Михаил Нисенбаум.

Волчок



скачать книгу бесплатно

В то же самое время Олег Борисович – услужливый официант в трактире людских желаний. Он весь обращен в слух, он чутко вглядывается в толпы и пытается угадать, сколько людей хотят волноваться в ожидании любви, сколько – учиться, сколько – дрожать от страха, хихикать или разгадывать кроссворды.

Вероятно, именно от этого у Олега Борисовича такая улыбка – напряженная и услужливая одновременно. Кажется, улыбаться – самая трудная часть его работы. Только для самых важных, самых дорогих посетителей улыбка Олега Борисовича становится естественной, даже милой. Улыбаться мне Олегу Борисовичу нелегко. Он протягивает теплую чистую ладонь для рукопожатия, сдавленно здоровается и, прижавшись к стене, пробирается к своему кабинету. Там он сядет за огромный стол, вздохнет успокаиваясь и будет с наслаждением следить за снегопадом цифр на экране, прислушиваясь к тайным мыслям тысяч незримых покупателей.

4

Субботнее утро ликовало, одетое с иголочки солнцем и снегом. Мимо окон в сторону парка тянулись разноцветно укутанные дети и родители с ледянками, «ватрушками», санями. Восторженно лаял фокстерьер, звука не было слышно, но виднелись маленькие клубы веселого пара.

Позвонила Варвара и сбивчиво, хотя и легкомысленно спросила, не хочу ли я прогуляться с интересной спутницей по измайловскому блошиному рынку. Конечно, с радостью встречусь с тобой, отвечал я, только вот управлюсь с делами на скорую руку. За неделю квартира стала нежилой. Перед Варвариным приездом необходимо привести ее в порядок: сложить стопкой и убрать в шкаф постиранное белье, смыть с предметов семидневный ворс пыли, разобрать курганы книг. Кажется, Варе не нравится мой дом. Ничего, скоро он у меня так заблестит, что его можно будет полюбить за одну лишь опрятность.

Когда на воде в ведре вздрагивали мелкие круги, она позвонила еще раз.

– Я уже на вокзале. Может, отложишь свои козни и составишь компанию девушке? Тут солнце в фонарях.

Через час буду готов, сказал я, обещав сразу звонить.

– Девушке одной гулять среди купцов негоже. Ты идешь или я зову другого… м-м-м… компаньона?

Потом звонки шли один за другим, становясь все более напряженными. Компаньон нашелся со скоростью спичечной вспышки, на «блошке» ничего стоящего нет, и Варя едет в гости к друзьям, раз я такой бесчувственный увалень. Слышно было, что она обижена и сделает все, чтобы я понял, как сильно просчитался.

5

По мере того как человек взрослеет, он обзаводится неуязвимостью, то есть нечувствительностью к острым краям жизни: к страху, к боли, к яркой радости. У этой неуязвимости полно преимуществ, но имеется и важный недостаток: от нее нельзя избавиться по собственному желанию. Панцирь становится корой, которая отгораживает внутреннее живое от всех будоражащих, пронзительных тонкостей. Чем крепче защита, чем толще и глуше стены, тем меньше жизни внутри. Видимо, пока я по-настоящему не повзрослел, потому что порой мечтаю о неуязвимости.

Варварин телефон перестал отвечать и откликнулся уже вечером.

Голос плыл и позванивал от надменности. Она все еще в гостях, слушает музыку, пьет вино. Нет, она не знает, когда освободится. Наконец мы договорились встретиться на Воробьевых горах в восемь вечера. Почему-то мысль о запасном компаньоне и походе в загадочные гости на Чистых прудах меня не так уж расстраивала. Понятно, что этот компаньон появился (если вообще появился) в отместку мне. Если бы Варвара хотела провести время с ним, она бы позвонила ему первому. И все-таки было тревожно по-весеннему, пустоты непроизошедших событий, невыстреливших праздников катили подо льдом небес, как пузыри воздуха в хрустящих лужах.

Когда я вышел из дому, совсем стемнело. В дочерна сгустившейся синеве по-зимнему сияла пастушья звезда. Все ж бежать на свидание – один из лучших способов торопиться жить. Воздух свежел витаминами холода. Звук шагов казался начальными тактами мелодии, и чувствовалось, что вот-вот вступят другие инструменты.

Стеклянные стены моста открывали вид на воду. Пассажирское судоходство уже прекратилось, река выглядела пустынно и загадочно. Я приехал минут на пять раньше. Интересно, в чем Варвара будет сегодня?

Минут двадцать волнение оставалось приятным. Не выдержал, позвонил. Кривое трезвучие мертвой флейты. Наверное, сейчас она едет в тоннеле. Волнение росло, превращаясь в разных зверей – от тварей дрожащих до неукротимых хищников. А потом все кончилось, звери задохнулись. Прождав около часа, я поехал восвояси. Холод улиц был мой брат, сильный и безразличный.

Остаток вечера я провел, думая, как легко будет не думать о Варваре. Холод был весь я. В постель лег одиноким триумфатором с надменно раздувающимися ноздрями.

6

Утром все прошло. Жизнь затевалась с нуля, жаль только полы уже вымыты. Невозможно навести порядок в моей и без того идеально упорядоченной жизни. Хоть грязи с улицы натаскивай. Нет, я не ждал звонка, зачем мне какой-то звонок? Увидев, кто звонит, я пару секунд размышлял, брать ли трубку.

С минуту после первого «алло» шумело звуками неведомой улицы молчание. После пары птичье-кошачьих писков Варвара, заикаясь и путаясь, выговорила:

– Как дела, как… ох… Ты что-то сказал, пупсик?

Спросила, можно ли, удобно ли, черт!.. м-м-м, что если она приедет. «Зачем?» – спросил я чрезвычайно спокойным голосом. Снова писк и шумное безмолвие. Если барышня считает, что со мной, да и с кем бы то ни было, можно поступать подобным образом (я старался говорить мягко, не пуская в ход высокомерия), произошла досадная ошибка. Остается только пожелать друг другу всего наилучшего. Поскольку в телефоне больше не раздавалось даже звериных или птичьих звуков, не то что вразумительной речи, я дал отбой.

Жизнь затевалась с нуля или топталась на нуле. Принципиальность, гордость, верность правилам – увы, все это больше не работало. Как теперь все будет?

Неожиданно в дверь позвонили.

В глазке-пузырьке выгибалась крошечная мутная Варя с непомерно крупной головой, повернутой в профиль. Открыв дверь, я увидел, что Варвара не одна. Рядом на четырех кривых ногах стояло маленькое деревянное создание, которое до этого, похоже, долго скиталось по городу, без дома, без родителей, без друзей, ночевало во дворах, давно утратив цвет юности, к слову сказать голубой, точнее выцветше-синий. Смятенные, сирые и бледные стояли передо мной Варвара и креслице, ожидая моего решения. Варвару я собирался пустить, а вот ее помоечного спутника предпочел бы оставить за дверью.

– Это тебе подарок, – сообщила Варвара, блуждая волчьим взглядом по потолку и стенам прихожей. – Правда великолепное?

Даже в скромной комнате кресло выглядело, как хитровский беспризорник в Георгиевском зале. Угрюмое и обиженное, всем видом оно демонстрировало пролетарскую непримиримость. Поблагодарив Варвару, я осторожно поинтересовался, откуда взялся голубой оборвыш. На этот вопрос ей отвечать не захотелось, и она сказала:

– Должны же у тебя наконец появляться приличные вещи.

– Почему ты не пришла вчера? Я прождал тебя битый час! Почему не позвонила? Трудно было предупредить?

Она пожала плечами, достала из сумочки какой-то флакон и, глубоко вдыхая, несколько раз прыснула из него в рот. Улыбнулась и сказала, что у нее астма. И что каждый раз, собираясь говорить со мной по телефону, она делает особую дыхательную гимнастику, чтобы не волноваться и не путать слова. Дальнейшие расспросы про вчерашний вечер сделались совершенно невозможны. На Варином лице теплились прилежание и просветление. Лицо кресла ничего похожего не выражало. Можно даже сказать, на четвероногом лица не было совсем.

Потом мы сидели на кухне. Очистив крупный плод грейпфрута, Варя задумчиво глядела на блестящую шкурку, мяла пальцами и вдруг сказала:

– Хорошо бы забраться под такую шкурку и там сидеть спокойно.

Вот она, формула Варвары Ярутич: семь дней в неделю быть несправедливой, отталкивающей, невыносимой, а на исходе седьмого дня сказать или сотворить что-нибудь такое, ради чего ты будешь терпеть следующие семь дней. Да что там дней.

Креслице глядело хмуро и не собиралось мириться ни с одним предметом обстановки. Всем своим видом оно говорило: выносите отсюда свои диваны, стулья и стеллажи. Они мне не ровня. Разрешаю поставить ободранный сундук, кривой поставец и орясину на балясинах. Подарок в наказание – такого я еще не получал.

Нервно посмеиваясь, я подошел к креслу, попытался в него сесть и понял, что спасен. Креслице предназначалось для детей, аскетов и балерин. Обычный человек вроде меня в нем не помещался. Через час четвероногое, вскарабкавшись на спину таксомоторного «рено», гордо проехало по Москве до самого вокзала, потащилось в электричку, а после в электричке вместе с Варварой Ярутич. Самой подходящей компанией, о какой только может мечтать крашеное обшарпанное креслице.

9

Было еще хорошее. Когда Варя жила в Вяхирях (а она жила там большую часть времени), на ночь мы обменивались пожеланиями. Желали друг другу сны. Иногда, повесив трубку, я записывал эти пожелания в блокнот. Каким бы ни был день, в самом темном его углу ночником зажигались картинки наших пожеланий. Например, такие:

– Ты попадаешь за кулисы в какой-то маленький театр. И видишь фиолетовый занавес, за ним – задник, где вышиты звезды, луна, солнце, дальше – зеленая травяная кулиса, потом декорация, на которой изображен оазис в пустыне, потом ярко-красная кулиса, и еще много всего. А потом ты понимаешь, что это все настоящее, а никакие не тряпки.


– А тебе я желаю простую ширму белую посреди леса. А за ней фонарики. И пусть из-за ширмы маленькие детишки со звонкими голосами показывают тебе палочками и веточками сотворение мира.


Кто тут что сказал, по-моему, ясно. Варваре Ярутич хватает одной минуты, чтобы полностью переписать свой портрет – в любую сторону. И вот на одной такой волшебной пуговке держится тяжелая шуба нашей любви.

Мимикрия третья. Концерт в лесу

1

Всего одной минуты, пока я шел от такси к воротам ее дома в Вяхирях… Даже меньше минуты: за несколько шагов, за пару мгновений я понял, что в мире, где живет Варвара Ярутич, аналогии из моего мира отменяются. Ее несравненность означала не то, что она побеждает в любом сравнении-состязании, а то, что все сопоставления бесполезны и не нужны.

Итак, я вышел из такси и шагал по дороге. Слева лежало выстеленное снегом поле, поднимающееся там, за моей спиной, поближе к начинающему темнеть зимнему небу. Справа от дороги сгрудились ели, заслонявшие от взгляда высокие дачные ограды. А по дороге навстречу мне шла Варвара в своей черной шубе, в стрелецких сапогах, в платке, издали похожем на остывающий, синим подернутый пышущий уголь. Платок не обнимал, а как-то пышно драпировал ее голову. Варвара ступала по снегу и помахивала плеточкой красной кожи, словно вот-вот должны подвести коня в узорчатом чепраке под седлом, в богатой сбруе, и Варвара отправится на охоту то ли со мной, то ли на меня. Шла она размашисто, как обычно, и, еще не разглядев ее как следует, я подумал, что Варвара улыбается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3