Михаил Кузнецов.

Каменные сердца



скачать книгу бесплатно

Платон выпрямился, огляделся.

– Инсталляция… – тихо обратился он к подошедшему Артему.

– Ага, я и камни, мать его.

– Старший здесь?

– На кухне сидит. Курит. Морда что у твоего бульдога.

Платон кинул взгляд на наставника – Игорь Аркадьевич прохаживался по квартире, внимательно оглядывал обстановку, все больше хмурясь от каких-то своих мыслей.

– Тогда идем.

При включенном свете кухня растеряла свой таинственный вид, превратившись в маленькое некрасивое помещение. Как и вся квартира, она насквозь была проедена дряхлостью и нездоровой желтизной, и от неправильно расставленной мебели вовсе казалось крошечной. Шкаф для посуды впихнут в угол, подперт холодильником, густо замызганным с боков; напротив холодильника примостилась покрытая жиром газовая плита, тут же на кронштейнах повисла железная мойка. У окна – стол, маленький, складной, да пара табуреток. За столом сидел крупный мужчина, одетый в приличный, но поношенный костюм. От неожиданно загоревшегося света он зажмурился, так и не выпустив сигареты изо рта, потом стал неприязненно промаргиваться.

– Привет территориалам, – кинул ему Платон, садясь напротив.

– Здорово, линейщики.

Мужчина грузно приподнялся, пожимая руки. Представился как старший опер, капитан Георгий Александрович Сухоруков. Еще один незнакомый. В тусклом свете лампочки было видно, как измождено его лицо недосыпом.

– Чего в темноте сидишь, капитан? – поинтересовался Платон, кладя папку на липкую столешницу.

– Начальник просил лишний свет не включать, – буркнул в ответ Сухоруков.

– Ага, ему тут только танка для скрытности не хватает. Покажи корку, – Платон записал данный районного опера, потом поднял взгляд. – Ну, что рассказать можешь?

Артем молча встал рядом.

– Как обычно все началось… – Сухоруков стряхнул пепел с сигареты на газетку. – Соседи вызвали дежурку, мол трупешником в подъезде несет, спасу нету. В соседние квартиры вонь поползла. А сильнее всего из этой квартиры. Наряд приехал, потоптался, позвонил – не открыл никто. Полезли с соседского балкона. А тут такое. Позвонили нам. Все думали – обычная жесть. Там самовар в ванной, синяки с перепою друг дружку порешили. Обычная херня, известная…

– Че дальше? – оборвал Артем. – Не затягивай.

– А че? Тут вот это вот. Дальше по системе всех на уши подняли. Сейчас старших братьев ждем.

Платон отмахнулся от дыма.

– Кого убили?

Капитан достал книжечку в кожаном переплете – паспорт.

– Вот, нашли со всеми остальными документами в шкафу. Наспех провели обыск до приезда экспертов. Нашли серьги какие-то, два кольца серебряных, деньжат пару тысяч, сберкнижку. Короче, не ограбление.

– А что соседи? Опросили?

– С этого подъезда всех. Сейчас наши с участковыми по округе бегают.

– И что это за Шпагов Константин Сергеевич? – спросил Платон, всматриваясь в паспорт.

– Да обычный мужик, если судить по опросам. Запивал частенько, но как-то тихо, мирно.

Разведен, детей нет, жил один, работал на Тихонском ТЛЗ, в цеху. Мужик как мужик. Не криминал, как говорят соседи.

– Шустро вы. Обычно тупите, – отозвался Артем, пройдясь по кухне.

– Ты оборзел так разговаривать? – огрызнулся Сухоруков. – Я те че, бегунок какой?

– Уймитесь, – повысил голос Платон. – Артем, зови Додукаева. Ладно тебе, капитан, не серчай, –обратился он к коллеге после. – В командировку скоро, вот и бесится.

– Вы, линейщики, больной борзые стали. То данные вам подавай, то связных. Не хорошо на районную шею садиться.

– Жизнь такая, приходится. Всех напрягаем.

– Ладно, данные паспорта записал? Давай сюда.

Капитан поднял с пола портфель, убрал туда документы убитого и сразу извлек пачку бумаги.

– Держи протоколы опросов, обыска. Заключение криминалистов, протоколы по всем домам и рапорты пришлю потом.

На кухню вошел Додукаев, и капитан Сухоруков почтительно поднялся. Игорь Аркадьевич улыбнулся в ответ, крепко пожал руку.

– Ну что, Гоша, вляпались мы по все уши?

– Так точно, Игорь Аркадьевич.

– Ну, ладно тебе, давай не по форме, – отмахнулся старик, запахнул плащ и уселся на место поднявшегося Платон, закинул ногу на ногу. – Скажи, дорогой, по-быстрому, как считаешь, что за дрянь такая в соседней комнате?

Сухоруков помялся, прежде чем ответит:

– Думаю, это не криминал. Были б у нас на территории какие бандиты серьезные, банды, может быть и можно посчитать за устрашение, но в этих районах одни гопники сраные остались, а они разве что битами по башке отделать могут. Да и не за что его так было, обычный дядька.

– Криминал там, или не криминал – еще посмотрим. А что, среди здешних психов нету?

– Ну, точно сказать не могу, с участковыми надо потолковать. Из тех, кого знаю – на подобное никто не пойдет. Максимум дверь поджечь, или нагадить под ней.

– Поговорим с участковыми, поговорим. Вот что, Гошенька, – Додукаев встал. – Мы сейчас с ребятками еще раз пробежимся по соседям, кто поближе. Опрашивали уже, да? Ну, мы закрепим успехи. А ты отзывай своих и участковых. С ними позже встретимся. Двинули, мальчики, еще не все пушки отгремели.

И первым вышел с кухни.

А после пронеслась вся та рутина, с которой приходилось сталкивался каждый день: опросы соседей, записи, протоколы, рапорты, разговоры с районными «территориалами», участковыми, сверкой их протоколов. Бумажки, бумажки, бумажки…

…Что было дальше, Платон помнил плохо. Додукаев сразу забрал дело себе, и месяц проваландался со следственной группой, копая рвы информации словно бульдозер. Тогда Платон с Артемом уезжали в должностную командировку на месяц, и только по приезду узнали, что дело почти прекращено. Да и то краем уха и не от Додукаева. Снести дело в архив не дал сам Игорь Аркадьевич. Он еще некоторое время бегал по «земле», но ничего не нарыл до недавнего времени. Что с делом, Платон не особо интересовался, только видел его пару раз в руках бывшего наставника. Однако две недели назад у Додукаева случился неожиданный прорыв, и он почти перестал появляться в отделе… до самой смерти.

За воспоминаниями Платон не заметил, как приехал в Управление, забрал заявления у дежурного, поднялся на четвертый этаж, в кабинет. Руки сами собой достали протоколы, которые ждали заполнения. И сейчас, в исступлении поглядывая на кипы бумажек, захламивших стол, он откинулся на стуле и протер глаза. Посмотрел в окно, на серый и холодный день. Ноябрь, утро. А в голове все крутились детали того злополучного дня. Что же тогда еще случилось? Помнится, он проработал с опергруппой до самого утра: осматривая местность вокруг дома, опрашивал соседей, участковых. И уже на утро Додукаев забрал дело.

Платон достал из нижнего ящика плоскую бутылку коньяка и стакан. Выпив, тряхнул тяжелой головой. Кабинет он делил с Артемом Алешиным и Додукавым. Небольшая комната, где еле разместились три почти пустых рабочих стола. На краю каждого стоял плоский монитор, да на тумбочке у места Додукаева сиротливо ютилась печатная машинка, от грязи и ржавчины почти не работавшая должным образом. Игорь Аркадьевич редко появлялся в общем кабинете, пропускал оперативки, вечно шлялся где-то на «земле». Он даже дела хранил и разбирал в кабинете начальника УгРо. Еще в кабинете стоял шкаф для одежды и сейф, в котором хранились ОРД и иногда водка.

В кабинет вошел Артем, с пухлой папкой в руках. Хлопнул ее о свой стол, задержал взгляд на Платоне и залез в сейф.

– Он? – спросил, не обернувшись.

– Он.

Артем закрыл сейф и положил бумаги рядом с папкой, сел. Помолчали, глядя друг на друга.

– Ты чего с утра за коня взялся? Нам урку колоть.

– Какого еще урку?

– Да вот, поступил час назад от районщиков, – Артем двинул пальцами папку. – Не успевают, нам слили.

– Своих дел хватает, – буркнул Платон, убирая стакан и бутылку.

Артем перегнулся через стол и бросил папку напарнику, после чего без особого интересна начал шерстить свои бумаги. Платон тупо понаблюдал за действиями товарища, вздохнул грустно и открыл папку. Рожу уголовника, прикрепленную к первой странице, он узнал сразу, хоть никогда лично с ним не встречался. И имя оказалось знакомым – некто Виктор Александрович Яшин. Он частенько всплывал в рапортах и отчетах РОВД по мало-Литейному, а иногда и по Большому Литейному районам в списке старых стукачей. Из тех, кого и шифровать не имело смысла – все и так знают, что он тарахтит аки отбойный молоток по асфальту, да все впустую. Имел две судимости по 228 статье, и сейчас по ней же пошел. Значит, вконец достал своих кураторов, и те решили от него избавиться, сплавив допрос и оформление дела на шею городского УВД.

Платон еще раз вздохнул. Ох не вовремя этот черт нарисовался, ох не вовремя. Сейчас бы раскидать все срочные дела, да махнуть по детям Игоря Аркадьевича, какие еще остались в городе, потом в морг, а дальше собирать мужиков и организовывать похороны. Да только вот нужно возиться с этим гадом… Интересно, что он из мало-Литейного района, который недавно вспоминал розыскник.

– Ты его знаешь? – спросил он Артема.

– Да, районщики часто про него писали. Из старых сексотов.

– Совсем стух, раз нам отдали. Сажаем.

– Угу.

– Вести его, или пусть маринуется?

Платон вздохнул, посмотрел на фото сексота, ответил:

– Жвачку только пожую.

Минут десять подождали, пока Платон отбивал запах коньяка. Потом Артем достал из стола барабанный телефон и пробубнил в трубку: «дежурный, Яшина из КЗ в четыреста пятнадцатый». Платон же тем временем достал из угла заветный табурет и выставил перед своим столом. Хороший табурет, дубовый. Напарник вытащил из стола резиновую дубинку, но Платон покачал головой:

– Давай попроще.

Толстенный том «Уголовного Кодекса с комментариями» в твердом переплете приземлился на столешницу, подняв немного пыли.

Через несколько минут дверь открылась, и дежурный втолкнул урку. Кабинет тут же заполнился едкой мешаниной запахов перегара и мочи. Грязный и угрюмый Яшин стоял у двери, как-то злобно оглядывая кабинет. Вот уж урка, вот уж уголовник – бес, не больше. Для любого неискушенного человек, этот кадр выглядит как ходячий стереотип. Живая социальная реклама: «к чему приводят пьянство и наркотики!». Лицо у стереотипа худое, бледное, испещрено глубокими рытвинами не то от оспы, не то от некогда жирных угрей. Давно не брившийся, он пошел редкой щетиной, под носом и губами пожелтевшей. Волосы длинные, сальные, с проседью. Многое о нем говорили глаза: блеклые и будто пустые. Такие бывают почти у всех наркоманов со стажем, которые сами варят бодягу из сырца и пользуют ее по кругу.

Яшин мялся у двери, но не от стеснительности, а наоборот – в полной уверенности, что сейчас оглядится и тут же раскроет все подляны, которые ему устроили злые мусора. И опера уже минуту подыгрывали его мнимой внимательности, заметив, как нервно он задержал взгляд на томе УК. Но вот Артем встал, вышел из-за стола и кивком указал на табурет. Яшин, по-хамски хмыкнув, болезненно проковылял к месту. Подтянув выцветшие насквозь обгаженные брюки, он уселся и закинул ногу за ногу, демонстрируя стоптанные ботинки.

Платон и Яшин испытующе уставились друг на друга.

– Ну, давай, мусор, жми свою телегу, – оскалился наконец уголовник.

И тут же получил затрещину от стоящего сзади напарника. Артем выглядел щуплым, но за этим видом таилась воистину медвежья сила. От одной его пощечины бывалые бандиты валились на колени. Вот и Яшин слетел с табурета, упершись тощими руками в пол. Артем взял его за ворот дряблой куртки, усадил обратно, наклонился и сказал, спокойно, без нервов:

– Гавкать будешь, когда разрешат.

Уголовник стрельнул в него глазами, но только на миг, не рискнув задержать взгляд. По лицу было видно, как приходит к Яшину понимание – тут с ним цацкаться не будут, как в родном РОВД. Платон раскрыл дело и, наклонив к себе, пробежался глазами по строчкам.

– Яшин Виктор? Тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения?

– Ага, – уголовник оправил куртку и начал осторожно поглядывать за спину, где маячил Артем.

– Ранее дважды судимый? По двести двадцать восьмой статье?

– Да.

Платон покивал головой, помолчал для виду, потом опустил взгляд на Яшина.

– В курсе, за что взяли?

– В душе не пойму, начальник.

Платон начал читать.

– Пятого ноября, возле мусорных баков у дома номер восемьдесят четыре по улице Красного Локомотива мало-Литейного района был найден труп молодого человека…

Яшин уставился на опера, совсем забыв о его напарнике.

– …Причиной смерти явилась глубокая колото-резанная рана на животе, повлекшая внутреннее и внешнее кровотечения. При жертве были найдены документы на имя Григория Архипова, двадцати трех лет, проживающего по улице Красного Локомотива, тридцать девять. Рядом с убитым найдена разбитая бутылка, которой и совершено убийство… – Платон посмотрел прямо на урку. – Так за что ты Гришу завалил?

Яшин сидел сначала смирно, потом расплылся в щербатой улыбке.

– Да ты че, начальник? Какого еще Гришу? Я ни за какого Гришу не знаю.

– Ты не знаешь, а вот тут все знают, – опер ткнул пальцем в папку. – На бутылке твои пальчики.

– Какие еще пальчики, да ты че? Шеф, але, я не знаю никакого Гришу!

И сразу получил оплеуху от Артема.

– Ты, сука, не ори.

– Да я не ору, вы че? Какой Гриша?

– Вот этот, – Платон вытащил из папки фотографию трупа.

– Ой… – Яшин поморщился. – Начальник, я в натуре не в курсах, кто это. Че ты тут жмешь? Какой-то мокрый… Фу, бля…

– Зря кобенишься, Яшин. Пальцы там твои, труп недалеко от твоего дома, где вчера был – сказать не можешь…

– Да как не могу? Могу, я был у этого…

– Кого?

– Ну этого… У Фили…

– Какого Фили? Сиськи что ли?

– Ну да, у него, Сиськи.

– Так Сиську ж повязали три дня назад.

Урка уставился на опера, понимая, что теперь-то менты на него, гражданина совравшего, насядут крепко.

– Давай вспоминай, Яшин, когда и за что ты завалил Гришу Архипова, – гнул свое Платон.

– Да вы че, мусора! Вы мне че за херню шьете?! Какого Гришу?!

Яшин вскочил, и Артем рывком усадил назад на табурет, сказал спокойно:

– Сиди.

– Да вы че, мужики?.. Я не в курсах вообще ни за какого Гришу, я ж не по мокрухе… Я ж вообще не по этой части, вы че?..

– А по чему ты, Яшин?

– Не по макрухе я, падлы вы! Херню мне шьете, я тут ни при чем ваще!

– А кто при чем?! – рявкнул Платон.

– Да я не в курсах! Меня вообще не за это взяли!

– А за что тебя взяли, а?! Падла ты подъездная?! Нахера тебя в управления притащили, если не за мокруху?!

– Да я не в курсах вообще! Это все вы, менты поганые! Волки! Вы все, суки, на людей повесить готовы, падлы!

Яшин ринулся встать и увернулся от руки Артема. Встал, и тут же завалился на бок. Это Артем огрел его по макушке томом УК, после чего встал над наркоманом и начал методично бить того книгой по голове.

– Я тебе, что, сука, сказал? – рычал он, избивая охающего подозреваемого. – Сказал сидеть? Сказал?

Наблюдавший за этим Платон все думал, что расколоть этого «урку», у которого за плечами две ходки, оказалось проще, чем иного новичка. Слишком уж он привык к отделениям полиции, к операм, к постоянным беседам и угрозам, к легким зуботычинам и милому пересчету ребер, не ожидал вдруг такого наезда. Да и было видно, что гнет его бодяга некисло. Нет, этот парень теплый и нежный, словно девица в майскую ночь. Может, потому и решили не ломать его местные розыскники, чтобы напугать падлу побольше. А может, и правда дел много, то-то строчат рапорты пуще обычного…

– Тёма, оставь его, – позвал он напарника.

Тот перестал мять Яшина, постоял над ним для пущей убедительности своих садистских намерений и отошел, дав наркоману подняться. Тот, весь зареванный и в соплях, с красной, будто перепаренной рожей неохотно присел на табурет. И все поглядывал назад, на оскалившегося Артема. Теперь-то в глазах бывалого криминала и следа не осталось от прошлой уверенности, борзости, мерзости, а остался только страх, мучавший этого скрюченного от боли человечка.

– Ну, что скажешь? – спокойно обратился к нему Платон.

– Мужики… Да я в натуре не в курсе… Ни за Гришу, ни за мокруху. Не при делах, я по другому…

– По какому другому?

– Да меня на ширеве взяли, и всего-то… никаких мокрух, вообще не в курсе…

– На каком ширеве? – раздраженно бросил опер, заглядывая в папку. – Тут написано, что тебя взяли по делу Архипова. Пальцы, ботинки твои в грязи отпечатались. Какое еще ширево?

– Да ну бодяга обычная, ничего такого… Мужики, ну вы чего? Я же не на мокрухе… – он почему-то обратился к Артему, протянул ему руки, потом спохватился и отвернулся. – Я же не по мокрухе…

Платон почесал щеки, подумал, потом достал листок, ручку.

– Короче, Яшин, один у тебя путь – пиши все.

– Что все?

– Да вот все, за что тебя взяли, как, когда, кто, где. И подробно, с иллюстрациями. Будем проверять. Если окажешься незамазанный, то радуйся в три хари.

Яшин рассеянно взял ручку, придвинул лист, подумал.

– Как писать-то?

– Да так и пиши: Я, Яшин Виктор Александрович, тогда-то шел от того-то с партией ширева в карманах, и меня взяли те-то, там-то, нашли то-то. И чтобы подробно.

Наркоман тупо посмотрел на лист.

– Начальник, это что же, «сознанку» мне предлагаешь?

– Яшин, ты, видно, дурак. Мы ведь тебя сейчас закроем на хрен и с полным набором улик по этапу пустим.

– Так если ж я напишу, то все равно по этапу пустите.

– Ну, пидор, достал, – прохрипел за спиной Артем, заставив подозреваемого вздрогнуть. – Короче, ща его закроем, дело следаку, а завтра в СИЗО. И пусть кум его к активистам подсадит, чтоб не кобенился.

– Э-э, мужики! – Уголовник хотел было встать, но не рискнул. – Не надо кума! Ща все напишу, ща все будет!

Он склонился над листом, взялся было карябать, но остановился.

– А это… А что такое июстрации?

Платон даже растерялся от такого вопроса.

– Это когда текст подробный.

Яшин уткнулся обратно и продолжил карябать, видимо, с сумасшедшим количеством ошибок.

Прошло десять минут, а задержанный так и не написал ничего толкового – все мерзко скреб ручкой, старательно выводя буквы. Артем совсем расслабился: облокотился на стол, том УК положил рядом, в моментальной доступности, а сам копался в телефоне. Платон же скучно наблюдал за тем, как пишется чистая «сознананка».

– А что, Витя, как у вас там на районе? – вдруг спросил он.

Даже Артем поднял голову и внимательно посмотрел на напарника.

– В смысле? – переспросил уголовник.

– Ну как дела вообще? Что интересное было на мало-Литейном? Может, кто пропал?

Яшин прищурился.

– Начальник, тебе ж это видней. Вы, мусора, все про всех всегда знаете, так стукни вашим на районе, они и скажут. Я-то те на кой хр…

И осекся, заметив тяжелый взгляд опера.

– Если спрашиваю, значит надо, – сквозь зубы отрезал полицейский.

– Да я.. бля, хрен знает, – изрек осторожный Яшин. – Я особо-то по сторонам не смотрю.

«То-то тебя «районщики» слить решили, падла, по сторонам потому что не смотришь» – подумал Платон, но в слух спросил:

– Совсем ничего?

– Да вроде не… – задумался. – Начальник, ты же и сам понимаешь, на районе всегда движуха. Там кто уедет куда, кто по этапу пойдет за хрень, кому свои башку проломят, всякое бывает. Двигаются люди, на месте не сидят. Бывает только через год и въезжаешь, что кто-то того, куда-то делся.

– И из твоих знакомых внезапно никто не пропадал?

Яшин по тону розыскника понял, что сейчас стоит поднатужить память и выдать хоть какую-нибудь зацепку. А то его друг, второй мент за спиной опять возьмет том УК и начнет колошматить уже по-серьезному.

– Вообще есть такое дело…

– Какое?

– Да был один хер, молодой. Года два назад за бодягой припер. Бич каких поискать, вечно по помойкам шлялся, но при бабле, четко в четверг приходил за вмазой. Он последний раз вылез месяца три-четыре назад, в долг взял пару кубов. Ну а потом бац, и делся куда-то. Я бабло хотел отработать, шоб все по чести, да не нашел его, босоту.

– Может кони двинул на какой из свалок?

– Да не, не такой он был и гнилой, хоть и вонючий. Я у местных поспрашал тогда, говорят, куда-то в деревню уехал, к дядьке, или что-то вроде того.

– Как этого парня звать? – опер достал тетрадку, открыл на нужной странице и приготовился писать.

– Исидор

– Исидор?

– Ну да.

– Странное имя.

– Да я ему не папа, шоб имя придумывать.

– А фамилия, погоняло?

– А хрен знает, не спрашивал. Лавэ он пер, мне и похеру.

– И все, больше никто не пропадал, только этот Исидор?

– Говорю ж, начальник, я по сторонам не особо смотрю.

– Ну ладно, пиши.

Яшин снова углубился в вольный пересказ своего ареста, а Платон тем временем занес имя в папку, на всякий случай, и начал листать старые записи. Наркоман корпел над «сознанкой» примерно час, после чего вручил изгвазданный корявым подчерком листок оперу. И на лице у него играла какая-то странная ухмылка, вроде даже победная, будто не понимал, что сейчас подписал билет на зону. Артем вызвал дежурного, и вонючего задержанного увели обратно в камеру.

– А что за телега с пропажами на мало-Литейном, – поинтересовался он у напарника, присаживаясь за свой стол.

Платон откинулся на спинку стула и внимательно просматривал изуродованный пакостным подчерком листок.

– Да думаю тут кое-что, – отозвался он, не отрывая взгляда от писанины. – Помнишь, дело полгода назад Додукаев вел с группой?

– Сатанинское что ли?

Платон вложил «сознанку» в папку с ОРД Яшина и вытащил оттуда фотографию трупа якобы убитого им человека, кинул ее в один из ящиков стола.

– Вот интересно стало, что с тем делом. Вроде Игорь Аркадьевич его так и не раскрыл.

– Ну да, не раскрыл, – ответил Артем.

– Ты случаем не знаешь, где оно?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении