Михаил Палев.

Тайна Животворящего Креста



скачать книгу бесплатно

Он нашел пещеру у горы Голый Верх, в которой жил монах, хранивший святыню. Вход в пещеру был оформлен в виде встроенной в скалу часовни. Туда на молитву часто приезжала Анна с маленьким Гораном. Тозо, глядя на них, мучительно размышлял: как овладеть ларцом? Дело облегчалось тем, что старый Горан не афишировал обретение святыни: о ней, кроме него, Анны и Тозо, знал лишь монах-отшельник, ставший хранителем ларца. Оставалось ждать удобного случая. И он наступил на десятый год пребывания Тозо у Паштровичей.

Пришло ошеломляющее известие: Венеция уступила всю Далмацию королю Венгрии! За четыре года до этого скончался дож Андреа Дандоло, отец Анны, а спустя два года умер «царь сербов и греков» Стефан Душан, и его держава стала немедленно разваливаться на куски. Наместники Душана принялись утверждать свою независимость, земли вокруг владений Паштровичей перешли к правителю Черногории Балше. Балша и Венеция нуждались в Паштровичах для борьбы с венгерским королем, чьи владения уже достигли северного берега залива Бока ди Каттаро.

Вот кто может помочь Тозо отобрать святыню у Паштровичей – венгерский король! И Тозо решил отправиться на службу к венгерскому королю Людовику. Однажды рано утром в заранее приготовленной лодке он отправился на север. Пользуясь попутным ветром, он поставил парус и на следующий день вошел в бухту Рагузы Далматийской.

Глава 4

Итак, мой герой прибыл в Дубровник, известный в те времена под римским названием Рагуза. Дойдя до этого места, я сделал паузу и задумался. Честно говоря, мне не очень понятны некоторые поступки Тозо. Почему он, столь долго находясь в землях Паштровичей, так и не нашел способа овладеть ларцом? И почему к дальнейшим действиям он приступил много лет спустя? Что он делал до этого?

И тут вдруг меня осенило: а что, если Тозо был влюблен в Анну Дандоло?! Тогда все встает на свои места, все находит убедительное объяснение: именно из-за любви к Анне Тозо так долго находился в землях Паштровичей. Ему был нужен не ларец: он искал способ вывезти Анну из Далмации. И в земли Паштровичей Тозо вернется с карательным отрядом, отчаявшись иным способом отнять любимую женщину у Николы. А что, если сын Николы на самом деле был сыном Тозо? Неплохая история закручивается! Попробую позже переписать начало именно в этом ключе. А пока надо довести историю до конца. Итак, Тозо прибыл в Дубровник…

* * *

Формально в то время Рагуза, как и вся Далмация, находилась под властью венгерского короля, однако фактически, как и во всех далматских городах, Рагузой управляла местная знать. Тозо нашел прибежище в местном францисканском монастыре. Как образованный и умный человек, Тозо привлек внимание настоятеля. Они часто прохаживались вместе по тенистому клуатру, внутреннему дворику монастыря, беседуя на различные темы. Однажды Тозо затронул тайну пропажи иерусалимской и константинопольской частей Животворящего Креста. Настоятель внимательно посмотрел на него и повел Тозо в крипту, в которой хранились останки монастырских насельников.

Настоятель указал на одну из плит, на которой, помимо обычной надписи «requiescat in pace», были выбиты арабские цифры: «1228».

– Это год смерти того, кто лежит под плитой? – спросил Тозо, перекрестившись. Ему показалось странным, что дата указана арабскими цифрами, а не римскими, как это было обычно принято.

– Нет, – отрицательно качнул головой настоятель. – Это не дата, это ключ к дате. Тут сокрыт день, когда утерянные части Креста Господня откроются христианскому миру.

– Но что эти цифры означают? – воскликнул Тозо, благоговейно прикасаясь к выбитым цифрам.

– Это знал только монах, чьи останки покоятся под этой плитой, – ответил настоятель. – Но он велел выбить эти цифры на плите, зная, что в назначенный срок придет тот, кто сумеет их истолковать.

* * *

Ждать своего часа Тозо пришлось долго. Лишь спустя двадцать два года после своего отплытия из земель Паштровичей он снова вернулся туда, но уже в качестве проводника многочисленного вооруженного отряда венгерской королевской армии. Очередное обострение войны между Венецией и Венгрией привело к тому, что настойчиво продвигаемая Тозо мысль о нанесении удара по единственным не сложившим оружия союзникам Венеции в Далмации – племени Паштровичей – нашла отклик у старого короля, повелевшего «уничтожить гнездо проклятых разбойников». В начале лета 1381 года в бухту Будуа вошли несколько кораблей, с которых высадился присланный королем отряд под командованием молодого графа Германа фон Циллеи. За успешную экспедицию юному, но амбициозному графу была обещана должность бана, то есть правителя, Хорватии и Далмации. Отряд расположился лагерем на Будванском поле. Не было сомнений, что дозорные Паштровичей наблюдают с гор за венгерскими солдатами. Пользуясь отличным знанием местности и горных троп, Тозо, обманув дозорных, скрытно вывел часть отряда в тыл Паштровичам. Основные силы вышли днем позже, идя по следам разведывательного отряда. Застигнутые врасплох, Паштровичи попытались разгромить венгерских рыцарей у горы Голый Верх, но потерпели поражение: в решающий момент им в спину ударил основной отряд. Почти полторы тысячи Паштровичей стали жертвами карательной экспедиции венгерского короля.

Тозо с отчаянной храбростью в первых рядах венгров прорывался к подножию горы Голый Верх – туда, где в пещере за часовней хранилась вожделенная реликвия. Однако, ворвавшись в часовню одним из первых, обыскав алтарь часовни и находившуюся за ней пещеру, Тозо, к своему огромному разочарованию, не обнаружил ларца. Никаких следов ларца и никаких признаков тайника, где его можно было бы спрятать! Разъяренный Тозо выбежал из пещеры в часовню. У алтаря умирал в луже крови монах, зарубленный кем-то из венгров.

– Где ларец? – спросил его Тозо по-черногорски: за долгое время пребывания у Паштровичей он неплохо выучил их язык.

– Спроси у Анны! – хрипло выдохнул монах. – А здесь его нет и не было. Ты ошибся, латинянин!

И монах испустил дух с саркастической усмешкой на залитых кровью устах. Тозо в ярости выбежал из часовни. Тайна ларца была так близко и вдруг выскользнула буквально из рук! Недалеко от часовни в окружении венгерских воинов отчаянно билась кучка черногорцев. Могучие уроженцы гор были на голову выше низкорослых венгров, но и среди них выделялся особенно крупным телосложением богатырь, сносивший ударом длинного тяжелого меча врагов, словно траву косой. Тозо сразу понял, кто это: черногорец был очень похож на Николу, которого Тозо увидел двадцать лет назад. Несомненно, это сын Николы и Анны. Надежда снова вспыхнула в душе Тозо, и он бросился в гущу сражения. Однако пробиться к сражающимся не было никакой возможности. Тозо увидел лежащее на земле тяжелое рыцарское копье, подобрал его и принялся лихорадочно взбираться на склон горы. Тем временем черногорцев прижали к скале: их осталось только трое – израненных, истекающих кровью, но продолжавших яростно отбиваться от наседающего врага. Тозо оценил расстояние и с силой метнул копье тупым концом вперед. Расчет оказался верным: копье ударило точно в затылок самому рослому из черногорцев, и тот рухнул на землю.

Через пять минут все было кончено. Тозо спустился со скалы и из-под изрубленных тел вытащил потерявшего сознание от удара в голову сына Николы. Он озабоченно нащупал пульс на шее великана: есть! Жив!

Подъехал граф Циллеи, вытирая платком кровь с меча. Он подумал, что Тозо обыскивает мертвеца с целью найти хоть какие-то ценности, и усмехнулся:

– Оставь его, брат Джованни! Эти горные дикари бедны как церковные мыши.

– Нет, граф, мне нужно не содержимое его кошелька, даже если бы таковой у него имелся, – отозвался Тозо. – Этот человек жив и является моим пленником.

– Вот как? – удивился граф. – Тогда вам придется везти его с собой. Впрочем, одного из моих оруженосцев убили, и вы можете взять его лошадь. Сочтемся в Триесте.

Граф не дарил лошадь Тозо, а продавал. Но Тозо обрадовался: до Триеста путь неблизкий, а конь нужен здесь и сейчас.

– Нам пора, – озабоченно сказал граф. – Сегодня ночью к берегу подойдут корабли, чтобы забрать нас. Утром они уйдут в любом случае – с нами или без нас. Надо торопиться!

Тозо велел двум солдатам усадить бесчувственного сына Николы в седло, крепко к нему привязав могучее тело черногорца. Теперь сын Николы не свалится с лошади, а когда очнется, то не сможет сбежать. С шеи все еще находившегося без сознания парня свисал деревянный крестик на шелковом шнурке. Тозо снял его и осмотрел. Обычный деревянный нательный крест. Великоват, конечно, но для гиганта-черногорца – в самый раз. Крест был бы неотличим от тех деревянных крестов, которые часто носят на себе бедняки-христиане, если бы не шелковый шнурок и выступающие шляпки серебряных гвоздиков, вбитых в крест. Тозо надел крест себе на шею. В тот момент это было просто инстинктивное движение – чтобы крест случайно не потерялся.

С заходом солнца отряд выехал на берег моря в том самом месте, где тридцать три года назад чудесным образом спаслись Тозо и Анна Дандоло. Садящееся за море светило окрасило горизонт в кровавый цвет, словно оповещая всех о бойне у горы Голый Верх.

На берегу никого не было, лишь у спуска к пляжу на фоне багрового заката чернела фигура женщины. Тозо сразу понял, кто это, и, пришпорив коня, поскакал вперед, крикнув:

– Не трогать женщину! Она моя!

Тозо подъехал к Анне и сказал:

– Я привез твоего сына. Он жив, хотя пока без сознания.

И в доказательство своих слов показал крестик.

Проезжавший мимо граф со смехом крикнул Тозо:

– Брат Джованни! Можешь забрать себе и эту старуху, и все, что ты найдешь в лачугах по соседству. Я дарю тебе этот берег!

Венгерская солдатня одобрительным хохотом отозвалась на шутку предводителя. Тозо дождался, пока последний солдат пройдет мимо, и сказал Анне:

– Забирай сына и уходи. Только отдай мне ларец со святыней. Я пришел за ним. Настал срок обретения, и я избран, чтобы открыть святыню христианскому миру.

Анна улыбнулась, но ответила не сразу. Тозо даже испугался, что ее снова поразило безумие, как тогда, сразу после кораблекрушения. Но она ответила ему на венецианском языке, и Тозо понял, что она давно все вспомнила и сохранила разум.

– Ты ошибся, Джованни. Срок еще не настал. Я и сама не знаю, где сейчас спасший мне жизнь ларец со святыней. Но я знаю точно: святыня будет явлена. Но не тебе и не сейчас. Спасибо тебе за спасение сына. Я не держу на тебя зла, ведь ты более несчастен, чем я. Буду молиться за спасение твоей души. А ты вымаливай у Господа прощение за тех, кого ты сегодня обрек на смерть. Прощай!

Тозо, поколебавшись, принялся снимать деревянный крестик с шеи, но Анна жестом остановила его:

– Пусть останется у тебя.

И Тозо послушно спрятал крест за пазуху.

– Торопись! – озабоченно посоветовал он Анне. – Вам надо уйти, пока граф не выставил посты.

Тозо долго смотрел им вслед, пока Анна, ведущая под уздцы лошадь со своим сыном, не скрылась за ближайшим утесом. Затем, вздохнув, спустился на берег.

Солдаты обшарили и подожгли дома, находившиеся на большом острове и берегу. Их обитатели заранее ушли в горы, прихватив свой незамысловатый скарб и скот. Толстым каменным стенам домов огонь не мог причинить вреда. Скоро жители вернутся и снова поставят на каменные стены каркас из жердей, на который уложат упавшую с прогоревших крыш черепицу. Так было не раз и еще не раз будет.

Граф приказал выставить стражу и развести костры на большом и малом островах, чтобы обозначить в темноте подход к берегу для кораблей.

Солнце село, и навалилась темнота. Тозо опустошенно смотрел на огонь костра и думал: как так могло получиться, что он возвращается ни с чем? Усталость давала знать, и Тозо незаметно для себя погрузился в сон, распластавшись на еще теплой гальке. И вдруг он увидел идущую по пляжу женщину. Женщина приблизилась к костру. Это была Анна. Тозо оглянулся: на берегу горели костры, но никого не было. Тозо вдруг прошиб пот: неужели венгры уплыли, оставив его здесь?!

– Не бойся, – усмехнулась Анна. – Ты просто спишь. А я пришла к тебе во сне, чтобы закончить начатый разговор.

* * *

Тозо проснулся от толчка в плечо и вскочил, машинально хватаясь за висящий на поясе кинжал.

– Осторожнее, брат Джованни! – раздался голос графа Циллеи. – Ну и крепко же вы спите. Пора на борт, все уже погрузились.

Действительно, недалеко от берега на волнах покачивался крутобортый неф, освещенный светом факелов. Тозо сел в лодку вместе с графом и его оруженосцами. Гребцы налегли на весла. Полоса берега, местами освещенного угасающими кострами, удалялась. Сияющий звездами небосвод был снизу словно отгрызен неровным силуэтом черных гор. Куда теперь?

* * *

Корабли с отрядом Циллеи должны были идти к Триесту, чтобы там соединиться с армией короля. Но Тозо боялся встречи с королем – уж больно много он наобещал монарху – и упросил Циллеи высадить его в Рагузе по болезни.

– Боюсь не доехать до Триеста, – объяснил он графу. – Болезнь усиливается, а в Рагузе францисканцы вылечат меня в монастырской больнице.

– Как знаешь, брат Джованни, – отозвался граф. – Ты сделал то, что должен был сделать. Если у тебя были еще обязательства перед королем, о которых я не знаю, то это уже не мое дело. Если ты понадобишься королю, он сам тебя найдет. Прощай! И храни тебя Господь!

* * *

В монастыре Тозо поселился надолго, хотя собирался покинуть его побыстрее, опасаясь гнева короля за невыполненное обещание: ведь он не нашел ни святыни, ни даже части сокровищ Дандоло. Но вскоре пришло сообщение о смерти короля Лайоша, и Тозо успокоился.

Он почти безвылазно сидел в своей келье, молился и писал записки. Так прошло почти тридцать лет. Тозо стал дряхлым стариком, но незавершенная миссия продолжала держать его на этом свете. В год, когда дож Микеле Стено за сто тысяч дукатов купил Далмацию у венгерского короля Сигизмунда, Тозо исполнилось восемьдесят лет. В свите прибывшего в Зару венецианского наместника оказался внук Джованни Тозо – Гуидо. Когда Гуидо Тозо сообщили, что его хочет видеть лежащий на смертном одре монах-францисканец, он очень удивился, но не посмел отказать в просьбе умирающему. Когда богато одетый венецианец переступил порог маленькой кельи, он не думал, что через полчаса выйдет оттуда потрясенный, сжимая в руках деревянный, инкрустированный деревом и костью ларец, в котором лежали ставшие теперь фамильными реликвии: небольшая книжка в кожаном переплете, карта сокровищ Энрико Дандоло и деревянный крестик с серебряными гвоздиками.

* * *

Я не стал откладывать визит к Липатову в долгий ящик и уже следующим утром напросился к нему в гости.

Липатов скептически отнесся к моей гипотезе о любви Тозо к Анне Дандоло.

– Тозо был женат и любил свою жену, – возразил Липатов. – Они и года не прожили вместе, когда Тозо был вынужден покинуть ее и уже больше никогда не увидел. А ведь Тозо тогда было не больше двадцати лет.

– Да, это так, но он ведь был молодой мужчина и почти все время проводил в обществе юной и весьма привлекательной девушки, – возразил я. – Зато версия любви прекрасно объясняет некоторые странности в поведении Тозо.

– Подождите! – протестующе поднял руку Липатов. – Честно говоря, я не ожидал, что вас так захватит историю моего далекого предка. Поэтому мой рассказ о нем был краток, я опустил многие подробности и неясные места.

– Да, тогда вы вводили нас с Тавровым в курс дела и потому вынуждены были сообщить лишь суть, – согласился я. – Но сейчас мне нужны подробности. Как говорят французы, дьявол таится в деталях.

– Похоже, вы действительно вдохновились на новый роман, – усмехнулся Липатов. – Что ж… Вы созрели, чтобы увидеть подлинную рукопись Джованни Тозо. Одну минуту.

Липатов вышел из гостиной. Он отсутствовал не более пары минут и вернулся с двумя тетрадями в руках. Одну я уже видел: тетрадь профессора в дерматиновом переплете. Вторая тетрадь больше походила на книгу в кожаном переплете. От нее в буквальном смысле слова пахло древностью.

– Вот это и есть рукопись Джованни Тозо, – торжественно провозгласил Липатов, бережно положив древний манускрипт на стол. – Шесть с половиной столетий. Практически идеальная сохранность! Дядя хранил ее в коробке из специального картона. А вот как поколения предков умудрились сохранить рукопись в таком отличном состоянии – уму непостижимо!

– Можно? – спросил я. Липатов кивнул, и я взял в руки рукопись Тозо. Пергаментные страницы были заполнены ровными строчками слегка выцветшего текста.

– Обратите внимание, что текст разбит на пронумерованные римскими цифрами главы, – сказал Липатов. – И есть три главы, в которых после номера идет всего лишь одно слово. Главы двенадцать, двадцать пять и тридцать три.

Да, действительно: под римскими цифрами, обозначающими названные Липатовым главы, стояло лишь одно слово «bissa».

– Что это означает? – спросил я.

– Само слово на венецианском языке означает «змея», – ответил Липатов. – Но что оно означает в общем тексте рукописи, я не понимаю. По смыслу эти лакуны, вместо которых идет слово «змея», должны содержать ответы на те вопросы, которые вызвали у вас недоумение. Первое: почему Тозо так долго – двенадцать лет – провел в гостеприимном плену Паштровичей, хотя его в Венеции ждала семья? Ведь после смерти Андреа Дандоло в тысяча триста пятьдесят четвертом году больше никто не знал о миссии Тозо, и он мог спокойно вернуться. Но Тозо еще семь лет провел, ловя рыбу в окрестностях острова Сан-Стефан, называемого черногорцами Свети Стефан. Почему? Второе: почему он так долго – еще двадцать лет – просидел безвылазно в монастыре францисканцев в Дубровнике? Третье: почему он, так и не найдя ларца с Животворящим Крестом, снова вернулся в монастырь и словно предвидел, что незадолго до смерти его посетит внук, которому он и передаст свое наследие? И четвертое: почему он, располагая картой сокровищ Энрико Дандоло, даже и не подумал завладеть хотя бы их частью? А ведь даже сотая часть этих сокровищ сделала бы Тозо весьма богатым человеком. Почему?

– Надо обязательно выяснить еще какое-нибудь значение слова «bissa»: скажем, малоупотребительное или забытое, – поделился я размышлениями. – А что, если это ключ к какому-нибудь шифру? И нужно понять, что означает дата 1228 на могиле монаха в монастыре Дубровника. Мне кажется, это важно. Что было в 1228 году?

– Много чего… Что могло иметь отношение к истории с Животворящим Крестом? Попробуем прикинуть по ключевым словам: «Иерусалим, Константинополь, Крестовые походы, францисканцы». Для чего еще нужен Интернет, как не для оперативных справок?

Липатов подвинул к себе раскрытый ноутбук.

– Так, 1228 год… Родился король Иерусалима, Сицилии и Германии, герцог Швабии Конрад фон Гогенштауфен. Начался Шестой крестовый поход, Балдуин де Куртенэ стал последним императором Латинской империи, был канонизирован Франциск Ассизский.

– Вот, уже немало! – оживился я. – Возможно, надпись во францисканском монастыре связана с канонизацией основателя ордена.

Но Липатов скептически сощурился:

– Найдите место в рукописи, где пишется про эту дату. Как раз перед главой двадцать пять. Ничего не замечаете?

Я нашел указанное место. Четыре цифры, выписанные все тем же ровным почерком. Впрочем, не таким уж и ровным: между цифрами «1» и «2» большие интервалы, больше, чем между цифрами «2» и «8».

– Похоже, что это не дата 1228, а три отдельных числа: 1, 2 и 28! – осенило меня.

– Да, я тоже так думаю, – согласился Липатов. – Видимо, это ключ.

– Возможно. Но где в таком случае замок? Где его искать? – безнадежно вопросил я.

– Надеюсь, что не так уж и далеко. Откройте самую последнюю страницу, – посоветовал Липатов.

Я последовал совету и открыл самую последнюю страницу. На ней шел показавшийся мне обычным текст. Я ничего не понимал в венецианском языке, и, возможно, поэтому мне текст и показался обычным.

– Это шифр? – наугад спросил я.

– Совершенно верно! – подтвердил Липатов. – Если вы внимательно посмотрите на страницу с шифрованным текстом, то увидите, что когда-то она была вклеена в обложку. Шифрованную страницу обнаружил только мой дядя. Я надеялся, что он ее расшифровал, но… Увы! В тетради с переводом рукописи я не нашел перевода.

– Жаль! – огорчился я. – Теперь нам придется искать не только специалиста по шифрам, но и знатока венецианского языка. Может быть, ваш дядя сделал перевод на отдельном листке бумаги и спрятал его?

– Вряд ли. Хотя… – задумался Липатов. – Иногда дядя убирал очень важные бумаги подальше, чтобы они случайно не затерялись. Знаете, так бывает: самая важная бумаженция непонятным образом попадает в кучу черновиков и вместе с ними отправляется в урну. Да, я попробую порыться в дядиных архивах.

Я встал с намерением откланяться, но Липатов, наморщив лоб, вдруг сказал:

– Постойте, Мечислав Мстиславович. Я давно хотел спросить у вас одну вещь… Подождите минуту.

Он вышел из комнаты и вскоре вернулся, держа в руке знакомый мне крестик.

– Вот здесь, видите? Это меня смутило сразу же, но все некогда было спросить… Похоже, что от нижнего торца крестика отрезано два-три миллиметра дерева. Причем срез выполнен очень аккуратно: практически перпендикулярно боковым сторонам, следов режущего инструмента не видно – срез словно отполирован. Видите? Так вот: когда я последний раз видел крестик в руках дяди, этого среза не было. Вы уверены, что этот срез уже имелся, когда вор выронил крестик?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

сообщить о нарушении