Михаил Волконский.

Ищите и найдете



скачать книгу бесплатно

– Какая же?

– Страсть человеческая… Поверьте, если играть на ней умеючи, можно властвовать не меньше, чем силой, которой владеете вы… Мне нужен здесь человек…

– Какой человек?

– Менее сильный, чем вы, и более подверженный страсти…

– Он у вас есть?

– Если нужно, случай укажет мне его. Я верю в случай…

– В перст Провидения, – поправил Пшебецкий.

– Если хотите, в перст Провидения, – согласился Грубер. – Так вот что: дело с дочерью графа Рене пока оставьте, я возьмусь за него сам. Для вас у меня уже есть более важное поручение…

– Рад исполнить его! – не без удовольствия поспешил подхватить Иосиф Антонович, польщенный тем, что не потерял доверия важного иезуита, каким был Грубер.

– Из Митавы, – заговорил тот, – вернулась дочь умершего Авакумова, госпожа Драйпегова.

– Разве она исполнила данное ей поручение?

– Не совсем, а, впрочем, может быть, и исполнила. Во всяком случае, ей нужно было вернуться по поводу смерти отца: отец для всякой дочери один раз умирает!

– Но данное ей поручение?

– По возможности скомпрометировать короля Людовика, чтобы иметь против него улику в глазах русского императора… я говорю вам, она, может быть, и добилась этого…

– Неужели?

– Она привезла с собой письмо от короля к графу Рене…

– И передала это письмо по адресу?

– Разумеется, нет! Она передала его мне, и оно в моих руках.

– И в этом письме?

– Король рассыпается в комплиментах по отношению к императору и высказывает графу всякие пожелания относительно успеха в деле, по которому он приехал в Петербург…

– Значит, это письмо ничуть не компрометирует короля и для нас не имеет никакой цены?

– Но в нем есть приписка и она шифрованная…

– А-а! В письме есть шифрованная приписка?

– Да! И я на нее рассчитываю.

– Значит, нужно прочесть ее? – с нетерпением спросил Пшебецкий.

– Вот в этом и состоит поручение, которое я хочу дать вам. Разумеется, я это письмо не могу доверить ни почте, ни простому посланному: его нужно отвезти к нашим братьям в Варшаву и объяснить, какая работа требуется от них. Я рассчитываю на вас, что вы поедете туда.

– Но позвольте! – сказал Иосиф Антонович. – Может быть, мы обойдемся и без поездки в Варшаву.

– Каким образом?

– Ведь нам нужно дешифрировать, то есть прочесть приписку в королевском письме? А это можно и здесь сделать, и я это сделаю завтра же силой своего гипноза: стоит мне внушить ясновидение первому попавшемуся нервному субъекту, и он прочтет все, что находится в письме.

Грубер улыбнулся, и в этой улыбке была заметна нескрываемая насмешка.

Он пригнулся к Пшебецкому и тронул его за руку:

– Оставьте, брат Иосиф, силу вашего гипноза в покое, мы уже условились, что, когда она понадобится, я вам скажу и буду руководить ею… Нам вовсе не нужно знать, что содержится в шифрованной приписке королевского письма…

– Как же так? – спросил, не поняв, Иосиф Антонович.

– Нам нужно, – пояснил Грубер, – чтобы эта приписка содержала в себе не тот смысл, какой она имеет на самом деле, а тот, который необходим нам, и для этого надо сделать следующее.

Есть много способов шифровать письма, и один из самых сложных и трудных для дешифрирования состоит в том, что корреспонденты условливаются относительно какой-нибудь книги, берут каждый себе по экземпляру ее и шифруют по этой книге, то есть отыскивают в ней нужное слово и затем ставят в шифре номер страницы, строчки и номер слова в этой строчке. Получающий такой шифр берет книгу, легко отыскивает в ней слова и читает написанное. Приписка короля зашифрована именно таким способом, и прочесть ее может только тот, кто знает ключ, то есть по какой именно книге сделан шифр.

– Но ведь это же невозможно узнать, – горячо возразил Иосиф Антонович, – или если и можно, то опять-таки с помощью гипноза.

– Оставьте гипноз! Сколько раз я уже говорил вам о бесполезности его в данном случае! – несколько раздраженно перебил Грубер. – Неужели вы все еще не понимаете, к чему я веду речь?

– Нет, не понимаю! – откровенно сознался Пшебецкий.

– Да нам вовсе не важна настоящая книга, по которой переписываются король с графом Рене, нам необходимо сделать другую книгу, которая явилась бы фиктивным ключом для дешифрирования сделанной королем Людовиком приписки и скомпрометировала бы короля.

– Как же это сделать?

– Очень просто. Надо составить несколько фраз, неприятных русскому императору, а затем составить и напечатать книгу, в которой слова этих фраз были бы помещены на местах, указанных цифрами приписки. Этого будет достаточно, и это сделают наши братья в Варшаве в своей типографии. Год издания на книге нужно поставить старый и напечатать ее на старой бумаге… Теперь поняли?

– Понял и убедился! – с восторгом и даже живо, встав со своего места, подтвердил Иосиф Антонович.

– В чем вы убедились?

– В том, что можно обходиться иногда и без гипноза… Но ведь печатание книги потребует много времени.

– Ничего! Мы подождем! Хотя все-таки вам нужно торопиться.

– Я готов ехать в Варшаву хоть завтра же! – сказал Пшебецкий.

– Хорошо! Если так, уезжайте завтра! – согласился Грубер.

LXXV

Случай, на который рассчитывал патер Грубер, слишком опытный в делах всякой интриги, как будто не замедлил явиться, согласно его ожиданиям. Только что он отпустил от себя брата Иосифа, как пришел содержатель гостиницы Вартот, которому было поручено, как верному католику, тщательно следить за графом Рене.

Вартот проделал дырку в двери соседнего с помещением графа номера и находился на этом наблюдательном посту, когда граф разговаривал с доктором Герье. Благодаря этому ни одно из слов беседы графа не ускользнуло от него.

Теперь он явился к Груберу, чтобы донести обо всем, что слышал.

Для Грубера полученные от Вартота сведения были настолько важны, что он, когда Вартот, передав все подробно, удалился, почти вслух произнес сам себе:

– Нет, мне кажется, я даже уверен, что не все еще потеряно!

Со слов Вартота патер узнал, что доктор Герье влюблен в дочь графа и что она находится в Финляндии под надзором Августы Карловны, хозяйки доктора Герье, а для Грубера это было более чем достаточно.

Адрес квартиры доктора он также узнал от Вартота.

Получив все эти сведения, Грубер прошел к себе в кабинет и позвонил.

– Надо посмотреть, – приказал он явившемуся на звонок прислужнику, – нет ли у нас в алфавитах чего-нибудь о докторе Герье, проживающем в Петербурге у немки Августы Карловны!

Прислужник поклонился, вышел и минут через десять вернулся опять и доложил, что о докторе Герье нет никаких сведений в алфавитах, а немка Августа Карловна значится хорошо известной в Петербурге гадалкой, и что возле ее имени стоит розовый крест.

Розовый крест, поставленный возле имени, занесенного в алфавиты иезуитов, обозначал, что лицо, носящее это имя, заподозрено в сношениях с перфектибилистами.

Грубер кивнул головой в знак того, что все идет как следует, и велел подать себе шляпу, трость и плащ.

Ровно через столько времени, сколько было необходимо для переезда от дома католической церкви до домика, снимаемого Августой Карловной, отец Грубер входил в этот домик и ласково спросил у служанки, не может ли он видеть Августу Карловну.

Он сунул в руку служанке монету, и та словоохотливо рассказала ему, что Августа Карловна уехала и неизвестно, когда приедет.

– Да нет ли еще кого-нибудь тут? – полюбопытствовал Грубер и, узнав, что есть жилец, французский доктор, пожелал его увидеть.

Служанка впустила щедрого гостя в приемную Августы Карловны, а сама немедленно пошла звать доктора Герье.

Тот вышел в приемную, познакомился с Грубером и в душе очень удивился, что духовное лицо имеет дело к гадалке, словно невеста, желающая ворожить о своей судьбе.

– Вы не думайте, однако, – поспешил сказать ему Грубер, как бы угадывая его мысли, – что я пришел к Августе Карловне, чтобы гадать у нее… У меня к ней есть совсем другое дело. А вы, сын мой, француз?

– Нет, я родился в Швейцарии… Я – женевец! – ответил доктор Герье.

– Католик?

– Нет, кальвинист.

Грубер вздохнул и поднял глаза кверху, как будто жалея о молодом женевце, что он кальвинист.

– И надолго уехала Августа Карловна? – спросил Грубер.

Герье ответил, что он только снимает комнату у хозяйки и решительно не знает ее дел, так что не может сказать не только, надолго ли уехала она, но и куда.

– Да уехала-то она в Финляндию! – перебил Грубер и назвал подробно место, куда уехала Августа Карловна.

Патер ясно видел, как при этом вздрогнул доктор Герье, но, разумеется, не показал, что заметил это.

– Вы наверное знаете, что она уехала именно туда? – вырвалось у доктора Герье.

– Ну, да! Наверное! – спокойно и как ни в чем не бывало сказал Грубер.

– Вы мне позволите записать название этой местности? – попросил Герье, чрезвычайно обрадованный узнанной вестью и вместе с тем боявшийся, что забудет это название.

– Пожалуйста! – предложил Грубер вполне равнодушным голосом, в душе очень довольный, что разговор его с доктором идет так, как он желал этого. – А вы хотите написать ей? – добавил он. – Но письма туда едва ли доходят. Я вот тоже не знаю, как быть: пожалуй, придется самому туда поехать.

Доктор Герье насторожился.

– А как туда проехать? – проговорил он, уверенный, что искусно выпытывает драгоценные для себя сведения.

Доктор знал, что Августа Карловна, как сказал ему Варгин, находится при дочери графа Рене, и потому был уверен, что найти ее значило найти молодую графиню.

– На почтовых, – стал объяснять патер Грубер, разыгрывая роль добродушного болтливого священника, – туда ехать нельзя, потому что нет тракта. Нужно отправляться либо на своих, либо на наемных. А нанять лошадей для этого самое лучшее у содержателя какой-нибудь гостиницы, хотя бы у господина Vartot, француза, честного человека, на которого можно положиться. Он даст отличный экипаж, хоть карету, и берет недорого… Да, очень, очень жаль мне, что я не захватил Августы Карловны! – заключил Грубер.

И поговорив еще немного с доктором Герье о пустяках, о погоде и о житье в Петербурге, Грубер расстался с ним по-приятельски.

Расчет Грубера был понятен: он не сомневался, что влюбленный женевец немедленно же отправится во взятом у Вартота и оплаченном графом Рене экипаже за молодой графиней, сделает все возможное, чтобы увезти ее, и увезет, а экипаж Вартота доставит их не в Петербург, а туда, куда будет угодно отцу Груберу.

Вартот получил немедленно соответствующее приказание.

LXXVI

Доктор Герье отправился в Финляндию, получив в денежном отношении самые широкие полномочия от графа Рене, который готов был отдать все, что у него имелось, за возвращение дочери.

Было у него, правда, немного – всего несколько тысяч, но этого, по мнению Герье, было достаточно, чтобы соблазнить Августу Карловну, любившую, как знал это Герье, деньги.

Кроме того, доктор еще рассчитывал, что дело его правое и что он сумеет подействовать на благородные чувства немки, подкрепив свои убеждения деньгами.

Герье отправился в карете и на лошадях Вартота, оказавшегося в самом деле, как говорил Грубер, очень честным человеком и спросившего весьма умеренную цену.

Однако приехать к Августе Карловне специально за молодой девушкой Герье не решился, и они с графом составили не лишенный хитрости и остроумия план.

Заключался он в том, что в том месте, где необходимо было остановиться доктору, у него якобы сломается экипаж, так что доктор должен будет искать себе пристанища, якобы застигнутый несчастьем на пути, а путь его как будто лежит дальше.

Все это было выполнено очень хорошо и вполне удачно.

Герье оставил Петербург ранним утром, а к вечеру уже был на месте, в Финляндии, в небольшом русском поселке, окруженном сосновым лесом.

Поселок этот лежал немного в стороне от большой дороги на Выборг и казался довольно зажиточным.

Крестьянские избы поселка примыкали тут к парку, в котором находился небольшой каменный дом, выстроенный в виде средневекового замка, с остроконечной крышей, стрельчатыми окнами и высокой, круглой башней.

Перед этим-то домом и была разыграна комедия с экипажем доктора, и он, вылезши из кареты, направился на крыльцо к дверям и стал стучать, сильно волнуясь, отворят ли ему или нет, и если отворят, то впустят ли.

Однако волнение доктора оказалось напрасным.

Дом отворили и впустили его.

В доме он нашел свою хозяйку Августу Карловну.

Все, значит, до сих пор шло как по писаному, а дальше пошло еще лучше.

Герье прикинулся очень удивленным, что нашел тут Августу Карловну, и очень неумело и поспешно стал рассказывать ей о случае, который заставил его просить приюта.

Однако роль свою он разыгрывал довольно плохо, потому что совсем не обладал способностью притворяться.

Августа Карловна, в свою очередь, выражала изумление, что видит доктора.

Однако, если бы Герье был в эту минуту не так взволнован и был в состоянии наблюдать, он заметил бы, что и Августа Карловна тоже разыгрывает роль и тоже не особенно искусно.

Она предложила доктору чаю, от чего тот не отказался.

Он надеялся за столом разговориться с Августой Карловной и, если будет возможно, немедленно вступить с ней в переговоры.

Во время чая пришла с подносом горничная, и Августа Карловна послала с нею чашку, положив на поднос несколько кусков хлеба и поставив молочник со сливками.

– Кому это вы посылаете? – спросил доктор Герье.

– Я тут не одна! – охотно пояснила Августа Карловна.

«Она даже не находит нужным скрывать, что она не одна! Тем лучше для меня!» – подумал доктор Герье.

– А с кем же? – спросил он опять.

– Я нахожусь при одной госпоже.

– При госпоже ли? – остановил ее доктор. – А что если это не госпожа, а молодая и красивая девушка?

Августа Карловна с усмешкой глянула на него, покачала головой и ответила:

– Не знаю!

– Ну, так я знаю! – подхватил доктор Герье. – С вами тут молодая девушка, но вы, вероятно, не знаете, кто она?

– Не знаю! – прямо смотря на доктора, снова сказала Августа Карловна.

– Ну, так я вам скажу! Это дочь одного из приближенных короля Людовика XVIII, проживающего теперь в Митаве. Она была разлучена с отцом, и я приехал сюда для того, чтобы вернуть ее отцу. Попал я сюда не случайно, как сказал вам сначала, и если вы будете препятствовать мне, то за это ответите, потому что в этой девушке принимает участие сам государь.

Герье выговорил все это залпом, думая поразить Августу Карловну и захватить ее врасплох. Но Августа Карловна нисколько не поразилась и спокойно ответила:

– Я от себя не завишу и не имею никакого права распоряжаться тут, а поэтому не могу делать никаких препятствий. Я нахожусь при особе, которая тут сама хозяйкой, и я должна повиноваться ей.

– Так вы мне позволите переговорить с этой особой? – произнес доктор Герье, не скрывая своего нетерпения.

– Если она пожелает принять вас… – начала было Августа Карловна.

Но Герье перебил ее:

– Августа Карловна, милая, добрая! Сделайте так, чтобы она приняла меня, если это возможно, сейчас же, сию минуту! Пойдите к ней и скажите, что я привез ей радостное известие, что я приехал от ее отца.

– Но ее отец умер!

– Да нет, не умер! – воскликнул Герье. – Он жив и ждет ее, и тем радостнее будет узнать ей, что он жив, что она считает его умершим. Если вы будете способствовать тому, что она встретится с отцом, вы получите тысячу рублей! Понимаете ли? Тысячу рублей!..

Августа Карловна пошла передавать просьбу Герье и, вернувшись после некоторого времени, сказала, что особа, при которой она состоит, не желает никого видеть и ни с кем разговаривать.

LXXVII

Доктор Герье был уверен, что Августа Карловна ни словом не заикнулась о нем и проделала всю комедию для того лишь, чтобы показать, что молодая девушка содержится тут не насильно, а якобы по собственному желанию и сама не пускает никого к себе.

В душе его вспыхнуло чувство неудовольствия, и он готов был резко выразить его Августе Карловне, но вовремя спохватился и подавил свое волнение.

Для Герье была отведена комната, и он остался в ней ночевать, надеясь, что «утро вечера мудренее» и что завтра он ближе познакомится со всей обстановкой дома и тогда решит, что ему делать для достижения цели.

На другой день выяснилось, что в доме жила, кроме Августы Карловны и ее узницы, одна только служанка, исполнявшая обязанности горничной и кухарки, да был еще старик сторож, помещавшийся в особом строеньице, предназначавшемся когда-то для бани.

Такой штат был весьма немногочислен и не мог оказать серьезное сопротивление в случае, если бы Герье даже понадобилось действовать силой.

Главное, нужно было устранить Августу Карловну, так как ясно было, что ни горничная, ни сторож не будут противодействовать, если со стороны немки не будет оказано препятствие.

Для этого Герье решился на крайнее средство, применять которое он, как врач, собственно, не имел права, но он решился, так как другого выхода у него не было, или, вернее, не было выхода более мирного, тихого и спокойного.

В походной аптечке, которую всегда возил с собой Герье, у него были всякие средства, между прочим, и сонные порошки, и этими-то порошками он и решил воспользоваться.

За обедом Герье подсыпал порошок Августе Карловне в воду.

Она спокойно выпила и через некоторое время заявила, что у нее темнеет в глазах и кружится голова.

Доктор Герье отвел ее в ее комнату, уложил на постель и был свидетелем того, что Августа Карловна погрузилась в глубокий сон. Таким образом, Герье оставался полным хозяином в доме. Он уже заранее сговорился со своим кучером, и тот обещал, что выедет, если нужно будет, даже в темноту.

Уложив Августу Карловну, Герье выбежал на крыльцо и крикнул кучеру, чтобы тот закладывал как можно скорее.

Сумерки уже спускались на землю, и поднявшийся с утра туман усиливал их.

Тогда Герье, отдав приказание кучеру, кинулся в дом, чтобы найти ту, помочь которой так страстно желал.

Комната Августы Карловны была в верхнем этаже и, по всем вероятиям, там же была комната, в которой находилась молодая девушка. Вдоль всего верхнего этажа тянулся коридор, по бокам которого были комнаты.

В одной из них была, очевидно, она!

Доктор Герье попеременно брался за ручку каждой двери, выходившей в коридор, но все двери были заперты на ключ и ключей не было в замочных скважинах.

Герье стучал, подавал голос, но ни из-за одной двери не было ответа.

Казалось, все запертые комнаты верхнего этажа были пусты.

Герье остановился в недоумении. Затем он вспомнил, что вчера за чаем, внизу, горничная уносила чашку совсем не в том направлении, где была лестница наверх, и он побежал в нижний этаж.

Возился он наверху довольно долго. Уже совсем стемнело, когда он, наткнувшись в нижнем этаже на запертую дверь и постучав в нее, услышал тихий вопрос:

– Кто там?

– Друг! – ответил он. – Я пришел спасти вас отсюда… Умоляю вас, доверьтесь мне!

– Кто бы вы ни были, – ответили ему, – я готова идти за вами, если вы меня выведете отсюда и увезете!

– Так отворите поскорее дверь, карета готова, и вы уедете немедленно!

– Дверь заперта! – послышался ответ.

– Где же ключ?

– Не знаю.

– Есть у вас верхнее платье? – произнес, волнуясь, Герье. – Одевайтесь и будьте готовы, я сейчас достану ключ, – и он побежал опять наверх и, дрожа всем телом, стал обыскивать карманы Августы Карловны, не сомневаясь, что ключ был у нее.

Было что-то очень неприятное, унизительное и скверное в том, что делал Герье. Он чувствовал это и торопился, как вор, который боится, что его сейчас поймают.

Руки у него тряслись и не слушались, но он все-таки нашел ключ у Августы Карловны, схватил его и спустился по лестнице.

Была минута, когда совсем не замысловатый по своему расположению дом показался ему вдруг безвыходным лабиринтом, в котором он не может разобраться, и вследствие этого он, скорее, инстинктивно, чем сознательно, снова нашел запертую дверь, вложил в замок ключ. Замок звонко щелкнул, и дверь тотчас же отворилась.

Она, в бурнусе и большом шелковом капоре, отороченном широкой оборкой, ниспадавшей ей на лицо, стояла у двери.

Герье схватил ее за руку и вывел на крыльцо, на ходу накинув плащ и захватив шапку в передней.

Кучер успел уже заложить, и они сели в карету.

Никто не препятствовал им.

Когда карета тронулась, было уже так темно, как ночью. Звезды на небе были скрыты густым пологом облаков, и два зажженных фонаря по сторонам каретных козел, бросавших свет вперед на дорогу, увеличивали только темноту, царившую внутри кареты.

LXXVIII

Граф Рене, принадлежа к числу членов общества перфектибилистов, не знал никого из них в Петербурге. От перфектибилистов он различными путями получал сведения и из Петербурга, и из других городов, но сам мог сноситься только с Кенигсбергом, куда ему сказано было направлять свою переписку на имя старика книгопродавца, торговавшего в небольшой, скромной лавочке.

Граф был одним из покровительствуемых, а не деятельных членов общества, и потому не был посвящен в тайны и открыто ему было весьма немногое.

Поэтому-то, явясь в Петербург, граф и решился действовать самостоятельно, не обращаясь за помощью к братьям общества, обещавшим ему найти его дочь по лозунгу: «Ищите и найдете».

Уехав из Митавы совершенно неожиданно для себя, граф не дал знать в Кенигсберг, что отправляется в Петербург.

Ему так страстно хотелось скорее найти свою дочь, он так искренне огорчался, когда ничего не мог сделать в этом отношении в Петербурге, что при появлении доктора Герье он поверил, что при помощи этого доктора найдется его дочь. Притом доктор Герье являлся для него не первым встречным, а человеком, произнесшим перед ним условленную фразу: «Ищите и найдете», мистический смысл которой был известен графу Рене: перфектибилисты разъяснили ему этот смысл. Доктор Герье, очевидно, принадлежал к перфектибилистам и, очень может быть, был послан ими, чтобы оказать ему помощь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20