Михаил Харитонов.

Золотой ключ, или Похождения Буратины



скачать книгу бесплатно

– Ну, кажется, у них там тоже что-то такое есть, – сказал Бин Ладен с лёгким сомнением в голосе. – Педипальпы… или, как их там, хелицеры… не помню. Чем-то они размножаются, верно?

– У них нет крови, – отрезал бар Раббас. – А при обрезании это главное.

– Главное – задание, – перебил Король. – Теперь последний козырь. В самом крайнем случае ты можешь обратиться к губернатору Директории лично. Не как к агенту, а как… – Король запнулся. – Подойди.

На этот раз безмолвный разговор продолжался минуты три, не больше.

– Это рискованно, – сказал Карабас. – Мы не знаем, хороший ли он брат.

– У бегемота нету талии, зато обширный кругозор, – ответил Король. – А такой кругозор в Директории бывает только у хороших братьев. Но повторяю – это самый крайний случай. Ты понимаешь, что означает слово «крайний»? Это не тот случай, когда тебе придётся спасать чью-то шкуру. Шкура того не стоит. Однако если от цели тебя будет отделять один сантиметр и ты не сможешь пройти этот сантиметр без помощи губернатора – вот тогда ты придёшь к нему как к брату. Я, как друг, передал тебе Пароли и Знаки. Они разрешают тебе действовать моим именем. Именем Тораборского Короля. Ещё раз – это худший вариант из всех возможных. Постарайся его избежать.

– Почему? – бар Раббас постарался вложить в вопрос возможно больше почтительности.

– Потому что в таком случае я буду обязан этому гиппопотаму. Я поклялся помогать братьям и платить добром за добро. Я готов нарушить любые клятвы. И нарушал их все. Кроме этой. Потому-то я до сих пор жив.

– А если я действительно доберусь до… – Карабас сделал жест.

– Даже если доберёшься, – твёрдо сказал Король, – я буду следовать обычаям Ха’брат Церех Аур Бохер. Теперь понимаешь, почему я назвал данный вариант худшим? Но если другого выхода не останется – используй его… Всё, закругляемся. Я даю тебе полную свободу действий. Агентов расходуй как хочешь, главное – найди, войди и сделай. Молон лабе, как сказал один мой греческий коллега в непростой ситуации[5]5
  Молон лабе – греч. ????? ???? – «приди и возьми». Ответ спартанского царя Леонида на требование персидского посла сложить оружие. Засим последовала эпическая битва при Фермопилах. Тораборский Король иронически переосмысляет классику – в его устах это не гордый отказ, а настоятельное требование.


[Закрыть]
.

– Это может не сработать, – осторожно сказал раввин.

– Это последняя надежда. Иначе нас ждёт обычная судьба анклава высокой цивилизации, окружённой морем варваров. Сокращение территории, изоляция, уничтожение. Пока у нас есть кое-какие ресурсы. Но они рано или поздно кончатся. Мы умираем – а это самый верный путь к тому, чтобы когда-нибудь всё-таки умереть.

Впрочем, то же самое ждёт и Директорию. Останется Страна Дураков. И это навсегда, потому что эсдеки – не просто варвары. Это гораздо хуже. Это варвары, у которых нет и не будет обычных проблем, характерных для варварских обществ… Иди. Впрочем, – Король усмехнулся сквозь стекло шлема, – я не удивлюсь, если ты захочешь воспользоваться этим для себя. Только не лги мне, что такая мысль не может прийти тебе в голову.

Карабас промолчал.

– Так вот, когда эта мысль тебя всё-таки посетит, скажи ей, чтобы она ушла. У тебя нет другого дома, кроме Подгорного Королевства. Измена Родине себя не окупает.

В этот момент Бар Раббас ощутил – слегка, самым краем насторожённого ума – ментальный контакт с глубиной сознания Короля.

Кратчайший миг; но Карабас успел понять, что Тораборский Король владеет силами, превосходящими способности психократов. Разум великого старца был твёрд как гранит, холоден как лёд и замкнут, как мир. Бар Раббасу показалось, что он пойман, зажат меж зеркал, повторяющих облик друг друга в бесконечном ряду отражений – в тесной, давящей вечности, чьи железные пальцы сомкнулись на висках.

– Карабас даль ам’героль, – других слов не стало.

– Хорошо, – давление в висках исчезло. – Ещё что-то?

– Да. Инструкции на случай неудачи.

– Никаких инструкций. Случай неудачи нас не интересует.

Пролог на небе

28 сентября 312 года от Х.

Воздушное пространство бывшей Южной Европы.

Поздний вечер.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Тайная Канцелярия Его Величества Тораборского Короля.

Личное дело 5.01714.152, сокращённо

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: естественное

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 2 июня 271 г.

ФАКТИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ: 41 год

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ: 41 год

ОСНОВА: сервал

МОДЕЛЬ: Электрический Кот, четвёртая модификация

ПОЛ: мужчина (в н/в)

ОСОБЫЕ СПОСОБНОСТИ: гайзер (дальновидящий) 1-й категории, два лазера с тесла-накачкой (520 нм)

НЕДОСТАТКИ: анабаптист

ПРАВОВОЙ СТАТУС: подданный Его Величества

ЛИЧНОЕ ИМЯ: Базилио Супермарио Кроссоверо

ПОЗЫВНОЙ: Баз

Недалеко – где-то в паре километров – бушевала гроза. Тучи смотрелись огромными кусками серой ваты, прошитыми паутиной разрядов. Сеть молний пульсировала величественно и беззвучно.

– Штаники сыми, дусик, – предложил Арлекин, прижимаясь к Пьеро сзади и гладя его бёдра. Пьеро не отреагировал – он вспоминал строки Лотреамона о витринах магазинов на улице Вивиен. И в который раз силился понять, что такое «витрина».

Равнодушный ко всему Кенни в потёртой парке с капюшоном – он её никогда не снимал – сидел на корточках в углу и подрёмывал. От него пованивало несвежим тряпьём, высохшим потом и застарелым унынием. Пьеро ощущал его ауру – тусклую, сдувшуюся, какую-то даже слежавшуюся, как давно не расправлявшееся бельё – как продолжение его запаха.

«Не жилец», – почему-то подумал он и внезапно ощутил холодный ток вверх по позвоночнику. Дар проснулся, Дар пробудился – впервые за последние полгода. О, эти шесть месяцев, заполненные мучительным смятением чувств и айс-дефолтами с их долгой адреналиновой тоской! О!

Пьеро смотрел на Кенни и видел – чем-то вроде седалища души, – почерневший капюшон в траве. В нём, как ядрышко в скорлупке, белел череп. Левую глазницу пронзал ствол борщевика, туго налитой дурным соком, прущий вверх, в небеса – слепые, неблагодарные.

В небе что-то замкнуло – да так, что всё осветлилось мерцающим судорожно сиянием. Треснуло огромной коленчатой молнией. Пьеро послышался отдалённый грохот крошащегося воздуха. Он прижался к иллюминатору, расплющив бледное, порочное лицо о суровый пластик.

Почему обожествлялась молния? – подумалось Пьеро. – Почему молния – бог? Потому что в ней сила. Бог силён.

– Бог силён, Мальвина, – пролепетал он, как бы не замечая руки Арлекина, шарящей у него в панталонах.

Задремавший было Карабас недовольно пошевелился в кресле. Разбудившая его мысль Пьеро показалась ему неглубокой, а приставания маленького педрилки – пошленькими. Он сосредоточился и мысленно ущипнул Арлекина за простату.

– С-скобейда! – прошипел Арлекин, от неожиданной боли сложившись пополам, как перочинный ножик.

Карабас с усилием выдернул своё сознание из чужого. Сконцентрировался на себе. Немного посидел с закрытыми глазами, давая вернуться естественному зрению. Осторожно поднял тяжёлые, набрякшие веки. Стены каюты, качнувшись, встали на место. Тёмно-красная обивка зло сверкнула мелким золотым узором. Потом включился звук – в туалетной кабине капала вода из подтекающего крана, гудели двигатели, наверху что-то потрескивало и шуршало: гондола дирижабля слегка шевелилась в мягкой подвеске. Откуда-то доносилась музыка: Мальвина завела патефон. Карабас прислушался – и услышал заветное песнопенье Круга Ночных Снайперов «Кошка хочет курить».

Раввин улыбнулся. Потянулся к сигаре, медленно засыпающей в пепельнице, сунул её в рот. Сигара проснулась, ожила. Сладкий дым протёк сквозь скрученные листья, протянулся во рту, оставляя привкус мела и засохшей молочной пенки, и заклубился наконец в носоглотке. Бар Раббас немного подержал дым во рту, потом, улыбнувшись, послал это ощущение Арлекину – в качестве своего рода насмешливого извинения за вмешательство в личную жизнь.

Он вновь отложил сигару и кинул взгляд на настенный экран, куда выводились показания с приборной доски дирижабля. Последнее успешное тесла-зацепление с индукторами Оковы имело место три часа назад, аккумуляторы полны на восемьдесят два процента. Импеллеры давали устойчивую тягу в половину штатной и скорость около ста двадцати. Оба баллонета были в порядке, температура подъёмной смеси во всех отсеках соответствовала стандарту высоты, дифферент выдерживался, продольный прогиб оболочки не выходил за пределы нормы. Альтиметр стоял на шести километрах.

Единственным неприятным моментом была утечка газа из верхнего клапана – тот подтравливал. Если бы не гроза, можно было бы снизиться, сбросить скорость и отправить пару бэтменов на починку. Но здесь, наверху, бэтменов выпускать было нельзя, даже если сбросить скорость: они замёрзли и свалились бы вниз через полминуты. И в любом случае не хотелось слышать ехидных мыслей Мальвины по поводу его, Карабаса, управленческих способностей. Почему-то именно такие мысли в синекудрой голове читались ясно и отчётливо.

Кто-то осторожно поскрёбся в дверь каюты. Карабас нахмурился, потянулся мыслью к чужому сознанию, ощупал его. Базилио. Старина Баз. И опять его что-то тревожит, что-то спать-почивать не даёт.

– Заходи, раз пришёл, – вздохнул раввин.

Дверь отъехала в сторону, и ночной гость осторожно протиснулся внутрь.

Карабас в который раз подумал, что кот сильно сдал за последнее время. Шерсть на лице посеклась, уши обвисли, морда спала и как-то вдавилась в себя – так что очки, раньше сидевшие как влитые, заметно просели на переносице. Базу нужен ребилдинг, подумал раввин. Но кота трудно уговорить на это. Базилио, со своими гайзерскими имплантами, очень не любил что-то менять в привычном, пристрелянном теле.

– Утро доброе, – кот сделал характерно-неловкое движение. – Присесть у тебя можно где?

– Справа откидной стульчик, – сориентировал кота бар Раббас. – Осторожней с когтями: тут обивка.

– Да помню, помню я, – кот осторожно протянул лапу, опустил сидушку и с облегчением уселся, закинув хвост на колени. – Извини, я оптику не выставил. Для меня сейчас тут всё такое… прозрачное.

– Не люблю металл, – согласился раввин. – Сигару будешь?

– Ты много куришь, – осуждающе сказал Баз. – Видел бы ты свои лёгкие.

– И как они? – заинтересовался Карабас. – Пора чиниться?

Базилио потёр лапой нос, поправил очки.

– Пока ничего страшного, – признал он, – но очажки какие-то нехорошие есть. Точнее сказать не могу, сегодня плохое небо, рентгенов маловато. Ладно, давай свою сигару, – внезапно решился кот. – Только не поняшью. Они с кошачьей мятой. У меня от этой дряни крышу сносит.

– Обычная кохиба, без травы, – успокоил его раввин. – Кстати, мы оба нарушаем нормы безопасности.

– Мне можно, – кот судорожно зевнул, блеснули зубы. – Сто лет не дымил.

– Пожар мне тут не устрой, пожалуйста, – попросил Карабас, двигая к нему хьюмидор.

Кот молча запустил лапу в ящик, нащупал сигару и, осторожно держа её за середину, быстрым движением приподнял очки. Тёмные ямы на месте глаз сверкнули зелёным. Один луч срезал кончик сигары, второй – подпалил её с другого конца. Базилио откинулся, прижавшись к тёплой, чуть вибрирующей стене, и с видимым наслаждением втянул в себя ароматный дым.

– Хорошо сидим, – сказал он. – Сколько до высадки?

– При спокойном небе часа за четыре дошли бы, – Карабас посмотрел на экран, на котором вычерчивался курс. – А так не знаю. Сам видишь, гроза.

– Высадимся, а потом? – Баз выпустил длинную и тяжёлую, как грабовая палка, струю дыма.

– Нас встретят, – Карабас поставил голосом точку, обозначив для подчинённого границу компетенции.

– Поня-ятно, – протянул кот. – Кстати, мы над опасным районом. Там внизу древние немецкие базы. У них, между прочим, остались ракеты. И радары. И охранная автоматика.

– Брось. Там всё законсервировано. И включить всю эту машинерию некому.

– У нас бэтмен упал, – сказал кот.

– Не первый, – вздохнул бар Раббас, – у нас на прошлой неделе тоже бэтмен упал. Ну давай попробую, поищу, может, живой… – он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Да всё уже, он полчаса назад упал, – торопливо перебил кот. – Я думал, ты знаешь.

– Мне других дел нет, за всякой джигурдой смотреть… Ладно. Это всё too old, как говорят педведы. Ты же не покурить сюда пришёл, так ведь?

– Ну если ты так ставишь вопрос, – кот потёр лапой нос, который смешно расплющился от резкого движения. – Мне кажется, у нас нехорошо. Я чую какую-то гадость, понимаешь? Чую и всё тут.

Карабас оставил в покое хьюмидор и чуть подался вперёд. Базилио был перестраховщиком, как все персы. Однако чуйка на проблемы у него и в самом деле имелась. И срабатывала обычно к месту.

– Я регулярно прочёсываю все головы, в том числе и твою, – напомнил он коту. – Плохое есть, но ничего криминального. Команда как команда, бывало и хуже. Слаженность, конечно, отвратительная. Нет психокинетика…

– Зато есть два мужеложца, – не сдержался кот.

– А тебе не кажется, что твои воззрения на этот вопрос устарели? Лет на тысячу? – поинтересовался Карабас.

– Хоть на пять тысяч, – с гордостью заявил кот, пуша хвост. – Ибо Господь сказал: не ложись с мужчиной, как с женщиной, ибо мерзость сие. Книга Левит, глава восемнадцатая, стих двадцать второй.

– Я, конечно, уважаю твои религиозные убеждения, особенно в той их части, в которой они совпадают с Моисеевой истиной, – голос раввина потёк мёдом, – а всё-таки: как же ты увлёкся той жужелицей? Ну помнишь, с розовым хоботком?

– Она была женщиной! – зашипел кот, шерсть грозно вздыбилась. – Я что, извращенец?!

– Да? А вот мне вспоминается кое-что другое… – Карабас прищурился.

– Это был яйцеклад! Она всё объяснила! Это был яйцеклад! – кот едва не перешёл на крик.

– Может быть и так. Кто их знает, этих инсектов. Хотя вообще-то та штука больше всего напоминала… нечто иное, – бар Раббас уже откровенно забавлялся.

– Это был яйцеклад, – Базилио мрачно насупился и замолчал.

– Это что-то меняет в том, что ты облажал девятинедельную операцию ради какого-то паршивого минета? – забил последний гвоздь Карабас.

Кот издал низкий рычащий звук, показывая, что категорически протестует против развития темы.

Стало тихо. Снова показалась музыка. На этот раз из Мальвининого закутка доносилось песнопение о Голубом Небе и Золотом Городе.

– Ну, допустим, ты прав, – наконец нарушил молчание Базилио. – Это был не яйцеклад. И Пьеро с Арлекином – не главная наша проблема. Хотя Пьеро злоупотребляет айсом, и это очень заметно… Меня беспокоит другая пара, вполне себе гетеросексуальная.

– Мальвина с Артемоном?

– Именно. Мне очень не нравится, что эта баба заняшила нашего первого пилота.

– Ну прямо вот так заняшила… Я шерстил Артёмку. Обычные собачьи страсти, ничего интересного, – поморщился Карабас. – Ну да, она его на себя подсадила в сексуальном плане. И сама, кажется, подсела, насколько я могу в этом разобраться. Но управлять им она не может. Ни как женщина, ни как психократ. Артёмка, конечно, тот ещё кобель и не всегда думает головой. Но всё-таки он не бабочка. И не мышка-норушка.

– Тоже непонятно, почему она вдруг с ним так склеилась, – не отставал кот. – Она же садистка, а у нас тут этот… Пьеро. Идеальная, в каком-то смысле, пара.

– Пьеро она и так мучает, – заметил бар Раббас, – как раз тем, что спит с Артемоном. Потом приходит к этому пиздострадальцу и…

– Не надо подробностей, – чистоплотный кот фыркнул.

– Вот-вот, – констатировал раввин, всё-таки решившись угоститься ещё одной сигарой и протягивая огромную руку к хьюмидору. – Ты просто предвзят.

– Ну, допустим, секс. Но она же явно пытается его подчинить. Зачем?

– Она помешана на контроле, – Карабас развёл руки. – Ты же знаешь, она психократ, но у неё проблемы с разумными. На её месте я бы тоже, наверное, пытался, – признал он.

– Это всё догадки, – кот упрямо боднул головой воздух. – Вот чую: она что-то замышляет.

Музыка сменилась: Мальвина врубила на полную громкость песнопение Тату «Нас не догонят».

– Ну извини, – развёл руками Карабас, – тут я бессилен. Как психократ я могу её контролировать… подожги мне сигару, пожалуйста… спасидо. Как телепат – увы. Не то чтобы у неё был чёрный ящик на плечах, но… У неё странный способ мышления. Не знаю, как тебе объяснить… представь себе часы, набитые песком. Шестерёнки крутятся и перемалывают песок в пыль. От которой я чихаю… – он и в самом деле ощутил свербёж в носу, однако почти сразу отпустило.

– Что бы у неё там ни крутилось, – настаивал кот, – мотивы у неё наверняка самые простые. Давай честно: в Стране Дураков у неё могут быть неплохие перспективы. Если она сможет вертеть электоратом так же, как птичками и бабочками, у неё есть все шансы закрепиться в авторитетах.

– А что, у тебя, что ли, нет таких шансов? – язвительно осведомился бар Раббас. – Или у меня? Мы ж не бежим сломя голову к эсдекам, дудолить электорат?

– Мы – другое дело. Ты предан Его Величеству, а мне нравится моя работа. Кроме того, у тебя всё есть, а мне много не надо. Но Мальве нужен весь мир, а предана она только себе… Ты не пробовал поговорить с Кенни? Он эмпат. Может, он что-то увидит.

– Эмпаты говорят «нащупает», – поправил раввин. – И что он может нащупать? Ауру Мальвины на каком-нибудь предмете. Что это нам даст? Ничего.

– И что нам делать? – спросил кот. – Ждать у моря погоды?

Карабас хотел было развести руками, но не успел. Что-то глухо стукнуло в носовой части гондолы – как будто два молотка разом ударили по корпусу.

Кот вскочил, прижав уши, и уставился в пространство, перебирая диапазоны.

– Так, – сказал он очень спокойно. – Похоже, пиропатроны. Отстрел пилотской кабины. Где Артемон?

Карабас выронил изо рта сигару, лицо его обессмыслилось.

– Не чувствую его, – удивлённо сказал он, возвращаясь в своё тело. – Он или в обмороке, или я не знаю что…

– Они уходят! – закричал кот и сорвал с носа очки. Глазницы замерцали зеленью.

– Нет! – заорал во всю глотку Карабас. – База! Внизу база!

– Я их вижу, – зашипел кот, – я их вижу, кабина падает, пошёл парашют… Я их достану! Отсюда дострелю! Пусти! – последние слова кот прохрипел, пытаясь повернуть внезапно онемевшую шею.

– База! Ракеты! – ещё громче заорал Карабас, ослабляя ментальный захват. – Посмотри, что там происходит!

Кот встряхнулся, упал на пол, очки полетели в сторону.

– Там что-то движется, – наконец сказал он. – Они включили автоматику! Но как? Как?

– Уходим, быстро, – Карабас скрючился над столом, тыкая толстыми пальцами в виртуальные клавиши и пытаясь войти в режим дублирующего компункта. Наконец ему это удалось – как раз когда в низком грозовом облаке разорвалась первая ракета.

Серая туча как будто загорелась изнутри невозможным ярко-малиновым светом, на фоне которого даже молнии померкли.

– Бог силё-о-он… О, о, о, Бог силё-о-н, – застонал обдолбанный Пьеро, цепляясь за трясущуюся стену гондолы.

Карабас, уперев толстые пальцы в виртуальные клавиши, сосредоточенно сбрасывал вниз электромагнитные фантомы, разгоняя импеллеры и собирая мысленными приказами экипаж в верхней части гондолы – всё одновременно. В последний момент он поймал сознания нескольких бэтменов и отправил их за спецгрузом.

Бэтмены как раз добрались до сейфа и увидели, что он вскрыт – когда очередная ракета наконец пробила оболочку пузыря.

И там взорвалась, в клочья разнося переборки.

Глава 1, в которой некий юноша томится, мучимый позывами плоти, однако не унывает

28 сентября 312 года от Х.

Директория. Институт Трансгенных Исследований, корпус Б.

Верхние вольеры, клетка 56.

Утро.

ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ

Стандартная личная карточка Ib 635787

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: изделие

ДАТА ВЫПУСКА: 30 августа 312 г.

ФАКТИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ: 1 год

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ: 15 биолет

ГЕНЕТИЧЕСКИЙ СТАТУС APIF: 2610

ОСНОВА: бамбук

ПОЛ: мужской

ПРАВОВОЙ СТАТУС: заготовка

ПРИМЕНЕНИЕ: 1. начальное развитие; 2. биологическое сырьё

ЛИЧНОЕ ИМЯ: –

КЛИЧКА: бамбук

Хочешь жить – умей вертеться. Не пропустить утренний тихий мурк просыпающейся Виньки-Пуньки: у неё середина цикла. По утрам ей хоцца траханьки, всё равно с кем, даже с бамбуком. Хотя потом у неё там всё болеть будет, ну да не наша это забота. Зато Винька внутри мягкая, горячая, это тебе не шкурка с абразивом. Ну и самое главное – идут баллы за соцприспособленность. Как говорит Сизый Нос: «Если девочка даёт – не совсем ты идиёт».

Очень правильно говорит Джузеппе. Взять ту же Виньку-Пуньку – заготовка, низкоконкурентная, а поди ж ты у неё допросись, ежели её цикла не знать. Зато мы знаем! Мы наблюдательные! Умненькие-благоразумненькие! И всё у нас будет просто збс.

Потом первое кормление, самое важное: все полезные добавки – витамины, гормоны, минералку всякую – утром дают. Вечером бюджет уже так себе: только комбикорм и маргарин.

Значит, жрать. Основная здесь проблема – Чип и Гаечка. Они хитрые и работают в паре: он дерётся у кормушки, пока она хрючит и в защёку заначивает. Потом он у неё изо рта ест, прямо со слюнями вычавкивает… Хорошо устроился, слюнечки у Гаи вкуснючие.

А драться с Чипом себе дороже. Он бурундук, зато прошит лещиной и хлореллой с грибком заполирован. Хоть и мясной, а твёрдый шо стенка. У нас, правда, в арматуре дубовый кап, даёт вес и прочность. Но с тушлом молотиться всё равно безмазово: бойцовые характеристики у нас тютелька в тютельку одинаковые. К тому же у него зубы лучше наших, тяпнет за палец – пальцу деф. Хотя есть один способ – догрестись до Гаечки. Кинуть в неё что-нибудь, ущипнуть под хвостиком или как-нибудь обидеть. Гая заплачет, Чип к ней – то есть, значит, от кормушки отгребёт. Тут-то нам и жохнуть лишний брикет. Остальные тоже, конечно, суетятся и лезут, да где уж им: нас с Чипом таких бойцов в вольере всего двое, с нами конкурировать без толку, молотки получишь с обеих сторон. И хули, что я доширак, а он тушня. Мы тут власть и ниипёт! И пусть не плакают, всё по-честному. Во-первых, у нас метаболизм такой, горючий. Во-вторых, не хочешь драться – скажи Джузеппе, чтобы давали жрать отдельно. Ну не получишь ты баллов за активку и соображалку, зато брюхо набьёшь без проблем. Ах тебе баллы нужны? Дерись за еду. Жизнь – она такая.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22