Милена Завойчинская.

Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства



скачать книгу бесплатно

Я не обижалась, принимая такое поведение народа как данность. Не лорды ведь, манерам не обучены.

Многими навыками делились со мной люди, с которыми мне довелось столкнуться. Бабы показывали хитрости, как готовить в котелке так, чтобы вкуснее было, какие травки можно бросить для аромата. Как лучше отстирать пятна с одежды, чтобы ткань не повредить. А одна молодка посоветовала беречь руки, мол, они у меня точно у сиятельной леди, нежные и белые. Для парня позор, конечно, но коли уж я на инструменте играю, то надобно беречь – смазывать сальцем или маслом, чтобы кожа не трескалась. Мужики растолковывали мне прочие премудрости. Наемники пытались «слабого задохлика» подтянуть во владении кинжалом. Все смеялись над моей неловкостью, подтрунивали и называли неумехой, но показывали и объясняли. Что-то мне давалось легче, что-то сложнее, но я старалась. Уроки выживания мне были необходимы, и я не стеснялась просить помощи и совета.

Я уже знала, какие продукты нужны в пути, а какие выдержат день-два и испортятся. Могла выбрать в лавке хорошую крепкую веревку, а не подгнившую, которая порвется от первого же узла. Да, было и такое со мной, подсунул жуликоватый лавочник явную дрянь.

Два месяца моего пути с одного конца страны на другой стали для меня настоящей школой жизни. За это время я, кажется, растеряла весь свой лоск изнеженной дочери графа. Руки огрубели от постоянной игры на гитаре, стирки, холодной воды и почти круглосуточного пребывания на улице. Не помогали ни масло, ни сало, которые мне посоветовали использовать. Мышцы окрепли, и я уже не падала от изнеможения после дневного перехода. Привыкла спать на земле и научилась устраиваться у костра так, что тепло от него доходило, но жар не опалял.

Да и в чужих городах стала чувствовать себя относительно спокойно. Во-первых, там вероятность наткнуться на кого-то из прихвостней Гаспара была минимальной, и я перестала прятаться в светлое время. А во-вторых, я поняла, что порой безногий нищий, просящий милостыню у храма, или продажная девка, зазывающая клиентов в срамном квартале, могут дать более ценный совет и информацию, чем богатенькие господа. Эти смотрели на меня как на нечто несуразное – вроде и полезное, даже приятное, но какое-то непонятное. То ли приветить, то ли пнуть… Так, на всякий случай, чтобы свое место не забывал.


Но случалось в этих городах и страшное. Мы только приехали в один из них с подвезшим меня гончаром на телеге, полной горшков, распрощались, и я побрела поближе к центру, чтобы поискать место для выступления и отдыха.

Не сразу поняла, что происходит нечто странное, с удивлением глядя в спины куда-то спешащих людей. Народ взволнованно переговаривался, с горящими глазами размахивал руками…

– Что происходит? – поймала я за рукав пробегающего мимо нищего мальчишку.

– Так ведьму счас жечь будут! Здо?рово, да?! – возбужденно выкрикнул он, вырвался и помчался прочь, сверкая грязными босыми пятками.

Вот, значит, как. Несчастную, которой не повезло родиться с даром, сейчас сожгут.

Нет, не хочу смотреть. Я развернулась и решительно зашагала в ином направлении, а не вслед за бродяжкой.

Но городская планировка сыграла со мной дурную шутку. Я шла прочь, но, повихляв по извилистым улицам и переулкам, очутилась на площади, посередине которой возвышался костер для казни.

В центре горы сложенных дров и хвороста к столбу была привязана коротко остриженная молодая женщина. Судя по тому, как она была окровавлена, избита и изрезана, ее долго и страшно пытали. Пальцы связанных позади столба рук переломаны и лишены ногтей, а нагота не прикрыта даже жалким клочком ткани… Смотреть на это было невыносимо. Ей отрезали груди и прижгли каленым железом. Всё остальное – это уже даже не тело, а умирающая истерзанная плоть. Следы от ожогов, порезы, колотые раны, рубцы от хлыста, до мяса рассекшего нежную кожу…

Стоять сама «ведьма», похоже, не могла, и ее полностью туго примотали к столбу грубой толстой веревкой и лишь после этого связали руки за спиной, сильно вывернув их в плечах.

Что удивительно, девушка была в сознании, а ее лицо палач не тронул. Красивая, очень красивая. Возможно, никакая она и не ведьма, а просто женщина, отказавшая не тому, а этот «не тот» донес на нее или сам же придумал обвинения. И вот итог – костер, а перед этим жуткие пытки.

Мне «повезло» очутиться на площади в таком месте, откуда всё прекрасно было видно. Прорываться вплотную к костру, как возбужденные фанатики Неумолимой, я не собиралась. Смотрела издалека на тонкое, пожалуй что, аристократичное лицо несчастной и не находила в себе сил уйти, хотя прекрасно осознавала, что сейчас заполыхает.

И точно…

Сестра Неумолимой в длинном графитово-сером балахоне вознесла молитву богине смерти. Судья зачитал приговор и длинный список прегрешений. В чем только осужденную не обвиняли… И в грозе, и в дожде, и в засухе, и в том, что чья-то собака сожрала на улице падаль и сдохла. И в том, что молоко у торговки скисло. И крыша у кого-то протекла по ее же замыслу. А дочка почтенной госпожи какой-то там никак не могла выйти замуж. А еще у кого-то карниз со шторами обвалился именно в тот момент, когда ведьма шла мимо дома. В каких только проступках не была она замечена… Какие только «ужасы и непотребства» не творились по воле, желанию и проискам этой гнусной особы… И за это ее надлежало сжечь в очищающем огне и отправить во владения Неумолимой, чтобы богиня сама решила ее судьбу.

Судья дал отмашку палачу. И вот уже зажженный смоляной факел летит на гору облитых маслом хвороста и дров.

Пламя взревело, охватило худенькую изломанную фигурку, привязанную к столбу. Гомон толпы перекрыл мучительный женский вопль, а я, не выдержав, зажмурилась, спрятав лицо еще и в ладони.

– Горела ведьма на костре… Горела ведьма… В огне горела ведьма… – хрипло шептала я, чтобы только не слышать крики несчастной. – Сгорела!

На последнем слове я открыла глаза и замерла, не понимая, что случилось. Языки пламени, лижущие конвульсивно дергающуюся жертву, вдруг вспыхнули особенно ярко и высоко взметнулись, и в тот же миг тело девушки всё целиком превратилось в пепел и осыпалось хлопьями.

Толпа, жаждущая долгой агонии преступницы и веселья от этого зрелища, разочарованно взвыла.

А сестра Неумолимой настороженно замерла и стала медленно поворачиваться в мою сторону. И вот тут я испугалась. А что, если про них не врут? Что, если сестры богини смерти действительно чуют всех, в ком есть хоть капля магического дара?

И я, тихо всхлипнув от ужаса, сползла на землю. Сжалась на корточках, натянув на голову капюшон и стараясь сделаться незаметной.

А потом так же, не поднимаясь на ноги, начала выбираться обратно на улочку, по которой только что сюда пришла. Далеко не сразу рискнула встать в полный рост…

– Эй, пацан? Чё там? Я опоздал? – спросил мужской голос. – Горит уже ведьма?

Я обернулась, взглянула в возбужденное лицо толстого усатого лавочника и сдавленно булькнула. Не могу… Меня сейчас стошнит…

Так и не ответив ему ничего, быстро склонилась к стене.

– Фу-у-у! – брезгливо прогудел горожанин, но понял мою реакцию правильно. – Опоздал! Всё ведьма проклятущая виновата! Из-за ее колдовства я решил выпить последнюю кружку вина и осоловел. Вот же дрянь! Даже перед смертью напакостила, и я не успел на самое интересное!

Сплюнув с досадой, он поспешил на площадь. Я же вытерла рот, поправила гитару, перехватила свои вещи и двинулась обратно к городским стенам и воротам. Не хочу оставаться тут ни минуты. Жрица богини смерти что-то почуяла и не успокоится, пока не найдет новую жертву.


Именно тогда у меня зародились крамольные мысли о сестрах Неумолимой. Как наяву стояло перед глазами лицо той из них, что присутствовала на казни ведьмы. То, как жадно и хищно затрепетали ее ноздри, словно у гончей, почуявшей добычу. Как медленно и неотвратимо она оборачивалась, ища взглядом в толпе кого-то конкретного. Меня? Думаю, да. Меня. Ведь именно во время моего лихорадочного шепота и финального слова «Сгорела!» казненная в мгновение ока превратилась в пепел. А ведь человеческое тело горит долго. Даже после того, как несчастная женщина умерла бы, не выдержав боли, то догорала бы еще не одну минуту. А тут всё случилось моментально. Короткий вдох, и только серые хлопья в опустевшем костре.

Похоже, в нашем несчастном закрытом королевстве, где запрещена магия, этой самой магией обладают именно они – сестры Неумолимой. Власть храмовых жриц велика. Подозреваю, что если бы они обвинили в колдовстве короля, то его растерзали бы собственные подданные и придворные. Он бы не дошел даже до костра.

Довольно было бы слова или сомнения одной из сестер Неумолимой. Даже не Верховной жрицы или служительниц столичного храма, а любой! Например, ехавшей через столицу по своим делам. Лишь подозрение, что житель Дагры одаренный, и всё – конец неизбежен.

Не зря я обходила столицу по огромной дуге, страшась даже издали увидеть городские стены. Ведь именно там располагается самый большой храм. Там сестер можно встретить, просто прогуливаясь на улице…

Что же касается казней, то доводилось мне сталкиваться с ними отнюдь не единожды. От некоторых историй волосы дыбом вставали. Нет, я, к счастью, больше не попадала на площади, где бы полыхали костры. Но видела на улицах шествия, телеги с клетками, в которых везли на эшафот приговоренных. Это ужасно и невыносимо. Тех, кто лежал или сидел в клетках, уже и людьми-то нельзя было назвать. Нет, это были умирающие существа, лишь из последних сил вдыхающие воздух нашего несчастного королевства. Ни на что уже не надеющиеся, ни во что не верящие, обреченные, прошедшие через муки от рук палачей, дознавателей. А может, и сестры Неумолимой участвовали в допросах, выколачивая из осужденных… Что именно? Я не ведаю.

Одна из таких процессий, которая с веселым гомоном сопровождала на смерть семью из четырех человек – родители и двое деток, – заставила меня рыдать. Не сразу, позднее, когда никто не мог увидеть. В причастности к магии подозревался глава семейства. Его жена была приговорена за соучастие и сокрытие, дети же… А что, если они унаследовали дар? А вдруг пытки над ребятишками заставят несчастного отца быть посговорчивее, признаться во всем? Понятно ведь, ради того, чтобы облегчить участь родных, люди пойдут и согласятся на многое.

Сестры Неумолимой безжалостны и не знают пощады.

Петь приходилось в разных местах. То в трактире, то на площади, то в борделе, то в игорном доме. В последний раз жуткого вида одноглазый тип перепугал меня до смерти. Поймал за шкирку на улице и поволок, ничего не объясняя. А когда я принялась кричать и вырываться, встряхнул как котенка и цыкнул:

– Да не ори ты, задохлик. Хозяин велел притащить к вечеру кого-то, кто будет петь. Гости у него сегодня важные.

– А сразу сказать нельзя было?! – возмутилась я. – Отпусти! Сам пойду.

Громила разжал пальцы, и я едва не шлепнулась на грязную мостовую.

– Заплатит, надеюсь? – поправляя одежду, хмуро спросила я, глядя из-под челки на посланца бандитского главаря.

– Господин Дюза?н менестрелей никогда не обижал, не трясись. Жрать хочешь? – спросил он вдруг.

– Хочу, конечно. Ты же меня с площади увел, я не успел поужинать, – смирившись с грубой манерой общения, в тон отозвалась я.

Глава 5

Публика в игорном доме оказалась специфическая. Бандиты, жулики, отчаянные картежники… Последние были, в том числе, и из аристократов, которые проматывали состояние. Точно как Гаспар… И проигрывали так же, и напивались, и скандалили…

И девки продажные присутствовали, ярко накрашенные, со взбитыми в высокие прически волосами, вульгарно разряженные. Садились на колени к игрокам, отвлекая от карт, мороча головы и предлагая выпить. Смеялись зазывно, демонстрируя содержимое глубоких вырезов своих платьев.

Не хотела бы я себе такой судьбы. Я наблюдала за ними сквозь ресницы, перебирая струны, и благодарила маму за амулет личины, который она сумела где-то найти. Учитывая красоту, которую я от нее же унаследовала, поймали бы меня да заперли где-нибудь. И хорошо еще, если бы участь содержанки меня ждала бы. А то вот так бы угодила в бордель и развлекала публику. Долго бы я не протянула, скорее всего, сама бы и наложила на себя руки. Лучше смерть, чем такая жизнь.

Птица в клетке… И не вырваться, не спастись…

Грустно улыбнувшись своим мыслям, я запела:

 
Подрезают птице
Сразу два крыла,
Чтоб она подняться
В небо не смогла.
Запирают в клетку
Прерванный полет…
Только эта птица
В клетке не поет.
Если не дано ей
В небо улететь,
Разве может птица
Песни свои петь?
И, тоскуя, птица
Не клюет зерно —
Ведь расправить крылья
Ей не суждено.
Я мечтаю птице
Крылья возвратить,
Выпустить на волю,
Клетку отворить.
Чтобы птица пела,
Чтобы, чуть дыша,
Ввысь за ней летела
И моя душа.[1]1
  Стихотворение написано пожелавшей остаться неизвестной читательницей специально к этому произведению. (Здесь и далее примечание автора).


[Закрыть]

 

Не знаю, вслушивался ли кто-то в тексты моих песен, но в итоге меня и накормили, и вином пытались напоить, и даже женщину предлагали. От вина и женской ласки я отказалась, вызвав шквал насмешек, мол, зеленый я еще. А после выступления щедро отсыпал мне монет один из местных королей теневого мира. И совет дал:

– Талантлив ты, Рэм. Облагодетельствовала тебя богиня. Но костюм купи поприличнее. А то сразу видно, бродяга и голодранец. Вот для выступлений – натягивай одёжу побогаче. С вышивкой какой, что ли. Бабам нравятся смазливые юнцы. Глядишь, еще с ле?дей любовь закрутишь.

Я кашлянула, потому что любви от «ледей» мне совсем не надо, я сама – леди.

– И еще… – наклонился он к моему уху и прошептал едва слышно, дыша винными парами: – Сваливал бы ты из Дагры, малец. Одарен ты способностями, Рэм, чрезмерно одарен. Как бы на костер они тебя не привели.

Я вздрогнула всем телом, сжала зубы, но промолчала. А бандит, одетый в бархат и золото, продолжил:

– Я тебе ничего не говорил. Но ты мелкий, шустрый, и терять тебе нечего, коли сирота бездомный. Сумеешь выбраться, помолись за меня да свечку поставь. А ежели припечет, то покажи вот это. Меня по всему королевству знают, – и сунул мне что-то в карман.

Позднее, когда появилась возможность рассмотреть, я выяснила, что это была обычная серебряная монета с одним отсутствующим краем. Словно хитро отпилили кусочек по невидимой ломаной линии.

– Благодарю, господин Дюзан, – чинно поклонилась я, словно передо мной лорд, а не главарь разбойников.

Он же осмотрел меня с ног до головы задумчивым, совсем не пьяным взглядом и рявкнул, заставив подпрыгнуть от испуга:

– Гренька!

– Ну? – ввалился тот громила, что меня сюда приволок.

– Вот что, Гренька. Организуй-ка этому птенчику спутников. А то следующий обоз отсюда лишь через десять дней. Нечего ему в нашей дыре сидеть.

– Дык… А куда его? – поскреб щетину одноглазый.

– А давай-ка его…

Не обращая внимания на меня и мой лепет, мол, «я сам как-нибудь», неожиданный благодетель принялся отдавать распоряжения о том, чтобы меня отвезли в крупный город. Именно туда я и планировала поехать, так как четко держала путь к южному перевалу, отделяющему Дагру от всего остального мира. Где-то там, за горами, есть магия, живут чародеи, эльфы и оборотни…

Если смилостивится надо мной Неумолимая, то я смогу как-нибудь туда перебраться. Не ведаю пока – как. Тут бы хотя бы просто доехать до границы, выжить и сохранить руки-ноги.

Утром я покинула городок, в котором даже осмотреться-то не успела, в сопровождении жуткой наружности типа. Встретишь такого ночью в подворотне – сам всё отдашь, ему и говорить ничего не придется. За несколько дней нашего совместного пути он проронил буквально несколько слов, да и то – команды: «вставай, поехали, жри, пей, заткнись, быстрее, шевелись…». Но не обижал и по-своему заботился, выполняя приказ хозяина. Доставив, куда велено, дал «легкий» подзатыльник, от которого меня унесло вперед. Но не со зла, просто силу не рассчитал. Оказалось, это он так прощался со мной. Качнул головой недовольно, проследив за моим полетом, рожу свою страшную скривил в гримасе, вероятно обозначающей улыбку, и буркнул:

– Бывай. Береги себя и смотри, не сдохни раньше времени. Раз хозяин тебя оценил, значит, и правда ты чего-то сто?ишь.

Это была его единственная длинная и связная реплика за все время нашего знакомства.

– Спасибо, – кашлянув, отозвалась я. – Передавайте господину Дюзану мой поклон.

– Жри давай лучше, – напутствовал он меня, взлетел обратно в седло и поехал, не оглядываясь, уводя с собой флегматичную лошадку, выделенную на время мне.

Проводив его взглядом, я хмыкнула, покачала головой и потерла затылок, куда прилетел «подбадривающий» прощальный подзатыльник. Тяжелая рука, однако. Представляю, что было бы, ударь он в полную силу. Костей не собрала бы.

Грубый, необразованный, жуткий, но при этом…


И вот мой долгий путь подошел к концу.

Прищурившись, я смотрела на снежные шапки гор и перевал. Дорога пролегала между скал в настолько узком ущелье, что там с трудом могли разминуться две телеги, но этого и не требовалось. К нам в Дагру ездили лишь немногие проверенные и одобренные короной купцы. Без специальной грамоты с королевской печатью никто не мог ни покинуть наше государство, ни въехать в него.

– Эй, менестрель! – окликнул меня стражник, проходивший по площади, где я присела, чтобы отдохнуть и набрать немного денег. – Чего не поешь? Чего расселся?

– Отдыхаю, господин стражник, – растянула я губы в чуть ли не приклеившейся уже за эти месяцы улыбке.

– Ну-ну. Смотри у меня! – погрозил он мне зачем-то кулаком, погладил толстый живот и, гремя оружием, отправился по своим важным делам.

Я же, вздохнув, стала перебирать струны гитары. Потихоньку подтягивались слушатели, и я занялась своей привычной уже работой – веселить достопочтенную публику.

К вечеру нашла скромный трактир поближе к окраинам, сняла убогую комнатушку, чтобы не вводить в искушение лихой народ. И когда совсем стемнело, спустилась в общий зал. С трактирщиком у нас была договоренность, что я плачу? за себя сама, играть он мне не запрещает, но и защищать от желающих поживиться за мой счет или просто поколотить хлипкого худосочного пацана не станет. Мои проблемы его не касаются.

Вот и напевала я негромко, сквозь ресницы поглядывая на собравшийся тут сброд. А когда вышло какое-то время, повесила гитару за спину и скользнула к одному из столиков в углу. Мордовороты, сидевшие там, внушали душевный трепет своим обликом, но именно они-то мне и были нужны. Не зря же я нашла не приличное местечко в благополучном районе, а заведение, в котором собирается подобная публика.

– Приветствую, господа хорошие, – поклонилась я им. – Не угостите музыканта стаканом теплого молока?

– Чё? – не понял один из мужиков. – Мо-лока?!

– Пацан, ты выбором не ошибся? – хохотнул другой и приглашающе похлопал по скамье. – Вино! – легко поднял он огромный кувшин и собрался мне налить.

– Нельзя мне, господа. Голос потеряю, а это мой кормилец. Сам не рад, да выбора нет.

Громилы заржали, отвешивая в мой адрес пошлые шутки, но я уже привыкла к подобному, даже бровью не повела. Понимаю, что для них мальчишка, коим я сейчас выгляжу, пьющий молоко, а не вино, – это действительно повод для насмешек.

– Жри давай, – пододвинул ко мне блюдо с жареными свиными ребрами мой сосед по скамье, а потом хлопнул по спине так, что я чуть лицом в это блюдо не угодила. – Дохляк, смотреть противно.

Я левой рукой взяла одно ребрышко, откусила немного мяса, а второй продемонстрировала монетку, полученную от господина Дюзана:

– Не знаете, с кем бы я мог поговорить? – повертев опознавательный знак так, чтобы мои собеседники хорошо рассмотрели хитро обрезанный край, спрятала серебрушку обратно в карман.

– Ну, допустим, со мной, – перестал улыбаться и откинулся на стену сидящий напротив меня тип.

– Мне одна птичка прочирикала, мол, если что, я смогу попросить о помощи, – негромко проговорила я и снова откусила от свиного ребра кусочек мяса.

Мужики притихли и переглянулись.

– А малец-то не так прост, – хмыкнул мой сосед и уставился на своего главаря.

– Чё надо? – вопросил тот, окидывая меня тяжелым взглядом.

– Не здесь, господин…?

– Мое имя тебе без надобности. Идем! – выбрался из-за стола тот, кого я собиралась просить об услуге.

Мы поднялись на второй этаж. Трактирщик проводил нас взглядом в спины, но ни слова не сказал. А я прошествовала до комнаты в конце коридора, вошла внутрь, как было велено жестом, и молча дождалась, пока мой спутник запрет дверь.

– Ну? – повернулся он ко мне.

– Мне нужно на ту сторону, – едва слышно прошептала я, сначала приблизившись вплотную. – Королевской грамоты нет.

– Ты в своем уме, пацан?! – обалдел от моей просьбы бандит. – На плаху захотел?!

– Как раз на нее и не хочу. Моя дорога – в один конец. Так как? Расходы оплачу.

Громила присвистнул, скривился и поскреб заросший щетиной подбородок. Думал он долго, минут десять. Про меня словно забыл, игнорируя мое молчаливое присутствие, а когда я уже почти отчаялась, проговорил:

– Послезавтра.

– Сколько? – едва сдержав нервную дрожь, уточнила я.

– Скажу завтра. Будь здесь, за тобой придут.

Он развернулся и тяжело потопал к выходу. Когда спустились вниз, я хотела уйти, но мне не позволили.

– Жри, потом, может, и некогда будет, – мрачно проговорил тот, кто мог помочь мне вырваться на свободу, и толкнул к столу.

Силу опять не рассчитал, и я улетела вперед, едва не упав. Да что ж они меня все швыряют-то одним движением руки? То ли сильные такие, то ли я совсем хрупкая… Про меня бандиты тут же забыли, пили вино, смеялись над своими шутками, но когда я насытилась и чинно выпрямилась, мой давешний собеседник скомандовал:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении