Михаил Барщевский.

Счастливы неимущие (Евангелие от Матвея). Судебный процесс Березовский – Абрамович. Лондон, 2011/12



скачать книгу бесплатно

О.: Наверное, лучше задать этот вопрос господину Абрамовичу, тогда поймете.

В.: Меня интересует ваше мнение.

О.: Не представлялся он мне тогда человеком первой категории бизнесменов. Только самые решительные, наиболее готовые к реформам люди смогли создать и проводить широкомасштабный бизнес. К сожалению, в России в то время было мало таких людей.

В.: Господин Березовский, согласны ли вы, что наилучшая защита для бизнесмена в России – это не закон, а «крыша», человек с хорошими связями в политике?

О.: Извините. Я не согласен с этим. Это не означает, что не было исключений, но в целом я изложил уже мое понимание уровня коррупции. Сегодня если это на уровне 10 баллов находится, то в то время где-то коррупция на уровне 3–4 баллов находилась.

В.: То есть в целом это так, но были исключения?

О.: Исключения, да, от 3–4 до 10, до сегодняшнего уровня.

В.: Ваши свидетельские показания перед вами?

О.: Спасибо, что вы даете мне возможность смотреть на мои собственные слова, так становится легче работать, чем из памяти все это выуживать.

В.: Насколько я понимаю, вы стали близки к президенту Ельцину, к его ближайшему окружению где-то в 1994 году, в ходе 1994 года?

О.: Да, в конце 1993 – в начале 1994 года, это правильно.

В.: И вы говорите в 42-м параграфе вашего заявления, что вас пригласили стать членом теннисного клуба президента Ельцина. Вы, наверное, помните, даже и без ссылки на ваши письменные показания? Справедливо ли отметить, что президентский теннисный клуб был очень эксклюзивным, клубом для самого близкого окружения Ельцина?

О.: Как вы прекрасно знаете, президент Ельцин очень любил теннис, это был его любимый спорт, и я был первым бизнесменом, которого пригласили стать членом этого клуба. До этого только политики были членами этого клуба.

В.: Если это был клуб для ближайших соратников Ельцина, вы были тогда одним из ближайших соратников Ельцина в 1994 году. Можно ли сделать такой вывод?

О.: Да, абсолютно верно. Близкий соратник. Но клуб этот был открыт по приглашению президента. То есть туда приглашались люди президента. Там была некоторая ротация, хочу подчеркнуть. Членство не было перманентным.

В.: И давало ли вам членство в этом клубе доступ к самому президенту?

О.: Конечно.

В.: В следующем параграфе вы пишете, что у вас наладились хорошие отношения с дочкой президента Ельцина Татьяной Дьяченко.

О.: Это правильно.

В.: И также с ее близким соратником и далее мужем – господином Валентином Юмашевым.

О.: Да, это так, но в обратном порядке. Сначала у меня хорошие отношения с Юмашевым, а потом уже я подружился с Дьяченко.

В.: Ну, это люди, которые были ближе всего к Борису Ельцину, которые оказывали на него самое большое влияние. Согласны ли вы с этим?

О.: Татьяна действительно была близка и оказывала влияние на президента Ельцина, Юмашев тоже оказывал влияние, но не только эти двое. Был достаточно широкий круг людей, которые оказывали влияние на президента Ельцина.

В.: Я утверждаю, что госпожа Дьяченко и господин Юмашев – это были те люди, которые оказывали самое большое влияние на президента Ельцина в 1995 году.

Вы спорите с этим?

О.: Нет, нет, я согласен с этим.

В.: В таком случае можем ли мы считать, что помимо того, что у вас был прямой личный доступ к президенту Ельцину, у вас было еще косвенное влияние на президента через госпожу Дьяченко и господина Юмашева?

О.: Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под прямым и не прямым влиянием. Я иногда встречался с Ельциным в теннисном клубе. Что значит влияние на президента, только потому что я с ним встречаюсь? Как я могу на него влиять? А второе, я не использовал свою связь с Юмашевым и Дьяченко на первом этапе наших отношений. Я не пытался убедить президента совершить какие-то действия на первом этапе. Позже, позже, действительно, когда я принял решение пойти в политику, уже лично заняться политикой, тогда, безусловно, я использовал господина Юмашева и госпожу Дьяченко как силу, которая позволяла мне объяснить мои цели.

В.: Ельцину? В 1995 году вы уже начали вести политическую жизнь?

О.: Да, чуть раньше, я начал вести политическую жизнь в 1994 году. И как бы чертой явилась попытка покушения на мою жизнь в 1994 году. Я провел десять дней в Швейцарии, где я ничего не делал, только думал и думал о том, что происходит, осмысливал происходящее. Тогда я и принял решение, что если я лично, именно я лично не стану участвовать в политической жизни, то очень сложно будет вообще построить в России какой-то бизнес.

В.: Просто спрашиваю, в 1995 году были ли эти два человека – Юмашев и Дьяченко – полезным способом влияния на президента Ельцина, так или нет?

О.: Дьяченко практически нет, Юмашев – да, действительно.

В.: ОРТ. Как нам известно, это было акционерное общество, созданное в 1994 году, куда перешли активы «Останкино» – Российской государственной организации по теле– и радиовещанию. Я хочу задать вам ряд вопросов.

В параграфах 45 и 46 вашего свидетельского показания вы говорите нам, что «Останкино» было частично приватизировано, когда активы перешли в ОРТ, и что вы и ряд других российских бизнесменов приобрели все 49 % акций, которые продавались государством.

О.: Да, это правильно.

В.: Это вы собрали консорциум российских бизнесменов, которые приобрели 49 % акций?

О.: Да, я.

В.: Частичная приватизация телерадиовещательного бизнеса явилась результатом успешной кампании лоббирования именно вами?

О.: Конечно.

В.: В ваших показаниях вы говорите, что вы лично встретились с президентом Ельциным, чтобы обсудить этот вопрос. «Мне удалось убедить господина Юмашева и генерала Коржакова и через них президента Ельцина, с которым я встречался лично, чтобы обсудить этот вопрос, что государство должно превратить «Останкино» в акционерное общество, оставив за собой 51 % акций». Это правильно, да?

О.: Правильно.

В.: Не правда ли, вот это как раз пример ваших возможностей? Благодаря знакомству с Юмашевым, с генералом Коржаковым в данном случае, лично выйти на президента Ельцина и убедить его, что разумно было бы частично приватизировать «Останкино». Это как раз пример того, как вы использовали этих двух лиц, для того чтобы повлиять на президента.

О.: Да, правильно.

В.: Всегда ли было такое понимание между вами и президентом, что вы и ваши коллеги, партнеры будете управлять ОРТ? То есть договорились ли вы с президентом таким образом, что вам будет принадлежать 49 % плюс контроль управления?

О.: В общем и целом, да. Так подразумевалось, я представил причины – почему. Без контекста причин бесполезно обсуждать, что произошло. А контекст был очень простым. Во-первых, я хочу, чтобы вы четко поняли, что это был не бизнес, это был не бизнес! Потому что ОРТ – центральный канал, Первый канал, он нес убытки, только убытки, и задолженность более двухсот миллионов долларов.

Как я вам говорил, по-настоящему я задумался о ситуации, когда меня чуть не убили, что мы должны помочь президенту бороться с коммунистами. И я был разочарован тем, что многие были разочарованы реформами, которые начал президент, многие обеднели. Так происходит после многих революций, сначала люди страдают. И я прекрасно понимал, что это не бизнес, на него нужно тратить много денег. Но ОРТ поможет нам бороться с коммунистами во время предвыборной кампании в 1996 году.

В.: Вы считали, что ОРТ – это и бизнес, и источник политического влияния?

О.: Нет, я хочу подчеркнуть, что до 2000 года ОРТ не было хорошим бизнесом, совсем. Только приблизительно в 2000 году ОРТ стало приносить прибыль. Опять же очень важно, чтобы вы поняли.

Я никогда не думаю о том, чтобы заработать миллионы или десятки миллионов, я думаю о том, чтобы заработать миллиарды. И я думал о том, чтобы капитализировать страну, а не компанию. Невозможно создать «Сибнефть» без стабильной политической ситуации. И идея была в том, что я был одним из первых, кто понял, что политическая стабильность повысит ценность компании. Вот почему я убедил президента через мои выходы, связь на них, принять решение приватизировать ОРТ.

В.: Господин Березовский, для вас в 1994 году ОРТ было не просто первым выходом на массмедиа, на СМИ, но и хорошим бизнесом. Согласны ли вы с этим?

О.: Я не помню, чтобы мне принадлежали какие-то массмедиа или СМИ в 1994 году.

В.: Посмотрите на 47-й параграф: «Для меня ОРТ было не только первым выходом на массмедиа и СМИ, но и хорошим бизнесом».

О.: Да, это правильное заявление.

В.: Справедливо ли тогда отметить, что, по вашим собственным показаниям, вы использовали ваше влияние на президента Ельцина и на его ближайших соратников, советников, чтобы проводить какие-то схемы, которые позволяли бы вам и вашим партнерам делать хороший бизнес?

О.: Я писал эти свидетельские показания несколько месяцев назад, в мае. Безусловно, я считаю, что это хороший бизнес. И это стало хорошим бизнесом. Но я хочу подчеркнуть. Подчеркнуть, что это вообще был не бизнес.

В.: В 1995 году, год спустя после разговоров с президентом об ОРТ, вы провели еще одну успешную кампанию лоббирования, связанную с созданием и частичной приватизацей «Сибнефти».

О.: Да, правильно.

В.: После того как вы взяли в свои руки контролирование и управление ОРТ, вы поняли, что вам нужно 200 миллионов долларов в год, чтобы финансировать издержки ОРТ. Правильно? И значит, вы искали, пытались найти источник фондирования. Помимо «ЛогоВАЗа» – вашего основного бизнеса, существующего на то время, чтоб финансировать ОРТ. И вы думали, что хороший источник финансирования для ОРТ – это большая нефтекомпания, да?

О.: Нет, на самом деле сначала я самостоятельно финансировал ОРТ из собственных средств, потратил огромные средства, которые я заработал в «ЛогоВАЗе» и в других бизнесах, которые были связаны с «ЛогоВАЗом».

Я вам уже говорил, я стал руководить ОРТ в то время только по политическим соображениям, прекрасно понимая, что в будущем это станет прибыльной компанией, как по всему миру телеканалы являются профильным бизнесом. Но в то время это было не так. И когда я встретился с господином Абрамовичем в конце 1994 – начале 1995 года, я тогда уже искал возможности купить нефтяную компанию, я побывал в Сибири. Я хочу подчеркнуть, что я не хочу, чтоб создавалось такое впечатление, что меня вообще не интересовал бизнес. Конечно, меня интересовал бизнес, и очень даже интересовал, но в то время основная задача для меня была – создать политическую стабильность, используя мои возможности в СМИ.

В.: Когда вы встретились с господином Абрамовичем в конце 1994 года и он, как вы описываете в ваших свидетельских показаниях, предложил вам план создания вертикально интегрированной нефтяной компании в Сибири. Основная причина, по которой вас заинтересовало это предложение, я утверждаю, заключалась в том, что это предоставит вам источник финансирования ОРТ.

О.: Основная причина, правильно. Но не единственная причина.

В.: Для того чтобы претворить в жизнь проект господина Абрамовича, вам нужно было убедить Ельцина и правительство отказаться от их существующего плана интеграции Омского НПЗ и «Ноябрьскнефтегаза» – в государственную нефтекомпанию «Роснефть».

О.: У меня такое впечатление, что план Абрамовича неправильный. Господин Абрамович был посредником, просто посредником.

В.: Вы отвечаете на совершенно иной вопрос. Мы дойдем до этого.

О.: Извините.

Судья Элизабет Глостер: Господин Березовский, послушайте вопрос, который поставил вам господин Сампшн. То есть нацельте ваш ответ на тот вопрос, который вам задают.

Г-н Сампшн: Я могу по-другому его сформулировать. Вы утверждаете, что в 1995 году эти активы, то есть «Ноябрьскнефтегаз» и НПЗ, правительство хотело консолидировать в «Роснефть» – государственную компанию. И было очевидно, что «чтобы наш план состоялся, чтобы план Абрамовича состоялся, то мне нужно было бы уговорить правительство и президента вывести эти активы из «Роснефти» и включить их в список приватизации». Это правильно?

О.: Правильно.

В.: Когда появились залоговые аукционы, вам пришлось также уговорить правительство внести в этот список?

О.: Да, это так.

В.: И вы обсуждали эти вопросы лично с президентом Ельциным.

О.: На самом деле нет. Я обсуждал с президентом Ельциным лично только следующую идею, что необходима возможность финансировать ОРТ, я даже не упоминал президенту лично, как это сделать. Просто сказал, что нам нужно изыскать средства финансирования ОРТ.

В.: Понятно. Ну, мы к этому вернемся. Когда возникла идея создания компании, которая включала бы эти два сибирских предприятия, и идея отсечь их из «Роснефти» была предложена Черномырдину – премьер-министру в то время, он отверг эту идею сразу же, сказал «нет».

О.: Да, изначально он отверг эту идею, это так.

В.: Так что вам пришлось пойти через его голову и выйти уже на самого президента, так?

О.: У меня было несколько бесед с премьер-министром, и действительно, нам не удалось договориться. Вообще Черномырдин, насколько я помню, никогда не принимал решения без личного понимания, что это решение будет эффективным. Это значит, что я несколько раз беседовал с премьер-министром Черномырдиным, у нас были очень хорошие отношения. И помимо этого у меня были также разговоры с генералом Коржаковым, который возглавлял систему охраны президента и тоже был влиятельным человеком. И Ельцин согласился с идеей создания и приватизации новой компании.

В.: То есть Черномырдин сказал «нет». Тогда вы через его голову вышли на президента или, во всяком случае, на советников президента, и тогда было принято положительное решение.

О.: Опять же не совсем так! Я вам уже объяснил, я пытался, безусловно, пытался привлечь на свою сторону президента. Но без Черномырдина, и без того, чтоб Черномырдин понял, что это будет эффективно, невозможно было убедить премьер-министра пойти на этот шаг. И как получилось позже, «Сибнефть» действительно стала очень-очень эффективной компанией.

В.: Значит, вы и господин Юмашев весной 1995 года встречались с президентом Ельциным, чтобы обсуждать этот вопрос?

О.: Как я уже говорил, я обсуждал этот вопрос с президентом, но иначе. Я обсуждал с ним, как изыскать средства финансирования для ОРТ, и мы говорили, и он говорил, что я должен найти способ получения средств для ОРТ. Хочу еще раз подчеркнуть, я лично с президентом Ельциным не обсуждал вопрос создания «Сибнефти».

В.: Но вы договорились с Ельциным тем не менее наверняка, что вы создадите бизнес, предприятие, которое обеспечит финансирование для ОРТ.

О.: Конечно. Я говорил, что я должен найти и найду способ создания бизнеса, частного предпринимательства, которое бы финансировало ОРТ.

В.: Но насколько я понимаю, вы обсуждали в общих чертах с президентом, обсудили, а потом подробности вашего проекта вы обсудили с его ближайшими советниками, включая генерала Коржакова?

О.: Да, это так.

В.: Вы понимали, что генерал Коржаков затем обсудит все эти подробности уже с президентом Ельциным, поэтому вы и вели разговоры с Коржаковым?

О.: Вы знаете, я не присутствовал при разговоре Коржакова с Ельциным, я не знаю, в каких словах это все обсуждалось. Мне известен только результат.

В.: Но вы попросили генерала Коржакова, чтобы президент Ельцин дал добро на интеграцию двух сибирских предприятий в единую компанию, которая потом будет изъята из «Роснефти» и будет частично приватизирована. Вы попросили его получить добро от президента Ельцина.

О.: Ничего подобного! Я просто объяснил Коржакову идею создания такой компании, но я не убеждал его, как это объяснить президенту и как представить эту идею президенту.

В.: Но я не говорю, что вы говорили ему, как получить добро от Ельцина, но вы наверняка попросили генерала Коржакова получить добро у Ельцина?

О.: Да, правильно, просил.

В.: И вы утверждаете, что вам знаком только результат. Результатом явилось, что Ельцин дал добро.

О.: Да, он утвердил, согласовал.

В.: В то же самое время, что и ваши контакты с генералом Коржаковым происходили, вы также использовали ваши отношения с Татьяной Дьяченко, с Юмашевым, чтобы содействовать получению согласия президента.

О.: Я совершенно точно… секундочку, я не помню, чтобы я обсуждал это с госпожой Дьяченко. С Юмашевым точно обсуждал.

В.: Таким образом, сделка, которую вы завершили с Ельциным, была такова: вы сказали ему: «Вы, президент, получаете поддержку моего телеканала, а я получаю такое положение, когда я смогу получать большие средства из этих двух сибирских предприятий». Вот такая сделка была заключена?

О.: Правильно.

В.: И это послужило бы повышением вашего политического влияния, не так ли?

О.: Мне кажется, что нет. В то время меня не так волновало мое политическое влияние, меня заботило, как Ельцину выиграть выборы 1996 года.

В.: Но справедливо ли это описать как коррумпированную сделку?

О.: Ни в коем случае.

В.: Вы утверждаете, что вы встречались также с другими высокопоставленными министрами, чиновниками – это 120-й параграф вашего свидетельского показания, и что среди них был господин Кох.

О.: Да.

В.: Он был заместителем начальника Госкомимущества?

О.: Да.

В.: И вы обсуждали с ним создание «Сибнефти»?

О.: Я не обсуждал создание «Сибнефти», я обсуждал с ним приватизацию «Сибнефти». Я попытался ему объяснить… не то чтобы даже объяснить, я попытался его убедить в том, что он должен претворить в жизнь Указ президента о приватизации «Сибнефти», потому что «Сибнефть» была создана без какого-либо участия Коха. Я помню, что президент издал Указ о приватизации «Сибнефти», а Кох бесконечно откладывал сам процесс приватизации, и я знаю, почему это происходило. Если вам интересно, я могу вам объяснить. Но задача моя была – не обсуждать условия приватизации, моя задача была в том, чтобы надавить на него, подтолкнуть его к реализации, претворению в жизнь Указа президента. Вы знаете, что «Сибнефть» была последней в цепочке приватизации – 28 декабря 1995 года, Указ президента о приватизации «Сибнефти» был ограничен определенным сроком, он был действителен до 1 января 1996 года. Вот почему я встречался с Кохом, чтобы вписаться в эти временные рамки.

В.: Господин Кох был тем чиновником, который отвечал за подготовку указа относительно аукциона декабря 1995 года на право управления компанией в обмен на кредит?

О.: Да, совершенно верно. Я понимал это так тогда, что в то время Кох поддерживал в основном группу «Онэксим», и это было подтверждено, когда господин Чубайс, когда он был безработным, он решил перейти в эту группу. И я знал об очень тесной связи Коха с этой группой, и он был заинтересован, вот почему я пытался подтолкнуть его вовремя выпустить указ об аукционе.

В.: Обсуждали ли вы с группами государственных чиновников осенью 1995 года условия, на которых будет проводиться залоговый аукцион в декабре 1995 года?

О.: Никогда не обсуждал.

В.: Посмотрите, пожалуйста, на параграф 126 ваших свидетельских показаний. Здесь вы заявляете, что «в это время, в начале осени 1995 года, состоялись также встречи с представителями разных сторон, которые заинтересованы были в аукционе, и с разными чиновниками, чтобы обсудить условия аукциона. Я возглавлял переговоры высокого уровня от имени своей группы». То есть вы сами себе противоречите. У вас были переговоры с чиновниками.

О.: Да, в контексте это правильно, я объясню вам, что это означает. Это означает, что я обсуждал с сотрудниками правительства, с теми государственными служащими, которые отвечали за создание «Сибнефти», обсуждал с ними, какая часть «Роснефти» войдет в «Сибнефть», какие предприятия.

В.: Вы обсуждали с ними также условия залогового аукциона, не так ли?

О.: Я не помню, чтобы я обсуждал с ними что-либо относительно приватизации.

В.: Условия аукциона…

О.: Не помню этого.

В.: Но вы помнили все, когда писали ваши свидетельские показания? Вы пишете здесь, что цель этих переговоров – «это обсуждение условий аукциона». Это написано в 126-м параграфе.

О.: Да, правильно.

В.: И среди них фигурировал господин Кох?

О.: Я не встречался с господином Кохом для обсуждения условий приватизации. Я вам уже сказал, я встречался с господином Кохом по вопросу приватизации «Сибнефти» только один раз в конце декабря, чтобы обсудить с ним тот факт, что необходимо издать указ до конца года.

В.: Указ, который обеспечил проведение аукциона и включил «Сибнефть» в список залоговых аукционов, был издан 27 ноября, по-моему, это известная дата.

О.: Да.

В.: И вы вместе с Кохом готовили текст этого указа до 27 ноября?

О.: Нет, абсолютно неверно.

В.: Посмотрите 132-й параграф вашего заявления. «Я обсуждал текст этого ноябрьского указа с господином Кохом. Встретился с ним поздно вечером в его офисе. Я помню, что мы всю ночь работали над текстом».

О.: Вот это то, что я вам и говорю. Я действительно давил на него, чтобы этот указ… Это как раз та встреча, которую я вам описывал. Я пытался подтолкнуть его к тому, чтобы он вовремя провел приватизацию «Сибнефти», пока не истек срок Указа президента. И чтобы дата 28 декабря там стояла, и не позже.

В.: Господин Березовский, я минуту назад сказал, что вы участвовали в подготовке текста этого указа. Вы сказали, что это совершенно неправильно. А потом вы посмотрели на ваше письменное заявление и сказали, что это правильно. То есть я хочу сказать, господин Березовский, что вы даете показания, которые, вы считаете, помогут вашему иску и это не имеет ничего общего с тем, что вы помните или нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22