Михаил Баранов.

Славяне. Часть 1



скачать книгу бесплатно


Михаил Баранов

СЛАВЯНЕ

Роман

Часть первая

Разборки

Всю эту ночь моросил привычный для начала ноября мелкий дождь вперемежку со снегом, но к утру подморозило, и на землю лег густой туман.

Высокий мужчина в спортивном костюме вышел на крыльцо двухэтажного коттеджа, непроизвольно поёжился от утренней прохлады. Тут же из-под навеса перед въездом в гараж навстречу ему метнулась рыжая поджарая лайка и, радостно поскуливая, завиляла хвостом.

Мужчина потрепал её по шее, ступил на покрывшийся льдом асфальт, на мгновение застыл, потом, резко выдохнув, наклонился и без малейшего усилия достал грудью колен. Не спеша выпрямился и так же непринужденно и легко сел в шпагат.

Лайка отошла в сторону, села, высунув язык, и снисходительно принялась созерцать привычную для неё картину.

Тем временем мужчина покончил с растяжками, прошел под навес и принялся наносить удары по обмотанным паклей столбам, то кулаками, то ногами рассекая в прыжке воздух. Вначале одиночные, потом – серии. Темп нарастал, прыжки становились всё выше, чаще вырывалось из груди гортанное "кхья". И – закружился в каком-то диком танце, где тем не менее каждое движение было отточено и доведено до автоматизма. Знаток сказал бы, что он работает в давно забытом стиле русского ручного боя.

Наконец, выполнив в том же темпе несколько защитных комбинаций, застыл на месте, провел руками по коротким, уже изрядно задетым серебром, русым волосам, скуластому лицу.

Быстро восстановив дыхание, сбросил мокрый от пота тренировочный костюм, облачился в висевший на воротах гаража тёмно-серый комбинезон и направился к калитке, у которой, уже повизгивая от нетерпения, дожидалась его лайка.

Начинало светать, да и туман, похоже, рассеивался. Но окна ближайших домов оставались еще темными. Собственно, и домов-то здесь, на улице Восточной, отрезанной от Озёрска широкой, но мелководной рекой, было всего шесть. Добротные, с гаражами, обнесенные высокими кирпичными заборами, они говорили о том, что владельцы их – люди с достатком. Мужчина вышел за калитку, сделал глубокий вдох и побежал в сторону озера.

Вот уже тридцать с лишним лет за вычетом полуторагодового перерыва, связанного с выполнением "интернационального долга" в Афганистане, он так встречал каждый новый день.

Все началось с раннего детства. Рос он до неприличия полным. Когда шёл в первый класс, мать купила брюки сорок восьмого размера, топором на колодке подогнала под его рост, подрубила, и он кое-как втиснул в обновку свои телеса. В школе толстякам достаётся от сверстников. И он не был исключением: насмешки, издевки, обидные клички следовали за ним по пятам. Кто знает, как сложилась бы его дальнейшая жизнь, если бы не одно памятное, переломное для него событие.

Отец привёз из города обещанные ещё ко дню рождения новые санки. Радостный, он выбежал с ними на улицу и поспешил в конец деревни. На одном дыхании взобрался на горку и только приготовился съехать, как подскочил Тарзан – бойкий, года на три старше его сын директора школы.

Вцепился в санки: "Чур, я первый!" Но он намертво сжал в руке бечёвку и не отпускал. Тарзан, не терпевший возражений наотмашь ударил его по лицу.

Это, как он понял впоследствии, стало последней каплей, которая переполнила чашу его терпения. Вне себя от ярости, по зверино рыча, он схватил обидчика за плюшевую куртку, оторвал от земли и … бросил в сугроб.

Мальчишки, наблюдавшие эту сцену, вначале остолбенели от увиденного. Возможно, в них боролось врождённое чувство справедливости и приобретенное преклонение перед своим вожаком, к тому же – директорским сыном. Верх взяло последнее: с криком, словно по команде, все бросились к нему. Добрый десяток – на одного. Но в тот момент ему было плевать. Впервые в жизни, хоть и бессознательно, он отважился постоять за себя. Первый из подбежавших полетел в сугроб вслед за Тарзаном. Второй взвыл от тычка кулаком между глаз. Понимая, что силы по-прежнему не равны, он рванул санки за бечёвку и, кружа ими над головой, смело шагнул навстречу подбегающим…

Чем бы кончилось дело, предположить не трудно. К счастью, в это время, шёл на работу колхозный конюх Матвей Лукьянович – второй муж его бабушки по отцовской линии – и разогнал рассвирепевшую детвору. Его деда, Ивана Федоровича Вознесенского, расстреляли в тридцать втором году за связь с группой Рюмина. Бабушку сослали. В ссылке она познакомилась с Матвеем Житниковым и вышла за него замуж. Второй дед, Григорий Николаевич Ковалев, сложил голову на Висле.

Не осознавая, от чего плачет, поминутно шмыгая носом, он плёлся за своим заступником. И вот тогда Матвей Лукьянович предложил:

"Если больше не хочешь быть битым, завтра с утра пораньше приходи на конюшню – я кое-чему тебя научу".

Много воды утекло с тех пор, но первый день обучения он помнил до мельчайших подробностей.

Рано утром прибежал на конюшню. Матвей Лукьянович вывел молодую, ещё не знавшую хомута на выгоне лошадь, привел в поле, запряг её в сани, которые притащил заранее, кнутовищем указал в сторону леса: "Там ты должен быть раньше нас".

Он первым сорвался с места. Ноги сразу же по колено провалились в снег. Уже после первой сотни метров такого бега он понял, что взял на себя слишком много: сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, не выдержат нагрузки лёгкие. А позади всё отчётливей слышал храп лошади. Вот она уже поравнялась с ним. Сознавая, что забега ему не выиграть, он остановился. Но тут обжигающий удар кнута по спине отбросил его вперёд. Крича от боли и отчаяния, он побежал. Пот заливал глаза, деревенели ноги…

Опомнился, когда упёрся в кусты. Обернулся. В нескольких шагах от него стояла взмокшая и вздрагивающая от напряжения лошадь. Подошёл Матвей Лукьянович, набросил ему на плечи тулуп и жестом указал на сани: садись.

После школы, ближе к вечеру, он опять пришёл на конюшню. Матвей Лукьянович воспринял это безо всяких комментариев. Выложив из кармана ключи, скинув замасленную телогрейку, продемонстрировал несколько мудрёных физических упражнений и ушёл править сбрую.

И так восемь лет, из дня в день, без выходных, независимо от погоды: два часа утром и столько же вечером. Возможно, для молодого организма это было и в тягость, но тому имелась своя причина. Выживший казак-пластун, выросший до главного инспектора Войска Донского по ручному бою, спешил передать мальцу навыки специального обучения и приобретённый на трёх войнах опыт, ведь жить ему оставалось недолго: туберкулёз съедал его лёгкие.

Возможно, это позволило Матвею Лукьяновичу продержаться ещё целых шесть лет после того, как врачи поставили тог страшный диагноз…


Впереди показалось озеро. Мужчина свернул с асфальта на грунтовую дорогу и по протоптанной им же на обочине тропинке побежал к лесу.

Сразу же за озером начинался лес. Мужчина на бегу нанёс несколько боковых ударов по стволам деревьев, до половины растянул молнию замка на комбинезоне и прибавил ходу.

К своим сорока двум годам он изрядно поколесил по свету, многое видел. Однако красивее мест, чем этот глухой уголок, ему не встречалось. Озёра и озерца с чистой криничной водой, дремотно текущие реки, недоступные для тяжёлой техники болотистые леса. Редкий островок девственной природы. Без малого пять лет он провёл здесь и не уставал благодарить судьбу за преподнесённый подарок.

Бегущая впереди лайка внезапно остановилась, повела маленькими ушками, но не бросилась сломя голову в чащу с заливистым лаем, как поступала обычно, учуяв дичь, а приглушенно и зло зарычала.

Такое поведение собаки, свежий след легковой машины на разбитой дороги, ведущей к гравийному карьеру, не могли не насторожить человека, вот уже двадцать последних лет ходившего бок о бок с опасностью.

Чуть сбавив темп, внутренне собравшись, он напряг слух, пристальным взглядом прошёлся по обступающим дорогу кустам и деревьям. Как только с опушки леса донесся едва уловимый треск ветки, без раздумий упал на землю. И вовремя – за деревьями , совсем близко, раздался характерный хлопок (крупнокалиберный пистолет с глушителем – мгновенно определил он). От вековой сосны, напротив которой он секундой раньше находился, отскочил небольшой кусок коры.

Тут уж никаких дополнительных объяснений не требовалось, ситуация была предельно ясной и однозначной: кто-то в очередной раз пытается отправить его к праотцам. Это открытие не породило в нём растерянности, даже секундного замешательства. Скорее наоборот, мозг заработал с предельной ясностью, взвешивая и оценивая в общем-то аховое для него положение: шансы в схватке с вооруженным противником, как бы ты подготовлен и тренирован ни был, всегда близки к нулю.

Не поднимая головы, прижимаясь к земле, он скатился на дно сухой выбоины, оставленной буксовавшими машинами, – она теперь была для него своего рода бруствером, скрывающим от взгляда противника, – осторожно взяв длинную палку из тех, что бросали под колёса, колыхнул ею ближайший ореховый куст. Тут же опять послышался хлопок – и на орешине пулей срезало тонкую ветку. По тому, как быстро противник среагировал на звук, стало ясно: тут действует далеко не дилетант.

Не теряя ни секунды, мужчина подполз к лайке, с любопытством наблюдавшей, как её хозяин елозит по земле, словно затеял какую-то незнакомую ей до сих пор игру. В прочем, почему незнакомую?

взмахнул у неё перед мордой палкой, отбросил её в кусты, полушёпотом выдавил: "Апорт!". Сам же, как только собака бросилась выполнять его команду, ящерицей шмыгнул к вывороченной с корнями сосне.

На этот отвлекающий маневр противник ответил двумя выстрелами.

Пожалуй, можно было воспользоваться тем, что ещё не вполне рассвело, и попытаться искать укрытия в карьере – до него оставалось считанных два десятка шагов. Но у мужчины даже и мысли такой не возникло. Пока он переигрывал соперника: тот неоправданно далеко от дороги избрал место для засады, не подумал, как себя вести, если вмешается собака. Но главное даже не это. Ему с самого начала крупно повезло – удалось, благодаря той же собаке, избежать прицельного выстрела. Такая удача выпадает редко, и непростительно было бы не попытать счастья до конца. Тем более, он знал: коль уж кто-то решил его убрать, то попытки будут повторяться и в другой раз киллер, чего доброго, не промахнётся.

Маскируясь корнями сосны, он наконец-то смог рассмотреть, что к чему и реально оценить ситуацию.

Метрах в пятнадцати от его временного убежища у комля толстой берёзы стоял некий человек и напряженно всматривался в ту сторону, где возилась лайка, пытаясь вытащить из куста брошенную палку.

Упустить столь удобный момент для нападения было бы глупо. Прячась за стволами деревьев, он начал, неслышно, по-кошачьи, приближаться к противнику. Тот, услышав шорох тронутого ледком мха, обернулся, вскинул пистолет. А чтоб тебя! Ничего не оставалось, как зигзагами, качая корпус из стороны в сторону, устремиться на сближение с противником.

Две пули просвистели у левого плеча. Теперь его и киллера разделяли какие-то пять метров. Больше уворачиваться от выстрела не имело смысла. Он выпрямился и застыл, будто подставляясь специально. Заметив едва уловимое движение пальца на спусковом крючке, мгновенно сел в шпагат. И пуля прошла в считанных сантиметрах над головой. Последняя! Отработанный долгими тренировками рывок – и вот он уже на ногах, в боевой стойке.

Киллер отбросил ставший не нужным пистолет, выставил вперёд левую руку с полусогнутыми, широко расставленными пальцами, перенёс вес тела на правую ногу, левую чуть согнул в колене, самодовольно ухмыльнулся. То, что он расстрелял всю обойму впустую, казалось, нисколько его не смутила, скорее – раззадорило.

Теперь можно было как следует рассмотреть нападавшего. Лет тридцати. Невысокий, широкоплечий, в фирменном спортивном костюме, в кожаных кроссовках. Что ещё? Правильные, даже красивые черты лица, модная причёска. Но глаза, маленькие и пустые, с желтоватым отливом радужки.

Его манера бега со стороны показалась бы странной. В глаза бросалась парящая лёгкость, словно под ним была не земля, а тонкий лёд, грозивший проломиться в любую секунду. В то же время во всей фигуре ощущалась предельная собранность. Он был весь внимание, улавливал и фиксировал малейшие изменения вокруг: след легковой машины на дороге, грязь не успела взяться морозом, следовательно, Киллер в свою очередь рассматривал его. Однако это занятие ему быстро надоело. Подавшись вперёд, обозначив ложную атаку в солнечное сплетение, с криком: "Ну, козёл!" – попытался нанести удар в голову.

Без всяких усилий "козёл" блокировал удар, кулак его левой руки безошибочно нашёл болевую точку в паху у противника. Тот взвыл, упал на колени. Но, надо отдать ему должное, тут же поднялся, с воплем бросился вперёд. Получив опережающий сокрушительный удар в грудь, отлетел на несколько метров и, ломая кусты, рухнул навзничь.

Они поменялись ролями. Тот, кто ещё минуту назад заведомо был жертвой, подошёл к распростёртому киллеру, холодно поинтересовался:

– Тебе не надоело валяться? Может, спокойно поговорим?

Держась за дерево, киллер встал. Глаза его по-звериному горели.

Закусил до крови губу, зло процедил:

– Всё, тебе конец…

– И всё же подумал бы над моим предложением.

Услышав в ответ яростную брань, в один прыжок сократил расстояние, правой рукой нанес резкий удар между сердцем и ключицей, левой – по печени.

Хватая, как рыба, воздух, из последних сил держась на ногах, киллер попятился назад и оказался на краю гравийного карьера.

– Стоять!

Выскочившая откуда-то из-за кустов лайка по-своему истолковала окрик хозяина и молнией мотнулась к незнакомцу.

Киллер интуитивно закрыл лицо руками, ступил шаг назад и с криком полетел вниз.

Они верили каждый в свою удачу. Победил сильнейший. Когда он подбежал к обрыву, его взору предстала жуткая картина. Надо же чтобы там, внизу, оказался экскаватор. Распластав руки, как на распятии, его недавний противник висел на зубьях ковша, и на лице его застыла недоуменная гримаса.

Осмотрелся по сторонам, прислушался. В лесу стояла гробовая тишина. И – ничего подозрительного. Перевёл взгляд на поле недавней схватки и с сожалением отметил, что никак не удастся скрыть от опытного глаза, реальную картину произошедшего здесь: вытоптанный и сорванный мох, сломанные ветки на кустах, в стволах деревьев где-то застряли пули. Всё же решил: пусть останется как можно меньше следов. Поправил сорванный мох, натаскал сухих веток, подобрал пистолет с глушителем, гильзы, листвой присыпал утоптанное место возле березы, где его поджидал теперь уже безопасный противник. Потом вышел на дорогу и направился к карьеру.

По пути заметил в лощине зелёный "Мерседес". Натянув рукав комбинезона, открыл дверцу. В салоне – идеальная чистота. Заглянул в бардачок. Поверх изрядной пачки денег (задаток?) там лежали водительские права на имя Коршунова Петра Васильевича. Осмотрев машину, спустился в карьер, подошел к погибшему, прошелся руками по многочисленным карманам его спортивного костюма. Ничего, что могло бы его заинтересовать, там не было. Тяжело вздохнул и все так же бегом пустился в обратный путь, мысленно выставляя для себя линию поведения.

* * *

Заместитель председателя Совета безопасности Виктор Федорович Березин поднял трубку внутреннего телефона, попросил помощника в ближайшие два часа ни с кем его не связывать, провёл пятернёй по пышной шевелюре, неторопливо, по-хозяйски, подошёл к длинному столу для заседаний, за которым в ожидании томилось пять человек, занял место во главе, еще раз окинул присутствующих взглядом.

Слева от него ёрзал в кресле министр внутренних дел, в недавнем прошлом – войсковый генерал, подобранный лично президентом. Сам же он, Березин, хотел в этом кресле видеть (и приложил к этому максимум усилий) совсем другого человека – своего бывшего сослуживца по прокуратуре. Однако на этот раз глава государства был непреклонен в своём выборе. Позже Березин понял причину его неуступчивости: новому министру предстояло не столько решать вопросы борьбы с преступностью, сколько быть готовым развернуть все силы на случай возможной попытки оппозиции свергнуть президента.

За своим шефом, уже на стульях, сидели два начальника оперативных отделов министерства.

Справа восседал седовласый глава службы безопасности Федоров и один из его заместителей – человек лет сорока пяти, с правильными, но совершенно неброскими чертами лица. Впрочем, применительно к его роду занятий это принято считать достоинством.

Затянувшееся молчание тяготело высокопоставленных правоохранителей, предчувствовавших, что разговор будет не из приятных. К упрёкам, ругани, обвинениям в свой адрес они успели привыкнуть: в последнее время их поносили, втаптывали в грязь все, кому не лень. И в этом, как они понимали, ничего удивительного не было. При существующем полярном расслоении общества, его озлобленности, растущем недовольстве положением дел, противостоянии интересов, когда спорные вопросы в основном решались в их кабинетах, другого ожидать не приходилось. Но одно дело выслушивать поношения из уст депутатов, представляющих различные партии, движения, и совершенно иное – быть вызванными в кабинет зампреда Совета безопасности, фактически определяющего погоду в этой весьма влиятельной организации.

Неуютно, надо сказать, чувствовал себя и Березин. Он и его коллеги по прокуратуре всегда с предубеждением относились к тем, кому в силу специфики их работы приходилось подглядывать и подслушивать, прибегать к шантажу, заставлять ради получения необходимой информации одних доносить на других. Со временем эти люди становились скрытными, недоверчивыми, их поступки – непредсказуемыми. И даже сейчас, когда все правоохранительные органы находятся в его подчинении, когда их руководители ловят каждое его слово, выполняют приказы, докладывают – даже сейчас в их среде Березин чувствовал себя не в своей тарелке, ибо, не сомневался, что тихо и негласно в недрах этих структур разбухает досье и на него. Чтобы прогнать подступившее раздражение, Березин, обращаясь к председателю гэбэ, заговорил:

– Президент ознакомился с вашей докладной запиской по общественно-политической организации, именующей себя "Русичами", и остался весьма недоволен, чтобы не сказать большего. Издаётся газета, распространяются листовки, депутаты из левых через слово упоминают об этих самых Русичах. Вы же, кому в первую очередь следовало бы знать, что за всем этим стоит, пребываете, судя по докладной, в неведении.

Березин достал из кармана пачку "Мальборо", золотую зажигалку, резко придвинул к себе хрустальную пепельницу, закурил.

– Позвольте, Виктор Федорович, с вами не согласиться, – спокойно возразил председатель Комитета государственной безопасности. – Именно мы первыми узнали о создании такой организации, хотя все происходило на территории соседнего государства. Поставили в известность наших коллег из МВД и совместно с ними ведём работу.

Заместитель председателя совбеза недовольно передернул плечами, бросил в пепельницу недокуренную сигарету.

– Все это не более чем детали, возможно, для вашего ведомства и важные. Меня же волнует другое: именно у нас больше, чем в других государствах бывшего Союза, ощущается их влияние. Может, вам напомнить прошлые выборы? Невесть откуда появились кандидаты, пользующиеся колоссальной финансовой поддержкой. Или вы, Николай Николаевич, готовы предоставить списки их сторонников в правительственных структурах, местных органах власти?

Резкий тон начатого разговора не смутил маститого старца. Для себя он давно сделал вывод, что на его должности, в такие смутные времена долго не задерживаются. В любую минуту могут воспользуется им как разменной монетой в политических играх оппозицией. Днём раньше отправят на пенсию, днем позже – какое это имеет значение? Громко хлопать дверью он не собирался, но уйти хотелось с поднятой головой. Поэтому в последнее время Федоров не боялся возражать, отстаивать собственное мнение. И впервые за долгие годы службы почувствовал облегчение, внутреннюю раскованность, словно сбросил с плеч тяжёлый груз.

– Такого списка у нас нет. И я не уверен, что когда-нибудь будет, – с ударением произнес Николай Николаевич.

Березин нарочито взметнул брови, театрально развел руками, не скрывая сарказма заметил:

– Как же можно работать без веры в успех?

– Можно, если знаешь положение дел. – Федоров положил руки на стол, на секунду задумался и ровным голосом продолжил: – С момента написания докладной прошло почти два месяца, и за это время возникли новые обстоятельства, кое-что прояснилось. Дабы вы имели полное представление, начну с самого начала. Организационная структура русичей построена по типу других зарегистрированных и действующих партий и движений. Возглавляет их доктор наук, профессор Владимир Николаевич Леднев. В каждом из государств – России, Украине, Белоруссии, Казахстане – на законной основе действуют национальные ассоциации содействия социально-экономическим реформам. Такую же вывеску для себя избрали и Русичи. Структуры, повторяю, однотипны: президент, исследовательский центр, организационный, деловых связей, сотрудничества, информационно-издательский. В каждой области, где имеются сторонники русичей, ассоциацией назначается представитель. Добровольно в их движение влиться нельзя. Они сами подбирают людей из наиболее авторитетных и ничем себя не скомпрометировавших граждан. Основная их цель – создание мощного славянского государства…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5