Михаил «Норман».

Доброволец. Записки русского пехотинца



скачать книгу бесплатно

© Михаил «Норман», 2017


ISBN 978-5-4485-7271-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Заваруха в Донбассе случилась безо всякой подготовки общественного мнения, абсолютно случайно и неожиданно для всех. Тем не менее, удалось сразу же организовать поток добровольцев и гуманитарной помощи, и реально «на народные деньги», с миру по нитке, силами самых отважных, безбашенных и идейных продержаться первые критические месяцы донбасского восстания, не дав ему позорно угаснуть, как это случилось в Харькове и Одессе.

У русских появилось общее боевое знамя, боевая легенда, забылись многие, чаще всего не стоящие выеденного яйца, идеологические «противоречия». Причём всё это было инициативой снизу и работало благодаря тем самым «горизонтальным связям», о важности которых с таким пафосом рассказывали как раз нынешние противники Новороссии

Это большое дело и большой прогресс. В Средней Азии и на Кавказе в 90-х русских просто вырезали как скот. Никому не было до этого никакого дела, и никто не понимал, как тут вообще поступать. После Второй Чечни и истории с Кадыровым перешли к фигуре умолчания. А в 2014-м русские оказали нешуточное сопротивление, и, несмотря на все «Мински», сопротивляются до сих пор.

Уже в самом начале 90х, на берегах Днестра, был дан первый бой взлелеянной «национальными кадрами» русофобии. С тех пор утекло много воды, подросло новое поколение. Межэтнический конфликт на Донбассе ясно дал понять, что процесс выделения стальных фракций из «прекраснодушного» советского мещанства, оставленного русскому народу в наследство от СССР, уже перешел на качественно иной уровень.


2е МАЯ

2 мая, день одесской трагедии и начала боевых действий на Донбассе. Наверное, это одна из самых страшных дат в современной мировой истории.


Я хорошо помню тот день: Карельский перешеек, пьяный от весны лес, ослепительно синее небо смотрит в прозрачные очи озер и по нему плывут невероятные, громадные лебеди. В этот мир красоты и покоя набатом ворвалась весть: в Одессе озверевшие нацисты живьем жгут людей, а по Славянску бьет тяжелая артиллерия и авиация киевской хунты. Каратели идут на штурм. Свершилось. На душе стало пусто и холодно, потому, что я отчетливо понял: именно сейчас, в эти минуты, смертная тень разделяет бытие на две части: «до» и «после».


Я вернулся домой, открыл интернет, привычно прошел по закладкам и сайтам: российским, украинским, международным и везде была картина ужаса: пылающий «Дом профсоюзов», люди, прыгающие из окон под дубинки обезумевшего от крови и безнаказанности зверья, «бойцы евромайдана» в ставшем привычным за прошедшие месяцы боевом облачении, под лозунги и речевки идущие убивать всех несогласных с ними, черные столбы дыма над кварталами Славянска, ведущая огонь боевая техника, черные мундиры нацгвардии, пылающие баррикады, трупы и кровь, кровь, кровь.

Тогда одни были в смятении, другие пытались лгать, обвинять или оправдывать, но над всем информационным полем, забивая децибелами, стоял восторженный вопль «свидомых». У них был праздник, настоящий пир.


Глядя на гроздья «лайков» под фотографиями убитых людей, под «искрометными» шутками украинского юмора про «жаренную колорадину», читая сожаления про то, что «этих гадов так мало убили» я ощущал сложную гамму чувств, главной из которых было растущее отвращение, а также понимание того, до какой же невероятной степени они нас, оказывается, ненавидят. Это было сродни откровению. Раньше я, как и большинство разумных людей, полагал, что все это не в серьез, что стороны конфликта неизбежно договорятся, пойдут на взаимные уступки, найдут компромисс, наконец, просто устанут от собственного крика. Ведь не чужие же люди. 2 мая стало ясно, что на самом деле чужие, что надежды тщетны: им нужна только кровь. А еще я понял, что тоже больше не хочу: ни разговаривать с ними, ни понимать их, ни «входить в положение», ни договариваться, потому, что отныне и навсегда слово «украинец» для меня отмечено каиновой печатью. И еще я впервые понял, что тоже умею ненавидеть.

Это чувство поднимающейся из самых глубин души тяжелой подсердечной ненависти в тот страшный день ощутили тысячи русских мужчин по всему миру. Поэтому 2 мая 2014 года стало днем начала новой народной войны, не войны Российской Федерации, которая так и не сподобилась сделать что-нибудь по настоящему осмысленное, но войны гнева русских людей, и «северный ветер» задул с кровавого пепелища.


Не забывайте эту дату: 2 мая 2014 года, день который все изменил


Популярный украинский сетевой мотиватор того времени.

Один день русского сопротивления

Это был обычный день в начале кровавого лета 2014 года, когда на Донбассе вовсю шли бои между так называемыми «силами АТО» и формирующимися на ходу отрядами Ополчения. 20 июня 2014 г. мне довелось побывать у тех самых загадочных людей, которые «стоят за спиной террористов в Луганске и Донецке». Короче, я в первый раз поучаствовал в сборе и отправке группы добровольцев и груза для сражающегося Славянска, организованной «Координационным центром помощи Новороссии».


«Координационный центр» или КЦПН – одна из многих добровольных организаций гуманитарной помощи Новороссии, которые, с началом вооруженного противостояния на юго-востоке Украины, развернули работу по всей России, от Ростова до Новосибирска. Его история весьма характерна для наших дней. Все началось с того, что питерскому юристу Андрею Блинскому прислал письмо его старинный друг, житель Луганска, как и многие его соотечественники вступивший в отряды стихийно организовавшегося ополчения. К письму прилагались фотографии. На них Андрей увидел, что его друг и прочие ополченцы вооружены кое-как, а обмундирования и снаряжения, как такового, у них вообще не имеется. Чуть ли не в шлепках люди воюют. Если в области вооружения, в рамках российского законодательства, изменить ситуацию возможности не имелось, то со всем остальным порядочные и неравнодушные люди вполне могли помочь. К делу Андрей привлек другого своего знакомого, Александра Любимова, владельца небольшого бизнеса по торговле прицелами и прочей военной и охотничьей оптикой. Товарищи примкнули к известному московскому блогеру Алексею Маркову, который уже приступил к работе в этом направлении. Начало «Центру» было положено 10 мая, когда в ЖЖ разместили обращение, с просьбой оказать помощь защитникам Славянска. И у Александра, и у Андрея в Живом Журнале оказалось достаточно знакомых с аудиторией подписчиков свыше 1000 человек. Вскоре начали поступать средства, на которые была подготовлена и отправлена посылка с необходимым снаряжением. Отправили ее через друзей в Ростове, а те переслали дальше, через своих друзей в Новороссии, и сработало, надо сказать, лучше, чем «Почта России». Адресат посылку получил, и она пришлась как нельзя кстати. Однако, отклик желающих помочь сражающейся Новороссии оказался гораздо сильнее того, на который изначально рассчитывали организаторы акции. В результате то, что предполагалось как разовая поддержка близких знакомых, получило продолжение. Образовалась группа активистов, осуществляющих, при прямой финансовой поддержке народа, регулярные поставки обмундирования, снаряжения, медикаментов и многого другого, в чем остро нуждаются защищающие Славянск бойцы. Кажется, именно это называется «самоорганизацией населения».


Сложившаяся схема работы активистов оказалась, в целом, такова: к «Центру» обращаются представители того или иного отряда Ополчения и сообщают о своих насущных потребностях, формируя заказ. (Средства у «Центра» имелись значительные: в среднем сумма добровольных пожертвований летом 2014 г. составляла около миллиона рублей в неделю (средний перевод от 5 до 15 тысяч рублей). Отчеты о расходовании денег публикуются на сайте «Центра». Активисты закупают или достают необходимые бойцам вещи, собирая посылку, которая затем уходит к границе Новороссии наемным транспортом. На границе ее встречают представители заказчика и переправляют далее. Граница – место опасное. Ситуация там меняется каждый час. «Окна» то открываются, то закрываются. Иногда происходят вооруженные столкновения с украинскими силовиками. Российские пограничники летом 14 года смотрели на подобные поставки сквозь пальцы. (Ужесточение пропускного режима произошло гораздо позже, уже летом 2015 г. прим. авт.)


С Сашей Любимовым и его женой Майей я был знаком уже давно. Когда-то, в другой жизни, мы работали в одной фирме. Фирма кончилась, а дружба осталась. В общем, около полуночи, 19 июня, мне позвонила Майя.


– Привет, ты можешь завтра помочь? Такое дело: надо отправлять груз сам понимаешь куда. Он довольно большой и ценный, а волонтеры, с которыми предстоит работать – люди новые. Мы их не знаем.


Разумеется, я согласился, и вот мы встречаемся поутру, возле одного из складских комплексов в районе Московского вокзала, первой точки намеченного на сегодня маршрута. Волонтеров оказалось двое. Один – мой тезка, Михаил, питерский бизнесмен, совладелец фирмы, торгующей модной молодежной обувью, невысокий, стильно одетый, стройный мужчина лет тридцати, и водитель Леша, крепкий голубоглазый мужчина, примерно того же возраста. Втроем мы быстро загрузили в чрево «Транзита» вынесенные со склада коробки с облегченными штурмовыми ботинками и пакеты с разгрузками. Майя села в «Транзит», а мы с Мишей поехали на его автомобиле. Дорогой разговорились. Михаил оказался большим любителем парашютного спорта, у меня также имелся кое-какой опыт в этой области, потом разговор перекинулся на особенности рыбалки в Сибири, конечно, поговорили и об обстановке в Новороссии. И у него, и у меня там оказались друзья и знакомые.

Между тем дело продвигалось. Мы посетили еще одну «точку», забрав приготовленный для нас товар. Затем покатили в опорный пункт другой, более крупной гуманитарной организации: штаб-квартиру небезызвестных «Гуманитарных войск» в Питере.

В отличие от «Центра», работающего по конкретным заказам отрядов Ополчения, «Войска» осуществляют обширную гуманитарную миссию, сотрудничая с правительством Донбасса и Луганска. Их штаб оказался большим плохо освещенным подвалом в одном из новых районов на севере Питера, с низкими потолками и железной дверью без вывески. Открыла нам девушка с осунувшимся от усталости лицом. Помещение буквально завалено всевозможным добром, где сумки с крупой и макаронами соседствуют с упаковками бинтов и медикаментов, а коробки с амуницией громоздятся поверх баулов со спальными мешками. Рядом с новыми вещами отмечаю какие-то древнего вида ящики с красным крестом, офицерские портупеи и фляги в потертых чехлах. В коридоре едва не спотыкаюсь о стопку советских стальных касок, обернутых в бумагу. На коробках надписи разноцветным маркером. «Ленинград – Городу Герою Славянску. Прорвем Блокаду!» – читаю я на одной из них.


Одна комната подвала превращена в подобие офиса. На столе куча кружек из-под кофе, на полу пенка и спальник: видно кому-нибудь из волонтеров частенько приходится тут ночевать. На стене списки необходимых лекарств. На другой – портрет Порошенко, перечеркнутый траурной полосой. Внизу надпись: «По осени забьем». Незатейливый солдатский юморок.


Как оказалось, нужного нам груза пока нет. Вещи только должен привезти кто-то из местных активистов. Остаемся ждать. Между тем в подвал подтягиваются люди. Одновременно с нами пришел дедок лет 70-ти, пожаловался на то, что «ой, найти вас совсем невозможно», затем ненадолго исчез и вернулся с несколькими пакетами детских памперсов. Матерям с маленькими детьми, которых сейчас вывозят из-под бомб и ракет «евроинтеграторов», они точно пригодятся. Потом пришла супружеская пара, принесли несколько тщательно запечатанных коробок.


– Шведы. Третий раз уже приезжают. – Заметила курившая около двери женщина средних лет.


Женщину зовут Настя, и она тут, похоже, за старшую. Она поворачивается к Мише.

– Слушай, ты же на машине? Можешь посылку забрать с почты? А то мне не успеть.

– Что за посылка?


– Гуманитарка из Германии. Белье, термоодеяла. Килограмм двадцать всего.


Постепенно помещение наполняется людьми. Слышны обрывки разговоров:

«Нет, палатки не куплю, лучше на лекарства деньги потрачу…», «к этим прицелам «ласточкин хвост» не подходит…», «по лекарствам мы похоже город уже выгребли весь…», «….да, нужен ледокаин в тюбиках. Его не достать, но можетбыть…»,»..спальникинужны..», «…перчатки… ботинки… кровоостанавливающее…».


Деловой человек Миша вынимает телефон и начинает названивать знакомым из аптечного бизнеса, потом знакомым – торговцам снаряжением. Самоорганизация идет полным ходом. Наконец появляется нужный нам человек: крепкий седой мужчина в полувоенной одежде. Он волочит два огромных целлофановых мешка с наколенниками. По характерной окраске в серую «цифру» сразу понимаю – пиндосовские, БУ армии США.


– Я думал, у меня их больше, – оправдывается мужчина, – а оказалось страйкболисты раскупили половину.


В «Гуманитарных войсках» мы забрали наколенники, пяток зеленых «сидоров», битком набитых консервами, и несколько коробок лекарств. Взамен оставили коробку колиматорных прицелов – для Донецка. Потом перегружали все это в офис «Центра», таская вещи на четвертый этаж. Поднимаясь с очередной стопкой коробок, отмечаю на крышке упаковки с лекарствами краткую надпись: «Таллин—Славянск». Однако, везде люди есть. С волонтерами попрощались тепло. На слова благодарности те ответили просто: «Да это вам спасибо! Если что надо – мы всегда готовы!»


Весь вечер я, Майя и Саша переупаковывали вещи. В посылку вошли прицельные приспособления, обувь, разгрузки, наколенники, бронежилеты, лекарства, книги с краткими наставлениями по эксплуатации оружия и многое другое, в чем нуждается Народное Ополчение. Перед самым отъездом подъехал мой товарищ по охотничьим экспедициям Дмитрий, привез баул со свежее пошитыми снайперскими камуфляжами. Посылку на границе должен встретить – зам. командира разведподразделения в Славянске. Назовем его, условно, Иван. Я осторожно интересуюсь его личностью:


– Он кто вообще? Какой-то наш отставной военный.


– Нет, местный, луганский, – отвечает мне Саша, – человек сугубо мирной профессии, но охотник и вообще любит оружие. Кто-то типа тебя, короче.


В офисе то и дело звонит телефон, подъезжают люди, предлагающие помощь с униформой, продовольственными пайками или денежными средствами. Надо сказать, что и волонтеры, и большинство тех, что помогают ополченцам – классические представители полузатоптанного российского «среднего класса». А где же эпические «ватники, синие от наколок»?


Около десяти часов вечера подъехали Андрей Блинский и с ним шестеро добровольцев (еще четыре человека должны присоединиться к группе в Москве).

В ту пору поток добровольцев из России был еще не слишком полноводным. По настоящему массовым добровольческоен движение станет к концу лета 2014 г., после «Южного котла», когда окончательно станет понятно, что эта война всерьез и надолго. А в начале лета у организаций, занимавшихся рекрутингом будущих бойцов господствовало мнение о том, что конфликт на Донбассе имеет скоротечный характер и потому заявки принимались преимущественно от людей, имеющих хорошую, желательно специальную боевую подготовку, а лучше реальный боевой опыт. Поэтому и моя собственная заявка добровольца в «Первую московскую интербригаду» осталась без внимания.


Те шестеро, что пришли в тот день в офис «Координационного центра помощи Новороссии», несомненно, воевать умели. Крепкие молодые мужчины в возрасте от 25 до 35 лет, одеты в гражданское. Форма и снаряжение – в рюкзаках. По их словам, каждый потратил на экипировку по 30—40 тыс. рублей личных денег. Что бы там ни кричали о «русских наемниках – чеченцах» украинские СМИ и поющие с их голоса российские «либералы», но никаких денег за участие в боевых действиях добровольцам, в то время, не предлагалось. Да и позже даже тот скромный оклад жалования, что причитался бойцам армий ЛНР и ДНР получали далеко не все. Я, например, не получал, поскольку «Призрак» во время моего пребывания «в рядах» не входил в структуру вооруженных сил ЛНР. Исключением были врачи, которым правительство ЛНР и ДНР обещалот по 30 000 р. в месяц. Врачи в Новороссии тогда были нужны даже больше, чем военспецы. Все шестеро, как и те, кто присоединится к ним позже, вышли на «Центр» самостоятельно; изложили в анкете свои военные навыки и были отобраны из общего числа претендентов.


Среди добровольцев я, с немалым удивлением, обнаружил своего одноклубника-реконструктора по прозвищу Славян. Он давно уже перебрался в Норвегию, получил гражданство и даже успел отслужить в норвежской армии, где приобрел полезную специальность пулеметчика. И вот теперь он вернулся, чтобы сражаться в Новороссии.


– Парочка моих армейских знакомых уехала воевать за ТУ сторону, – замечает он в разговоре, – но эти – конкретные нацисты. В голове сплошной Гитлер, Квислинг и «арийская раса господ». Там им будет раздолье.


– А ты едешь воевать за русских?


– Я да, за русских. Тут все просто: защищать свой народ – долг мужчины и воина.

Я киваю. Обсуждать тут, в общем-то, и вправду нечего.


– Если у кого чего-то не хватает из снаряжения, то милости прошу озаботиться этим прямо сейчас, – говорит Саша Любимов.


– ПНВ есть? – Тут же спрашивает старший группы, бывший десантник Алексей.


– ПНВ всего один, и он идет в персональном заказе. Извини.


Игорь, здоровенный, даже на фоне остальных, тоже не маленьких добровольцев, мужчина начинает с увлечением рыться в снаряжении. Меряет кевларовую каску и с неудовольствием откладывает в сторону: крепление, по его словам, опасное: может при попадании в шлем повредить горло.


– Возьми «бронник», – говорю я, – второй класс защиты на груди и пятый на спине. Хорошая штука.


– Да ну, – отмахивается тот, – у меня своих два: легкий и тяжелый.

Человек, с которым я говорю – профессиональный телохранитель с опытом нескольких загранкомандировок. Перерыв несколько коробок он, наконец, находит то, что ему нужно: оптический прицел с переходником. Довольно улыбаясь, прижимает его к груди, словно любимую игрушку.


– А ты взял бы лучше бронежилет, – советует он своему коллеге, по специальности механику-водителю БТР, – а то у тебя несерьезный, противоосколочный.


– Под броней вроде больше и не надо, – отвечает тот, с сомнением вертя в руках тяжелую «кирасу».


– Так то под броней. Мало ли, как оно повернется…


Да, повернуться может по всякому, на то и война, и каждый здесь это знает.

Мы загружаем многочисленные ящики, тюки и коробки в микроавтобус. По странному совпадению его номер оказался 282, над чем все невесело шутят. Наконец сборы закончены. Шестеро добровольцев выстраиваются в короткую шеренгу. Напротив них – с десяток провожающих. Здесь нет ни «кураторов из ФСБ», ни «политруков» с речами, ни оркестра. Просто несколько русских людей, которые точно знают, в чем их долг и потому не нуждаются в лишних словах. Солнце медленно опускается за дома, вечер прохладен и тих. Бойцы стоят молча. От идущих мимо прохожих их отличает только особенное, отстраненное, выражение глаз. Мыслями они уже далеко, на сотнях километров дороги, на беспокойной стреляющей границе и дальше, где тяжело ворочается война. Там бьется в кольце карателей Славянск, там, как 70 лет назад, рвутся к Донецку танки «евроинтеграторов» и на пути у них по-прежнему лишь русская храбрость.

– Спасибо большое вам всем, – наконец говорит Саша, – желаем удачи!

Прощаясь, мы крепко пожимаем отъезжающим руки. Белый микроавтобус, мигнув поворотником, выруливает на проспект и скрывается вдали. Вот и все. Впереди добровольцев ждут Москва, Ростов, Луганск и далее направление в боевые подразделения. Их ждет ад войны, но путь чести редко бывает легким.

СПб, 22 июня 2014

Мама, мы вернемся

Мы уезжали на войну глухой осенней ночью. Добровольцы суетились на погрузке, возле подвала, ставшего для многих из нас домом на всю прошлую неделю, пока отряд тренировался и проходил первичное слаживание. Таскали коробки и ящики, мешки и баулы: форма, медикаменты, консервы, снаряжение и еще куча всего, что понадобится ТАМ. Работали споро, лишь изредка обменивались парой слов, упихивая груз в казавшееся безразмерным нутро автобуса. Водитель с нашивкой армии Новороссии на рукаве куртки, курил возле кабины. Наконец управившись, мы расселись по местам. «Все здесь?» Командир, привстав, окинул взглядом салон. «Все». Вот заурчал двигатель, автобус качнулся, поплыли за окном темные громады спящих домов, голые тополя. В ночной тьме крутились и падали первые снежинки грядущей зимы. «Реви метель, рычи мотор, я еду в дальний путь. Таков мой страшный приговор, и мне не увильнуть…»11
  Стихи Александра Мякишева


[Закрыть]
. Люди молчали. Каждый переживал эти первые мгновения пути, предавшись собственным мыслям. От Питера до Москвы, от Москвы до Изварино, а там… Что ждет нас там? Нет ответа. Лишь мрак и холод за окнами, да водитель в пол голоса обсуждает что-то со своим сменщиком.

Автобус вырулил на Пискаревский проспект и погнал, набирая скорость. Вот показалась знакомая гранитная ограда кладбища жертв блокады и тут я увидел ее. Женская фигура, вознесенная на постамент, казалась совершенно белой и, словно светилась изнутри. Она вышла из мрака, что чернее всех ночей, из города мертвых, замученных и убитых войной, чтобы проводить нас, уходящих на новую войну. Родина Мать: ее руки с гирляндой цветов вытянуты вперед, лицо опущено в вечной печали. Так уж заведено от века: нам уходить, ей – плакать. Не плачь, мама, мы вернемся, мы обязательно вернемся…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное