Милена Завойчинская.

Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства



скачать книгу бесплатно

Я же воспользовалась случаем и попросила научить меня этим самым народным песням. Даже вынула из котомки обычную дешевую тетрадь, купленную еще с мамой, давно, и карандаш. Записывала слова под диктовку и разучивала нехитрые мелодии.

Скрывать, что я обучена грамоте, теперь не нужно, раз уж я «из благородных».

В обед мне был выдан еще один пирожок, но уже с капустой, кусок сыра, луковица и два ломтика сала. Лук мне ранее есть сырым не доводилось, впрочем, как и сало, так что я приступила к трапезе с некоторой опаской. А дядька Жух посмеивался, глядя на мои гримасы и катящиеся градом слезы.

– Что, не приучен ты к лучку-то? – хохотнул он. – А надо бы. Он всю заразу убивает, так что ешь его чаще, пацан, если не хочешь животом и хворями маяться.

– Постараюсь, – выдавила я из себя, шмыгая носом и стараясь не дышать.

Какой ужас! Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть есть лук вот так, словно яблоко? А ведь мой кормилец даже не жмурится, хрустит как ни в чем не бывало…

Меня и ужином накормил сердобольный попутчик. Не изысканным, само собой, но сытным – толстый ломоть ветчины, ароматный свежий хлеб, всё тот же сыр и на сладкое еще один яблочный пирожок. Ни разу я еще так плотно не ела в пути. А ночевали мы в телеге, съехав с дороги чуть в сторону. Даже костер разводить не стали, только закутались каждый в свой плащ, прячась от ночной прохлады.

К обеду следующего дня мы прибыли на место. Моя тетрадка была основательно исписана текстами песенок, а голова пухла от множества мелодий, но я была безмерно признательна кузнецу.

– Спасибо, дядька Жух, – поблагодарила я, спрыгнув с телеги, когда мы въехали во двор постоялого двора неподалеку от городских ворот.

– Ну бывай, Рэм, – добродушно потрепал он меня по голове. – Пусть хранит тебя Неумолимая. Пока не стемнело, загляни в центре города в трактиры поприличнее и попросись, чтобы пустили вечером выступить. Вид у тебя порядочный, так что не должны отказать. И покупай себе новый струмент.

Я не стала его исправлять, а вот то, что мне позарез нужно купить инструмент, тут кузнец прав. И, пожалуй, имеет смысл сделать это до того, как я начну просить трактирщиков пустить меня выступить в их заведениях. С чего-то нужно начинать новую жизнь.


В этом городе я ни разу не бывала, а потому найти лавку, торгующую инструментами, удалось лишь через пару часов. Там долго осматривалась, приценивалась… Приобретать дорогую гитару – неразумно. Во-первых, не стоит вводить в искушение лихих людей, во-вторых, ну откуда у малолетнего странствующего сироты деньги на дорогой инструмент?

А потому, приняв решение, я попросила хозяина лавки подобрать мне гитару дешевую, неприметную, безо всяких украшений, позолоты или инкрустации. Главное, чтобы играла чисто.

– Новых таких нет, – спокойно ответил мне худощавый мужчина средних лет, оценив мой вид и платежеспособность.

– А не новых? – правильно поняла я его слова. – Мне ведь главное, чтобы играть на ней можно было.

Прикинув что-то, он вышел в подсобное помещение и вернулся с двумя гитарами. Одна явно новее и приличнее на вид, вторая – старенькая, поцарапанная.

– Выбирай, – насмешливо хмыкнув, выложил их передо мной хозяин лавки.

– А цена? – не торопясь приступать к осмотру, поинтересовалась я.

Как и следовало ожидать, та, что была поцарапанной, стоила дешевле и мне вполне по карману. Ну, то есть не мне, а мальчишке-менестрелю.

Проверив обе, я с удивлением поняла, что, несмотря на неказистый вид, именно обшарпанная звучит чище. Только струны заменить, да и то не сразу, еще и эти послужат какое-то время. Разумеется, именно эту гитару я и взяла, отсчитав нужное количество монеток.

Вот теперь нужно искать место и для выступления, и для ночлега.

С этим оказалось не так-то просто. Из четырех трактиров меня выгнали, даже не пожелав разговаривать. В пятом выслушали, выступить позволили, а вот кормить и предоставить хотя бы угол для ночлега отказались. Мол, что заплатят мне посетители, если им понравится, то и мое.

И лишь когда я отошла подальше от центра города, в шестом по счету месте, мне повезло. Этим трактиром владела крупная, мужиковатого вида женщина, с замашками бывалого гвардейца. Она меня не только выслушала, но и согласилась допустить к посетителям. Не иначе – пожалела усталого ребенка.

– Спать можешь в чулане под лестницей, там всё равно кроме хлама ничего нет. Наверх – не подниматься, там комнаты сдаются. Напьешься – выгоню взашей.

– Да я вообще не пью!

– Выступать весь вечер, до последнего посетителя. Хочешь – брякай на этой своей развалюхе, – кивнула она на гитару, – хочешь – пой, хочешь – сказания сказывай. Что заработаешь, всё твое. Хоть монеты, хоть угощение.

– А вам что с меня причитается, госпожа Му?на? – деловито уточнила я и улыбнулась. Мне же нужно располагать к себе людей, я помню.

– А мне с тебя причитается то, что людям должно прийтись по душе твое выступление, чтобы захотели посидеть подольше, заказать побольше. Да еще и на следующий день пришли тебя послушать. Понял? А если и мне понравится, как ты себя покажешь, то кормить буду и позволю неделю отработать тут.

– По рукам!

Женщина, нахмурившись, оглядела меня и выдала:

– Не так быстро. Чтобы до вечера привел себя в порядок. Общественная баня на соседней улице есть. Иди помойся, а то от тебя воняет. Да и одежду смени, если есть запасная. А нет – так эту почисть. У меня приличное заведение.

Я сжала зубы, чтобы не сказать в ответ резкость, уж больно оскорбительно звучали ее слова. Но сдержалась, признавая ее правоту. После скитаний по лесу, ночевок в ужасных условиях и умываний из ручьев… Права она, хоть и грустно мне это.

– Не успел, госпожа Муна. Только пару часов как приехал, – извиняясь за свой плачевный вид, повинилась я.

Она кивнула, махнула рукой в сторону выхода и отправилась на кухню, дав понять, что разговор окончен.


На соседней улице, как и сказала трактирщица, действительно обнаружилась общественная баня. Причем, учитывая расположение, вполне приличная. Понятно, что дворяне и зажиточные купцы ею не пользовались, но и бродяг и всякого сброда не было. Как понимаю, основная публика – торговцы, мастера и прочий простой, но честный люд. То, что нужно в моих условиях.

Небольшая заминка всё же произошла, когда меня скептически оглядел дедок, берущий плату и выдающий при необходимости банные принадлежности.

– Чего тебе, пацан? – поджал он губы, оценив мой запачканный плащ и пыльные сапоги.

– А ты как думаешь, дедушка? – играя роль веселого менестреля, улыбнулась я.

– Что я думаю, тебе знать не надобно, – прищурился он, сделав свои выводы о моей платежеспособности, и успокоился. – Мыло и полотенце надо или свои принес? Прачкам будешь чего оставлять?

– Надо и буду. Белье, штаны и рубашку надо выстирать. К завтрашнему утру всё будет готово?

– Само собой.

– Отлично. Сколько с меня? Только по-честному, дедушка. Я же всего лишь менестрель, много с меня не требуй.

– Прыткий какой, – хитро усмехнулся он, но цену назвал разумную.

А когда я отсыпала нужное количество медяков, кряхтя встал и достал со стеллажа банный комплект – баночку с жидким мылом, лоскут жесткой ткани и простыню, заменяющую полотенце. А я, пользуясь случаем, еще и щетку выпросила, чтобы привести в порядок плащ. Оставлять его прачкам нельзя, там в подкладке золотые зашиты.

– Вещи в шкафчик спрячь, ключ держи.

– А не сопрут? – забеспокоилась я. Мне ни разу не выпадало случая бывать в общественных банях, так что опасения мои были вполне оправданны.

– Не боись, пацан. У нас заведение чистое, шваль не пускаем. Да и нет пока никого, ты единственный посетитель сейчас. А вот к вечеру набьется народ.

И только тут я осознала, что мыться мне придется в мужском зале. Я ведь сейчас мальчишка. У меня аж кровь от лица отхлынула, когда я это поняла.

– Эй, ты чего, парень? Болезный, что ли? – замер банщик, вглядевшись в меня.

– Устал просто, дедушка, – мотнула я головой. – Больше недели нормально не спал, все в пути да в пути. Сам понимаешь, менестреля ж не только талант кормит, но и ноги.

– Хлипкий ты больно, – прошамкал он. – Давай свою гитару, покараулю, чтоб не уронил кто, ежели придут, пока ты моешься.

Спорить я не стала. За музыкальный инструмент и правда волновалась. Денег у меня немного, что ждет впереди, неизвестно, а выступать нужно уже сегодня.

Шкафчиком для хранения вещей я, конечно, воспользовалась, намотав потом веревочку, на которой висел ключ, на руку. Было бы странно, если бы я понесла котомку и плащ в зал для мытья. Но все время, пока отмывалась после путешествия, дергалась и поглядывала на дверь. И даже не знаю, чего я боялась больше: что меня ограбят или что сейчас сюда войдут голые мужчины, чтобы тоже помыться.

Уходя, оставила прачкам свои грязные вещи, а заодно ненавязчиво выяснила, в какое время тут пусто. Потому что мыться-то мне нужно регулярно, но я сильно сомневаюсь в своей выдержке, если окажусь в окружении толпы раздетых мужчин в одном общем банном зале. Как-то мы с мамой этот момент не продумали.

Воспоминание о родных больно резануло по сердцу, но я не могла допустить, чтобы это отра-зилось на лице.

Улыбайся, Рэмина. Улыбайся. Ты больше не графиня, а бродяжка-менестрель Рэм.


Вечера я ждала, нервничая и переживая. Как всё пройдет? Смогу ли я заинтересовать народ своим выступлением?

Нет, я не сомневалась в своих талантах. Я отлично играю на нескольких музыкальных инструментах. Права та старушка – благородные этому обучают своих детей чуть ли не с рождения. Еще я хорошо пою, и, на удачу, голос у меня достаточно низкий, так что вполне сойдет за мальчишечий. Вот как мужчина я бы точно не смогла ни петь, ни говорить.

И сказок знаю много, и песен – как изысканных (высшего сословия), так и, благодаря дядьке Жуху, народных. Если что, всегда смогу заглянуть в тетрадь и вспомнить слова. Хотя память у меня превосходная, проблем с этим я никогда не имела. Меня даже папа хвалил. А мама по секрету когда-то давно шепнула, что такая память почти у всех одаренных. Побочный эффект магических способностей.

Голода я не испытывала, так как, выйдя из бани, купила у уличной торговки несколько пирожков и прямо там же, сидя у фонтанчика, всё съела. Яства госпожи Муны мне пока не по карману. Заведение у нее приличное, но и цены в нем тоже весьма приличные.

Наконец зал наполнился, хозяйка трактира махнула мне рукой, давая понять, что наступило моё время, а сама вышла на середину помещения, подбоченилась и громогласно объявила:

– Гости дорогие, у меня сюрприз. Сейчас выступит менестрель, которого я наняла специально, чтобы он развлек вас своими историями, песнями и музыкой. Мальчишку не задирать и не обижать, а то дело будете иметь со мной.

– Муна, да когда это мы мальчишек задирали? – весело скалясь, воскликнул один из посетителей, усатый дядька с толстым животом.

– И то верно, Муна! – поддержал его другой, субтильный сутулый мастер-ткач, если судить по одежде. – Ты уж на нас не наговаривай. Пусть играет, а мы послушаем.

Его поддержал нестройный хор голосов.

– А если понравится он нам, так и от щедрот ему отсыплем! – стукнул по столу кулаком могучий мужик. Похоже, из кузнецов.

На подрагивающих ногах я вышла на свободное пространство, куда мне указала госпожа Муна.

– Экий мелкий! – цыкнул тот, что, вероятно, кузнец. – Его и не видать издалека.

– Слышь, малец! Ты на скамейку встань, что ли! – крикнул и сам же захохотал своей шутке усатый пузан.

– А вы, господа хорошие, на меня не смотрите, – громко проговорила я, обмирая от страха, но держась в рамках своей роли. Я – менестрель. Менестрель я. Я не боюсь их. – Вы меня слушайте.

– Давай, шнурок! – кивнул ткач.

Похоже, эти трое – постоянные гости трактира и с хозяйкой накоротке держатся. Больно уж свободно они себя ведут.

– Что вы хотите сначала? – улыбаясь так, что скулы свело, спросила я. – Сказку послушать, или песню спеть вам? Или просто сыграть?

– Да нам всё равно, лишь бы интересно было… – Это донеслось из дальнего угла, и кому принадлежала фраза, я не поняла.

– И то верно. Начинай, менестрель, не тяни… – шумно налил пива из кувшина посетитель за столом прямо напротив меня.

– Ну, тогда слушайте… – речитативом заговорила я. – Жил в далекие времена старик-лесничий, и был у него сын…

За сказкой последовала песня из «благородных», а затем – народная, коим меня научил дядька Жух. А потом снова сказка…

В какой-то момент один из гостей трактира притащил от стены тяжелый деревянный стул, поставил передо мной и, не говоря ни слова, усадил, нажав на плечо. Это вызвало гул одобрения у остальных. И я продолжила…

К ночи я совершенно охрипла, а народ всё не желал расходиться. Просили то еще сказку, то конкретную песню. У моих ног стояла глиняная кружка, и насколько я видела, там блестели не только медяки, но и серебряные монетки.

– Так, дорогие гости! – взяла всё в свои руки госпожа Муна, увидев, насколько я устала. – Вы мне менестреля вконец загоняете. Как он вас завтра развлекать будет, если голоса сегодня лишится? Ну-ка, Рэм, сворачивай свой балаган и иди на кухню, поужинай. Я распорядилась.

Из зала кто-то недовольно подал голос, но хозяйка трактира была непреклонна:

– А кому понравился мой менестрель, приходите завтра. Я его на неделю наняла. А там видно будет. Коли он дальше путешествовать не отправится, может, и еще задержится.

– Жду вас завтра, господа хорошие, – подхватив гитару и кружку со своим первым в жизни заработком, я чинно поклонилась публике.

– О! А мальчишка-то из благородных. Гляди, как кланяется!

– И точно! И как мы не поняли?

Глава 4

Я испуганно замерла, не зная, плохо это или нет, что они догадались о моем происхождении.

– Да будет вам, мужики! – жахнул по столу кулаком кузнец. – Не от хорошей жизни-то парень в менестрели подался. Мож, он и из благородных, а нынче бездомный странник.

– И то верно…

Госпожа Муна мотнула головой в сторону кухни, выпроваживая меня. Я выскользнула из зала и не успела послушать, о чем дальше шла речь. Но судя по довольному виду хозяйки трактира, всё было хорошо. Мое выступление понравилось и ей, и посетителям. Поэтому меня пообещали кормить и поить три раза в день на протяжении этой договорной недели. А дальше видно будет.

– Молодец, Рэм, – похлопав меня по плечу, позднее похвалила она. – Сегодня выручка почти в три раза больше обычного. Поел?

– Да, госпожа Муна.

– Ну тогда ступай в чулан под лестницей. Там есть запасные тюфяки, сложи их стопкой и устраивайся на ночь спать.

На этом она посчитала общение со мной исчерпанным и переключилась на повара и служанок.


Неделя прошла на удивление мирно. Днем на меня никто из работников и редких посетителей заведения не обращал внимания, и я была предоставлена самой себе. Особо заняться мне было нечем, поэтому я гуляла по городу, приглядывалась, прислушивалась к разговорам, пыталась влиться в новую жизнь.

Благодаря вечерним выступлениям, у меня появились небольшие сбережения. Купила немного запасных вещей, карту королевства, дорожную сумку побольше и кое-какую утварь, чтобы в пути можно было приготовить себе еды. Я не умела и даже не представляла, с какой стороны вообще подступиться к продуктам, чтобы превратить их в какое-либо кушанье, но договорилась с поваром в трактире, что он меня научит хотя бы самому примитивному – кашу сварить или похлебку, мясо или картошку запечь на костре. Вряд ли мне в дороге потребуется что-то большее.

По-хорошему, мне бы еще коня приобрести, но я сильно сомневалась, что обычный малолетний странствующий менестрель может позволить себе такую роскошь. Выпарывать припрятанные золотые я опасалась, а того, что заработала за эти дни, не хватало.

А в конце недели я случайно услышала, что на днях выезжает обоз как раз в ту сторону, куда я и планировала отправиться. Мне ведь нужно перебраться как можно дальше от родного графства и от столицы. Разумеется, я напросилась в попутчики. Купец, который организовывал этот обоз, являлся постоянным посетителем трактира госпожи Муны, все мои выступления видел и слышал, даже платил неплохо, к слову. А потому проблем у меня не возникло. Да и хозяйка замолвила словечко, поняв, что оставаться дольше я не планирую.

– Вот что, Рэм, – почесав бороду, заявил господин Дари?н. – Нравишься ты мне, и сказки твои нравятся. А потому давай-ка так… Еда общая, спишь на земле, места в повозках для ночевки я тебе выделить не смогу. Но днем можешь приткнуться где-нибудь в повозках с товаром, ты тощий, места много не займешь. За продукты с тебя, как и со всех, их надо заранее закупить с учетом количества человек, а проезд, охрану и то, что будешь питаться из общего котла, а не готовить себе отдельно или жевать всухомятку, оплатишь выступлениями. Твое дело – на привалах народ развлекать.

– Годится! – радостно улыбнулась я. Ведь именно этого от меня ждал купец, предложивший весьма щедрые условия. Уверена, остальные попутчики отвесили полновесные монеты за место в обозе и охрану. Наемники свои боевые навыки и умения оценивали недешево, они жизнью рискуют каждый раз. – Благодарю, господин Дарин!

– Бурдюк для воды себе не забудь купить, Рэм. Твоя фляжка уж больно маленькая, а в пути не всегда есть возможность пополнить запасы воды. И одеяло, что ли. Спать-то на земле придется. Совсем износишь свой плащ.

– О, пацан! – хлопнул меня по плечу сидевший рядом наемник, как раз один из тех, чьи услуги купил купец. – Давай я тебе расскажу, что нормальному путешественнику требуется. Ты хоть и благородный, а неприспособленный какой-то. И чему только учат лорды своих детей?

– Буду признателен, – повернулась я к нему. – А я котелок уже купил. Еще кружку жестяную, приборы и длинную ложку, похлебку помешивать.

– Ну, значит, слушай и запоминай…

Оказалось, мои познания о том, что нужно бывалому путешественнику, весьма неполные. Мне казалось, что котелка и приборов достаточно. Я ошибалась, в чем убедилась во время первой же просветительской беседы с наемником.

Никогда бы не подумала, что к странствующим музыкантам так по-доброму относятся. Их воспринимали как нечто слабое, не приспособленное к жизни, немного бестолковое, как тех, кого надо снисходительно опекать. Мол, что возьмешь с певчих птичек? Щебечут, поют, музыку играют, а ничего путного и не умеют. Ни мечом орудовать, ни дерево срубить… Но при этом помощь люди предлагали бескорыстно, благодаря таким образом за ту радость, что дарили менестрели людским сердцам и душам.

Мудрый совет мне дала та безымянная старушка, что пустила на ночлег. Не надень я маску странствующего певца и сказочника, вряд ли бы всё проходило у меня так гладко.


С кем только не доводилось мне общаться за время путешествия на противоположный конец Дагры: с купцами и наемниками, нищими и бродягами, лордами и леди, мастерами и селянами. Я довольно быстро поняла, как невероятно мне повезло, что сумела пройти тогда одна по лесам от родового замка до селения, откуда в город меня довез дядька Жух.

За долгие дни переездов случалось разное. На обозы, в которые мне удавалось напроситься, нападали грабители, и если бы не наемники, охранявшие путешественников, то… Хотя жертвы порой случались с обеих сторон, и тогда нам приходилось закапывать трупы.

Это… страшно. Лиходеев жалко не было, но и смотреть на порубленные или утыканные стрелами тела я без содрогания не могла. Меня не заставляли копать могилы, понимая, что музыканту это не по силам. Но оттаскивать трупы в сторону приходилось наравне со всеми. А когда при мне впервые пал в схватке один из наемников, с которым мы до того несколько дней вместе ехали, разговаривали, сидели у одного костра… С трудом удавалось сдержать слезы. Было грустно от гибели хорошего человека, выбравшего такой нелегкий способ зарабатывать на жизнь.

А еще внутри все переворачивалось от того, что тела обыскивали и забирали всё ценное. И если с грабителями это можно было оправдать, то когда друзья и соратники погибших наемников забирали из их карманов всё, что могло им послужить… Смогу ли я когда-нибудь это принять и понять?

Вероятно, им, привыкшим к своей доле и к тому, что завтра любой из них также может быть убит, это казалось нормальным. Мол, не пропадать же добру. Деньгам, оружию, украшениям, если таковые имелись. Тем более что такую службу выбирали одинокие мужчины, не имеющие семей. Не знаю, мне осознать это пока не удавалось. Нет, я молчала, не выказывая осуждения, но никогда не брала и монетки из тех, что оставались после таких схваток. Мне предлагали, немного конечно, кто ж отдаст большую сумму бродяге, но в долю готовы были принять. Я вежливо отказывалась и уходила в сторону. Не могу.


Дорога занимала много времени. Пересечь страну быстро могли лишь конные всадники при наличии охраны. Мне же приходилось искать и ждать попутчиков – когда купеческие караваны, когда мастеров, едущих в нужную сторону на телегах с товаром. Всяко случалось. Своей лошади у меня так и не было, а потому надо было платить за место в обозе, повозке и охрану. Насмотревшись, одна я больше не рисковала выдвигаться за городские стены. Чудеса дважды не случаются, и хотя я сумела пройти по отцовским землям и владениям барона Женри без плачевных последствий, не факт, что мне повезет так же еще раз. Брали меня достаточно охотно, отказов почти не получала, а я развлекала своих спутников в благодарность за помощь, добрый совет или жизненный урок.

За это время я освоила многое. Варить на огне похлебку или кашу с мясом. Разделывать рыбу и потрошить птицу. Рубить маленьким топориком ветки и вязать узлы на веревках. Мыться в озерах, прудах и холодных быстрых ручьях. Стирать свои вещи и растягивать их на сушку, чтобы меньше мялись. Разводить костер и убирать кострище так, чтобы не случился лесной пожар. Складывать ложе из еловых лап и даже строить шалаш. Последнему меня научил шустрый, вредный, прохиндейской наружности мелкий торговец, когда нас застал в пути дождь. Вот он-то и гонял меня, командуя, чтобы я быстрее шевелилась, а то совсем вымокнем. Но при этом указания отдавал четкие и сам принимал участие в процессе, показывая «криворукому музыкантишке», как надо складывать ветки и палки, чтобы соорудить защиту от непогоды. А потом сидел со мной внутри, сетовал на то, как ему не повезло взять в попутчики такого белоручку, и вдруг совершенно непоследовательно сунул огромный кривой бутерброд и попросил спеть что-нибудь из благородного, жалостливого и за душу берущего.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении