Михаил Барщевский.

Счастливы неимущие (Евангелие от Матвея). Судебный процесс Березовский – Абрамович. Лондон, 2011/12



скачать книгу бесплатно

Г-н Сампшн: Хорошо, ваша договоренность, взаимопонимание, пусть мы по-разному это понимаем, с господином Абрамовичем подразумевала, что вы связаны честью, но не подразумевала, что по закону вы тоже связаны.

О.: Конечно, нет. Одна из причин, почему я покинул Россию, потому что правосудие в России меня не сможет защитить, я ушел в политическую ссылку, и если я поеду в Россию и попытаюсь в суде доказать свою невиновность, я никогда не покину Россию.

Сейчас суд подчиняется политической власти, в то время суд не был под таким серьезным контролем политиков. Тогда мы только начинали строить систему правосудия, судебную систему, она существовала. А сейчас ее просто нет, они делают все, что им велит политическая власть.

В.: Господин Березовский, вы в декабре 1995 года представляли, что основная сумма денег, которая была выдана в кредит российскому государству, выдавалась банком СБС?

О.: Да, конечно. Это была моя договоренность с господином Смоленским, что он нам поможет организовать эти деньги для аукциона, 100 миллионов долларов.

В.: По правилам аукциона заявители должны были иметь банк, который с ними ассоциируется, не так ли?

О.: Что вы имеете в виду – ассоциируется с ними?

В.: Они должны были вместе с банком подавать заявку. Банк, который будет выдавать кредит.

О.: Да.

В.: СБС-банк перед тем, таким образом, выдал кредитную линию и взял залог за деньги. Не так ли?

О.: Дайте я объясню.

Судья Элизабет Глостер: Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

О.: Насколько я знаю, СБС взял залог от «МЕНАТЕПа».

В.: СБС взял гарантию от «МЕНАТЕПа». Но также они взяли денежный депозит в качестве залога, не так ли?

О.: Об этом я ничего не знал. Я узнал об этом, когда разбирательство началось. Насколько я знаю, господин Абрамович настаивает, что он свои личные деньги через «Руником» выставил для гарантии. Это совершенно неправильно. У Абрамовича в то время такой суммы не было. Более того (позвольте, это важно!), это были деньги «Сибнефти» в конце концов. Я не специалист в этих финансовых схемах, а у нас есть специалисты, и Наталья Носова одна из них, которые знают четко, как это было организовано. Я не говорю, что это был какой-то трюк, но это было типа трюка, типа махинации, потому что это не были деньги Абрамовича или «Руникома». Это была гарантия «МЕНАТЕПа» и моя из-за моих отношений с Ходорковским. Как я сказал вам вчера, госпожа судья, это было просто: мы пожали руки, и «МЕНАТЕП», если бы они не 100,3, а 100,4 миллиона выставили, они бы выиграли тендер. Это просто была договоренность между людьми, которые друг друга хорошо знали. Это не были деньги Абрамовича.

В.: Господин Березовский, мне кажется, мы уже установили утром, что вы совершенно не знали, сколько денег было у «Руникома», сколько они могли себе позволить.

О.: Вы правы, но, с другой стороны, у меня тоже были глаза и уши. Смоленский мне сказал, что он организовал это только потому, что я его попросил.

И он мне четко сказал: «Это не Абрамовича деньги, это деньги банка». И более того, позже Смоленский попросил «Сибнефть» положить деньги на банковский счет и частично на операционный счет «Сибнефти». И это был тот платеж, насколько я четко понимаю, в наших обсуждениях со Смоленским, которые и позже, поскольку он мне сделал это одолжение, он использует деньги «Сибнефти» для своих операционных целей.

В.: Господин Березовский, я сейчас пошагово вам объясню, каким образом было заключено соглашение с СБС. Я хочу по каждому шагу, по каждой стадии сказать, согласны вы или не согласны. Или если вы не знаете, скажите, что вы не знаете. Хорошо?

О.: Я не знаю, как это было организовано.

В.: Позвольте задать вопрос так: было два денежных депозита, которые взял банк СБС, они взяли 80 миллионов долларов от двух сибирских компаний, напрямую. Вы согласны или нет?

О.: Вообще не знаю.

В.: И также они взяли депозит от «Руникома» в размере 17,3 миллиона.

О.: Я вообще не знаю об этом, вообще не знаю.

В.: Спасибо. Значит, эти показания дают господин Абрамович и господин Швидлер, они будут давать эти показания. Вы не можете пока с этим поспорить.

О.: Нет, я не могу с этим не то что поспорить, я просто не знаю. Я знаю другую историю, которую мой финансовый советник представил, Наталья Носова. И ее уровень гораздо выше, чем уровень людей, которые поставляют эту информацию.

В.: В ваших свидетельских показаниях вы говорите, что вы дали гарантию банку СБС. Вы лично заверили устно господина Смоленского, что им заплатят. Да?

О.: Да, мы пожали руки друг другу, и он сказал: «Борис, ты человек, которому я доверяю». Да, да. И то же самое с «МЕНАТЕПом» произошло.

В.: Но вы никогда письменную гарантию не давали, нет?

О.: Нет, письменную гарантию я никогда не давал.

В.: Это было чисто на доверии?

О.: Совершенно верно. Смоленский мне доверял. Он доверял мне, потому что у меня была личная репутация человека, который выполняет свои обязательства.

В.: «Сибнефть» не заработала ни копейки прибыли в 1996 году?

О.: Господин Сампшн, я объясню и не поленюсь. Все нефтяные компании использовали один и тот же путь. Сама компания выглядела убыточной, но они зарабатывали деньги, торгуя нефтью за границей, продавая по более высокой цене, и ничего не менялось.

В.: Но вы же совершенно не знаете, каковы были условия, торговые условия, условия сделок между «Сибнефтью» и теми, кому она продавала нефть. Последний ваш ответ относится, насколько я понимаю, к трансферным ценам.

О.: Терминология разная бывает. Некоторые говорят «трансферные цены», но я только позже об этом узнал, я такими словами даже не владел в то время.

В.: Но вы по-прежнему понятия не имеете о коммерческих условиях торговли нефтью между «Сибнефтью» и теми, кому она продавала нефть?

О.: Господин Сампшн, извините, пожалуйста, за пример, но когда я диссертацию защищал докторскую, я пытался объяснить ее своей маме, но она не так образованна, как я. Я слышал по телевидению, что у вас самый лучший мозг в Англии. Ну что вы, не можете разобраться и понять, как зарабатывалась эта прибыль? Это же очень просто, она зарабатывалась за границей.

В.: А вы знаете что-нибудь об условиях сделок между «Сибнефтью» и теми, кому она продавала нефть?

О.: Не знаю условий, но знаю, как это было сделано.

В.: А откуда вы знаете, как это делалось?

О.: Потому что это всем известно. Все нефтяные компании действовали одинаково. Ходорковский за это сидит в тюрьме. Это абсолютно общедоступные сведения для абсолютно всех, кто хоть чуть-чуть разбирался. Я не знал конкретно все тонкости производства автомобилей и условия продажи «АвтоВАЗа», когда Николай Глушков этим управлял. Но я знал, что они зарабатывали деньги за границей, и я знал это очень хорошо, они продавали эти машины по международным ценам в Перу или в каких-то других странах и зарабатывали деньги для КГБ и коммунистической партии. Это абсолютно общеизвестно.

В.: Вы знаете, что компании использовали трансферные цены, и поэтому вы предполагаете, что «Сибнефть» тоже этим занималась. Но вы не знали этого конкретно.

О.: Господин Сампшн, я все знал. Превосходно. Все превосходно знал. Я не знал подробности, но я прекрасно знал структуру. Это вам известно, и мне известно.

Судья Элизабет Глостер: Наверное, удобный момент, господин Сампшн, сейчас сделать перерыв.

Г-н Сампшн: Ну, также неудобно, как и в любой другой момент, поэтому нужно будет продолжать эту дискуссию в понедельник утром. Я должен сказать вам, что по причинам, которые вы понимаете, прогресс был не таким быстрым, не очень быстрым.

Судья Элизабет Глостер: Господин Березовский, не обсуждайте, пожалуйста, ваши показания ни с кем.

Свидетель: Можно я задам вопрос? Я не понимаю, долго ли я буду свидетелем. Мне очень нравится, но хочу понять как бы… как рассчитывать свои силы.

Судья Элизабет Глостер: Я вас не критикую, но частично проблема в том, что вы очень длинные ответы даете, вместо того чтобы коротко отвечать на вопрос. Все будет скорее происходить, и вам не так долго придется быть свидетелем, если вы сможете отвечать коротко на вопросы.

Свидетель: Спасибо.

Судья Элизабет Глостер: В 10:15 в понедельник.

Евгений Примаков
О Березовском

Михаил Юрьевич Барщевский предложил мне в числе других дать комментарий к отдельным выводам его труда о Березовском. Не буду повторять те факты, которые широко известны, откажусь от субъективных оценок, хотя есть мне что сказать о его грязной клевете, лжи в мой адрес, кампании, которая была осуществлена через его клевретов в СМИ. Просто расскажу о некоторых встречах с ним самим.

Когда я был министром иностранных дел, он несколько раз посещал Смоленскую площадь и бывал у меня. Сначала это были беседы «на теоритическом уровне» – Березовский уверенно говорил о вещах, в которых не разбирался или разбирался недостаточно глубоко. Но дальше случилось следующее. Перед поездкой в Грузию (тогда еще Березовский не был секретарем Исполкома СНГ, и эта проблема не входила в систему его служебных интересов) он попросил проконсультировать его по грузино-абхазским отношениям. Я пошел ему навстречу, но предупредил в достаточно конкретной и жесткой форме, что эта тема очень деликатная и не нужно затрагивать ее в поездке. Узнав, что есть уже проект документа, который мы хотим предложить двум сторонам конфликта, Березовский буквально упросил меня дать ему прочесть этот документ, клятвенно обещая, что это ему нужно лишь для того, чтобы быть в курсе дела, но ни в коем случае не озвучивать его. Наконец, для того чтобы правильно ориентироваться во время разговора в Тбилиси, он попросил у меня дать ему копию документа, опять клятвенно обещая, что не покажет и нигде о нем не скажет.

Как я ругал себя за доверчивость, когда с этим проектом Березовский начал «челночные поездки» между Тбилиси и Сухуми, естественно, при этом решая свои собственные дела. Возвратившись в Москву, он позвонил мне и попросил назначить время встречи. Я ответил, что знаю о его активности и думаю, что после того, как он меня обманул, нам нечего встречаться. Ни капельки не смутившись, он ответил: «Вы же сами дали мне этот документ и сами разрешили мне работать с ним. Я не помню ни о каких ограничениях».

Позже я убедился в том, что Березовский, будучи способным человеком, обращал свои способности с целью демонстративно представлять себя в качестве «серого кардинала» при ельцинской семье, личности, которой решить под силу все в России. А использованные им методы в основном включали вероломство, коварство, «изысканную» клевету. С этим я непосредственно столкнулся, будучи председателем Правительства Российской Федерации. Одним из первых моих шагов было обращение к руководителям министерств и ведомств, включая правоохранительные, с тем чтобы они за своей подписью дали мне реальную картину коррупции, обмана государства, преступлений в экономической области. Все документы я получил, но широко публиковать их не стал, опасаясь, что покатится «снежный ком» репрессий. В России того периода, когда я был премьер-министром, это не позволило бы после дефолта стабилизировать ситуацию, что было одной из главных задач правительства.

Однако решил, что о нашей осведомленности нужно сообщить. Поэтому вполне сознательно воспользовался объявлением об амнистии (главным образом лиц, осужденных за мелкие преступления, инвалидов) и сказал, сначала в Москве, а затем повторил в Давосе: «Может быть, хорошо, что освобождаются места, на которые сядут осуждаемые на основе закона за экономические преступления».

Березовский тут же дал интервью, заменив мои слова об экономических преступниках на «коммерсанты и предприниматели». Это уже был прямой вызов, и Березовский не скрывал своих намерений. С этого момента, сказал он, начался отчет времени нахождения Примакова в качестве руководителя правительства. Этим дело не ограничилось. Расскажу в этой связи еще об одном эпизоде.

17 декабря 1998 года в Белый дом пришел министр внутренних дел С. В. Степашин и положил мне на стол записку, в которой говорилось о том, что возвратить в Россию громадные суммы, продолжающие незаконно уплывать за рубеж и размещаться на счетах в иностранных банках, можно только через открытие уголовных дел. В записке Степашина перечислялось несколько фамилий (кстати, Березовского там не было). Я отреагировал на нее следующей резолюцией: «Прошу проговорить вопрос с генеральным прокурором. Следует, не откладывая, открывать уголовные дела. Ущерб, нанесенный государству, огромен. Что можно было бы вернуть?» Возвратил Степашину эту записку из рук в руки. За моей резолюцией последовала законная реакция Сергея Вадимовича: «Рушайло В. Б., Кожевникову И. Н. Прошу совместно с Генпрокуратурой продолжить активное проведение комплекса оперативно-разыскных мероприятий и следственных действий. Усилить наши позиции в кредитно-финансовых учреждениях, обеспечив своевременное выявление фактов злоупотреблений и нарушений. Проработать по линии Интерпола возможность возвращения похищенных средств. О ходе работы периодически докладывайте. Очередная информация Е. М. Примакову к 05.01.99».

Документ очутился в руках у Березовского, и он начал его раскручивать. Чтобы настроить не только президента, но и широкие слои общественности против меня, выдумали так называемый «список Примакова». Якобы я дал задание правоохранительным органам собрать компромат на полторы сотни людей. Далеко не бескорыстно «Новые Известия» опубликовали этот «список», который был составлен «мастерски». Наряду с людьми, которых нетрудно было заподозрить в коррумпированности, в него попали и те, кто был известен в обществе своей порядочностью, честностью. Я решил, что без суда не обойтись, и совершенно естественно выиграл процесс против клеветников и в первой, и во второй инстанциях. Убедившись в грубой фальсификации, суд наложил штраф на «Новые Известия» в 200 тысяч рублей. С трудом эта сумма была получена и переведена московскому детдому № 5.

Все делалось Березовским для того, чтобы создать в обществе мнение, будто глава правительства ведет страну чуть ли не к 1937 году. Впрочем, об этом в некоторых проплаченных материалах СМИ говорилось прямо.

Мой хороший товарищ Виктор Степанович Черномырдин позвонил мне и попросил принять Березовского. Мне трудно было ему отказать. Березовский явился ко мне в кабинет в Белом доме и предъявил мне копию документа, о котором я рассказал выше, со всеми резолюциями (эту копию я сразу же изъял для себя), утверждая, что я готовлюсь к его аресту. Ответил, что решение об аресте принимает суд, а не председатель правительства. Березовский ушел ни с чем, но дальше? Он описал в одном из своих интервью нашу встречу таким образом: он вынул пистолет и направил его на меня, а я клялся ему всеми святыми, что ничего против него не делал и делать не буду. Как бы я хотел, чтобы это произошло в действительности. Если бы ему, будучи вооруженным, удалось пройти через металлодетектор в кабинет председателя правительства и он направил бы на меня оружие, его бы моментально скрутила охрана, и это была бы реальная причина для его ареста.

С тех пор с Березовским лично не встречался, но он продолжал свою кампанию против меня и после того, как я уже не был премьер-министром и стал в Госдуме руководителем фракции «Отечество – Вся Россия». В конце концов, Бог ему судья.

Понедельник, 10 октября 2011 г.
Перекрестный допрос Бориса Березовского (10:15)

Судья Элизабет Глостер: Доброе утро, господин Березовский. Вы продолжаете быть под присягой. Да, господин Сампшн.

Г-н Сампшн: Господин Березовский, в пятницу я спросил вас о том, что произошло при договоре 1996 года. Помните, как я вас об этом спрашивал?

О.: Да, более-менее помню. Абрамович продолжает настаивать на том, что, с одной стороны, соглашение не должно быть в письменной форме, с другой стороны, что мы должны были быть больше защищены из-за моих политических действий, из-за моей деятельности, особенно перед выборами 1996 года, потому что я играл ключевую роль в выборах Ельцина, в его избирательной кампании.

В.: То есть вы сейчас показываете, что Абрамович хотел дистанцироваться от вас и Бадри, дистанцировать компанию от вас?

О.: Да, вы совершенно верно это говорите.

В.: Насколько я понимаю, вы волновались, потому что был реальный риск победы коммунистов в 1996 году?

О.: Да, вы правы.

В.: И вы серьезно думали, если бы коммунисты выиграли, то «Сибнефть» могла бы с ними заключить сделку, чтобы избежать ренационализации тех 15 %, которые были уже проданы?

О.: Не то что я серьезно так думаю, просто очень много бизнесменов, включая Ходорковского и других, играли две игры, они помогали и коммунистам, и Ельцину в предвыборных кампаниях. И у меня нет никаких сомнений, что Абрамович думал точно так же. Я просто хотел минимизировать риск, может быть, коммунисты действительно будут продолжать приватизировать? Я в это лично не верил, но как бы я ничего не терял, такую позицию занимая.

Ну, никто не знает, господин Сампшн, как коммунисты бы сыграли игру, если бы они пришли к власти. У меня было представление того, что у них будут грязные игры, другие считали, что они будут продолжать свои реформы, поскольку они почувствовали более сильную позицию. Знаете, господин Сампшн, в Давосе, как раз до выборов 1996 года, у Зюганова была потрясающая роль. Он пытался убедить западных инвесторов, что он хороший парень, что продолжает реформы. И я хочу подчеркнуть, господин Сампшн, что многие на Западе ему поверили, и, насколько я знаю, некоторые в России ему поверили.

В.: То есть эта забота о том, чтобы вас и Бадри дистанцировать от «Сибнефти», продолжалась даже после того, как коммунисты проиграли на выборах?

О.: Господин Сампшн, это не совсем черное и белое. Даже после того, как коммунисты проиграли на выборах, я очень хорошо знал, что это не значит, что у них не осталось много поддержки внутри общества, внутри правительства, и более того, среди профессионалов КГБ и ФСБ. И никто не может исключать того, что давление на меня будет продолжаться.

В.: В 1996 году, два месяца спустя после второго тура выборов, вы появились в составе совета директоров «Сибнефти». Это очень интересная манера дистанцировать себя от компании, не так ли?

О.: Господин Сампшн, это решение я принял не потому, что я считал, что это хорошее решение, потому что это достаточно спорная позиция: с одной стороны – Роман Абрамович, с другой стороны – Бадри.

Если бы это был мой личный выбор, я бы этого не делал. Но, как вы знаете, у меня были партнеры, Бадри, и мы были партнеры 50 на 50, и Бадри настоял, чтобы я принял это назначение, и, более того, аргумент у него был такой: «Борис, все знают, что ты человек, который создал «Сибнефть», ты близок «Сибнефти», и ни у кого нет никаких сомнений, что ты владеешь по крайней мере большой долей «Сибнефти». Я не хотел на самом деле становиться членом совета директоров, но был спор между Бадри и Абрамовичем, и я в итоге принял позицию Бадри.

В.: А как то, что вы стали директором «Сибнефти», отвлекло бы внимание от того факта, что вы какими-то акциями владели в «Сибнефти»?

О.: Именно это я и пытался объяснить. Обычно это было всем известно, что те, кто в совете директоров, не являются акционерами.

В.: Госпожа Носова в своих свидетельских показаниях ссылается на нечто, что она называет «кинуть».

О.: Да, вы почти правильно произнесли. Это не очень хорошее слово.

В.: Объясните нам, что значит «кинуть»?

О.: Я вам дам пример. Кинуть – это то, что сделал господин Абрамович. Именно это. Если кто-то принимает на себя обязательства, а другая сторона ему доверяет, а позже этот человек доверию изменяет, пытается кинуть и обмануть жертву.

В.: Госпожа Носова была озабочена тем, что господин Абрамович может просто отрицать, что вы и Бадри имели вообще какую-то долю. И она сказала, что это как раз и называлось «кинуть».

О.: Госпожа Носова совершенно права, к сожалению, это очень известный пример не только в России 90-х годов, но даже сейчас. И госпожа Носова была надежным членом моей команды, очень волновалась, беспокоилась обо мне. И не знаю, важно это или не важно, она очень пессимистична, а я очень оптимистичен, и она всегда недооценивала хорошее в людях, а я всегда это переоценивал. Госпожа Носова, к сожалению, почти всегда права. Но это моя точка зрения на мир, а это ее точка зрения на мир. Но, к сожалению, мир гораздо больше похож на тот мир, который представляет госпожа Носова. Господин Сампшн, сейчас, через 10 лет, вы говорите, что у меня была такая значительная ключевая ошибка в понимании человека, но это моя личная проблема, что я не всегда понимаю людей. Я считаю, что я их хорошо знаю, это действительно проблема. Я действительно доверял Абрамовичу, как я сказал, вот в такой восточной манере, доверял как сыну, много лет, и он меня предал. Ну что же делать, это реально, что же делать, это не его вина, это моя вина, что я ему доверял.

В.: Господин Березовский, вы сейчас говорите, что между вами и Абрамовичем было договорено, что вы будете получать прибыль, которую генерировала бы любая компания, не «Сибнефть».

О.: Между мной, Абрамовичем и Бадри, мы втроем договорились, что любая прибыль, которая изначально основана на прибыли от «Сибнефти», будет делиться 50 на 50. Это совершенно верно. «Сибнефть» сама по себе в то время не генерировала прибыли. «Сибнефть» производила нефть, качала нефть и очищала нефтепродукты, и продавала их «Руникому». А тогда уже «Руником» генерировал прибыль, «Сибнефть» была вертикально интегрированной компанией. Одна компания вырабатывает нефть, вторая ее перерабатывает, третья ее продает. И компании, которые вырабатывали нефть, они ничего не получали, они просто качали ее, это только расход и никакого дохода. Компания, которая очищала, перерабатывала, она также не получала никакой прибыли, она только прибыльный продукт производила. Только в последней стадии компания, которая продавала это все, генерировала прибыль. Те все компании, ну, они как бы продавали продукт по дешевой цене в НПЗ, который потом продавал другой российской компании, и компании, которые продавали нефть за рубеж, получали прибыль.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22