Михаил Логинов.

Дочь капитана Летфорда, или Приключения Джейн в стране Россия



скачать книгу бесплатно

– Не хочу, – хохотнул Микки и быстрым шагом покинул камбуз.

Джонни вздохнул, повернулся к лохани. Перед этим взглянул в угол.

– Мистер Морган, может, и правда поможешь?

Мистер Морган лениво открыл пасть и мяукнул.

– Что «мяу»? Мяукать и я умею. Вот слушай! Мяу-мяу-мяу! Точно не поможешь? Ну как хочешь.

* * *

Половина чёрной посуды была вымыта и доведена до медного блеска, когда на камбузе появился визитёр.

– Привет, Джонни.

– Здравствуйте, мистер Г. Ваше пиво в углу, возле Мистера Моргана.

О том, что боцман, известный за глаза всей команде как Три Пинты, имеет право заходить на камбуз за добавочной вечерней порцией эля, Джонни узнал в первый же день на борту «Пасифика». Кок перечислил членов экипажа, имеющих те или иные привилегии. И уточнил, что прочим на камбузе делать нечего.

– Если меня рядом нет, гони их сам, – сказал кок. – На тебя будут злиться, но поверь, если я увижу при тебе на камбузе того, кому там быть не положено, разозлюсь ещё больше.

Выполнить приказ оказалось труднее, чем запомнить. Кое-кто из команды, например щербатый парень по кличке Весельчак Билли, пытался вторгнуться на камбуз со словами: «Мне плевать на сторожевых щенков!» Поэтому, узнав старого боцмана, Джонни облегчённо вздохнул.

– Да, малыш, ты сам как относишься к пивку? – дружелюбно, но с лёгкой, едва заметной хитринкой произнёс боцман.

– Я занят, сэр.

– Очень правильно, – заметил боцман, вытирая губы после первого глотка. – Пиво и работа не дружат.

Некоторое время боцман Три Пинты молча обдумывал свою мудрость. Джонни так же сосредоточенно отчищал чугунную сковороду, к которой припёкся картофель.

– Джонни, я сегодня почувствовал перец в обеденном вареве.

– Его было слишком много, сэр? – испуганно спросил Джонни.

– Наоборот, – произнёс боцман после недолгой и мучительной паузы, – перца было сколько нужно. Старина Эндрю не жадина, но у него прибавилось хлопот с новыми пассажирами – офицерами и солдатами Её Величества. Поэтому он просто забывал о пригоршне перца в котёл для братвы.

– Но сэр…

– Понимаю, Джонни, сейчас он даже не варит суп для команды, отдав эту работу долговязому соне. Мне чертовски нравится, что ты, когда встал у котла, сварил наше хлебово как надо.

Боцман отхлебнул пиво и продолжил:

– Джонни, ты паренёк с мозгами и, что особенно важно, с сердцем. Поэтому, хотя ты на борту лишь пятый день, я не говорю тебе – эй, новый юнга! Я называю тебя по имени. Не потому, что ты из джентльменов, не думай. Раз записался в команду, так забудь, из какого ты семейства и из какой школы сбежал. И потому вот совет. Вчера ты пустил слезу. Не мотай головой, я заметил. Так вот, ты должен держать себя так, чтобы никому не пришло в голову обозвать тебя девчонкой. Если команда начнёт обзывать тебя девкой в штанах, тебе придётся сойти на берег или порезать кого-нибудь и доказать, что ты мужик. Зря лыбишься, юнга.

Мой приятель, Рябой Никки, попал на борт в твоём возрасте и рыдал по ночам, вспоминая недавно умершую мамочку. Кончилось тем, что ему пришлось смывать кличку Плакса Никки, покорябав ножом одного из весельчаков. Шутник выжил, поэтому история обошлась для Никки в три дюжины «кошек для юнг», но с той поры на борту его держали за мужика. Джонни, тебе это надо?

– Нет, сэр. Не надо.

– То-то же. Кстати, ты знаешь, что один из команды уже признал в тебе девчонку? Догадался? Чего ты краснеешь, будто и впрямь девка? Соображалки не хватает? В тебе увидел девчонку Мистер Морган! Или девчонку, или, наоборот, взрослого мужика. Только не мальца.

Юнга засмеялся (перед этим облегчённо вздохнув), а боцман, посмеявшись тоже, продолжил:

– Вот это, Джонни, загадка. Старина Морган ни разу не позволил ни одному мальчишке прикоснуться к себе. Его ещё котёнком бросила в канал какая-то полоумная детвора. Наши ребята его выловили, принесли на борт, он обвыкся к морской болезни, подрос и установил свои порядки от бака до юта и от трюма до клотика. На борту «Пасифика» не водятся крысы. Вообще. Собаки могут находиться только в каютах и на привязи: однажды он загнал под диван кают-компании датского дога одного из джентльменов. Уже потом пса из-под дивана с трудом вытащили двое парней. И ни один юнга ни разу не смог приблизиться к Мистеру Моргану ближе чем на три фута. Взрослым морякам он позволяет погладить себя или шипит, если не в духе. Любого мальца, тянущего к нему грабли со словом «пусс-пусс»[19]19
  Английский эквивалент русского «кис-кис».


[Закрыть]
, рвёт без предупреждения. Ты видел шрам на щеке камбузного дылды? Так вот, парень попался на дешёвую подначку: ему сказали, что новичок на камбузе должен погладить котика. Тебе ведь тоже это предлагали?

– Да, – усмехнулся Джонни. – Микки сказал, что каждый новый юнга обязан познакомиться с Мистером Морганом. Я погладил, и ничего не случилось. Хотите, докажу?

– Хочу, – согласился боцман. – Болтовня болтовнёй, а увидеть всяко лучше.

Джонни вытер руки, приблизился к Мистеру Моргану, осторожно положил ладонь на голову, погладил и почесал подбородок. Кот фыркнул, помотал головой, но других признаков несогласия не проявил.

– Да, не врали, так оно и есть. Если кто-то назовёт тебя Джонни Плакса или Джонни Задохлик, я скажу: на самом деле ты Джонни Друг Котов. Плакса – дурная кличка. Мамки-то нет?

– Да, – ответил Джонни. – Отец – плавает. Дома – мачеха, хоть не возвращайся на каникулы. А в школе…

– Не продолжай, парень. Про школы для джентльменов мы наслышаны, хоть и не учились. Оно, конечно, и верно – ежели, к примеру, ты потом в офицеры подашься да матросов будешь гнобить, так хлебни сперва лиха сам. Но от этого, надо думать, не легче…

Джонни кивнул, продолжая отчищать кофейник.

Боцман допил пиво, вытер бороду.

– Пошёл я. Давай, Джонни, не хнычь. Дом у тебя теперь здесь, привыкай. Притерпится, не заметишь, как забудешь о слезах. Да ещё плывём на войну, вот веселуха пойдёт. Тут уж некогда будет хныкать. Пока.

Джонни продолжал чистить кофейник, напевая про себя песенку, которой научился от Микки и Джейми:

 
– Куда лежит дорога мне, скажите, братцы, мне,
Я новичок на корабле, куда дорога мне?
– Мыс Горн нам скоро огибать, вот путь тебе куда,
И будешь парус поднимать среди штормов и льда…[20]20
  Подлинная английская матросская песня; перевод одного из авторов.


[Закрыть]

 

Ей-богу, я бы лучше стоял на вахте в шторм, чем чистил эти проклятые кастрюли…

* * *

Джонни отчистил кофейник. Осторожно открыл дверь кладовки, вошёл. Вынул из кармана брюк маленького оловянного солдатика. Погладил его и зашептал:

– Привет, Томми. Мы уже пятый день на корабле и четвёртый день в плавании. За это время меня раскрыл только Мистер Морган, но он, как настоящий джентльмен, промолчал. Пять дней, Томми, а ведь мой мудрый братишка Лал говорил, что меня разоблачат уже на вторые сутки.

Юнга говорил так тихо, что было непонятно, шепчет он или просто шевелит губами.

– Мне сказали, что «Саут Пасифик» – самый комфортабельный корабль из тех, что бороздят океаны. На его борту уютно даже команде. Мне охота посмотреть на некомфортные корабли. Ладно, это глупость. Спишем её на усталость. Завтра, а на самом деле уже сегодня, новый день и новое веселье. Похоже, мне придётся прислуживать джентльменам. Забавно, ведь совсем недавно я стала юной леди и успела к этому немного привыкнуть. У Бога хорошее чувство юмора, правда, Томми?

Томми дремал на маленькой ладошке. Его голова уютно устроилась на большом волдыре, как на подушке, а ноги – на подсыхающей мозоли. Подобно Мистеру Моргану, он все понимал, но отвечать не спешил.

– Честное слово, Томми, слёзок больше не будет. Даже если мне придётся опять поработать за уснувшего Джейми. Даже если Вонючка придумает ещё одну каверзу. Мне придётся вставать раньше всех, чтобы спокойно умыться, а лечь позже всех, чтобы перед сном… Ну, понимаешь, Томми, есть вещи, без которых никому не обойтись, только морякам на корабле с этим проще. Зато, когда рано встаёшь и поздно ложишься, засыпаешь легко-легко и не видишь глупых снов. И, что особенно приятно, нет времени и сил на разные глупости вроде морской болезни. Видишь, Томми, как все здорово!

Томми не возражал.

– Мы скоро доплывём, путь не такой и дальний. И тогда мы найдём человека, который увидит во мне девчонку. А точнее, свою дочь. Моего папу.

Глава 2, в которой дочери капитана удаётся то, что не удалось дочери рыбака, выясняются детали официальной и неофициальной судовой иерархии, Джонни Задохлик получает повышение по службе, а джентльмены в кают-компании обсуждают вопросы войны и мира

Виновницей появления на борту «Саут Пасифика» юнги Джонни стала миссис Дэниэлс, хотя она об этом и не догадывалась. Точнее, одна из многочисленных историй, когда-то рассказанных ею дождливым вечером в прежнем, портсмутском доме.

История случилась во времена, когда Британия воевала с Наполеоном на суше и на море, поэтому матросов не хватало. Вербовщики истощили все хитрости, придуманные человеком (не без подсказки Сатаны), позволяющие получить согласие другого человека на то, что он не хочет. Они угощали матросов пивом в портовых кабачках, предлагали выпить за здоровье Его Величества и подбрасывали в кружку «королевский шиллинг» – задаток за будущую службу. Но матросы начали требовать кружки со стеклянным дном, и эта хитрость не проходила.

Тогда вербовщики стали просто охотиться на людей. Снимут матроса с палубы торгового судна, а иной раз даже схватят в переулке и потащат на корабль. Хоть бедняга идёт на похороны, хоть на свадьбу – не важно. Правда, шиллинг в карман или зубы все же засунут.

Так и случилось с бравым китобоем-гарпунёром, вернувшимся из кругосветной охоты в свой городок Уитби на йоркширском побережье, милях в пятидесяти от Освалдби-Холла, – столицу английского китобойного промысла. Утром сошёл на берег, днём обвенчался с невестой – помолвка была до отплытия, – а вечером попал в цепкие лапы вербовщиков. Отбиться не смог и стал из вольного гарпунёра канониром Его Величества. Невеста же, дочь рыбака, ходившая в море, понимала, чем отличается форштевень от ахтерштевня, и без особых раздумий успела переодеться мальчишкой и наняться на тот же корабль юнгой.

Пару недель спустя командование все же выяснило, что на борту находится супружеская пара. Но новобрачным повезло. За час до военного суда фрегат-крейсер столкнулся с близким по классу французским кораблём. Бой завершился удачей, француз сдался, канонир-китобой отличился в бою, и что гораздо важнее – был ранен. Капитан проявил редкостное и чудесное милосердие: с трудом доведя повреждённый корабль до порта вместе с только что взятым призом, он списал и канонира, и юнгу на берег «по ранению», с наградой и пенсией.

– Мой муж от этого счастливца всю историю и слышал, они теперь кабачок держат у себя в Уитби – «Кот и скрипка» или что-то в этом роде, – так закончила эту историю миссис Дэниэлс. И добавила вывод для юных слушателей: играть в переодевание и лезть без нужды на борт корабля – не стоит.

Замечание, конечно же, предназначалось Джейн. Лайонела на море не тянуло. Он не раз ссорился с сестрой, подсмеивался над парусниками и постоянно утверждал, что паруса скоро останутся лишь на картинах, как латы и рыцарские кони после изобретения пороха.

Однако идею Джейн – переодеться мальчишкой и устроиться на корабль, идущий в Балтийское море, – он одобрил. Конечно, по-своему.

– Это глупость, и тебя раскроют, – несколько раз повторил Лайонел. – Как жаль, что все остальные идеи ещё хуже.

Это не помешало ему поработать по мере сил над новым обликом сестры. Одеть её он решил в костюм для верховой езды, снятый с него в день падения. Костюм не стали стирать, но все равно Лайонел посоветовал Джейн немножко поваляться на полу, пусть хоть чуть-чуть напоминает уличного мальчишку. Волосы Джейн были признаны умеренно длинными и соответствующими роли, зато серёжки пришлось снять. Пока брат и сестра не расстались, Лайонел заставлял Джейн ходить по комнате, устраивал ей допросы, ловил на ошибках её будущего рассказа. Постоянно ругался, впрочем, и утешал Джейн: «У тебя есть важное преимущество: только я знаю, что передо мною переодетая девчонка».

Пока что Лайонел ошибался. Джейн удачно сошла за мальчишку и в поезде, и в порту Портсмута. Выяснилось: корабль, уходящий в Балтийское море, стоит в порту и готов развести пары уже сегодня. Расспросы сопровождались добрыми шутками вроде: «Паренёк, ты, часом, не русский шпион?»

Вахтенный у трапа «Саут Пасифика» тоже был весел и словоохотлив. Он обнадёжил Джейн: на борт с радостью возьмут любого мужика, если у него две ноги, две руки и хотя бы один глаз. Так что для того, кто ограбил банк или просто сбежал из школы, на этом корабле самое подходящее место.

– Только имей в виду, малец, – тихо сказал моряк, – по доброму сердцу предупреждаю. Если ты сейчас поднимешься на борт, то сойдёшь на берег не раньше, чем будет угодно Господу и нашему капитану. Может, это случится только в России. Пока мы здесь чинились, много народу разбежалось, от кочегаров до стюардов из салона. Люди ведь не на войну нанимались. Так что кумекай, пока на твёрдой земле. Может, тебе лучше в школу вернуться?

– Спасибо, сэр, – ответила Джейн и вступила на трап.

* * *

Весёлый матрос был прав. Капитан, конечно, поворчал, что корабль превращается в работный дом: старики, детишки и бездельники всех возрастов. Однако нового юнгу зачислил в экипаж без особых раздумий и даже не очень огорчился, услышав честный ответ Джонни, что на борту он впервые.

Джонни сразу же направили на камбуз. Кок, мистер Эндрю, сумел скрыть от нового помощника радость, похоже, он уже свыкся с мыслью, что в плавание придётся выйти в некомплекте. Кок показал юнге кухонное хозяйство, познакомил с двумя напарниками: флегматичным и полусонным Джейми и юрким пронырой Микки. Тот сразу же проявил участие к новичку:

– Запомни, Джонни, все, что ты видишь вокруг, отныне твой дом. А если мы пойдём на дно – твоя могила.

Глядя на рожу Микки, Джейн поняла, что сейчас полагается засмеяться. И чуть-чуть посмеялась, уточнив: могила будет общей.

Вообще-то у Микки было чувство юмора, вот только прежде блеснуть им не удавалось. Шутить над Джейми было скучно, над коком и тем более над Мистером Морганом – опасно. И тут появился Джонни…

Уже в первый день он обратился к новичку. Голос Микки был сочувственным, чуть ли не жалостливым.

– Скучаешь по дому, Джонни?

– Немножко, – ответила Джейн.

– Вижу, что скучаешь, чуть не плачешь, – так же сочувственно добавил Микки. – А ты знаешь, как ты можешь наплакаться всласть, но никто над тобой не посмеётся?

– Нет, – ответила Джейн.

– Все просто. – И Микки протянул новичку корзину с луком. – Очисти-ка да нарежь. – Давай, трудись, парень, хныкать тоже надо с пользой, – уже сурово прикрикнул он.

Вообще-то старшим на камбузе после мистера Эндрю считался Джейми, но ему было лень приказывать. Поэтому он не протестовал, когда Микки сам стал руководить новичком, а уж Микки не ленился.

Джейн вздохнула и принялась чистить лук. Она знала мелкие хитрости, защищающие глаза: постоянно мыть нож, окунать в воду разрезанные луковицы. Увы, эти методы явно были рассчитаны на две-три луковки. А не на три десятка. К тому же Джейн часто видела, как режут лук, но сама резала впервые.

К счастью, ей хватило то ли ума, то ли везения не чистить весь лук сразу, а очищать и разрезать поочерёдно. Корзина уменьшилась на треть, когда подошёл кок (Джейн почти не видела его из-за слез), он долго орал, что столько резаного лука никому не нужно. Закладывать Микки Джейн не стала: то, что ябедничать на корабле последнее дело, ей объяснил ещё отец.

Впрочем, перед отплытием не было времени шутить даже у Микки. Заканчивалась погрузка. На борт «Саут Пасифика» вводили лошадей, вкатывали орудия, вносили ящики с бомбами. Как узнала Джейн, пассажирами корабля были артиллеристы – батарея мортир – и сапёры. Кок Эндрю тихо чертыхался: забот у камбуза прибавилось по сравнению с обычным рейсом в Америку. Нижних чинов, перевозимых на корабле, было едва ли больше, чем бывало пассажиров третьего класса. Не пустовал и первый класс: в нем разместились офицеры.

Поэтому кладовая наполнялась продовольствием для команды, солдат и командиров. Джейн более или менее повезло: Микки сразу же взвалил ей на плечи огромный мешок с бобами, она упала, не сделав и шага. Кок рыкнул и на неё, и на Микки, после чего следил, чтобы «Джонни Задохлику» поручали лёгкие грузы.

А грузов было много! Мешки с мукой, бобами и рисом. Мешки с картофелем и луком (картофель было приказано не задвигать в кладовую: он быстро портился, и его полагалось съесть в первую очередь). Ящики с фруктами для офицеров. Джейн знала, что из всех фруктов лишь один полагается всей команде: желтовато-зелёный лайм, самое надёжное средство от цинги. Клетки с живыми курами: куры отчаянно кудахтали, будто догадывались, что живым им из рейса не вернуться. Не очень большие, но очень тяжёлые ящики с французской новинкой: варёным мясом в жестяных банках (Микки пару раз пытался подсунуть эти ящики Джейн). Ещё Микки заметил, что если будет приказ разместить на корабле дойную корову, что на «Пасифике» уже бывало, то доить её будет Плакса-Задохлик – у него руки, как у девчонки, значит, должен уметь. Джейн в эту минуту брела в кладовку, навьюченная мешком с окороками, и постаралась прибавить шаг – пусть никто не увидит её покрасневшее лицо.

* * *

Корова на борту так и не появилась. Зато были куры. Их полагалось кормить, что Джейн нравилось, убирать за ними клетку, что Джейн не нравилось, а ещё резать на обед офицерам корабля и пассажирам первого класса. Это Джейн не нравилось совсем. Тем более что Джейми, считавший возню с курами делом хлопотным и поспешным, попытался поручить это Джейн.

Та сумела вытащить хохлатку из клетки и зашагала к столу возле печи, не зная, что делать дальше. Когда же окончательно поняла, то выпустила курицу, и та заметалась по камбузу.

– Чёртов мальчишка! – рявкнул кок. – Чтобы через пять минут она была без головы, выпотрошена и ощипана.

– Пожалуйста, не надо, сэр, – Джейн чуть не встала на колени, – пожалуйста… Я готов драить все котлы и сковородки, чистить всю картошку и лук, мыть пол.

А сама со страхом и облегчением подумала: как здорово, что корабль уже отплыл. Если бы это случилось в порту и ей сказали: отруби голову курице или сойди на берег, она даже не знала бы, что выбрать.

К счастью, Микки услышал обещания Джейн и расценил их как подарок.

– Так ты готов всегда драить котлы и сковородки? Ещё и пол? Я слышал, замётано. О, самый добрый и трудолюбивый юнга на свете! Мистер Эндрю, вы слышали слова Чистюли Джонни?

Кок проворчал: ему решать, кому разделывать куриц, а кому – драить посуду. Но Микки, с проворством хорька, уже ухватил хохлатку за шею, другой рукой схватил топор и понёсся к чурбану с криком: «Королева курятника докудахталась!»

Кок Эндрю, к счастью, не был подлецом и мелочным доставалой. Он принял к сведению, что Джонни резать кур и кроликов не будет, а чистку сковород обещал и дальше делить между юнгами поровну. Только сказал:

– Джонни, ты вообще-то понимаешь, что завербовался на военный корабль? Если на нас в море нападёт русский фрегат и дойдёт до абордажа, тесак дадут даже тебе.

– Я буду сражаться, сэр, честное слово, – ответила Джейн.

Про себя она подумала: ещё несколько дней такой работы – и оружие в правой руке она не удержит. Умный Лайонел предупредил её, что мозолей не миновать. Так и случилось. Правая ладонь за три дня стёрлась от ножа, швабры, черпака, скрёбка и других рукоятей. Джейн пользовалась перчатками, но понимала: скоро придётся стать левшой. Впрочем, ожоги от брызг из котла и раскалённой плиты доставались обеим рукам.

– Интересно, если бы моей подруге по несчастью Орлеанской деве, которая тоже щеголяла в мужской одежде, предложили быстренько сгореть или долго жить такой жизнью, что бы она выбрала? – как-то вечером спросила Джейн у Томми.

«А почему ты не спрашиваешь, наоборот, про себя, – ответил солдатик, – или прыгнуть в костерок, или и дальше мучиться между плитой и лоханью?»

– Дудки! – возмутилась Джейн. – Вот найду папу, расскажу ему про козни мистера Стромли. Вот тогда и займёмся разными дурацкими предложениями.

После чего сама решила, что Жанна д’Арк всё-таки предпочла бы мучиться на камбузе.

* * *

На четвёртый день плавания у Джейн появился шанс заняться чистой работой. Кок, выполняя поручение капитана, стал натаскивать Джонни на стюарда:

– Расстояние от края стола до ближнего края нижней тарелки должно быть меньше дюйма. Покажи дюйм на пальце. Хорошо, дальше. На верхней тарелке должна стоять свёрнутая салфетка. Смотри, как она сворачивается, повтори сам. Ещё раз. Ладно, сойдёт. Салфетки в этом ящике, слева те, что для завтрака и ланча, справа – для ужина.

«Почему в Освалдби-Холле я не обращала на это внимания?» – подумала Джейн.

– Накрываем стол. Нож лежит справа от тарелки, вилка лежит слева. Лезвие ножа должно быть обращено к тарелке, вилки надо положить зубцами вверх. Десертные приборы надо класть над тарелкой: первым нож, затем вилка и ложки. Тарелка для хлеба должна быть в четырёх дюймах слева от основных тарелок. Джонни, ты слышишь меня?

– Да, мистер Эндрю.

– Джонни, слушай меня, а не делай вид, будто все это тебе известно. Микки вёл себя точно так же. Потом выяснилось: в пабе не учат, как прислуживать джентльменам. Ты же, как я понял, даже в пабе не шустрил. Если намудришь с приборами, я вспомню, как ты слушал мои уроки.

Джейн прикусила губу и сжала левый кулак, чтобы ногти впились в ладонь. Другого средства борьбы со сном она не знала. Оказывается, если что-то делать руками, особенно невозможно трудное, к примеру, мешать похлёбку в котле, в который она могла нырнуть с головой, сон не подступает. А вот если ты должен что-то запоминать…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12