Михаил Вострышев.

Москва и Россия в эпоху Петра I



скачать книгу бесплатно

Шелковые ткани, по большей части красных цветов, расшитые золотом, покрывали лавки, скамьи, дубовые с резьбою столы. Солнечные лучи, проникая сквозь разноцветные стекла, играли на серебряных паникадилах в столовой палате, на зеленой муравленой печи, обитых красной кожей стенах и расписном потолке. Дорогие пушистые ковры лежали на полу. На маленьких пестрых столиках были разложены для украшения различные вещицы: серебряные яблоки, позолоченный мужичок, костяной городок с башнями, часы с затейливыми фигурками. Но ни зеркал, ни картин не допускал благочестивый боярин в своих покоях, так как духовенство не одобряло этих заморских украшений.

В 1660–1670-х годах своей необычностью отличался дом князя Василия Васильевича Голицына, стоявший за высокой оградой недалеко от Тверской улицы при ее пересечении с Охотным рядом, резко выделяясь среди других строений своей величиной и изяществом. Крыша боярских хором была покрыта медными листами. Внутри тоже многое было устроено на иноземный лад. В столовой палате – дорогие ковры, живопись. На потолке изображено нечто, похожее на небо с солнцем, планетами и звездами, а вокруг в позолоченных ободках, искусно вырезанных из дерева, целый ряд изображений пророков. Сверху спускалась оригинальная люстра с шестью подсвечниками, которую как бы поддерживала золоченая голова лося. Стены отделаны под мрамор, окна частью расписаны, на стенах – зеркала в золоченых резных и черепаховых рамах. Кое-где в простенках висели индийские и персидские ковры с золотыми и серебряными узорами на красном шелковом фоне. Посреди комнаты стояли столы со скамьями вокруг, обитые красным гамбургским сукном, и огромный, весь резной шкаф для серебряной посуды.

В кабинете хозяина, отделенного от столовой несколькими переходами, стены частью были завешаны кожами немецкой работы. Кругом портреты царей в дорогих рамах, ниже шпалеры – изображения из охотничьей жизни, как видно, вывезенные из заграницы. В углу стояли клавикорды, далее на особой подставке – орган. В простенках между окон были развешаны географические карты. Множество небольших тумбочек, столиков, шифоньерка. На них – поставцы, шкатулки, янтарный ящичек. Около двери висел термометр в тонкой резной раме.

Дом богатого москвича, но не столь знатного, как В. В. Голицын, в конце XVII–XVIII веке представлял из себя бревенчатый пятистенок, одна половина которого – светлица с «каморкой» (семейное помещение с особой спальней), и вторая половина – светлица для гостей. В гостиной – оштукатуренный потолок, выстланный каменной лещадью пол, украшенная зелеными изразцами печь. На стенах уже появляются зеркала, по стенам стулья и лавки, посередине дубовые столы, покрытые ковровыми скатертями. При доме обязательно были сад и огород, конюшни и кладовые. Во дворе в просторном месте, где не держали никакого хлама, соломы и рогож, ставили печь, на которой готовили кушанья и грели воду для хозяйственных нужд. Среди предметов мебели стали появляться стулья и шкафы.

Благоустройство

Главным несчастьем Москвы по-прежнему оставались пожары, уничтожавшие зачастую целые слободы и уносившие жизнь многих людей.

Датский посол в Москве Юст Юль записал около 1710 года: «Когда видишь здесь начинающийся пожар, становится страшно. Так как почти весь город построен из леса, а пожарные учреждения плохи, то огонь распространяется до тех пор, пока есть чему гореть».


Дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском


На крестце в Китай-городе


В 1701 году выгорел почти весь Кремль, на следующий год – Посольский приказ в Кремле. В 1709 году пожар уничтожил многие улицы в Белом и Земляном городе. Требовались более современные, организованные мероприятия по борьбе с огнем. По указу 2 мая 1711 года гарнизонные полки стали снабжаться пожарными инструментами – топорами, ведрами, лопатами, крюками, баграми, насосами. На больших улицах предписывалось иметь «заливные трубы медные с рукавами». Для изготовления таких труб выстроили небольшую мануфактуру. Несмотря на эти меры, 1712 год ознаменовался самым опустошительным пожаром в эпоху Петра I, сгорело 9 монастырей, 56 храмов, более 4500 дворов.

Обязанность тушить пожары лежала, прежде всего, на самих обывателях, которые должны были под угрозой штрафа «в пожарное время бежать без замедления для тушения». Когда царский двор находился в Москве, придворные тоже во главе с царем участвовали в борьбе с огнем. Петр I иной раз прямо с пирушки бросался «с величайшей поспешностью» на пожар и, по словам современника, «работал там, как самый простой работник, что имело отличное действие».

Общественного транспорта в Петровскую эпоху еще не существовало. В 1689 году сообщалось, что в Москве имеется около тысячи маленьких тележек, запряженных в одну лошадь, для перевозки публики с одного места на другое за небольшую плату.

Водопровод в Москве имелся только в Кремле «на царском дворе ради великого потребления». Берега рек и прудов застраивались банями. Воду брали из колодцев и ключей, а также из рек и прудов. Здесь же занимались стиркой белья.

В весеннее и осеннее время от реки Неглинной, протекавшей по местности, где позже появился Охотный ряд и Александровский сад, образовывалась непроходимая топь, издававшая зловонный запах из-за находившихся здесь же свалок мусора.

Московские улицы из-за повсеместного обилия грязи требовали благоустройства. «В этом большом городе улицы не мощеные (по недостатку камня), а только выложены старыми деревянными кругляками; местами же и вовсе ничем не выложены».

Мостить улицы камнем впервые начали в Москве в 1692 году. В Кремле и Китай-городе деревянные мостовые заменялись каменными плитами, а все остальные части Москвы предполагалось вымостить мелким камнем. Удалось это сделать лишь в малой степени. В Кремле же полностью деревянные мостовые были заменены каменными лишь к 1725 году.

Непролазная грязь была присуща Москве всегда, особенно на удалении от Кремля, ведь большая часть ее территории – болотистая местность. Даже в благоустроенной иноземной Немецкой слободе после сильного дождя «улицы слободы стали непроходимыми, повсюду там разбросаны повозки, которые так глубоко засели в грязь, что лошади бессильны их вытащить». Грязь на улицах этой слободы весной 1702 года «доходила лошадям по брюхо».

Чем больше Москва отстраивалась, чем больше людей в ней жили скученно, чем больше товаров везли в нее и из нее, тем грязнее и непригляднее становился город. Пришлось Петру I издать 9 апреля 1699 года строжайший указ: «На Москве по большим улицам и по переулкам чтоб помету и мертвечины нигде, ни против чьего двора не было, а было бы везде чисто, и о том указал великий Государь сказать на Москве всяких чинов людям. А буде в Москве всяких чинов людей, кто станет по большим улицам и по переулкам всякий помет и мертвечину бросать, и такие люди взяты будут в земской приказ, и тем людям за то учинено будет наказание, бить кнутом, да на них же взята будет пеня».

Но даже кнут не помогал в борьбе с грязью и бездорожьем.

В 1705 году был издан указ мостить московские улицы «диким камнем», для чего торговые люди и крестьяне, имевшие лошадей, обязаны были поставлять камень и песок. В 1712 году, после большого пожара, значительное количество домовладений и торговых лавок были «взяты под мостовые уличные каменные дороги». В результате этих и других петровских указов к 1730-м годам были замощены камнем вслед за Кремлем и Китай-городом главные улицы города – Тверская, Никитская, Пречистенка, Смоленская, Дмитровская, Петровская, Рождественская, Сретенская. На других улицах оставалась бревенчатая мостовая. На окраинах же города большая часть улиц и переулков вовсе не имели мостовой.

Ужесточился контроль за санитарным состоянием улиц. Каждый хозяин обязан был вывозить мусор с улицы возле своего дома, иначе подвергался штрафу. К числу санитарных мероприятий Петра I следует отнести очистку в 1703 году Поганых прудов близ Покровки, с тех пор получивших название Чистые пруды.

Наука и культура

Начальное обучение в Петровскую эпоху, как и раньше, чаще всего осуществлялось священниками, дьяконами и дьячками. Обычно оно состояло из обучения азбуке, а затем чтения и заучивания наизусть двух книг – часослова и псалтыри. Лишь в семьях богатых вельмож появляются учителя и гувернеры-иностранцы.

В Москве существовало высшее учебное заведение, основанное в 1687 году греческими учеными братьями Иоанникием и Софронием Лихудами, – Славяно-греко-латинская академия. Здесь обучали богословию, философии, риторике, языкознанию, физике и психологии. Наряду с подготовкой духовенства в ее задачи входило давать образование лицам, предназначенным к поступлению на государственную службу. Многие ученики академии становились переводчиками и переписчиками в учреждениях, учителями в школах и у частных лиц. Но основная масса выпускников получала духовное звание.

Петру I нужны были люди, знающие военное и морское дело, знающие ремесло и фабрично-заводское управление. Таких людей не могли дать школы, существовавшие при его отце и деде. И вот он стал посылать за границу молодых дворян для изучения там «навигацкой науки». Устраивались новые школы и в самой России, и прежде всего в Москве.

Возникает ряд учебных заведений, задача которых – подготовить образованных чиновников для учреждений и командиров для армии и флота. Самое известное из них – учрежденная в 1701 году Навигационная школа в Сухаревой башне. Все тут было ново и необычно по сравнению со школами прежнего времени. Учителями были приезжие англичане, которые обучали русских «мореходным хитростным искусствам». При школе было два подготовительных класса: «русская школа», где учили читать и писать по-русски, и «цифирная школа», где проходили начальный счет. В самой школе изучались арифметика, геометрия, тригонометрия, навигация, морская астрономия, география, а также фехтование. Все это были науки, о которых прежние школьники и не слышали.

Была открыта также Артиллерийская школа на Новом Пушечном дворе.

В 1705 году в Москве было создано еще одно учебное заведение – гимназия католического пастора Э. Глюка. Ее открыли в палатах боярина Нарышкина, на углу Маросейки и Златоустовского переулка. Глюк обещал учить воспитанников географии, политике, латинскому ораторскому искусству, французскому, немецкому, латинскому, греческому, еврейскому, сирскому и халдейскому языкам, а также танцевальному искусству, французской учтивости, рыцарской конной езде и умению выезжать лошадей. Обучение было бесплатное. В гимназию принимались дети не только бояр и дворян, но и купцов. Так как учебников в России еще не было, то Глюк написал для учеников гимназии на русском языке краткую географию, русскую грамматику, лютеранский катехизис и молитвенник. Учителя – все иноземцы – жили в школе в казенных квартирах. Через десять лет школу пришлось закрыть из-за нехватки учащихся, так как православные родители не желали отдавать своих чад в учение католикам.

В 1707 году открыли при Военном госпитале Медицинское училище для обучения «аптекарской науки 50 человек», в 1712 году – Инженерную школу на 100–150 человек. Устраивали также учебные заведения при лютеранских кирхах.

Количество светской литературы резко увеличилось в эпоху Петра I. В Москве были отпечатаны «Треязычный букварь» Ф. П. Поликарпова (1701 год), «Арифметика» Л. Ф. Магницкого (1703 год), грамматика Мелетия Смотрицкого. Были напечатаны даже «Таблицы логарифмов».

Издавалась и нравоучительная назидательная литература. Среди нее особой популярностью пользовался своеобразный кодекс дворянского житейского обхождения – «Юности честное зерцало».

Среди сочинений, в которых обсуждались экономические проблемы страны, выделяется научный труд И. Т. Посошкова «Книга о скудости и богатстве», который он закончил в 1724 году. В нем изложена система экономических реформ, направленных на улучшение хозяйства России и ущемление дворянских привилегий. Посошков отстаивает права купечества как на внутреннюю, так и на внешнюю торговлю, советует помещикам не разорять своих крестьян, требует установить единые постоянные размеры крестьянских повинностей.

Начали печатать переводы иностранной литературы. Так, в 1716 году по царскому повелению были напечатаны «Дружеские разговоры» Эразма Роттердамского на русском и голландском языках, хотя высказанные в этой книге мысли противоречили православному учению.

Большое просветительское значение имела также Московская типография на Печатном дворе. Обычно тираж выпускаемых ею книг был 1200 экземпляров, но более ходовые книги, как, например, азбука и календари, выходили тиражом в несколько раз большим. Лишь технические книги, снабженные дорого обходившимися чертежами и не рассчитанные на широкое распространение, печатались в количестве от 200 до 500 экземпляров.

Гражданские книги с 1708 года печатались в Московской типографии уже не славянским шрифтом, а русскими «литерами» – шрифтом, который употребляется и поныне.

В Москве зародилась и первая русская газета. Указ о ее печатании был издан 16 декабря 1702 года, а первый номер вышел 2 января 1703 года. До 1711 года «Ведомости» печатались только в Москве, затем стали издаваться также в Петербурге, а с 1720 года издание газеты было целиком переведено в Петербург.

В Петровскую эпоху среди высшей знати начинает входить в моду знание иностранных языков и обычай говорить по возможности только на чужом наречии. Об этом говорит и знаменитое руководство того времени по воспитанию дворянских детей «Юности честное зерцало»: «Младые отроки должны всегда между собою говорить иностранными языками, дабы тем навыкнуть могли: а особливо когда что им тайное говорить случится, чтобы слуги и служанки дознаться не могли, и чтоб можно их от других незнающих болванов распознать».

Особенно стал распространен французский язык. Им стали овладевать не только дворяне, но и именитое купечество, и чиновники, и военные начальники. Русский язык постепенно исчезает из гостиной аристократа, его уже не услышишь на ассамблеях и званых обедах.

Медицина и призрение бедных

В 1673 году при Гостином дворе была открыта так называемая Новая аптека Гутменша, а в 1682 году у Никитских ворот, рядом с первым гражданским госпиталем третья аптека «для того, чтобы со всяким рецептом ходить в город неудобно».

В документах XVII века неоднократно упоминаются аптекарские сады или аптечные огороды. Здесь под наблюдением иностранных ботаников-огородников рядом с лекарственными растениями росли ягодные кусты и плодовые деревья. Когда осенью 1661 года создавали «новый аптекарский двор, что у Каменного моста», то сажали там черную, белую и красную смородину, вишню и сливу, для чего были взяты саженцы из частного сада Никиты Ивановича Романова, в котором также росли «аптекарские всякие травы».

Аптекарские сады и огороды служили не только для разведения лекарственных растений, но и для приготовления здесь же самих лекарств, для чего имелись специальные фармацевтические лаборатории.

В 1701 году император Петр I издал указ о закрытии всех зелейных лавок, торгующих лекарствами, и о даровании права открытия и содержания вольных аптек всем желающим. Но простолюдины больше полагались на народную медицину. Француз Жак Маржерет подметил, что если русский человек чувствует себя больным, то выпивает хорошую чарку водки, всыпав в нее предварительно заряд ружейного пороха или толченого чеснока, а затем немедленно идет в баню, где потеет два-три часа.

При царе Алексее Михайловиче на русскую службу было принято несколько десятков докторов, аптекарей и алхимиков, главным образом англичан и немцев. В большом количестве стали появляться лица низшего медицинского образования – лекари. Современники так разделяли их: «Дохтур совет свой дает и приказывает, а сам тому неискусен, а лекарь прикладывает и лекарством лечит, а сам ненаучен, а обтекарь у них у обеих повар». То есть, доктор – теоретик, лекарь – практик, аптекарь – составитель лекарств.


Иноземные врачи


По прибытию в Москву иноземный врач посещал сначала Посольский, а затем Аптекарский приказ. Он должен был предъявить свой диплом и рекомендательные письма от коронованных особ или коллегии врачей и приводился к присяге.

Начало хирургии в России следует отнести к 1706–1707 годам, когда в Москве были основаны первый военный госпиталь за Лефортовским мостом через Яузу[2]2
  Ныне Главный военный госпиталь имени Н. Н. Бурденко.


[Закрыть]
и при нем медико-хирургическое училище, которые возглавил Николай Бидлоо[3]3
  Годы жизни: 1670–1735.


[Закрыть]
– выпускник Лейденского университета. Петр I поддержал это важное начинание. И не мудрено, ведь император имел склонность к хирургии и, наряду с математическими инструментами, носил при себе два ланцета для кровопускания, анатомический нож и клещи для выдергивания зубов. Известно несколько случаев, когда государь весьма успешно производил на людях несложные хирургические операции.

В медико-хирургическом училище преподавание велось исключительно на латинском языке, и лишь в 1764 году было разрешено читать лекции на русском и немецком языках. Первые выпускники Московской госпитальной школы немногочисленны: четыре человека в 1712 году, шесть – в 1713 году, двенадцать – в 1714 году. Да и в своем большинстве они не оставались в Москве, а направлялись в армию. Воспитанники школы получали только самые элементарные знания и навыки.

Москвичи же в своем подавляющем большинстве продолжали лечиться, как и век, и два назад. Захворает барин, родня, ключницы, дворники, приживалки – все собираются на консилиум. Как лечить барина?.. Дуют, заговаривают, поят зельем с нашептыванием, зарывают в землю записочки.

Важным начинанием начала XVIII века стало появление в Москве «вольных аптек», то есть принадлежавших частным лицам, а не только госпиталям, как было раньше. Поскольку большая часть лекарств того времени имела растительное происхождение, аптекарям вменялось в обязанность создание аптекарских садов и огородов. Самым большим из них был основанный еще в 1706 году на севере от Москвы для нужд военного госпиталя в Лефортове. В 1805 году он перешел в ведение Московского университета и стал называться Ботаническим садом[4]4
  Ныне филиал Ботанического сада МГУ (проспект Мира, 26).


[Закрыть]
.

Петр I указом от 8 июля 1701 года предписал построить в Москве около приходских церквей шестьдесят богаделен для престарелых и увечных жителей, не имеющих средств к существованию. Указом 1714 года велено было также при церквах устроить особые госпитали для призрения «зазорных младенцев, которых жены и девки рождают беззаконно и стыда ради отметывают в разные места».

Театр

Царь Алексей Михайлович, падкий на всякие диковинки и развлечения, жадно прислушивался к рассказам о том, как живут люди в Немецкой слободе и в далеких чужих краях. Особенно было задето его любопытство рассказами о том, как устраивают у иностранцев комедии, то есть театральные представления. Он и раньше знал об этом из донесений послов, попадавших за границей на театральные представления. Теперь живые рассказы людей, стоявших близко к Немецкой слободе, увлекли его, и он решил завести театр у себя.

И вот 15 мая 1672 года боярин Матвеев объявил своему приятелю иностранцу Стадену царский указ ехать за границу нанимать мастеров, «которые б умели всякия комедии строить». Но нетерпение царя было так велико, что Матвеев не стал дожидаться нанятых актеров и решил устроить театр при помощи московских немцев. В Немецкой слободе ему указали на пастора Иоганна Готфрида Грегори, и тот согласился устроить комедию.

На шестой день по рождению царевича Петра, 4 июня 1672 года, было объявлено, что царь указал «учинить комедию, а на комедии действовать из Библии книгу Есфирь, и для того действа устроити хоромину вновь» в селе Преображенском. Но прежде, чем узаконить небывалую дотоле потеху, царь посоветовался со своим духовником. Духовник, сославшись на пример византийских императоров, разрешил. И работа закипела.

Грегори со своим помощником принялся за сочинение комедии и за разучивание ее с только что набранными актерами. Всех их было шестьдесят четыре человека, частью русские, частью иноземцы. В то же время в селе Преображенском, не жалея средств, строили театральное здание, украшали сцену, готовили костюмы, парики и прочие сценические принадлежности. Через четыре с половиной месяца все было готово, и на 17 октября назначили первое представление «Артаксерксова действа», как назвали эту первую пьесу.

В июне 1675 года умер Грегори, а через полгода скончался и сам державный покровитель театра. Театральное дело приостановилось и было восстановлено лишь в царствование Петра I, когда не только в Кремле показывали пьесы, но и выстроили в 1702 году комедийную хоромину для «простого всенародства» на Красной площади, вмещавшую четыреста зрителей. Внутри здание было расписано червленой краской, убрано сукнами и освещалось свешивающимися с потолка люстрами. Сцена находилась на возвышении и отделялась от публики брусом с перилами и занавесом. Перед занавесом помещались хор и музыканты. Темы представлений носили, как бы сейчас сказали, «политический характер». Их положительными героями были короли, полководцы, придворные вельможи. Актеры выступали в кафтанах, шитых мишурой и стеклярусом, в кружевных епанчах, в шляпах с перьями или в блестящих латах и жестяных коронах. Трагические монологи и любовные сцены перемежались фарсом, который никогда не обходился без смешного слуги, то есть шута. Более всего публике нравились в сценических постановках драки с щедрыми и звонкими ударами, переходящие за грань пристойности шутки и нежные мелодраматические монологи влюбленных. Публику на таких непристойных зрелищах, конечно, представляли не вельможи, а ремесленники, дворовые, солдаты, подьячие. Но им вскоре надоело однообразие сюжетов и невразумительные слова, своим «высоким штилем» резко отличавшиеся от речи простолюдинов. Театральное дело шло все хуже, и хоромину на Красной площади в 1706 году закрыли.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11