Михаил Барщевский.

Счастливы неимущие (Евангелие от Матвея). Судебный процесс Березовский – Абрамович. Лондон, 2011/12



скачать книгу бесплатно

В.: Теперь вернемся к встрече в гостинице «Дорчестер». Почему вы на встрече в «Дорчестере» не попросили, чтобы акции были переведены на ваше имя, если не было проблемы с такой информацией?

О.: Я уже объяснял, что, с одной стороны, мы стали готовить такие видные, понятные структуры, с другой стороны, я прекрасно понимал, что все может измениться за секунду, даже в ближайшем будущем, потому что в то время у меня уже были конфронтации с господином Путиным по вопросу Чечни, с конца 1999 года. Я вам уже говорил, что меня не удивило бы, если бы Путин стал со мной сражаться и перешел бы на вражескую ногу. У меня уже были отрицательные опыты в прошлом, и я знал, что все возможно.

В.: Но встреча в «Дорчестере» состоялась через шесть дней после избрания Путина?

О.: Да, совершенно правильно. 13-го, а Путина выбрали 7-го, но ситуация для меня была по-прежнему сопряжена с большой неопределенностью. Я прекрасно понимал, что могут быть причины, как Путин позже сказал, дать мне по голове дубинкой.

В.: Вы говорите нам, что Бадри вас информировал об основных вехах, событиях в этих переговорах. А знали ли вы, что Бадри подтвердил несколько раз всем тем, кто принимал участие в переговорах, что вы не участвовали в этом?

О.: Это совсем не правильно. Очень много есть доказательств, и на первоначальном этапе моя фамилия фигурирует и упоминается очень много: В&В, Бадри и Борис. Мне тоже показывали какие-то документы, я не очень люблю работать с документами, но мне достаточно показали документов, чтобы понять, что Абрамович, Дерипаска и Анисимов, безусловно, прекрасно понимали, что я был одной из сторон этой сделки. Позже они пытались меня куда-то там все глубже и глубже закопать, скрыть. И в итоге Бадри сказал: «Борис, они не согласятся с упоминанием твоей фамилии». Я сказал: «Ну и хорошо, пусть не упоминают». Но я не знал, что Бадри подписал документ, что он никогда не обратится в суд и не будет за это бороться, об этом мне Бадри не говорил.

В.: Господин Анисимов и господин Streshinsky из Coalco заявят, что Бадри сказал им, что он выступал единолично и что вы не участвовали в этой сделке. Вы в курсе этого?

О.: Это ложь.

В.: Это ложь, что такой разговор состоялся?

О.: Бадри никогда не мог бы это сказать Анисимову или кому-либо от Анисимова, потому что все прекрасно знали, что мы партнеры с Бадри 50 на 50. Это совершенно невозможно, невозможно себе представить, чтобы Бадри кому-либо такое сказал. Более того, если вы посмотрите на бумаги, которые показывают начало переговоров о продаже нашего второго транша 25 %, то оттуда совершенно четко видно, что все – и Анисимов, наверное, лучше, чем кто-либо, и Абрамович, конечно, тоже на этом же уровне понимания – знали прекрасно и понимали, кто является истинным продавцом своего второго транша.

В.: Знали ли вы, что Бадри дал такую гарантию, что он является единственным бенефициарным владельцем?

О.: Я был очень удивлен, когда мне это показали в первый раз, я был поражен, что Бадри подписал гарантию освобождения от ответственности.

Действительно, со мной он это не обсуждал.

В.: Но справедливо сказать, что вас устраивало, что Бадри подписывал документы на основе того, что как бы вам не принадлежали эти акции.

О.: Я сказал Бадри, что он может делать все что угодно. Хотят меня спрятать – пусть прячут, я им сказал. Но опять же Бадри мне никогда не говорил, что он будет давать гарантию во время продажи этих акций, что больше нет бенефициарных владельцев. Я уже говорил господину Сампшну, что с самого начала я принял решение, что я буду подавать в суд и заявлять об угрозе и запугивании.

Нам принадлежали акции 50/50 с господином Абрамовичем в РУСАЛе. А остальное принадлежало господину Дерипаске. Господин Абрамович обманул нас, нарушил наше доверие совершенно ужасным образом. Мы узнали об этом из новостей, из газет. Это потрясающе, что он сделал. Ну, я думаю, что Абрамович сможет все это объяснить вам, когда он будет давать свидетельские показания.


Судья Элизабет Глостер: Пожалуйста, господин Адкин.

Г-н Адкин: Большое спасибо, госпожа судья.

Господин Березовский, я собирался задать вам следующий вопрос. Когда вам сказали на перекрестном допросе на прошлой неделе, что к господину Абрамовичу тоже обратились в конце 1999 года продавцы алюминиевых активов, вы ответили на это, что сама идея была смешной, и господин Абрамович был никто в то время, вы это помните?

О.: Помню, да.

В.: Ваши свидетельские показания. Вы здесь говорите, что в конце 1999 года влияние Абрамовича превысило ваше влияние, и он ходил на день рождения к господину Путину и так далее, да? Господин Березовский, вы здесь не утверждаете, что господин Абрамович был никем.

О.: Да, вы совершенно правы. Когда я сказал, что Абрамович был никто, может быть, это было только частью правды, поскольку в тот момент времени Абрамович уже становился влиятельным, становился известным, и, совершенно определенно, многие люди в то время это понимали. Действительно, для многих людей он был никем в то время, и, определенно, его влияние стало усиливаться только после того, как Путин сел в президентское кресло. Но неправильно утверждать, что Абрамович был никем. Когда я сказал, что Абрамович был никем, я имел в виду, что его влияние только начало расти в то время.

И опять же я хочу вам напомнить, что его позиция, которую он занял, позиция усиления своего влияния, это было создано мною, поскольку по его просьбе я представил его Татьяне, Валентину, а позже Путину. И поэтому я понимал, что его влияние растет, но немного людей в тот момент времени признавали, что он стал таким влиятельным. И вы правильно упомянули, что он действительно был приглашен на день рождения Путина, но… В то время сколько людей знало, что Абрамовича пригласили на день рождения к Путину? Я совершенно уверен, что очень узкий круг людей понимал, что он вошел в доверие к Путину.

В.: Господин Березовский, позвольте вам вот что заявить. Объяснения, которые вы представили, почему к вам пришли продавцы алюминиевых активов и почему они продали свои активы, это полная чепуха, поскольку все знали с конца 1999 года, что Путин победит на выборах.

О.: Ха, это значит, что вы совершенно не знаете российскую историю. Когда Путин был назначен премьер-министром, даже ведущие российские политики сказали, что это полная чепуха, Путина никогда не выберут, и это была общепринятая точка зрения. Во всяком случае, все известные политики того времени – Немцов, Чубайс, многие другие вообще не верили, что Путин победит на выборах. Даже когда его назначили действующим президентом с 1 января, все равно все считали, что совершенно определенно он может проиграть на выборах, коммунистам может проиграть. И совершенно неправильно утверждать, что все понимали, что Путин будет президентом. Я, да, я понимал, ну, может быть, еще пять человек понимали, но не более того.

В.: Хорошо, вы тогда считаете, что российский эксперт с вашей стороны в этом деле что-то знает о российской истории?

О.: Да, он гораздо меньше меня знает, но знает. Потому что я делал историю, а он просто ее изучал.

В.: Посмотрите, пожалуйста, параграф, который начинается: «Путин стал действующим президентом России после ухода в отставку президента Ельцина 31 декабря». Прочитайте про себя, хорошо? Вот что заявляет ваш эксперт по российской истории. А сейчас я вам покажу, что заявляете вы в ваших показаниях. «1999 год завершился уходом в отставку Ельцина 31 декабря, и господин Путин стал действующим президентом России».

О.: Да. И что дальше?

В.: Вы заявляете, что уже в то время было ясно, что Путин преуспеет и Путин заменит собой президента Ельцина.

О.: Да, это верно.

В.: И причина, по которой вы это сказали, господин Березовский. И вы не сказали, что это только ваша точка зрения. Когда вы давали показания, вы соглашались, не так ли, с тем, что утверждал ваш эксперт. И это было достаточно очевидно для всех. Начиная с конца 1999 года Путин собирался победить на президентских выборах.

О.: Вы совершенно не правы, вы настолько не правы, ужасно не правы. Я вам говорю, до последнего момента, до начала президентской кампании, до последнего дня кампании было много сомнений для большинства, что вообще не будет второго раунда. И мы боялись, что во втором раунде будет действительно непонятно, у кого будет шанс на победу.

Для меня это действительно было совершенно ясно и очевидно, а для других – нет, совершенно не очевидно. Простите, госпожа судья, но в 1996 году для меня тоже было очевидно, что Ельцин после рейтинга в 5 % выиграет. Но по этой причине господин Сорос и сказал мне, что меня просто убьют на следующий день, как только коммунисты вернутся к власти. И то же самое произошло и в этой ситуации.

И поверьте мне, господин Адкин, я действительно являюсь экспертом российской политики.

В.: Позвольте вам предложить следующее. Ваше объяснение в предыдущих показаниях по поводу продажи алюминиевых активов полностью не соответствуют действительности. Господин Березовский, вы на прошлой неделе показывали, не так ли, что вы приняли на себя обязательства к продавцам алюминиевых активов после 10 февраля 2000 года, несмотря на тот факт, что вас в соглашении не было, вы не были одной из сторон по контракту.

О.: Да, вы правы, моя роль с самого начала…

В.: Простите, господин Березовский, я сейчас о вашей роли вас не спрашиваю. Я вам напоминаю ваши показания и хочу задать вопрос после этого.

О.: Какие обязательства вы имеете в виду?

В.: Я предполагаю, они были очень значительными, например, заплатить за активы.

О.: Определенно, нет. После того как Роман Абрамович посчитал деньги и сказал, что у нас достаточно денег, это были уже обязательства господина Абрамовича.

В.: Господин Березовский, вы сказали, что вы приняли обязательства по этим соглашениям. Какие обязательства вы приняли на себя?

О.: Моими обязательствами было то, что мы, настоящие покупатели, солидные, мы готовы взять на себя риск и купить активы, и мы можем за них заплатить. И все.

В.: Вы полностью доверяли господину Абрамовичу в то время и господину Патаркацишвили?

О.: На 100 %.

В.: И вам никогда не приходило в голову, что трое из вас могут рассориться и подать друг на друга в суд?

О.: Мое понимание моих отношений с господином Патаркацишвили и с господином Абрамовичем не изменилось: я им на 100 % доверял. И более того, для меня было достаточно удобно, поскольку я мог свое время тратить так, как я хочу, если я им доверяю. С другой стороны, они занимаются и своим бизнесом.

В.: Помогите нам в одном вопросе, господин Березовский. Если вы полностью доверяли господину Абрамовичу и господину Патаркацишвили и вам никогда не приходило в голову, что вы можете вот так в суде с ними встретиться, зачем вам троим необходимо было договариваться, каким правом будут управляться ваши отношения?

О.: Ну, опять ясно почему. Потому что в один прекрасный день, как я уже говорил, я стал задумываться о создании структур, которые бы не зависели ни от Бадри, ни от Абрамовича. В то время я начинал понимать, что Россия – политически недостаточно стабильна даже после выборов. Я был уверен, что Путин станет президентом, но это не значило, что Россия за секунду станет стабильной. По этой причине мы и обсуждали, каким должным юридическим образом наконец зафиксировать наши доли.

В.: Господин Березовский, я вам следующее скажу: если вы друг другу достаточно доверяли, чтобы не записывать ваше соглашение, было совершенно лишним договариваться, какой системой права ваше соглашение будет управляться.

О.: Вы не правы.

В.: Единственная причина, по которой вам это нужно было, – это если бы вы уже тогда думали о том, что вы можете рассориться. Именно потому что вы утверждаете, что вы втроем сели, договорились и ничего не записали, но договорились, что ваши отношения британскому праву будут подчиняться, – это полная чепуха.

О.: А вот и нет.

В.: Хорошо, на прошлой неделе вы заявили, что вы практически ничего не знали об английских трастах, когда вы составляли ваше соглашение с Абрамовичем и Бадри. Понимали ли вы, какие будут правовые последствия по английской системе права?

О.: Нет, не понимал.

В.: И вы не получали консультаций от английских юристов по поводу соглашения, которое, как вы заявляете, вы заключили с Бадри и Абрамовичем?

О.: Нет, я не получал консультаций. По крайней мере, я не помню, чтобы их получал.

В.: То есть тогда, таким образом, якобы ничего не зная о юридических последствиях английских трастов и без получения консультаций, вы утверждаете, что вы не знали, какими будут последствия того, о чем вы договорились?

О.: Я хорошо знал, что эта структура будет больше защищена, чем любая российская структура, поскольку у многих людей уже был опыт. У меня личного опыта этого не было. Но совершенно четко и ясно из нашего разговора в Ле Бурже видно, что мое понимание западной защиты было достаточным.

В.: Вы когда-нибудь видели, чтобы такая структура, как та, которую вы описываете, не была бы выполнена в письменной форме?

О.: Нет-нет.

В.: Господин Березовский, вы уже признали: у вас не было никакого понятия по поводу правовых последствий английского траста. Таким образом, ваше утверждение, что вы согласились сформировать английский траст и отношения по трасту, не зная последствий таких отношений, полностью абсурдно.

О.: Ну, вы знаете логику: если предположение неверно, а предпосылки верны, то вывод может быть как совершенно неправильным, так и правильным. В вашем случае – вывод неправильный. Опять же я не понимал деталей английского права, я только хорошо понимал, что если у меня есть устное соглашение с Абрамовичем, то для меня этого было достаточно, чтобы обратиться в суд.

В.: Но если вам заявят, что в целях четкого соответствия британским законам вам необходимо это записать, то вы тогда с этим не согласитесь?

О.: Я понимал, что для меня хватит устного соглашения в точном соответствии с британскими законами, и для меня этого было достаточно, чтобы я смог обратиться в суд.

В.: Господин Березовский, я хочу задать вам вопросы о том, что произошло после встречи в «Дорчестере» и после соглашения в «Дорчестере». Вы утверждаете, что господин Абрамович заставил вас продать то, что вы называете вашей долей «Сибнефти», намного дешевле, чем она стоила.

О.: Это связано с РУСАЛом или мы обсуждаем уже «Сибнефть» теперь?

В.: Я хочу спросить, это ваше заявление?

О.: Это часть моего заявления. Потому что вторая часть моего иска – это РУСАЛ.

В.: Да, понятно. Значит, насколько я понимаю, вы утверждаете в рамках вашего иска, что господин Абрамович был такого рода человек, который готов был запугивать, заставить вас продать вашу долю в «Сибнефти» за бесценок в 2001 году.

О.: Да, совершенно правильно.

В.: А почему с РУСАЛом он так не поступил?

Судья Элизабет Глостер: Я не понимаю ваш вопрос, господин Адкин. Когда вы говорите, почему он не сделал то же самое в отношении РУСАЛа. А как может свидетель раздумывать относительно того, каковы были якобы намерения господина Абрамовича. Как он может…

Г-н Адкин: Я хочу попросить свидетеля прокомментировать следующее. Если господин Абрамович был готов и мог заставить его продать его долю в «Сибнефти» в 2001 году по заниженной стоимости, то он мог бы, и хотел бы, и сделал бы то же самое в отношении РУСАЛа тоже. Я хочу дать возможность свидетелю прокомментировать это.

Судья Элизабет Глостер: То есть вы хотите, чтобы свидетель размышлял относительно того, почему Абрамович его не запугивал в отношении РУСАЛа. Хорошо, как вы ответите?

О.: Я ответил с самого начала, что совершенно невозможно понять, что делал Абрамович, не рассматривая все три вопроса вместе: ОРТ, «Сибнефть» и РУСАЛ.

Первый раз он пришел в качестве посланника Путина и сказал: «Если не продашь, Глушков будет сидеть за решеткой вечно». Это я коротко.

Второй раз он уже пришел ко мне в собственных целях. Путин хотел только получить контроль за ОРТ. Абрамович пришел и сказал: «Если ты не продашь мне по низкой цене, то Николай останется в тюрьме».

А после этого он уже пришел и ничего не обсуждал, просто знал, что выбора у нас не было, так что вина Абрамовича, его преступление, оно росло и увеличивалось со временем. Это опять же не знание мое, а мое размышление.

Г-н Адкин: Объясните теперь, почему господин Абрамович продолжал платить вам прибыль за РУСАЛ с 2001 по 2004 год?

О.: Потому что он не получил это официально в свои руки, на самом деле он и не платил. Может, позже он что-то такое и платил, но Бадри волновался, что он перестанет платить или будет платить не столько, сколько я рассчитывал. И когда мы заключили сделку, он обязан был нам заплатить, и не заплатил. Я утверждаю…

Г-н Адкин: Ваша Честь, у меня больше вопросов нет.


Судья Элизабет Глостер: Господин Рабиновитц?

Г-н Рабиновитц: А у меня есть вопросы.

Господин Сампшн спрашивал вас о создании «Сибнефти» и о том, какую роль играли вы и господин Абрамович в создании «Сибнефти». Вам задают вопрос о том, как финансировалась заявка НФК во время аукциона 1995 года и откуда поступили средства, вот эти 103 миллиона долларов, финансирование откуда появилось.

Вы говорите о заявлении господина Смоленского в Генеральной прокуратуре во время допроса. Он согласился предоставить 100 миллионов НФК. Покажите, пожалуйста, протокол допроса господина Смоленского опять же в Генеральной прокуратуре. «Поскольку Березовский попросил меня профинансировать покупку акций «Сибнефти», я совершенно точно могу сказать, что Березовский контролировал НФК. Он лоббировал решение этого вопроса на самом высоком уровне». То есть вы, когда говорили об этом, имели в виду именно эти показания?

О.: Именно эти.

В.: Понятно. Перейдем, пожалуйста, к самому последнему заявлению, к самому последнему вопросу, который вам задал господин Сампшн. Как видите, вопрос относится к тому, получат ли какую-то финансовую выгоду какие-либо из ваших свидетелей, да?

О.: Да, я это очень хорошо помню.

В.: Подождите, дайте мне вопрос задать. Вы говорите: «Нет, никто из моих свидетелей не получит финансовой выгоды, если я выиграю дело».

О.: Да, госпожа судья, я прочитал протокол на выходных, и я здесь неправильно… оговорился. Да, тут дело не в моем английском, я просто неправильно вспомнил. И я сейчас это прочитал. Возвращаясь к этому пункту и пытаясь вспомнить, что произошло, скажу, что – у меня было соглашение с четырьмя людьми. В качестве бенефициаров, если я выиграю не только против Абрамовича, но против кого угодно. Это может быть Абрамович, Анисимов или Сауфорд. У меня есть обязательство заплатить 5 % за эту запись в Ле Бурже, но при этом у меня еще есть обязательство перед двумя свидетелями и двумя людьми, которые не являются свидетелями. Почему у меня есть такое обязательство? Поскольку эти люди участвовали во всех моих событиях, которые мы сейчас обсуждаем.

Судья Элизабет Глостер: Нам нужно знать, кто эти свидетели.

О.: Это господин Линдли, миссис Носова, или миссис Линдли, – его жена – они являются свидетелями, и еще двое лиц не являются свидетелями – это господин Котлик и господин Моткин. Эти люди, все из них получат по 1 %.

Судья Элизабет Глостер: Вы говорите: «все из них» – каждый из четырех, да?

О.: Правильно. Значит, 1 % вычитается госпоже Носовой, господину Линдли, господину Котлику и Моткину – по 1 %.

Судья Элизабет Глостер: 1 % чего?

О.: Любой пользы, которую я получу в результате данного слушания. Я имею в виду в результате решения суда.

Судья Элизабет Глостер: Это включая или исключая юридические расходы?

О.: Мы просто обсуждали 1 % всего, что я получу.

Судья Элизабет Глостер: Тишина в зале! Спасибо.

Г-н Рабиновитц: Позвольте вас также спросить, когда вы договорились прежде всего с господином Линдли?

О.: Не помню точно, мне кажется, в 2008–2009 году. Насколько я понимаю, это были госпожа Носова, господин Линдли, господин Котлик, мы подготавливались к данному разбирательству. В отношении господина Моткина история другая, поскольку у меня просто не было времени свои бизнесы поддерживать, я просто Моткину дал полномочия все контролировать, и я обещал ему 1 %, если я выиграю дело.

В.: Объясните, пожалуйста, суду – сейчас я только на господине Линдли сосредоточена. Объясните, пожалуйста, суду, почему у вас такая договоренность возникла с ним?

О.: Я это предложил им сделать таким образом, и они начали оплачивать практически всю подготовку к моему слушанию, у нас очень маленькая команда, которая подготавливала все разбирательства, и каждое из разбирательств очень сложное, и господин Линдли, и госпожа Носова – они 100 % своего времени в это вкладывали, чтобы мне помочь.

Судья Элизабет Глостер: А другие какие-то гонорары они получали за их время?

О.: В отношении господина Линдли, я думаю, да, я в точности не знаю. В отношении госпожи Носовой – нет, не получала.

Г-н Рабиновитц: Господин Березовский, скажите, пожалуйста, ваша договоренность о выплате денег была как-то связана с тем, что господин Линдли будет свидетелем?

О.: Нет, совсем даже нет. Я об этом не подумал, может быть, по этой причине я неправильно среагировал, простите, господин Сампшн. Вы правильно поставили вопрос, но я неправильно дал ответ.

В.: Позвольте задать тот же самый вопрос по поводу доктора Носовой. Тот факт, что вы договорились…

О.: Нет, нет, нет.

В.: Подождите, давайте для протокола правильно запишем. Давайте послушаем вопрос: в отношении госпожи Носовой, то, что вы обещали ей сделать выплату, – это как-то связано с ее свидетельскими показаниями?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22