прилететь в огромный мегаполис в Северной Африке, вдохнуть его воздух, пройтись по его улицам, выпить чашку крепкого кофе и поговорить с теми, кого хочет видеть моя душа. Возможно, что уже поздно и я не застану их при жизни. Я готова к любому исходу. Это лучше, чем до конца своих дней убиваться по своим надеждам, завернувшись в воспоминания, словно в теплый плед, не рискуя посмотреть в давно покинутый мир открыто. Аминь.

Ферид

– Любовь – это все. Если любишь, то все отдашь.

Эти слова моего мужа навсегда врезались мне в память и на протяжении всей жизни были путеводной звездой на небе моего сердца…


Касабланка… Тогда мне было двадцать два, и я жила в Касабланке в доме у моей подруги. В тот день с самого утра в доме был жуткий кавардак. Мама моей подруги – мадам Фатма – готовила на кухне разные вкусности, убирала и начищала дом. Даже для нас с Зейнеб нашлась работа, а все потому, что к нам должен был приехать господин Ферид – близкий друг отца моей подруги. Он был каким-то известным дизайнером и художником, закончившим Парижскую Академию Искусств, человеком известным и уважаемым. Кузина Зейнеб – Федуа – прожужжала все уши про то, что у господина Ферида красивая красная машина, вилла на берегу океана, и что он давным-давно разведен, и денег у него куры не клюют. В общем, достойный жених. Я никак не могла взять в толк, каким образом арабский престарелый пенс за пятьдесят может быть прекрасным женихом для молодых барышень, а добиться от Федуа информации о художественных талантах гостя было чрезвычайно сложно, ибо кузина подружки была далека от дизайна, архитектуры и искусства так же, как домашняя курица от гнездовья красных фламинго на островах Карибского моря. Моя подруга тоже знала не особо много об этом человеке, так что господин Ферид был для меня неким «Мистером Х».

Закончив с домом, мадам Фатма решила взяться за мою красоту. Она поймала меня в комнате, выдрала большую часть моих несчастных бровей, придав им невероятно красивую форму, намалевав еще для пущей яркости чем-то черным, нарисовала мне глаза, как у фарфоровой куклы, а в довершении образа подвела внутреннее веко кхолью, из-за чего глаза стали отчаянно чесаться, и вручила красную помаду. Перерыв мой спартанский гардероб, я обнаружила красивую белую тунику и белые брюки. Кроме них у меня имелась пара джинс, футболки и желаба с шароварами, подаренная недавно мадам Фатмой на какой-то праздник. Зейнеб надела красивое черное платье в пол, Федуа вырядилась в аляпистое с блестками и бисером платье, которое перетянуло ее габаритную фигуру, аки колбаску в шкурке. Все в ожидании гостя вышли в сад.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное