Милана Шторм.

Шутник и Фейри



скачать книгу бесплатно

Касси опустился намного ниже, чем оборотень может себе вообразить.


Л.


Косточка окончательно потеряла совесть, и даже запах великолепной книги, что я держала в руках, не мог уже меня спасти. Я откровенно злилась на весь мир.

Поэтому настороженный вид Эля, сидящего на кровати с монетами в руках, мне очень не понравился.

– Что, запросил тройные проценты? – поинтересовалась я, кидая книгу рядом с ним и отворачиваясь к шкафу.

М-да… пора бы уже и в прачечную очередь занимать.

Надеть было откровенно нечего: все либо старое, либо испачканное. Но Грош, боюсь, не оценит, если я явлюсь на его праздник в рабочем костюме. Поэтому я вытащила из недр нечто кремово-желтое, с рюшечками и вышитым серебряной нитью подолом. Это платье я купила не иначе как в период обострившегося маразма, и иного объяснения у меня не было. Я люблю белоснежный, да и кремовый цвет уважаю, но рюши…

– Так, что? – сообразив, что Эль так и не ответил, снова спросила я.

Напарник вздохнул и виновато на меня покосился.

– Через неделю надо вернуть пятнадцать, – бесцветным голосом ответил он.

Я заподозрила неладное. Бросив платье на книгу, я дернула завязки корсета, портившего мне жизнь в последние пару часов, и почувствовала почти сексуальное удовлетворение, когда костяшка перестала впиваться мне в бок.

Как же хорошо-то, а?

– Выкладывай, в чем подвох, – мгновенно придя в нормальное расположение духа, я стянула пыточное орудие, умело маскирующееся под корсет, а затем и все остальное.

Напарник неловко отвел взгляд и уставился в противоположную сторону.

Никогда не понимала его этого непонятного смущения. Чего он там не видел, а? Пять лет живем в этой каморке, моемся в бочке на виду друг у друга, а он все равно будто бы стесняется на меня смотреть.

Светлый, чего еще от него ждать?

Хотя, на самом деле, и смотреть-то не на что. Выбирая себе человеческую внешность, я прежде всего руководствовалась практичностью, а не наличием каких-то соблазнительных форм. В итоге фигура у моей личины была практически мальчишеской.

И меня это вполне устраивало.

Эль сглотнул и сжал монеты в кулаке.

– Он потребовал извинений.

– Кто, Артих? – я подошла к зеркалу и осмотрела свой многострадальный бок. Оказывается, ангелова косточка мне кожу до крови натерла! Неприлично помянув Высшего, я подошла к тумбочке, где лежали лекарства. Надо хоть заживляющей мазью ранку покрыть. – И ты их принес?

Эль опять глубоко вздохнул.

– Он потребовал, чтобы вместе с долгом их принесла ты.

– Что? – я гневно повернулась к фейри. – И ты согласился?

Эль, все еще не глядя на меня, коротко кивнул.

– Нам деньги нужны, если ты забыла, – он поджал губы.

– Я не забыла! – разъяренно воскликнула я. – Но это ни в какие ворота не лезет. Артих, что, думает, будто он бессмертный? Или он упустил из виду, что я – бывшая убийца? Так я ему напомню! – я вытащила из тумбочки мазь и хорошенько громыхнула дверцей.

Эль вздрогнул и посмотрел на меня.

Его взгляд спустился по моему телу, зацепившись за ранку на боку.

– Что с тобой? – он обеспокоенно поднялся. Ссыпав монеты на платье, приблизился ко мне, отобрал у меня мазь, но помочь с обработкой раны не спешил. – Откуда это?

Я не спешила таять от его заботы. Извиняться перед оборотнем, вот еще!

– Корсетом натерла, – буркнула я, пытаясь отобрать мазь обратно.

Эль отступил на шаг. На его лице появилось понимание.

– Так вот, почему ты такая злая, – его губы растянулись в улыбке. – Давай помогу…

– Я злая, потому что мой напарник – безвольный придурок! – рявкнула я. Извернувшись, отобрала у него пузырек с мазью и толкнула в грудь, заставив отступить еще на пару шагов, наткнуться на кровать и рухнуть на нее. А точнее, на мое платье. С рюшками.

Это ж надо быть таким мямлей! Я не буду извиняться перед Артихом, не будь я Зякой фон Джей!

Я была уверена, что в эфире сейчас появится такое любимое мной уныние, но его не было. Зато была обида и гнев.

Что это с ним?

– Я тебя понял, – напарник встал с моего платья, собрал монеты и направился к выходу. Он явно не собирался извиняться за свой идиотизм. – Буду ждать у входа. И поторопись: Грош не потерпит опозданий, а нам еще подарок покупать.

С этими словами он покинул каморку. Замерев, я слушала его тяжелые удаляющиеся шаги на лестнице.

Что-то как-то неудобно даже стало. Секунд этак на десять.

А потом я вспомнила, что платье с рюшечками самостоятельно надевать я буду долго.

Но будь я проклята, если позову на помощь этого придурка!

Умеет же испортить настроение, гад!


К.


Грош доволен их подарком: кривым кинжалом с украшенной изумрудами рукояткой. Он хвастается им, стоя неподалеку. Он не знает, что этот кинжал был куплен у какого-то пьяницы за смешную цену в семь золотых.

У них еще остались деньги, чтобы пополнить запасы огненных кристаллов и прикупить снеди.

Званый вечер уже идет к своему завершению, когда Касси не выдерживает. Он подходит к огромной компании, центром которой является Лиз, и встает за ее спиной.

Напарница сердится, но просить прощения Касси не собирается. Однако их размолвка не заставит его забыть о том, что они – связаны.

Ему все время кажется, что за ними кто-то наблюдает, а еще его терзает смутное чувство тревоги, и эта тревога никак не связана с тем, что Лиззи с ним не разговаривает.

Они часто ссорятся, все-таки слишком разные.

Но сегодня все кажется особенным. Может, все от того, что Касси – единственный здесь крылатый? В Гильдии Воров порядка двух десятков светлых, но крылатый – только один. Касси чувствует взгляды, бросаемые исподлобья, он уже давно привык к тому, что его обсуждают. Но сегодня он чувствует себя особенно неловко в этой толпе воров.

Где-то внутри живота поднимается противное чувство тревоги. Чего-то дурного.

Он пытался это заглушить игристым вином, льющимся сегодняшним вечером рекой.

Но не помогло.

Острое предчувствие беды, как тогда, когда они с Лиз обнаружили странную химеру, поглощает его. И поэтому он не отпускает напарницу взглядом ни на миг. И ему все равно, что о нем подумают.

Лиз его внимание не по душе. Она раздражена, она сердится. Возможно, когда они придут домой, она не постесняется все высказать, задеть как-нибудь пообиднее, выплескивая свое недовольство.

Касси уже привык. Все-таки он ни на миг не забывает, что его любимая – демон. Демон-Шутник, которого можно задобрить, предложив свое уныние.

Чего-чего, а этого добра внутри души Касси всегда много.

Каждый раз после ссоры Касси со страхом ждет, что они расстанутся. В конце концов, это ему нужна Лиз, и он совсем не уверен, что он нужен ей. В конце концов, она вполне может найти кого-нибудь «повкусней».

Он стоит за ее спиной, расправив свои крылья, и с обреченным бесстрастием ждет, когда она наступит ему на ногу или опустит при всех.

Но она так не делает. Поворачивает голову, дарит ему недовольный взгляд, кривит губы в презрительной усмешке, но молчит.

Она сердита, но не настолько, чтобы покончить с ним навсегда.

Касси понимает, что он сам виноват.

Он виноват сам, ведь Лиз не умеет извиняться. Она просто не знает, как произносится это слово: «прости». Своими действиями Касси поставил ее в неловкое положение, и осознает он это только сейчас.

Он смотрит на расходящихся гостей, слушает старые анекдоты, которые рассказывает Лиз своим спутникам, и ждет, когда она решит, что им тоже пора.

Предчувствие беды его не отпускает.

Он хочет уйти отсюда до наступления полуночи. Он хочет добраться домой до того, как на темных улицах Города появится настоящее зло.

Зло это появилось совсем недавно, и началось все с той же ночи полной Луны.

Химеры.

За последнюю неделю от их лап погибло трое. Темный эльф, дриада и гном. Странным было то, что химеры, будто бы выбирали жертв по каким-то критериям. По каким – никто пока понять не мог. Однако, гном был убит посреди толпы.

Химера не тронула больше никого.

Только того, кого выбрала своей жертвой.

Касси, набравшись смелости, склоняется над ухом Лиз и шепчет:

– Нам надо идти.

Он ждет, что она заартачится, но она лишь кивает.

Она тоже помнит про химер.

А еще она помнит, что химера, встретившаяся им в том переулке, хотела ее убить…


Л.


Вечер прошел препогано: во-первых, я не смогла взять с собой ничего, кроме складного ножичка, потому что у платья с рюшками карманов не было. Во-вторых, платье оказалось для меня слишком пышным, но хоть, слава Падшему, было без корсета. Туфли были в меру удобные, но я вообще предпочла бы ботинки. К сожалению, ботинки не подходили под мой наряд.

Чувство вины Эля разлилось в эфире, когда мы уже вручили Грошу подарок, что заставило меня сделать вывод: осознал он, на что именно я рассердилась, только сейчас.

Я не извиняюсь. Я – демон. Я не могу просить прощения. Потому что меня нельзя простить!

Ангел меня дернул связаться со светлым, который только после восьмилетнего знакомства смог это осознать!

Чего уж говорить, сердилась я здорово. Потому что ссориться с противным соседом, который раз в месяц мешает спать, но при этом не пытается навредить специально, все-таки не хотелось. Соседи – это ведь почти семья. Они знают о тебе достаточно много благодаря тонким перегородкам, они принимают тебя, становятся пусть иногда и не видимой, но частью жизни. Я вот считала, что мне с Артихом вполне себе повезло. Подумаешь – поет в полнолуние. Не каждую же ночь!

Но как извиняться перед ним?

Я не умею!

Грошу кинжал понравился, и я уже хотела воспользоваться ситуацией и выпросить у главы Гильдии какой-нибудь высокооплачиваемый заказ, но меня оттеснила «банда Жера»: троица, работающая вместе и состоящая из гнолла, кобальда и светлого эльфа. Они всего лишь хотели вручить Грошу подарок, но взбесили меня здорово.

В итоге, заказа я, естественно, не получила: после вручения подарков, Грош объявил всеобщий пир и прямо попросил по делу к нему не подходить. Праздник у него, видите ли…

Выпив парочку бокалов игристого вина, я немного подобрела, но прощать Эля пока что не спешила.

Хм… получается, я-то прощать могу? Как-то несправедливо…

Впрочем, что в подлунном, что в Геенне было мало справедливости. И я не сомневалась, что в Парадизе дела обстоят так же, просто ангелы живут слишком скрытно, чтобы это можно было доказать.

В конце вечера Эль, чье чувство вины время от времени приправлялось его вкуснющим унынием, которое я так и хотела лизнуть, и каким-то странным чувством тревоги, подошел ко мне, и занял позицию у меня за спиной. Охранник нашелся! Я еле сдержалась, чтобы не отдавить ему ногу!

Впрочем, он прав: нам пора уходить. Не то, чтобы я боюсь химер, но не хотелось бы встречаться с ними в пышном платье и из оружия имея лишь маленький ножичек. Да, именно этим оружием я убила практически всех своих «клиентов», будучи в Гильдии Убийц, но иметь в запасе что-нибудь покрупней не мешало бы.

Но не было у меня карманов!

Поэтому, вежливо распрощавшись с хозяином вечера и остатками гостей, мы с напарником побрели домой. Пешком. Благо было недалеко.

Возможно, именно это нас и спасло…

Странный запах я почувствовала еще в парадной, но не придала ему значения: все-таки под нами жили тролли, которые время от времени устраивали великолепные вечеринки, основным блюдом которых было сырое мясо. В эфире было спокойно, поэтому я ни о чем не подозревала до того самого момента, пока мы не добрались до нашей каморки.

… из целого в ней осталась только печь. Кровать была разворочена, по-видимому топором, содержимое шкафа и комода – подпалено и раскидано, сковородки, вилки и кастрюли изломаны до неузнаваемости, как и отмычки. Осколки зеркала ровным слоем покрывали пол, кроме одного пятачка, на котором кровью была нарисована кошачья мордочка.

Обладатель крови лежал лицом вниз, и я сначала подумала, что он уже мертв.

Но – нет. Артих еще дышал, и первым делом, не думая о том, что все пропало (потом хорошенько поругаюсь и придумаю для этого несчастного Песчаного Кота какую-нибудь экзотическую казнь), я перевернула его на спину.

Лицо оборотня было изрезано осколками зеркала, а один из них – самый крупный – торчал у него из живота. Чуть справа, едва ли не задевая печень.

– Вот дерьмо, – все-таки выругалась я и повернулась к напарнику.

Эль стоял в дверях, застыв, а на его лице застыл ужас. Он смотрел на стену перед собой, и я, испугавшись, что что-то пропустила, проследила за его взглядом. На стене ничего не было. Даже крови.

– Эль, помоги мне!

Фейри не шелохнулся. Он продолжал смотреть в одну точку, и в эфире разливалось какое-то новое чувство. Оно принадлежало светлому, но я не могла его раскусить. Нет, это было отнюдь не уныние. И не страх.

В общем, ситуация мне не нравилась со всех сторон.

Стараясь не думать о том, что мы с напарником практически остались без жилья, а денег у нас – три золотые монеты, к тому же в метре от меня истекает кровью сосед сверху, я приблизилась к Элю. Тот будто меня не замечал, продолжая смотреть в одну точку.

Меня обдало холодом. Я сообразила, что он может видеть что-то в эфире, и уже собралась нырнуть на границу, чтобы в этом убедиться, как напарник отмер и схватил меня за плечо.

– Он жив? – кивнув на Артиха, спросил он.

– Пока – да, – сказала я. – С тобой все в порядке?

Фейри странно дернул головой.

– Я… просто растерялся, – сказал он.

Растерялся он… Мне самой прикажете зашивать рану соседа?

– Тащи воду, – приказала я, выуживая из горы хлама, в которую превратились наши вещи, смятое ведро. М-да… но другой посудины все равно не было.

Нет, ну это надо же быть таки скрупулезным! Даже носки, каждый носок, был подпален! В нашем жилище действительно не осталось ни одной годной вещи!

Я убью этого Песчаного Кота. Убью так, что он будет рад сдохнуть.

Только сначала куплю оружие… поэкзотичней.

Вспомнив, что из денег у нас – три золотых, я на мгновение загрустила, но жажда мести не утихла.

Я что-нибудь придумаю.

Пока Эль ходил за водой, я безжалостно оторвала от своего платья кусок подола, нашла баночку с целебной мазью (она, как и все остальное, была вытряхнута, но на стенках кое-что осталось), кое-как откопала иглу (ее погнули, но в данном случае так даже лучше), а когда напарник приволок воду, принялась за дело.

Порезы на лице были неприятными, но жизни не угрожали, а вот осколок в животе внушал опасения. Впрочем, на счастье Артиха, тот не был демоном, и поэтому Эль смог ему помочь своими способностями фейри, очистив рану изнутри и запустив процесс заживления простым приложением ладоней. Дальнейшее было делом техники. Промыть рану снаружи, зашить, нанести мазь.

Этим уже занималась я, а Эль бродил по руинам, в которые превратилась наша каморка, и пытался найти хоть что-то, пригодное к употреблению.

Потом мы вдвоем аккуратно подняли Артиха в его жилище, вызвали лекаря и, отдав прибывшему на вызов гоблину два из оставшихся трех золотых, посчитали соседский долг выполненным.

Я не представляла, как мы будем из этого выбираться: из оружия у нас остался только мой складной ножичек, да декоративный кинжал Эля, которые мы взяли с собой на праздник Гроша, отмычки были испорчены, а чтобы купить новые – нам нужно работать. В Гильдии Воров, где без отмычек делать нечего.

Замкнутый круг какой-то.

Я убью Песчаного Кота, не будь я Зякой фон Джей!


К.


«Если хочешь, чтобы твоя человечка жила, приходи в переулок Вечных Чар за час до рассвета. Один».

Эта надпись, горящая зеленым огнем, преследует Касси повсюду, даже когда он отводит от нее взгляд.

Эта надпись находится в эфире, и написана она жизненной энергией, поэтому Лиз ее не видит. И Касси делает все, чтобы она ее и не увидела.

Нет смысла впутывать любимую во все это. Разгромленное жилище и полуживой сосед – все это имеет отношение только к Касси. Именно он виноват во всем, что происходит. С самого начала он должен был понимать, что не сможет вечно прятаться от гнева королевы. Метка демона скрыла его от зова, но ненадолго.

Что Лиз, что Артих – темные, но именно они страдают, тогда как он, светлый фейри, буквально подставляет их на каждом шагу.

Больше такого не будет.

Касси решает, что больше он не позволит никому страдать из-за него. Эта решимость въедается в его разум и преследует все время, что он ходит за водой, лечит соседа-оборотня, смотрит, как Лиз зашивает рану у него на животе.

Они остаются в полном бардаке, имея один золотой на двоих.

Касси понимает, что исправить уже ничего не сможет. Но предотвратить дальнейшие неприятности, которые могут свалиться на Лиз, – да.

У нее больше не будет проблем из-за него.

Они оставляют Артиха в его жилище, когда приходит лекарь. Пытаться что-то сделать сейчас смысла нет – они устали. Именно эту мысль пытается донести до Лиз Касси.

Лиз хмурится, ругается под нос, богохульствует и теребит в руках свой маленький ножичек – единственное оружие, что у нее осталось. Она что-то говорит про возвращение в Гильдию Убийц, потому что без инструментов в Гильдии Воров делать нечего. Касси покорно соглашается с ней, но убеждает немного повременить. Хотя бы до утра.

– Мы устали, – уверенно говорит он, глядя, как она собирает обрывки ткани, бывшие когда-то их покрывалом. – У нас остался золотой. На постоялом дворе комната на ночь обойдется в половину серебряника. А завтра что-нибудь придумаем. Если хочешь вернуться к убийцам – так тому и быть.

«Все равно меня уже не будет», – хочет сказать он, но, конечно же, молчит.

Он сделает все, чтобы его Лиз жила.

Лиз садится на покореженное кресло и с горечью начинает собирать страницы распотрошенной книги, которую принесла сегодня днем.

– Я ведь даже не расплатилась за нее, – отстранено говорит она. – Обидно. Штучный экземпляр, между прочим! У этого Песчаного Кота нет никакого уважения к старым вещам! Это же книга! Всего лишь книга! Ангелов ублюдок, я его прирежу. Я прирежу его, Эль!

Касси кивает. Сейчас он согласится с чем угодно.

– Нам нужно поспать, – гнет он свое. – А завтра, на свежую голову, мы что-нибудь придумаем.

Лиз фыркает.

– Моя голова свежа! А вот платье – изорвано, туфли – неудобные, а этот выкидыш Высшего сломал даже мою расческу!

Касси медленно подходит к Лиз и кладет руку ей на плечо.

– На расческу нам денег хватит, – мягко произносит он.

Если она сейчас дойдет до того, чтобы уйти в эфир, она увидит надпись, висящую в воздухе. Она не даст Касси пойти одному.

А он должен пойти один.

– Ладно, – ворчит Лиз и кладет стопку собранных страниц на пол. – Ты прав. Сидеть в этом бардаке нет смысла. Может, во сне я придумаю для Песчаного Кота какую-нибудь забавную смерть…

И она улыбается. Его, Касси, улыбкой. Ведь он подарил ей ее. Она купила эту улыбку, подарив ему взамен несколько лет спокойной и почти счастливой жизни рядом с ней.

Ну что ж, все хорошее имеет свойство заканчиваться.

Они идут в «Приют лешего», ближайший постоялый двор, и берут самую дешевую комнату. Лиз садится на кровать и со стоном наслаждения скидывает туфли.

– Ангел с ней, с расческой, – говорит она. – Мне нужна нормальная обувь.

Касси покорно кивает. Он делает вид, что готовится ко сну, а потом ложится на кровать рядом с ней, остро ощущая тепло ее тела, прикрытое лишь нижней рубашкой, потому что платье она сняла.

Что бы она не говорила, но она устала. Потому что он чувствует, как она засыпает почти сразу.

А вот ему не до сна. За полтора часа до рассвета он аккуратно поднимается, обходит кровать и невесомо прикасается к ее лицу.

Он прощается с ней навсегда, и это заставляет его поддаться желанию. Очень медленно он склоняется к ней и касается губами ее губ. Совсем легонько, чтобы она не проснулась.

– Спасибо тебе за все, родная, – шепчет он и тихо покидает комнату.

Он идет в переулок Вечных Чар.

Чтобы умереть.

Черные провалы окон внимательно следят за ним, и Касси неуютно от их взглядов. Город Тысячи Рас никогда не спит, но за час до рассвета здесь становится почти тихо.

Однако Касси все равно идет пешком, слушая эхо своих собственных шагов. Он хочет оставить Городу хоть что-то, пусть это будет и не материальным. Пусть это будет всего лишь эхо…

Он идет медленно, вспоминая то утро, когда шел на казнь. Он будто наяву ощущал тошнотворный запах табака, исходящий от Скрипа, он почти слышал дыхание Библя за спиной.

Тролль и темный эльф давно мертвы. Их казнили в тот день, а он, Касси, «соскочил». Вместо него погиб Крылатый Живодер, и Касси никогда не испытывал мук совести по этому поводу.

Ну что ж, спустя восемь лет его казнь все-таки состоится. Кем бы не оказался Песчаный Кот, сегодня нужно положить всему конец.

Он не вернется в Даронийский лес. Никогда.

Он закончит все сегодня.

Касси с удивлением осознает, что испытывает невероятное облегчение. Да, он умрет, но Лиз будет жить, а королева… а что королева?

У королевы есть Нариэль. Ей давно уже пора перестать вспоминать про Касси. А на худой случай, если Нариэль не подойдет, есть Герт.

Гертироликрэлиэль, конечно, но за восемь лет, проведенных рядом с Лиз, Касси давно уже придумал соратникам имена покороче.

И даже считал, что это правильно.

Касси испытывает облегчение. Скоро все кончится.

Он останавливается на границе света, вглядываясь в тьму переулка Вечных Чар. Он хочет увидеть лицо своего врага.

Касси пересекает границу, и когда свет зеленой луны перестает играть на его золотых волосах, останавливается и говорит:

– Я пришел.

Он говорит нарочито тихо, чтобы его противник подумал, что Касси сдался. Но как только его поглощает тьма переулка, Касси понимает, что он хочет дорого продать свою жизнь.

Тепло Лиз еще живет на его губах. И где-то в глубине души он понимает, что хочет вернуться к ней.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении