Михаил Ефимов.

Политическое блюдо



скачать книгу бесплатно

© ЭИ «@элита» 2017

* * *

Глава 1. Сферы влияния

Город Икс. Центр. За два года до событий


– Алло, спецсвязь, соедините с городом Зет, административное управление. Господин Обин? Это Жестов, центральный аппарат Иксграда, – голос говорящего был выдержанно спокоен, но быстрота подачи информации говорила о том, что монолог подготовлен и выверен. – Я опять по поводу нашей многострадальной окраины. Эти два жадных дурака, Сибилов и Мордовский – наша рвущаяся к власти номенклатура центрального радиуса и окраины – совершенно не знают, что с ней делать. Вы ведь в курсе: они дерутся, не могут сами ничего решить, «рвут одеяло на себя», этим мучают народ… а кроме грызни – ничего. Договариваться между собой не хотят, ввергают город всё глубже в яму, скоро будет не выбраться. Знаю, вы тоже приложили к этому руку, правда, и мы в стороне не оставались. Так давайте уже наконец начнём кардинально решать вопрос, уверен: пора разделить город. Скажу сразу, во избежание вопросов: делить предлагаю по справедливости, исторической и моральной. Вы ведь в курсе, что в центре всегда жили люди одной идеологии и мечтающие соединиться с вами дружескими узами, а на окраине – прямо противоположной, вас, мягко сказать, недолюбливающие. Идеологии эти никогда не были и не будут совместимы.

– Да ради бога, дело ваше, я не против, тем паче что это ваша сфера влияния, – сразу ответил голос в трубке. – Предлагаю подключить к этому «бесноватую сотню» из центра, мы с ними давно работаем, тренируем, выделяем деньги… ну, вы в курсе. Они себя уже показали в прошлых разделах городов – очень даже воинственные и, что нам на руку, фанатичные ребята, и главное, это войско неофициальное, не придерёшься. Ну а потом пассивизируем их, убрав самых активных.

Но уже через пару секунд торопливо разразился:

– Хотя подождите секунду, Жестов, но ведь остальные города будут явно против. Им с самого начала было не по душе наше закулисное сотрудничество. И главное, мы не можем сбрасывать со счетов Звёздное братство городов. Как же планетарная договорённость об охране целостности каждого города?

– А когда вас это останавливало, господин Обин? Вы-то давно поставили себя поверх всех договорённостей и насмехаетесь над сообществом. Да оно на ваши дела и внимания не обращает. Это нам следует быть осторожными с такими глобальными деяниями. То, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Для братства целостность важна больше, чем дурь господина Сибилова из управления центром, – помедлив несколько секунд, как бы нехотя процедил Жестов. – Вы, наверное, не знаете, что они очень просили не уподобляться вам, Обин. Но выхода у нас нет, поэтому мы всё разыграем так чисто, что прямых доказательств не будет. Им не за что будет прицепиться и обнажить перед всеми наш грех. Да и не грех это вовсе, если по-человечески, а восстановление справедливости. – И, усмехнувшись, добавил: – Закон ведь для того и существует, чтобы умные люди могли его обойти, а дураки стояли перед ним как вкопанные и мялись от страха.

– И ещё, – перейдя на вкрадчивый тон, продолжил Жестов, – вспомните недавно подбитый вашими зенитчиками наш экспериментальный самолёт.

Погибло восемнадцать человек, и мне пришлось вас покрывать, а это было очень неприятно.

– Ладно, ладно, – нехотя пробормотал Обин, – напомню, что за это я бесплатно поставил вам сто тонн первоклассного авиационного горючего и новые приборы для ваших экспериментальных самолётов. В общем, договорились: уточнить детали я пришлю наших сценаристов. Да-да, тех же. И вы со своей стороны присылайте, мне нравится, как работает ваш институт политтехнологий. Пусть совместно разработают концепцию создания юридического обоснования для раздела города. Ну а мы с вами сейчас обсудим, так сказать, общие детали.

– Давайте так, – голос Жестова отвердел, – нам отойдут все окраины с морскими побережьями, а вам центр, вы ведь давно о нём мечтали.

– Договорились, господин Жестов! Но мы, как обычно, будем возмущаться. Ну и чинить вам мелкие неприятности. А ещё поиграем в войну – люблю я побряцать оружием, показать всем силу города Зет, – с усмешкой через паузу бросил Обин. – А как утихнет, вернём на свои места, не беспокойтесь.

– Да пожалуйста, не в первый раз, господин Обин. Мы ведь это уже проходили, – улыбнулся в ответ Жестов. – Мы тоже для проформы чего-нибудь придумаем, так, немного, ведь Большого Брата не с руки обижать, а только пожурить. Ну а под фишкой санкций мы с вами ещё и пропихнём пару-тройку экономических и политических законов, вам ведь тоже наверняка что-то нужно от нас такого, на что пока нет оснований.

– И ещё, – добавил Жестов. – Может, и лишнее напоминать, но после окончания, после раздела Иксграда никакой дружбы между центром и окраиной быть не должно. Пусть стратегия революции с обеих сторон будет разработана с учётом этих факторов.

– Само собой, это и в наших интересах тоже, иначе всё может пойти вспять. Над этим пусть работают СМИ, они сделают так, что люди сами будут друг друга ненавидеть. Главное, вы не лезете в наше информационное пространство, а мы в ваше. Да, и этих двух… э… дурачков, как их там… господ Сибилова и Мордовского, тоже поставьте в известность и включите в сценарий. Если хотят тёплые места во власти новосозданных городов, пусть тоже поработают, – закончил Обин.

………………………………………………………………


Никто точно не знал, когда всё началось, но благодаря новоиспечённым проблемам он, студент центрального Воланского института социологии города Икс, оказался на баррикадах. Его практическое задание было изучить внутренние настроения и тонкости ведения пропагандистской деятельности в условиях военных действий. Ещё совсем недавно он сидел на кафедре в тёплой светлой аудитории, и тут вдруг выстрелы, крики… Декан говорил: «Хорошая школа, ребята! Вам повезло всё увидеть на практике. Сейчас всем поставят специальные печати, и главное, ничего не бойтесь». А через два дня вдруг сам куда-то исчез.

Канонада длилась пятый день. Если бы не близость всего происходящего к душе, то для Маха это было бы хорошей практикой – студент самого интересного университета, как-никак. И тебе тонкости социального воздействия на людей, и тебе психотипы толпы, и тебе упражнения в рукопашном бою – не без этого. Революционные командиры хвалили: им всегда нужны рекруты. А вчера рядом с ним на баррикадах стояли сатанисты из «бесноватой сотни». Мах знал, что это полулегальная организация, ультрас, отличающиеся жестокостью и собственными фанатичными идеями… но поддерживающие, скорее, старый режим, чем желание окраины уйти от центра. Там были сплошь юнцы с глазами, полными ярости и какого-то глупого неуправляемого гнева. Они мастерски вели бой, создавая полную уверенность в их подготовке, причём не перед такими же фанатиками, а людьми с холодным рассудком и опытом боёв в условиях мирного города.

Мах вспомнил лекцию полгода назад, где они с профессором разбирали, какую категорию мирного населения лучше привлекать для своих целей. Малолетки, с ещё не оформившимися взглядами, слабой, податливой, впечатлительной психикой, глупые и оттого бесстрашные, фанатичные и жестокие. Они лучше всего подходили для самой опасной подрывной работы.

– Так вот что профессор имел в виду. Вот они, налицо… практическое применение психологической обработки с подросткового возраста.

Общаться с ними у Маха не было надобности, и слава богу. Не очень-то пообщаешься с фанатичным глупцом, напичканным чужими фразами и идеями. С ним можно только поорать: «Смерть предателям! Долой Мордовского! Не отдадим окраину!» Но, к счастью, Маху это было неинтересно: как человек умный, он, не разобравшись, не кидался вместе с толпой, куда прикажут.

Ещё раз заглянув в пустые глаза малолетних бойцов, где кроме волчьей злости ничего не было, он пошёл смотреть, как себя ведут люди на соседних улицах. А там было на удивление тихо, как будто революция и не наступала. Обычные гражданские люди шли по обычным гражданским делам, и им было плевать, кто победит и чем всё закончится… лишь бы побыстрее.

………………………………………………………………


Сегодня полсотни бойцов захватили военное формирование радиуса окраины. Зрелище было шокирующее. Маха трясло, ведь он первый раз видел прямое насилие, как парней в форме вытаскивают за ворота, избивают. Тут же, откуда ни возьмись, появились люди с видеокамерами. И кто их позвал – непонятно. Какой-то боец с узким лицом и сильным пронзительным взглядом тащил за шиворот через ворота совсем ещё юнца. Лицо юного бойца было залито кровью, он закрывался руками от ударов и что-то бормотал – возможно, слова ненависти.

– Говори, что ненавидишь Мордовского, сволочь! Говори, что ты предал своих братьев! – шипел перед камерой узколицый…

Тут же подъехал грузовик. Всех, кого выволокли, бросили в машину прямо через борт кузова. Грузовик взревел и уехал. Зрелище закончилось, и военные бросились вглубь части, студент-социолог ринулся за ними. Но ожидаемой Махом стрельбы, рукопашных схваток и насилия больше не было. Военные и той и другой стороны стояли и мирно беседовали, разве что одни были с оружием, другие без. Флаг с эмблемой окраины был спущен, и над частью взвился жёлто-красный революционный стяг.

Постояв полчаса, военные понемногу ретировались в сторону центра города. Там, на площади, они знали, сладко манили полевая кухня и отдых у костра. Мах от непривычного нервного перенапряжения так захотел уйти с ними, что плюнул на подробный осмотр военной части – голод затмил в сознании необходимость составить детальное описание захвата. К тому же он не всё понял: захват произошёл не совсем так, как он себе представлял и как привык видеть в любимых военных фильмах. Например, совсем непонятно: а разве возможна настоящая боевая операция такого уровня, и чтобы она происходила в непосредственном присутствии журналистов? А вдруг там не всё пойдёт гладко, будут убийства, а это совсем не на руку армии Сибилова, позиционирующей себя как благородные защитники. Да людей с камерами и близко бы не подпустили, только, может, перед боем да по окончании.

Думая и сопоставляя, Мах уже целый час двигался вместе со всеми, вот и дома центрального радиуса, вот мелькнула между домов и площадь… ноги сами принесли на запах жаренного на кострах мяса.

В середине дня приехала колонна машин с гуманитарным грузом. Полсотни грузовиков в сопровождении нескольких военных. В машинах, наряду с аптечками, едой, водой лежала агитационная литература. Два часа разгружали погрузчиками. Маха снарядили помогать, отказываться он и не хотел: общий адреналин от происходящего бодрил, кружил голову и прибавлял сил.

Уже смеркалось, когда всё закончилось. И Мах устало побрёл искать бар, чтобы сыграть в покер и выпить с бастующими пива. Открытых баров оказалось не так много, благодаря последним событиям владельцы позакрывали питейные заведения, опасаясь вооружённой толпы. Войдя в ближайшую открытую дверь, наш студент сразу прошёл к стойке и заказал две кружки пенного напитка. Выпив одну залпом, Мах позволил себе оглянуться вокруг.

Не может быть! Там, за дальними столиками, в самой глубине прокуренного помещения, сидели узколицый и тот юный боец, с ещё не полностью смытой с лица кровью… или это была краска? Они гремели, чокаясь кружками с пенным пивом, и смачно закусывали крабьим мясом. За соседним столиком сидели и остальные военные – участники видеосъёмки захвата формирования. Только вот оператора с ними не было.

Оглянувшись, Мах обнаружил и ещё пару человек с той, противной стороны недавнего военного конфликта. Все сидели спокойно, как будто несколько часов назад в военной части ничего не произошло.

Уже изрядно выпившие и поплывшие бойцы в форме центрального радиуса зацепились языками:

– Слышь, Пахом, не понять мне, почему тут ещё какие-то тонкости задействованы? Да надо было просто завалить всех с окраины, и всё. Чего Обин медлит, у него сильный богатый город, полно армии.

– Сейчас так вопросы не решаются, тем более с сильным противником, который к тому же вроде бы как друг. Обходятся малой кровью, – лениво ответил тот, кто потрезвее.

Мах подошёл к юному военному.

– Извините, но я видел, как вас били, а потом затолкали в машину и увезли. А сейчас вижу, что вы здесь, спокойно сидите, да ещё и пьёте с вашим идейным врагом. Как это понимать? Да, я забыл представиться: студент института социологии, помогаю вам, но военным не являюсь.

Юнец опешил:

– Д-да всё н-нормально. Т-так б-было д-д-договорено, – стал он почему-то заикаться, ища глазами узколицего, более старшего и опытного.

Узколицый тут же подлетел:

– Ну, чего вам надо? Хотите неприятностей? Сейчас устроим. Покажите документы!

Мах протянул корочку университета социологии с печатью прохождения практики в особо горячих точках.

– А, ну, вы свой. Ваш университет сильно помогает, нас предупреждали о контроле ваших агентов… правда, мы думали, вы таких вопросов задавать не будете, но неважно, это не наше дело.

– Я не агент, – хотел сказать Мах, но проглотил эти слова. В ответ лишь вырвалось неразборчивое мычание. – Да, я провожу социологический опрос для последующей обработки, – соврал он. – Вы должны ответить на пару вопросов.

– Ну, задавай, – узколицый с наслаждением влил в себя полкружки пива.

– Я был, когда происходил захват военного формирования. Видел, как вы пытали и били вон того парня, с которым пять минут назад пили пиво. Как это понимать, это что, просто игра?

– А ты как думал? – пьяно рассмеялся узколицый военный. – Всё идёт по плану, как приказано генералом, не беспокойся.

– Что же вы так орали, позвольте узнать?

– Чем актёр лучше играет, тем больше верят зрители, а значит, действо сильнее захватывает, и зритель с потрохами наш… ну и, соответственно, больше заплатят, – успокоил он цинично, блестя пьяным глазом.

– Ещё один вопрос. А «бесноватая сотня» что, тоже в курсе этих военно-политических интриг? Что-то непохоже, слишком уж рьяно они кидаются в бой.

– Да нет, – усмехнулся узколицый. – Таких дурачков мы в известность не ставим – приказ кого-то сверху, не знаю. Знаю только, что из города Зет им сильно помогают материально и кадрами. А вообще, это пушечное мясо, на которое, если что, потом можно спихнуть все наши мелкие огрехи. Да и не очень-то их и жалко – зверьё. Они отработают своё и исчезнут, вернее сказать, их исчезнут. Хотя проскакивала какая-то информация, что полностью их ликвидировать не будут, могут ещё пригодиться. Ну, уберут самых свирепых и обнаглевших, чтобы сохранить баланс – чтобы и злость в них кипела, но и на поводке оставались.

– Так, а кто же именно приказывает, вы что, ни одного конкретного имени не знаете? Вы же военные, люди конкретики, а тут «кто-то, зачем-то…».

– Это не наше дело! И не ваше, кстати, тоже! – узколицый привстал со стула. – Что-то мне не очень нравятся такие расспросы. Нам сказали не мешать вашему брату, но смотрите, не перегните палку! А то за такое, как говорится, именем революции…


………………………………………………………………


Следующий день был полон хлопот. Военные силы Сибилова сформировали колонну из пехотной бронетехники и широких вместительных грузовиков с усиленными бортами. В них, по слухам, вмещалось человек по сорок боевиков. Спереди ехали пять броневиков с чёрно-зелёными эмблемами бесноватой сотни.

– Вперёд, на окраину, к нашей победе! – воодушевлённо орали юнцы.

Через два часа после того, как колонна выдвинулась на юг, Мах грелся у костра. Вокруг было много людей в камуфляжных костюмах, а гражданские подходили периодически, подносили еду или просто поболтать, дабы развеять скуку. Ребята эти, как Мах понял, находились на денежном обеспечении местной власти, можно сказать, они здесь временно работали. По разговорам стало понятно: большинство не имеет работы вообще и сюда пришли в надежде поднять свой финансовый уровень, хотя бы чтоб прокормить семью. Этим выгодно, чтобы военные действия закончились как можно позже, ведь дома ждали знакомая скука и безработица.

– Смотрите, смотрите, колонна вернулась! – крикнул кто-то на улице.

Мах выбежал. Машины в полном составе, без каких-нибудь следов ведения боя, прибывали с южной стороны. Первым выпрыгнул из броневика полковник. По его виду нельзя было понять, зол он или нет. Скорее, полностью спокоен, как будто не неудачу потерпел, а просто пришёл домой с работы. Юнцы же, неохотно спрыгивающие через борта машин, были вне себя от ярости. Они с ненавистью посматривали вслед командиру, и зубовный скрежет лился у них прямо из глаз. К ним со всех сторон подбегали люди, полдня назад отправлявшие бойцов биться за свои идеалы.

Подойдя поближе, Мах слышал возбуждённые разговоры:

– Как так, почему так быстро?.. Да мы и въехать на территорию окраины не успели. Эти упрямцы создали живой щит… Стояло человек пятьдесят в гражданской одежде, может, больше… Полковник почему-то велел разворачиваться, а то бы мы их…

«Просто удивительно, – пришла к Маху мысль. – Опять доказательства нечистой игры. Да разве военные отступили бы перед пятью десятками гражданских? Да когда такое было? Выскочили бы да прикладами разогнали, в воздух постреляли. Да эти фанатики из сотни и сбить нескольких человек не испугались бы. А тут, выходит, сразу ретировались? Нестыковка получается. А полковник? По нему видно, что он всё знал и был готов: никаких эмоций, никакой военной злости и фанатичной упёртости».


………………………………………………………………


Мах зашёл передохнуть в ближайшее кафе, заодно и посмотреть последние новости по телевизору. Людей было мало, но все смотрели в одну точку – туда, где на стене висел большой экран монитора. Слушали внимательно, причём передачи с обеих сторон пока пропускала цензура.

– Сводка с периметра обороны! – орал ведущий новостей окраины. – Вчера десять человек в масках напали на мирных граждан. Сегодня задержали машину, в которой обнаружены четыре автомата и десять гранат. Поймали трёх человек с поддельными паспортами, видимо, являющиеся боевиками ультраправых сил.

Мысли у Маха лились одна за другой, вперегонку:

– Не понимаю! Ведь если бы боевики хотели проникнуть за периметр, они бы не втроём с четырьмя автоматами это делали, да и поймать их вряд ли смогли бы. Если ничего не продумано, это почерк дилетантов, а не профессионалов. Что-то среди своих коллег таких профанов не наблюдал.

– …Подождите, а как же вчера колонна машин с грузом и военными? Их пропустили, как я понимаю, свободно. И, смотри-ка, никто не удивился, потому что принятие машин и разгрузка прошли так обыденно, без нагнетания этого нерва… Никто из наших вопросом не задался. Значит, договорено с якобы противной стороной.

Злость охватывала Маха… и тут же гасилась: а чем тут возмущаться, что, лучше, если бы машины обстреляли и сожгли? Засунь себе своё возмущение… Где ты правду в мире видел?

– Ну да, как же, надо ведь красочно разыгрывать сопротивление, когда всё давно решено. Вот и посылают по нескольку статистов – вреда они причинить не могут, сценарий своими блошиными действиями не изменят. Но движуха есть, а значит, есть и информация в СМИ, да и мысли умных людей оттого, что всё подозрительно гладко, уводят.

«Это удивительно, – не мог понять Мах. – Ведь Обин – сильный и жестокий человек. Он мог бы не либеральничать, а попытаться отвоевать центр сам. Да вообще мог забрать всё себе, и не раз это проделывал с другими городами, помельче. Недаром его город стал самым богатым на планете… Значит, прав декан, большие волки не дерутся за добычу, а договариваются – на всех хватит. А дерутся только с шакалами, отбирая добычу у них».

Переключив вражеский канал на свой, центральный, Мах услышал вещи похлеще предыдущих:

– Окраина мечтает остаться с центром, а боевики Жестова, называющие себя «бесноватой сотней», мешают этому! И только город Зет и господин Обин прилагают все усилия, чтобы сохранить нашу целостность, – в два голоса гудели ведущие. – Сегодня на совести Жестова около сотни жертв, частью наши мирные граждане, пришедшие к военному формированию радиуса окраины, чтобы уговорить их сдаться. По ним подло открыли огонь, и только вовремя подоспевшие военные центра после долгого и кровопролитного боя сумели захватить формирование.

«Бред какой-то, – подумал Мах, вчера видевший всё лично. – Надо же, ни слова правды, всё вывернуто наизнанку и сверху нагружено ещё три короба».

Затем что-то на экране телевизора отвлекло Маха от мыслей. Сначала он не мог понять, что. Там, рядом с Сибиловым, был кто-то до боли знакомый, чьё-то привычное лицо…

– Господи, да это же декан! – воскликнул он вслух. Интересно, что он может там делать, в такой момент. Из-за гомона ничего не было слышно, говорили они, в отличие от ведущего, тихо. Мах встал и вышел из кафе, голова гудела от напряжения и шока.

………………………………………………………………


Следующий день, как всегда, начался с трибун неутомимых зазывал-ораторов. Мах их не слышал, речи звучали патриотически смешно и однообразно. Предназначены они были для толпы, а точнее, для глупых, легко внушаемых и с малым объёмом мозга – большей её части. Мах наблюдал за самой толпой, за изменением выражений лиц, за слепой верой во всё сказанное.

Пройдя вдоль сцены, Мах наткнулся на того, кто вчера так сильно удивил по телевизору своим появлением.

– Господин декан, и вы здесь? А что вы вчера делали рядом с главой центра? – сразу задал он целый день мучивший вопрос.

– А, Мах, здравствуйте. Я являюсь официальным консультантом. Именно я с выпускниками нашего славного университета контролирую весь процесс революции. Я, так сказать, идеолог и разработчик всего сценария, – важно ответил декан.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2