Михаил Молотов.

Голос эха



скачать книгу бесплатно



Глава 1


Сначала пришло ощущение того, что меня кто-то гладит по руке, затем я услышал, как где-то рядом что-то пикает. Я с трудом открыл глаза и увидел девушку. Она держала меня за руку и припухшими от слёз глазами смотрела на меня. Увидев мой взгляд, она улыбнулась, но сразу же мои глаза бессильно закрылись, некоторое время я слышал, как она что-то говорит, но что говорит и кому уже не было сил понять, меня опять унесло в тёмное забытьё…


Кто-то несильно, но требовательно тряс меня за плечо. Я открыл глаза и немного щурясь от яркого света, падающего сверху, увидел человека в белом халате склонившегося надомной слева.

– Как вы себя чувствуете, Олег Михайлович? – спросил он.

Чувствовал я себя не очень хорошо и стараясь говорить отчётливо едва слышно произнёс:

– Голова болит, – начал я хрипло, – и тело всё как будто затекло, я его почти не чувствую. Вы мне поможете, доктор?

– Ничего, ничего, вы очнулись, а это главное, теперь быстро пойдёте на поправку. Позвольте представиться, я ваш лечащий врач, Сергей Арис. В отделение интенсивной терапии вы попали после удара молнии недалеко от вас. Как показали проведённые анализы общее состояние организма стабильно и через час мы переведём вас из реанимации в палату общей терапии, будем ставить вас на ноги.

Он улыбнулся и подал кому-то знак рукой подойти. Буквально через секунду справа от меня я увидел широко улыбающегося Йена Храфнсона, моего начальника и по совместительству моего друга: высокого, громкого и рыжебородого потомка викингов.

– Олег, ну ты и напугал нас. Но я не сомневался, что ты быстро оклемаешься, – сказал он, крепко сжав мою руку. – Но двое суток – это перебор! Доктор сказал, что быстро поставит тебя на ноги. Поправляйся быстрее. Пока ты тут отлёживался, я протолкнул на испытания твой проект по уплотнению газовой среды серверных и буквально через пол часа начало испытаний. Жаль доктора тебя не отпускают. Я побежал, но как будет результат сразу сообщу.

И уже выбегая из палаты Йен остановился в дверях, и сказал:

– Если получиться, мы отпразднуем это лучшей выпивкой, которую я найду!

Он подмигнул мне, развернулся и исчез за дверью.

Медсестра отключила меня от капельницы и монитора сердечного ритма, издававшего тот самый пикающий звук и перевезла по длинному коридору в светлую палату с видом на зимний сад. На мои вопросы она отвечала только тем, что ничего не знает и мне лучше спросить доктора Ариса, главного врача больницы, так как он меня наблюдает и все назначения делает лично. Мои мысли путались и сильно тянуло в сон, и я с трудом дождался доктора. Но и он не смог, или не пожелал, хоть как-то пролить свет на то как я оказался в больнице. Кроме подтверждения того, что я поступил в приёмное отделение без сознания и без внешних повреждений тела. И только со слов моего начальника Йена он знает о том, что в меня чуть было не попала молния.

Он ещё раз заверил меня, что быстро поставит меня на ноги и мне надо просто дать организму оправится от шока. После чего дал мне выпить пару таблеток и ушел. Меня уже совершенно непреодолимо потянуло в сон. Часы с календарём, что стояли на тумбочке рядом с кроватью, показывали семь часов вечера и подтверждали, что я пропустил два дня своей жизни, это вызвало беспокойство, но я всё глубже проваливался в абсолютную черноту сна…


Проснувшись я сразу посмотрел на часы, было восемь утра. Чувствовал себя уже вполне хорошо и поэтому решил попробовать встать и дойти хотя бы до туалета. Не спеша и осторожно встал с кровати и зашёл в санузел, который был прямо в палате. Я подошёл к зеркалу и не узнал себя. И вовсе не потому, что немного зарос щетиной. Я действительно не знал, того кто смотрел на меня в зеркале. Сердце гулко застучало. Умывшись пару раз холодной водой решился посмотреть в зеркало ещё раз, но узнать того, кто отражался в зеркале, я не смог. Было только еле уловимое ощущение сходства отражения в зеркале с кем-то знакомым, кого я знал раньше, но не мог вспомнить кого.

Тут же я стал вспоминать факты своей биографии: Олег Михайлович Белов, тридцать шесть лет, главный инженер проекта “Октагон”, нахожусь в больнице после происшествия о котором имею очень смутные представления. Честно говоря, негусто. Остальное в памяти в виде обрывочных сведений и никакой уверенности в том, как они связаны со мной. Растерянный я вернулся в кровать, выпил стакан воды и уставился в потолок пытаясь собраться с мыслями. Мысли путались, беспокойство и волнение мешали сосредоточится, к тому же жутко хотелось есть.

Вскоре в палату зашёл доктор, я даже сумел вспомнить, что его зовут Сергей Арис. И едва открыв дверь в палату, он широко улыбнулся, попросил привстать на кровати, достал стетоскоп, и стал прослушивать и простукивать меня проверяя рефлексы. Быстро закончив осмотр, он спросил меня о самочувствии, не переставая при этом что-то писать в мою карту.

Пришлось быстро решать, говорить ему что-то о потере памяти или нет: за сообщение ему о проблеме с памятью было желание быстрее восстановиться, против – сильнейшее ощущение недоверия ко всему происходящему. Видя, что я тяну с ответом он ещё раз спросил, всё ли у меня хорошо и нет ли болей, головокружений или других неприятных ощущений. Немного подумав, я всё-таки сказал о небольшом головокружении, слабости и о том, что ничего не помню о происшествии в тот вечер. Внимательно выслушав, доктор слегка похлопал меня по плечу и повернувшись в сторону стоявшей рядом медсестры продолжил:

– Значит так, Виктория, записывайте. Первое: больного покормить калорийно и вкусно. Второе: ванна с гидромассажем и бодрящей ароматерапией. Третье: отвезти на массаж к Сэму, после чего доставить в наш замечательный сад и напомнить мне туда прийти.

Он ещё раз похлопал меня по плечу, как будто проверяя мои рефлексы. И громко заявив:

– Ты в надёжных руках, Олег. Мы быстро поставим тебя на ноги, – вышел из палаты.

А потом были: прекрасный завтрак, не менее прекрасная ванна и ещё более прекрасный массаж. Массажист был неразговорчив и кроме приветствия не проронил больше ни слова, включил расслабляющую музыку и приступил к массажу. И вот уже после всех этих процедур, полулёжа в уютном кресле в зимнем саду с ощущением – словно заново родился, я наконец начал размышления о моём текущем положении и что делать дальше.

Или так подействовал на меня воздух в саду или медицинские процедуры, но всё больше прояснялось у меня в голове, я смог вспомнить кое-что из биографии, но меня не покидало ощущение того, что доверять могу исключительно Йену и ещё более определённо мог сказать, что больше доверять никому нельзя. Ничего не мог вспомнить о семейном положении. Но всё это было скорее на уровне ощущений, а не на конкретных фактах в памяти. Мои неуклюжие попытки собрать воспоминания были прерваны визитом доктора Ариса. Он присел на соседнее кресло, глубоко вдохнул и минуту молчал. Мне говорить тоже не хотелось, но молчание всё же прервал он:

– Как ты себя чувствуешь, Олег?

– Уже значительно лучше. Спасибо Сергей. Еще неделю такого лечения и я буду здоровее чем был когда-либо.

Он достал из кармана халата небольшую фляжку и налил в два бокала, стоящих на столике рядом, немного тёмно-красного вина. На мой вопросительный взгляд он ничего не ответил, а просто протянул один из бокалов, другой взял себе и сделал небольшой глоток. Я взял в руку бокал с вином переливающимся рубиновым цветом и вдохнул его аромат, немного пригубил и вино тут же дало о себе знать: голова слегка закружилась, кровь побежала быстрее, и нахлынула какая-то весёлая отрешённость. Сергей допил свой бокал, закрыл фляжку и убрал в карман.

– Ты не думай, – сказал он, направив взгляд куда-то далеко вперёд, – мне не жалко. Просто тебе больше нельзя, а бутылка этого прекрасного вина у меня последняя.

Он ещё немного посидел, повернулся ко мне и сказал:

– Олег, я в затруднительном положении, я получил письмо от представителя корпорации, в котором сообщается о как можно скорейшей твоей выписке, так как сроки сдачи проекта, над которым ты работаешь, под угрозой, а они не успевают прислать замену. У нас нет двух недель которые я планировал. Есть только четыре дня. А теперь о самом важном – твоём здоровье.

Он взял минутную паузу и продолжил.

– Я дам тебе допуск к работе через четыре дня, так как об этом просит наш общий знакомый Йен, но на полное восстановление потребуется гораздо больше времени. Я пока никому не передавал данные о состоянии твоего здоровья, всё-таки врачебная тайна, но, если их запросят в корпорации, я буду обязан их предоставить.

Было видно, что он никак не может решится что-то мне сказать. Он то поворачивался в мою сторону, то откидывался на спинку кресла и смотрел вверх. Это продолжалось минуты две, и я не выдержал.

– Говори уже, не томи, чем мне это грозит.

Он вздохнул и продолжил:

– Честно говоря, не знаю. Я вижу, ты скрываешь свою глубокую амнезию, а возможно и ещё что-то.

Я удивлённо посмотрел на него.

– Да, да. Было не трудно догадаться. Ты не спросил о своей жене и хоть я не являюсь твоим хорошим знакомым, всё же мы периодически встречались за покерным столом, а смотришь ты на меня как будто видишь в первый раз.

Я действительно был уверен, что встретился с доктором только здесь, в больнице и раньше никогда его не видел. Да и новость о жене вызвало неподдельное удивление на моём лице.

– Ну что же теперь мне делать, док? Что будет с моей памятью? Она восстановится?

– Ничего определённого сказать, увы, не могу. Можем попробовать выявить пораженные или плохо функционирующие зоны мозга. У нас очень хорошее оборудование. Сделаем повторную функциональную томографию. Если получиться, начнём направленную стимуляцию и появится шанс восстановить тебе память в короткий срок. Главное – убедится, что основные функции не нарушены и не допустить прогрессирования амнезии. Пропьёшь курс ноотропов, нейропротекторов и витаминов. Но на всё нужно время, а его-то как раз и нет. Йен, прежде чем допустить тебя до работы, хочет убедится, что ты всё ещё “в теме”. Он пока не знает, что у тебя потеря памяти, но знает о двух дневной коме. А как я понимаю, главный инженер проекта ему нужен в крепком уме и твёрдой памяти.

– Когда начнём? Я, знаешь ли, хочу много чего вспомнить, – я попытался улыбнуться, но выглядело это слишком натянуто.

Он потянулся в кресле, встал напротив меня и сказал:

– Начнём сразу после обеда. Сначала ряд анализов. Потом невролог. Поработаешь с психологом, рассмотрим вариант гипноза. Главное не беспокоиться и спокойно ждать результатов, а они будут, не переживай. Но для начала я позвоню твоей жене. Пусть придёт, принесёт твой любимый плед, посидит с тобой поговорит – простимулирует память, одним словом.

В течение последующих трёх часов мне сделали кучу анализов, меня посетили три врача, и уже ближе к вечеру пришла жена. Она вошла в палату едва сдерживая волнение, лёгкая улыбка и блеск в повлажневших глазах. Среднего роста, голубые глаза и светлые волосы. И вдруг я вспомнил её, сначала пришло чувство переполняющей меня нежности, и уже потом я вспомнил её имя и всё что было с ней связано. Она обняла меня, поцеловала и сев на край кровати сжала мою руку, но ни сказала ни слова. Просто смотрела на меня и как будто ждала чего-то. Первым не выдержал я:

– Настя, дорогая, как хорошо, что ты пришла, – я хотел ещё сказать, как я рад её видеть, но она тут же перебила меня.

– Олег, как я рада, я так переживала, не спала двое суток, как тебя сюда привезли. Ты в порядке? Как себя чувствуешь?

– Всё хорошо. Полежу здесь ещё несколько дней и на выписку.

– Не знаю зачем, но Сергей, твой доктор, сказал мне принести твой плед, вот он, – с этими словами достала из большой красной сумки плед, который я тут же узнал. – А ещё попросил не заговаривать первой, когда я войду в палату. Это почему?

– Не знаю. Может это часть терапии. У меня небольшая амнезия. Скажи мне, что со мной произошло? Почему я здесь оказался? Я не помню произошедшего.

– Мой бедненький, – она протянула ко мне руку и стала нежно гладить мою небритую щёку. – Я мало что знаю, о том, что случилось, всё со слов Йена, а он завёл внутренне расследование инцидента и все обстоятельства засекретили. Могу только сказать, что ты был на верхнем ярусе третьего корпуса, когда ударила молния. Она попала рядом в громоотвод и тебя отбросило на заградительную сетку двумя ярусами ниже. В больницу тебя доставили без сознания. Это всё что я смогла узнать. Ты правда чувствуешь себя хорошо, милый?

В палату зашёл мой доктор и попросил Анну не затягивать с визитом, а дать мне возможность лечь спать пораньше так как день выдался насыщенным, и мне требовался отдых.

– Хорошо, хорошо, я через пять минут пойду, – сказала она, – в самом деле, ты должен поспать. Вижу ты хорошо себя чувствуешь. Я приду завтра, в десять.

– Лучше вечером, после четырёх, у него завтра много процедур, – сказал Сергей. – Приходи к нему после четырёх, посидите в саду. Я хочу, чтобы вы завтра многое обсудили.

Он развернулся и быстро вышел в коридор.

– Милый, я пошла. Обещаю, завтра приду в четыре, принесу твоё любимое варенье, и мы с тобой попьём чаю и всё обсудим.

– Я буду ждать.

Она поцеловала меня в щёку, погладила по плечу и направилась к выходу из палаты, повернувшись послала воздушный поцелуй и вышла, осторожно прикрыв дверь.

День действительно выдался насыщенным и вспоминая события дня, я ловил себя на ощущении некоторого смешанного чувства удивления и радости, а ещё некоторой тревоги за будущее. Но стоило опустить голову на подушку, как всё быстро растворилось в наступившем и таком желанном сне.


Новый день обошёлся без сдачи анализов, но был насыщен тестами и разными методиками стимуляции работы моего мозга, психолог и невролог как будто соревновались и наблюдая их рвение, я с каждым часом укреплялся в уверенности, что вскоре полностью смогу восстановить свою память. Но особенно мне запомнился визит моего непосредственного начальника Йена Храфнсона. Он зашел ко мне в палату сразу после обеда, был серьёзен и сдержан. Казалось, он пришел зачитать официальное сообщение.

– Здравствуй, Олег. Проект, по использованию уплотнённой газовой среды для охлаждения серверных ферм, на который я возлагал столько надежд, даже не допустили до испытаний. Я заскочил сказать тебе это лично. С Арисом я поговорю позже. Крайне мало сейчас времени. Вот твой коммуникатор взамен сломанного.

Мои попытки что-то сказать он пресёк движением руки. Положил на тумбочку новенький корпоративный коммуникатор, развернулся и вышел. Даже с учётом того, что память моя ещё страдала пробелами было ясно что происходит нечто очень важное, и этот визит был не просто проявлением учтивости начальника, но имел скрытый смысл, который я пока не понимал.

Вечер, согласно составленному для меня плану лечения, был выделен для встречи с женой. Мы мило сидели в зимнем саду, пили чай с моим любимым грушевым вареньем, болтали на разные темы и обсуждали план возможно скорого отпуска. Я с удивлением отмечал всплывающие в памяти факты и чем больше мы говорили, тем яснее ощущал, что лечение работает и я скоро смогу вполне уверенно покинуть клинику. Всё это настроило меня на счастливое ощущение, с которым я ни за что бы не расстался, но Настя ушла, а ей на смену пришёл мой доктор.

– Как чувствуешь себя, Олег? Отчёты коллег меня радуют: хорошая положительная динамика и хороший прогноз.

– Ладно, док, к чему все эти слова? Сергей, скажи лучше, что со мной произошло? Что вообще происходит?

– Я не знаю, что с тобой произошло. У меня есть сообщение от службы охраны, это они доставили тебя в больницу, а также анализы и тесты, вот на основе этого я и лечу тебя. И должен заметить довольно успешно. На сегодня с тебя хватит переживаний рекомендую не засиживаться, завтра не менее насыщенный день. Я связался с Институтом мозга в России они прислали новую перспективную методику лечения амнезии и, если ты не против, опробуем её на тебе.

– Чем мне это грозит? – спросил я с улыбкой.

– Мы будем точно знать где в твоей голове произошел сбой и сможем более избирательно её простимулировать. Ну и появишься в статье в одном из медицинских журналов под именем пациента Б.

На этом мы попрощались, я ещё немного посидел, пытаясь хоть немного рассортировать казавшиеся новыми воспоминания и отправился в палату, где и уснул с ожиданием завтрашнего дня.


Я проснулся довольно рано. С удовольствием принял душ и побрился. Эти нехитрые процедуры вернули меня в настоящее не менее качественно чем усилия докторов. Мне казалось, что воспоминания быстро возвращаются и я вспомнил пусть и не всё, но уже близок к этому. Однако, я так же понимал, не всё так просто и, возможно, есть нечто, что мне ещё предстоит узнать.

После завтрака началось обещанное Сергеем лечение. Ничего нового я не отметил: тот же звукоизолированный кабинет без окон, то же мягкое и удобное кресло и те же электроды для энцефалограммы, Единственное отличие – экран с мелькающими картинками и надписями, перед которым я, по настоянию доктора, сидел расслабленный и спокойно созерцал их мелькание. Это заняло не более часа. Голова немного гудела и это сразу отметил Сергей.

– Как себя чувствуешь? Вижу, уже не так весел, как утром. Но ничего, ещё немного осталось, – сказал он, – наберись сил, начинается самое интересное.

На моё удивление, пожимая плечами, он ответил:

– А ты что хотел? Это была только калибровка и тестирование. Отправим данные учёным в Институт мозга, они их расшифруют и после обеда проведём второй сеанс, уже по стимуляции.

Я громко вздохнул и прикрыл глаза.

– И не вздыхай так, пожалуйста. Недостаток времени вынуждает немного форсировать проведение процедур, но отзыв на лечение хороший. Естественно, ты быстро устал, но тут и здоровая голова кругом пойдёт. Сейчас у тебя три часа на отдых, пока делают анализ данных рекомендую обед и хороший сон. Я пообедать уже не успеваю. Увидимся на втором сеансе, – сказал он, похлопал меня по плечу и быстро вышел.

Обед в палате с видом на зимний сад и последующий сон сделали своё: я словно родился заново и полный сил, уже с нетерпением, ждал результатов утреннего теста и продолжения лечения.

В том же самом кабинете где проводилась первая процедура я удобно устроился в кресле. Снова поставили передо мной монитор прикрепили электроды. С минуты на минуту ждали прихода моего лечащего врача. Я немного нервничал, но считал это хорошим знаком, поэтому старался расслабиться и максимально успокоиться.

Он вошел буквально в ту же минуту как на мне закрепили последний электрод. Отозвал в сторону невролога, которая днём ранее принимала участие в моём лечении. Они переговаривались около пяти минут, здесь же в кабинете, но я не разобрал ни слова. Всё обсудив, они сели на стулья напротив меня. Начала невролог Эмили Питерс:

– Олег, мы просим вас о согласии в изменении процедуры. Мы хотим провести стимуляцию поместив вас в томограф. Монитор заменим на специальные линзы. Уверяю вас, всё вполне безопасно.

Тут же разговор продолжил Сергей:

– Это очень важно. У нас есть результаты томографии на всех этапах лечения. Посмотреть на активность мозга при стимуляции таким методом очень важно.

Соглашаться я не спешил. Я ответил, что память возвращалась и особой необходимости форсировать процесс я не видел. И после этих моих слов Сергей решил поговорить со мной с глазу на глаз. Все вышли, и он продолжил:

– Олег, я понимаю твою осторожность. Я не спал всю ночь обдумывая наилучший вариант. Всё решил сегодняшний сеанс и его расшифровка. Очень обнадёживающие результаты. Возможно тебе кажется, что мы применяем чрезмерно активные методы лечения там, где вполне подойдут стандартные методики, и я с тобой согласен, если бы не одно “но” – у тебя нет времени.

Я нервно заёрзал.

– Вот сейчас стало даже немного страшно. Проясни ситуацию.

– Ну, ну, не стоит так драматизировать, – он был серьёзен и спокоен, чем внушал уверенность, которая у меня буквально таяла, – Но через пару дней тебе предстоит профессиональное тестирование, корпорация хочет быть уверена, что не потеряет денег доверив тебе важную работу. Как по мне так ты уже вполне работоспособен, но моё заключение для них вторично. И ещё, – он подошёл ближе и заговорил вполголоса. – Предварительные результаты расшифровки первого сеанса показали несколько областей памяти которые пока заблокированы. Большая часть не относится к профессиональной сфере и её мы трогать не будем, дабы избежать излишнего вмешательства. А вот то что связано с работой мы и хотим прояснить. Воздействие на мозг минимально. Мы как будто протираем грязное окно.

Я полулежал в кресле, немного нервничал и никак не мог расслабится, не смотря на спокойный голос доктора и убедительность его доводов.

– Расскажи о рисках. Я не стану психом?

– Я с тобой предельно честен. Врать мне нет никакого смысла. Любая твоя проблема с головой ударит по моему авторитету, авторитету моих коллег. И если тебя это успокоит, у них есть и обратная методика. Мы откатим твой мозг к состоянию до процедуры.

– Ты так говоришь, будто имеешь в руках совершенный интерфейс к моему мозгу. Даже я знаю, что такого нет. Или я не прав?

– Ты прав. Это Святой Грааль физиологии мозга – общение с ним напрямую и даже с каждой его структурой отдельно. Но эта методика близка как ни какая другая. А совместно с функциональной магнитно-резонансной томографией высокого разрешения позволяет подойти вплотную к разгадке работы мозга – о чем так мечтают когнитивные нейробиологи. И эту методику мы будем применять, чтобы тебе помочь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4