Михаил Шполянский.

Мы входим в храм. Практическое пособие на пути к Церкви



скачать книгу бесплатно

© Издательский дом «Никея», 2016

© Шполянский Михаил, прот., наследники, 2016

* * *

Вступление. Смысл жизни: путь бабочки

Смысл жизни – вопрос сколь расплывчатый, столь же и остро насущный для каждого человека. Кто мы, зачем мы здесь, куда идем и каким должен быть этот путь? В конечной полноте ответить на этот вопрос может только каждый для себя – в своем сердце. Но есть и общие, укорененные в самом бытии закономерности, объективность которых невозможно отменить нашей субъективностью. Понять эти фундаментальные законы и определиться в отношении их – обязанность любого разумного человека. Цель нашей книги – попытаться сделать несколько шагов в этом направлении.

Итак, представим себе лекцию в университете. Вопрос студентам: «Какую по счету жизнь вы сейчас проживаете?» Интересуются – о какой жизни идет речь: духовной или физической? «О физической, о вполне конкретной реальной жизни». Ответы – кто во что горазд: прагматики – «первую», романтики – «одну из многих», оригиналы – «пятую с половиной». Один отвечает: «Вторую». – «Почему?» – «Не знаю.

Так кажется». Кажется как раз правильно. Объясняю: мы все, друзья мои, уже прожили одну жизнь – жизнь в ином мире, в материнской утробе. Там была своя четко ограниченная в пространстве вселенная; была своя среда обитания – жидкая субстанция. Пищеварительный тракт, как и легкие, мы имели, но они не работали – как оказалось, были зарезервированы для будущей жизни, а питание осуществлялось через особый орган, от которого сейчас остался один узелок. Обычно в своей вселенной мы жили поодиночке, но бывало, что собиралось нас двое или трое, а то и больше. Мы жили, развивались, мыслили, чувствовали, переживали, горевали и радовались. Некоторые из нас болели, многих зверски убили. И все мы, в конце концов, умерли. И это была настоящая смерть, мы были свидетелями ужасной катастрофы: наша вселенная страшно деформировалась и начала нас извергать; жидкая среда, в которой мы жили, куда-то излилась; мы были выброшены в пустое «безводное» пространство на произвол чуждой стихии, и в завершение – о ужас! – порвалась последняя связывавшая нас с жизнью пуповина, через которую осуществлялось все наше питание, – и мы отчаянно закричали: «Уа-уай!» «…Родился человек в мир» (Ин. 16,21).

Специалисты по детской психологии утверждают, что стресс, который переживает младенец в момент рождения, сопоставим со стрессом смертного мгновения. Но помнит ли это наш разум? Какими мы помним себя изначально: двухлетками? четырехлетками? шестилетками? А до этого – что, ничего не было? Неужели наш разум так одномерен, что не понимает простого логического построения: что уже было когда-то, может повториться и в будущем? Родители рассказали нам о нашем младенчестве – и мы верим. Врачи рассказали нам о процессе беременности – и мы верим. Святые рассказали нам то, что открыто Самим Господом – о вечной жизни.

Верим ли мы? Скажете, живот беременной можно пощупать, а кто пощупает отошедшую от мертвенного тела душу? Но, друзья мои, в наш ли век – век кварков и нейтрино, век теории относительности и теории сингулярности – требовать «пощупать»?! Гороскопы на кофейной гуще нас не смущают? Барабашки в шкафу не смущают? Зеленые человечки с НЛО не смущают? А факт вечной жизни души, оказывается, смущает – это, говорят, суеверие, это не доказано, это не так уж и важно. Да что уж может быть важнее?! Быть ли нам «выкидышами» вечности, или Человеком в богозданной полноте природы? Как можно объяснить такую слепоту? В XIX веке говорили: величайшее достижение дьявола в том, что он уверил людей, будто его нет.

В нашем веке он достиг большего: он заставил людей не думать о загробной участи. Любой приходской священник скажет: духовная атмосфера во время совершения обряда погребения (кроме редкого случая, когда в нем участвуют вполне церковные люди) – страшна. Или отчаяние, или безразличие – смотря по ситуации. Никто не чувствует, что совершается великое таинство рождения души.

Да, да, это – рождение. В природе, нам для вразумления, Господь дал замечательный пример: бабочка. Сколько рождений она претерпевает и сколько жизней проживает? Пять! Первая жизнь – зародыш в теле бабочки-мамы. Вторая – яички в паутинке. Третья – гусеница. Четвертая – куколка. Пятая – бабочка. Пять жизней! И это прямая (и надо думать, неслучайная) аналогия с тем, что происходит с человеком на пути всей его большой жизни.

Церковь учит полноте ответственности человека за свою жизнь: душа не путешествует из тела в тело, оправдывая следующей реинкарнацией любые «неисправности» нынешней своей жизни. Начало существования души единственно: она сотворяется Богом для вечности и начинает существовать во времени в момент зачатия человеческого тела. Это первое рождение и первая жизнь. На этом этапе существования особенностью является то, что душа и тело младенца еще не могут реализовать дарованную Богом свободу: они готовятся ко второму рождению.

Второе рождение у бабочки и человека очень схоже: бабочка рожает яичко, женщина рожает ребенка. Начинается вторая жизнь – самостоятельная жизнь тела и души. Душа обретает способность делать выбор. Внешняя аналогия становится все более явной. Яичко – пассивная форма жизни. И недостаточная. Для того чтобы стать бабочкой, нужно побывать гусеницей. Для того чтобы пребывать со Христом в вечности, нужно встретиться со Христом в этой жизни.

Третье рождение – это Крещение[1]1
  Онтологический смысл Крещения как таинства неизмеримо глубже, чем мы привыкли понимать это даже в церковной среде: это не только дарование необходимой для спасения благодати Божией, но в первую очередь смерть человека ветхого (самоутверждающегося в богоборчестве) и подлинное воскресение, рождение нового человека во Христе.


[Закрыть]
. Прошу обратить внимание: у некрещеного человека есть бессмертная душа. Но она пребывает как бы в пассивном состоянии, она не обладает необходимыми для развития степенями свободы. Представим себе такой пример: некий предмет, допустим, книгу, неосторожно положили в лужу клея, клей высох. Можно книгу поднять, оторвать? Можно, но для этого необходимо приложить немало усилий. А вот если клей рассохся или смыт растворителем? Протяни руку и подними! Но ведь кажется, что книга все так же лежит и ничего не произошло… Таким же образом и с душой в Крещении не происходит ничего внешне заметного, чего зачастую ожидают экзальтированные личности. Крещение – это не кинетика, а потенция. Зато какая! С души сняты путы, кандалы первородного греха – живи, возрастай! Тут уж душа должна потрудиться. Гусеница ползает по листикам, питается, наполняется соками будущей жизни. Душа питается благодатью Божией и исполняется начатками жизни вечной. Потрудись, душа, не ленись: с «листика» на «листик», доброделание и молитва, таинства Церкви и самопознание – все доброе тебе прилежит. Для гусеницы губителен ядохимикат, для души губителен, ядовит грех – беги от него, очищайся от него. И готовься к четвертому рождению.

Четвертое рождение – да, смерть. Успение, «засыпание» – не правда ли, это очень похоже на «окукливание»? Вот куколка висит – суха, мертва, стручок какой-то. Но нет, внешность обманчива – сокровенная жизнь продолжается. Душа отошла от тела, но и это еще не конец… Где-то там, в небесных чертогах, она пребывает в том состоянии, которое условно называется «предварительным судом». В чем-то это состояние схоже с первой жизнью: сама свое положение она уже изменить никак не может; того тварного времени, в котором мы живем и в котором возможны изменения, для нее уже не существует. Но все-таки изменения – положительные – возможны. Возможны действием извне. Любящие усопшего – живущие на земле близкие и небесные покровители – молятся Господу, и их дерзновенная любовь сдвигает законы мироздания: небесная справедливость уступает место милосердию. Так чья-либо заботливая рука может перенести неразумно обосновавшуюся, например, в дымоходе куколку на более благополучное место – живи! И душа живет (если только своим коснением в злодеяниях не была немедленно низвергнута во ад) надеждой и ожиданием последнего и страшного рождения – Страшного Суда.

Да, Страшный Суд, конец этого мира – он действительно страшен, ибо Суд Божий никому не ведом. Но верующая душа живет надеждой, ибо ради этого события – пятого рождения – она пришла в мир! И вот бабочка вылетает из куколки – красота родилась! Вы никогда не задумывались, зачем природе бабочки? цветы? Зачем нужна красота? Ведь с функциональной точки зрения они совершенно бесполезны: все эти разговоры про размножение, опыление – пустое. Я как священник сельский, наблюдающий жизнь природы воочию, утверждаю однозначно: все красивое нефункционально, а некрасивое (сорняки, мухи и пр.) – более жизнеспособно. Красота – это дар Божий, это милость Божия в нашем падшем мире: «…Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5,45). Бабочки – это остатки рая земного, ностальгия о потерянном рае и призыв к его обретению…

Бабочка прекрасна – легка, воздушна, самоцветна, но она и телесна. В теле, во плоти, будет и последнее воскресение – это открыто нам Господом. Конечно, это будет не наш нынешний мир и не наше нынешнее тело: «…чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божий, будучи сынами воскресения» (Лк. 20, 34-36). Это будет сознательное бытие совершенной личности в полноте человеческой природы, вечное блаженное пребывание со Христом в нашем Небесном Отечестве. Достигнуть этого – вот единственная самодостаточная цель человеческого существования, вот смысл жизни.

Глава 1. Под гипнозом

 
Вера Меня не удивляет,
Она так естественна (говорит Бог).
Ибо Я так ослепительно сияю в Моем Творении:
В солнце, в луне и звездах – во всем, что Я сотворил.
 
 
В небесных светилах и в морских рыбах –
Во всем мире Моих творений,
В лике земли и в лике морей…
В ветре, который проносится над морем,
И в ветре долины,
Тихой долины,
Скрытой горами долины…
 
 
В деревьях и животных. И в лесных зверях;
И в человеке – Моем творении.
В народах и в людях, и в царях, и в простых крестьянах,
В мужчине и в женщине – его подруге.
А главное – в детях и в голосе детей,
Ибо дети даже в большей степени Мое Творение,
Чем взрослые люди.
Ибо жизнь, земная жизнь их еще не успела испортить.
И среди всех Моих творений – они – Мои слуги
Прежде всех.
И голос ребенка более чист, чем голос ветра
В тишине долины –
Долины, скрытой горами.
И взгляд ребенка более чист, чем голубизна неба,
Чем небесная млечность и луч звездного света
В тишине ночи.
 
 
Я так ослепительно сияю в Моем Творении (говорит Бог),
В лике гор и в лике полей,
В хлебе и в вине,
И в человеке, который пашет;
И в человеке, который сеет;
И в сборе зерна и в сборе винограда,
В свете и во тьме,
И в сердце человека,
Которое глубже всего в сотворенном мире,
Ибо оно не доступно ничьему взору,
Кроме Моего.
Я так сияю в Моем Творении (говорит Бог),
Что не видеть Меня –
Для этого надо быть слепым,
И для того, чтобы не верить в Меня,
Надо учинить над собой насилие,
Извратить себя, обессилить, измучить.
Надо засохнуть, умереть…[2]2
  Шарль Пеги «Творение», перевод Л. А. Зандера.


[Закрыть]

……………………………………….
 

Итак, «…жив Господь, Который сотворил нам душу сию… жива будет душа твоя…» (Иер. 38, 16,17). Пожалуй, это самое важное и в то же время очевидное открытие, достижимое человеком в этой жизни. Можно ли его игнорировать? Можно ли не замечать очевидности? Оказывается, можно. И называют это не безумием, а практическим подходом к жизни. Хорош практический подход – попивать пивко или драить светильник в каюте тонущего корабля, не обращая внимания на призывы занять место в спасательной шлюпке! Нестись к обрыву в автомобиле без тормозов, игнорируя все предупредительные знаки и сигналы! Неужто кто-нибудь всерьез думает, что смерть его минует? Но уже и врачи говорят о «жизни после смерти», ученые говорят о сотворении мира… Не выглядит ли на фоне этого помрачение разума «практичного» человека зловещим гипнозом? Бог дал нам свободу и силу. Никто нас не может заставить; могут только охмурять. Какая-то дикая легкомысленность при определении краеугольного вопроса бытия, словно стишки юного поэта обсуждаются. Пятидесятилетний человек, треть своей жизни проживший в условиях религиозной свободы, по-прежнему выдвигает все тот же аргумент: «Нас этому не учили». Это ли не абсурд? Компьютерами, мобильными телефонами, банкоматами научились пользоваться? А вот креститься правильно так и не научились. Евангелие – Книгу Жизни, настольное чтение наших предков – не осилили. «Единое на потребу» оказалось невостребованным – не абсурд ли?

Масштаб проблемы и уровень реакции на нее столь несоразмерны, что приходит мысль о некой массовой психотравме. Но, может быть, именно величие масштаба делает его невместимым в бытовое сознание? Тем не менее претензия Homo sapiens на разумность обязывает его осознать себя как Homo Spiritus (человека духовного). И как странно слышать от людей, которые убеждены в том, что полноценно используют свой разум и контролируют свое сознание, определение важнейшего вопроса мироздания не более чем в виде расплывчатой формулировки: «что-то такое есть».

Так все-таки – есть? Или, может быть, – нет? Не следует ли наконец разобраться, хотя бы для себя самих? Ведь если Бога нет – открываются колоссальные перспективы! «Тогда все позволено!» – помните «открытие» Ивана Карамазова? «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15, 32) – апостол Павел приводит распространенную среди его современников идею, которая вполне соответствует и нынешним чаяниям масс. Не стоит комплексовать, братва! Какие ценности, какая мораль – все выдумано! Если нет Бога, то нет и бессмертия, и тогда тебе принадлежит только то, что успел урвать в этой жизни. Если нет Бога, тогда нет объективных критериев добра и зла – и тогда только твои интересы и, более того, прихоти определяют границы дозволенного. Если нет Бога, то не существует и реальных категорий Божественного бытия – Любви, Истины, Красоты. Впрочем, никто не мешает тебе играть в любовь, но не забывай: все это несерьезно, надоест – выброси! Вот, конечно, смерть – это неприятно, да кто ее, костлявую, поминает. Там-то уже ничего не будет, лопух на могиле и все – чего об этом думать. А болезни – пока гром не грянул, тьфу-тьфу, не про нас сказано!

Все это звучит утрированно, но согласитесь – честно и последовательно. Нет Бога – ну так и нет. Если тебе так уж не хочется, чтобы Бог был (хотя Его бытие от тебя никак не зависит), то для тебя Его как бы и нет – «по вере вашей да будет вам» (Мф. 9, 29)[3]3
  Приходится иногда сталкиваться с таким отношением: «Что вы все время цитаты из Евангелия приводите – для меня это вовсе не доказательство!» Ответим так: книга наша пишется, конечно, с точки зрения христианина. И мы должны прямо сказать: или мы признаем Иисуса Христа Богом, и тогда слово Священного Писания – единственный абсолют Истины в этом релятивистском мире (при всей относительности наших интерпретаций), или же, в противном случае, любой разговор о христианском осмыслении бытия вне основ христианской веры – безнадежен.


[Закрыть]
. Бог познается только в любви, и насилие над твоей душой, даже ради ее спасения, Творец не совершит, ибо это уничтожило бы свободную человеческую личность. Так что если для тебя Бога нет – не лукавь, не прикрывайся «богом в душе» или «чем-то таким». Говори прямо: «Я безбожник», «Я не верю ни в какие высокие чувства и идеалы», «Для меня свято только то, что мне самому нравится». И не ходи, дружок, в Церковь свечи палить. И креститься сам и детям крестным быть не дерзай – лицемерие никого не красит. И не тащи батюшку офис освятить – пользы-то не будет. Будь честным безбожником.


Впрочем, в сложившейся ситуации есть и вполне прозаическая причина – это лень человеческая. Один из самых интересных богословов и мыслителей XX столетия протоиерей Георгий Флоровский отмечал, что первопричиной грехопадения первых людей была именно лень: они хотели быть «яко бози», но вне труда возделывания мира и послушания Творцу (см. Быт. 3, 5). А святым отцам[4]4
  Святые отцы – подвижники и учителя, праведники Христовой Церкви, прошедшие деятельный путь очищения от страстей и воздержания души в Боге. За 2000-летнюю историю Церкви накоплен колоссальный практический опыт христианской жизни, запечатленный в святоотеческом наследии – в богословских, канонических (канон – норма жизни Церкви), аскетических, литературных, литургических (богослужебных) и других текстах. Все святоотеческое наследие называется Священным Преданием (в отличие от Священного Писания – Библии).


[Закрыть]
Церкви принадлежит фраза: «Для того чтобы погибнуть, достаточно быть нерадивым (ленивым)». Действительно, вера в «человеческий разум» и в «космическую энергию», в экстрасенсов и «откровения» Нострадамуса и тому подобное не обязывает ни к чему, иногда только приятно щекочет нервы. Принятие же христианского мировоззрения именно обязывает – и обязывает к переменам глобальным: ты был исполнителем, безвольным винтиком в механизме – стал полновластным и ответственным руководителем своей жизни, был младенцем – стал взрослым, был приговоренным к смерти и смирившимся со своей участью пленником – стал победителем, был результатом эволюции приматов – стал Человеком!

Да, жизнь во Христе – это труд, это подвиг. Но ведь, по сути дела, любая жизнь – это труд: двигаться – труд, питаться – труд, общаться – труд. Разве что, может быть, сон не труд. Так почему бы, если мы так боимся труда, не спать всегда, вечно? Зачем жить? Но если все-таки жить, так почему бы не жить полноценно? Зачем спать вечно, почему бы не жить вечно? Впрочем, и труд не так уж и страшен, как его малюют. Ведь подавляющее большинство людей всю свою жизнь трудятся самым активным образом. И парадоксально то, что зачастую самые активные в трудах мира сего люди не находят времени и сил на главный труд – спасения души. А ведь этот труд не подавляет и не заслоняет все прочее: Бог, ведая немощи и нужды человека, заповедал шесть дней недели посвящать мирской жизни, работе и только седьмой – Ему (см. Исх. 20,9). От верующего человека, как правило, не требуется отказ от мира, ведь в мир его привел Господь, – но требуется осмысление своего бытия в мире. Деятельная вера в Бога – жизнь земная ради жизни вечной – не выхолащивает наше существование, но возводит на новую ступень, преображает и освящает.

Позвольте привести такой пример: люди живут в подвале, в подземелье. Сыро, холодно, затхлый воздух, но жить можно. Люди заняты тяжелым трудом добычи пропитания: охотятся на крыс, выращивают подземные грибы. Размножаются, борются за власть, за лучший угол… Посреди подвала – лестница ввысь, десять пролетов – и дверь. Дверь массивна, закрыта, но не заперта. А за дверью – прекрасный мир: поля и леса, моря и реки, бездна благодатного неба в пении птиц. И светлые счастливые люди ждут прихода из подземной страны своих братьев и сестер. Но в мрачном подземелье своя жизнь и своя логика: «нужно жить, а не фантазировать»; «а кто доказал, что там что-то есть, ведь никто оттуда не возвращался»; «а вдруг это ловушка, нас хотят обмануть». Отец Павел Флоренский приводил такой очевидный образ: тупик, обрыв, бездна, перед нами мост, конец его теряется в тумане. Выбор каждого человека: пойти по мосту и проверить, куда он ведет, или сесть у обрыва и застыть в пустоте бессмысленного коловращения бытия. Итак, кто мы – люди подземелья? А может быть, мы такие уж страстные грехофилы, может быть, нам нравится полоскаться в грязи? Ведь есть же среди нас такие, которые хотят быть наркоманами, алкоголиками, ворами, хотят быть негодяями и подлецами (впрочем, это случаи уже клинические). А если мы все-таки Человеки, то почему мы живем в подземелье, почему наша жизнь горизонтальна, когда всем нам Бог дал крылья?!

Все оказывается перевернутым: два полюса, два смысла – жизнь в Боге почитается миром безумием («для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1, 23)), но «…мудрость мира сего есть безумие пред Богом…» (1 Кор. 3, 19). С кем мы? Какой делаем выбор? И не нужно себя обманывать: когда нам кажется, что мы «просто живем», что никакого выбора и не делаем, – значит, мы его уже сделали: мы не с Богом. А «кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12, 30). Итак, не стоит ли попробовать подняться по ступеням?

Глава 2. Из подвала

Тех, кто не считает подвал «лучшим из миров», приглашаю в дальнейшее путешествие – в вечность.

В первую очередь, следует осознать, что нам предстоит поменять точку отсчета всех жизненных ценностей и обстоятельств. Очевидно, что если мы идем куда-то – это совсем не то же самое, когда просто идем, гуляем. Если у пути есть цель, то главное – как мы к ней продвигаемся. Если мы осознаем жизнь как путь к Богу, «начаток вечного бытия», то воспринимаем ее совсем иначе, как если бы она являлась самодостаточной ценностью. Итак, если мы идем к цели – воскресению с Господом, то не так важны красоты дороги и ее покрытие, удобство обуви и наличие съестных припасов. Все это не безразлично, но не самоцель: главное – идем ли. А вот если мы просто гуляем, тут уж красоты и комфорт, вкусно есть да сладко пить – это, действительно, самое главное. Можно представить себе и иной образ: взгляд на панораму мира с вершины. Как меняется пейзаж при перемене точки наблюдения! То, что было на первом плане, ушло на задний или вообще исчезло, появилось нечто, ранее не видимое, изменились все пропорции. Две вершины – две разные жизненные позиции; в богословии они называются сотериологической (от греческого «сотерио» – «спасение») и эвдемонической («эвдемония» – по-гречески «счастье»). Человек оценивает все события жизни или с точки зрения спасения души, или же считает своей задачей достижение (конечно, иллюзорное) «земного рая» – получения максимума наслаждений в этом бытии. В рамках этой антитезы жизненные коллизии приобретают совершенно различное значение: болезнь и богатство, труд и развлечение, одиночество и жизненный успех, сама смерть – все может менять свой знак на противоположный. И все, что казалось бессмысленным, осмысливается, все уничиженное возрастает, приобретает светлую перспективу бесконечности: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1, 5). Путь с одной вершины на другую (с «Пика Ленина» на Синай) тернист и долог, сотериологическое видение жизни не обретается разом; но это уже вектор, устремленный в Царствие Небесное. Главное не то, чего мы достигли (это в руках Божьих), а то, куда мы двигаемся. Осознание смысла бытия – это-то как раз в наших возможностях, это свободный выбор нашей воли. И этот выбор уже определяет все – доступный любому индивидууму минимум усилий созидает максимум человеческого достоинства: да, «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать богом», как говорили святые отцы первых веков христианства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2