Михаил Щербенко.

Эфесская волчица



скачать книгу бесплатно

– Пожалуй, что так.

– Именно. Я поспорил со своими друзьями, что с оружием димахера ты одолеешь даже Келено, лучшую женщину-бойца в Империи, с тем же вооружением. Готов поставить всё, что у меня есть, на такой исход.

– Хорошо, я дам вам пару уроков. Приходите к воротам через несколько дней, – Леэна поняла, что иначе те не отвяжутся. – Сейчас же нам надо идти. Дела не будут ждать до вечера.

Они свернули направо и покинули центральные улицы. Здесь было гораздо меньше прохожих, а значит, была надежда не попасться на глаза очередным поклонникам. Скоро основательные особняки состоятельных горожан остались позади, и вдоль дороги потянулись глухие стены высоких инсул. В этих многоквартирных домах люди жили подобно пчёлам в улье, но и эти соты бывали различны в зависимости от размера кошелька. На нижних этажах помещались большие и дорогие квартиры с водоснабжением и собственной канализацией, наверху же ютились маленькие дешёвые квартирки без всяких удобств. Иногда на первых этажах устраивали магазинчики и ремесленные мастерские.

Законы жёстко ограничивали высоту инсул, дабы свести к минимуму обрушения зданий, но многие владельцы наплевали на закон, постепенно пристраивая этаж за этажом. Несколько таких башен поднимались над кварталами как угрожающие великаны, и башня Аттика была одной из самых высоких. Её, возведённую бывшим рабом, разбогатевшим на торговле рыбой, власти грозились снести уже несколько лет, но она продолжала стоять незыблемо. Словно в насмешку над магистратами, Аттик велел покрасить её верхнюю часть зелёной краской, и она ярко выделялась на фоне обыденных кремовых тонов.

– Ты знаешь, где тут прачечная? – спросил Кербер.

– Да, видела мельком. Раньше не обращала на неё внимания, – ответила львица. – Но этот запах… из-за него же жильё тут потеряло в цене.

В Эфесе ходили легенды о том, как иногородние дураки, не глядя, покупали квартиры в этом районе и лишь позже обнаруживали, что посередине квартала бурлит рукотворный канал, наполненный мочой и отходами, в котором прачки отбеливают одежду. Издавна было известно, что ничто, лучше мочи, не отстирывает грязь, поэтому владельцы прачечных и скупали отходы из всех общественных туалетов, и запах здесь стоял соответствующий.

– Люди нашего круга, – сплюнул сириец, оглядевшись вокруг. – Не то, что эти твои богатые любители поиграться мечами.

Публика, действительно, соответствовала месту – дешёвые проститутки стояли на перекрёстках, и каждая держала в руках свой коврик, дабы оказывать услуги в любом месте, перегрины перекрикивались на чужих языках, рабы ловко балансировали с кувшинами и ящиками на головах, ремесленники стучали молотками и напевали заунывные песни. Здесь тоже висели объявления об играх, а дети выцарапывали на стенах уродливые фигурки гладиаторов.

Напарники обогнули башню Аттика и сразу же упёрлись в небольшую толпу, что сгрудилась в переулке близ одной из инсул. Местные жители, мужчины и женщины, наблюдали за скандальной сценой – один из обитателей дома избивал свою семью, сопровождая это яростными криками.

Сам он был невысок и худ, словно высушен изнурительной работой и нищетой. Зрители шептались, что он плотник в соседней мастерской. Его жена в разодранной тунике валялась на земле, беспомощно мотая ногами, и двое детей копошились рядом, также получая увесистые пинки.

– Какой с вас прок?! Зачем вы мне нужны?! – орал он. – Только жрёте и жрёте! Вышвырну вас на улицу как собак!

– Кто-нибудь скажет, где живёт Антей, местный владелец прачечной? – Кербер пытался обратить на себя внимание, но его никто не слушал.

Леэна, видя это, протиснулась через толпу и схватила плотника за волосы, оттащив его в сторону. Мужик отшатнулся, посмотрев на неё мутным взглядом, – он явно не понимал, чего она от него хочет.

– Хватит орать и послушайте, что нужно людям, – тихо сказала она.

– Как ты смеешь мешать мне учить жену? Они мои – хочу и бью их, – возмутился плотник.

– Можешь заниматься чем угодно, но только не на моих глазах. От этих криков голова может разболеться. Заткни пасть и слушай, что тебе скажут.

– Чего… – он немного подался вперёд, и почти сразу же она ударила, попав кулаком точно в челюсть. Плотника отбросило к стене, он медленно сполз вниз, и она добавила мощный пинок по рёбрам. Получился хороший, плотный удар, который выбил из груди воздух как из кузнечных мехов.

– Давай я покажу, как надо это делать, – в львице начала подниматься злость. Она подумала, что может сейчас забить его в кровавое мясо, и никто даже не попытается её остановить.

– Стой! Прекрати! – жена плотника неожиданно закрыла его своим телом, шмыгая кровавыми соплями. – Не трожь его. Он наш кормилец.

– Кто знает, где живёт Антей? – ещё раз спросил сириец.

– На той стороне дороги. Его квартира над прачечной, – подала голос дочь плотника, указывая рукой на облупленный желтоватый дом в три этажа.

– Пойдём, покажешь, – Леэна взяла её за шиворот и поставила на ноги.

Девчонка засеменила впереди, отряхивая на ходу песок с туники. Ей было около десяти лет, тёмные волосы спутались в бесформенную массу, худые плечи и шея свидетельствовали о недоедании, лицо было замарано грязью. Они прошли совсем немного, протиснулись через калитку в заборе и оказались с задней стороны дома. Каменная лестница там вела прямо на второй этаж, ибо хозяин желал иметь доступ в квартиру, минуя помещение прачечной.

– Здесь? Хорошо, – кивнула львица.

– Так всегда будет или только в детстве? – неожиданно спросила девчонка, подняв на неё исчерченное ссадинами лицо. – Когда выросту, будет так же?

– Всегда. Сильные выживают, а слабые погибают, – ответила Леэна. – Есть только два пути – быть тем, кого пожирают, или тем, кто пожирает. Однажды каждому выпадает шанс сделать этот выбор.

– Денег дадите?

– Нет. Сейчас нет, – посмотрела на неё львица. – Приходи как-нибудь к воротам Красного лудуса. Что-нибудь придумаем.

Они поднялись по лестнице, и незапертая дверь легко распахнулась перед ними, скрипнув на новых петлях. В первой комнате на табуретке сидел раб, облачённый в зелёную тунику, он вскочил, увидев их, и сразу же попал в железные пальцы Кербера.

– Где хозяин? – спросил сириец.

– Работает в кабинете, – прошептал тот.

Кербер взял раба в плотный захват, и втроём они вошли в просторный кабинет, отдёрнув занавес. Антей, и правда, сидел за массивным столом, выводя что-то на восковой табличке. Вся обстановка свидетельствовала о желании показать богатство – огромный сундук в углу, мраморная фигурка пузатого сатира верхом на свинье, фрески на стенах и даже золотой светильник на треножнике. Сам Антей выглядел как типичный раб с железной хваткой, что зарабатывает для господина большие деньги, а потом выкупает свободу вместе с созданным предприятием. У него была большая голова, тёмные волосы и смугловатая кожа, цепкий и внимательный взгляд, немного грузное, но сильное тело.

– Это что такое? Парочка в калигах, плащах и с мордами гладиаторов… Я, кажется, никому не задолжал, – сказал он.

– Всё же задолжал, – ответила львица. – Кровь за кровь.

– Какая ещё кровь? У нас тут в основном моча, – он хорошо скрывал волнение, хотя руки его и дрогнули.

– Ты человек Бассиана. Думаю, что прежде был рабом этой семьи, а теперь – шлюха на вольных хлебах, что продолжает оказывать услуги бывшему господину, – произнесла женщина. – Узнаёшь меня? Ты мог меня видеть.

– На арене… ты принадлежишь лудусу Сатира.

– Тогда ты уже понял всё. У меня только один вопрос – кто из Бассианов отдал тебе приказ?

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – Антей не изменился в лице, но в следующий момент резко вскочил и схватил со стола острое стило, что использовал для письма по воску. Он изготовился словно к бою, отступив чуть назад и выставив руку с оружием.

– Нет, понимаешь, – львица схватилась за стол и одним движением перевернула его. Монеты зазвенели и покатились по полу. Кербер решил избавиться от раба, поскольку дело приняло жёсткий оборот, – он поставил несчастного на колени, медленно стиснул его голову и резко вбил её в угол обитого железом сундука. Потребовалась всего пара ударов, чтобы кровь хлынула обильной волной.

– Я дам тебе последний шанс, – Леэна сделала шаг ближе. – Если сейчас сложишь оружие и всё расскажешь, я позволю тебе тихо повеситься или самому перерезать себе горло.

– Я ничего не делал! – крикнул тот.

Она не вынимала кинжала, но играла с ним, подступая и не давая возможности даже коснуться себя. Он полосовал воздух, целясь ей в грудь и шею, однако она уклонялась и разрывала дистанцию на ногах, нарочно пропуская оружие в считанных пядях от тела. Навык обученного бойца давал ей огромное превосходство над неумелым вольноотпущенником, и он чувствовал это, о чём свидетельствовала растущая обречённость в глазах.

– Теперь уже поздно отпираться. Будь храбр хотя бы в последний час, – сказала львица.

– Как вы узнали? – Антей уже начал тяжело дышать.

– Вы неплохо потрудились, чтобы скрыть свои следы. Но даже в самой сложной паутине всегда можно пройти по нити. Вот, Бассиан как жирный паук сидит в центре, он обращается к бывшему рабу, ныне владельцу прачечной, тот же идёт к управляющему каменоломни, у которого покупает дешёвых рабов, – охотно пояснила ему Леэна. – Если бы один из рабов не прожил достаточно долго, чтобы прошептать имя, то мы бы могли ничего и не узнать.

– Слепой случай, – вздохнул он.

– Воля богов. Похоже, что они отвернулись от тебя, ублюдок, – усмехнулась женщина. – Прекрати уже брыкаться и отдайся судьбе.

Она вытянула свой клинок и показала, что теперь будет отвечать ударом на удар. Он напоминал загнанную в угол крысу – оттолкнулся от стены и бросился, вложившись в длинный выпад. Её левая рука лёгким движением отклонила его оружие в сторону, а правой она встретила, вскрыв кожу на лбу. Кровь заливала глаза Антея, он махал почти вслепую, а львица словно резцом скульптора секла его по бровям скулам и подбородку. После очередного выпада, она просто пнула его в сжатые на рукояти пальцы, и стило, со звоном, покатилось по полу. Он попытался прорваться к выходу, вложив в эту попытку оставшиеся силы, но она перехватила его и бросила вниз, перекинув через бедро.

– Говори, или я не остановлюсь! – Леэна полосовала его голову размашистыми движениями. – Кто из Бассианов приказал тебе избавиться от Сатира?!

– Гай! Это Гай! – несколько слов прорвались сквозь нечеловеческий рёв бившегося на земле Антея. – Прости, господин, что не сохранил верность… но я не могу!

– Он лично отдал тебе приказ!

– Да! Да! – его голос сорвался, перейдя в какой-то женский визг.

– Тогда прими этот дар от нашей семьи и от Марка Аврелия Сатира, – львица вогнала клинок в сердце и повторила этот удар ещё трижды. Крики прекратились.

– Надо уходить. Ублюдки внизу уже слышали нашу возню и сейчас думают, что тут делается, – сказал Кербер.

– Им смелости не хватит, чтобы сюда подняться. Идём по лестнице, как и пришли, – она вытерла руки о край одежды Антея. – Никому не рассказывай об этом… ты и сам знаешь. Слова рабов и нищих обитателей этого крысятника ничего не стоят. Даже если кто-то и осмелится сказать хотя бы слово.


*****


– Гай Эмилий Бассиан, – Виктор погладил бороду, ещё раз произнеся это имя. – Ты уверена в надёжности этих сведений?

– Да. Его клиент получил приказ лично из его уст. Я верю этим словам, ибо они были сказаны пред ликом смерти, – кивнула Леэна.

Она стояла на первом этаже господского дома и, как всегда, напоминала бронзовую статую своей недвижностью и прямотой – школа гладиаторов оставляла свой отпечаток. Туника её была уже затёрта, и лишь тёмные пятнышки указывали места, где прежде была кровь. Виктор стоял перед ней, потирая искалеченные пальцы, его напряжение было хорошо заметно – он узнал имя того, кто поднял руку на хозяина.

– Все, кто заслужил воздаяния, понесли его? – спросил он.

– Понесли. Они ничего уже не расскажут.

– Вас кто-нибудь видел?

– Как обычно. В этом городе в каждой щели сидит своя крыса, и ничто не делается незаметно, – она поймала его осуждающий взгляд. – Если тебе нужны невидимые убийцы, парящие по воздуху, то это не ко мне. Пришлось повозиться и пролить кровь. Никто ничего не расскажет… они никогда ничего не рассказывают.

– Возможно, – неопределённо произнёс он. – Спасибо, что заботишься о нашей семье. Мы ценим твою помощь.

– Это и моя семья тоже.

– Иди. Господин вызовет тебя позже.

В лудусе уже царило вечернее настроение, тренировки закончились, и все разбредались по своим комнатам. Некоторые бросали на Леэну вопросительные взгляды, но она показывала, что не собирается ничего рассказывать.

Уже отдёрнув плотную занавеску на входе в свою комнату, она заприметила Клеопатру, что шла с тяжёлой корзиной, наполненной грязным бельём. Львица преградила ей дорогу, и той, волей-неволей, пришлось положить свой груз.

– Мне сказали, что ты знаешь Гомера. Это правда? – спросила гладиаторша.

– Да, с детства учила. Помню наизусть «Илиаду» и «Одиссею» почти целиком, – ответила девушка. – Я тут бельё несу, завтра нужно будет в город тащить стирать.

– Только не в прачечную, что рядом с башней Аттика.

– Я даже не знаю, где это. Почему не туда?

– Не важно, – улыбнулась Леэна. – Оставь корзину. Я скажу Айе, и она сама всё сделает. Зайди ко мне – хочу, чтобы ты почитала мне немного Гомера.

– Зачем тебе? – удивилась Клеопатра, но всё же вошла.

Львица села напротив, окинув её быстрым взглядом. Девушка была облачена в голубую тунику, подвязанную на бёдрах, чтобы освободить ноги для работы, рукава также были закатаны, обнажая её белые руки. Волосы она стянула платком, но даже так выглядела привлекательной, и лёгкая усталость была ей к лицу.

– Не слишком они тебя достают? – спросила Леэна.

– Ничего, я уже почти привыкла. Смешно будет вернуться домой с такими новыми знаниями… ведь раньше мне и в голову не приходило учиться мыть полы и работать на кухне.

– И всё же я хочу, чтобы ты находила время и на занятия в гимнасии, – сказала женщина. – Не только для того, чтобы поддерживать тело в форме, но и для очистки разума. Свободному человеку не стоит тонуть в рутине рабского труда, иногда нужно подумать о себе, и спорт весьма помогает в этом. Коли тебя взяли в рабство обманом, то я буду считать тебя свободной. Будешь заниматься с нами. Не работой с оружием, конечно, но борьбой, бегом и другими упражнениями.

– Хорошо. Дома я немного занималась, – кивнула девушка. – Поддерживала дорийскую традицию. Ты была в городе? Что делала?

– Ничего особенного. Любовалась архитектурой, тоже решала проблемы с некоторым грязным бельём.

– Здорово, наверное, когда можешь свободно выходить за ограду школы.

– Да, здорово. Теперь располагайся поудобнее и почитай мне немного, – львица прилегла, опёршись на руку, на своей кровати. – Знаешь, раньше, ещё в юности, я старалась читать Гомера. Меня учили тогда грамоте. Слова давались тяжело, но за ними вдруг открывался удивительный смысл, и я даже представляла эти корабли и воинов…

– Так ты умеешь читать? Это хорошо, – оживилась Клеопатра. – Кто тебя учил? Родители, или у тебя был учитель?

– Это было давно, словно в другой жизни. Всё было другим – другое имя, другая земля, другой язык, – по лицу львицы пробежала мрачная тень. – Но я уже почти забыла те времена. Они сами стали легендой, как Троя…

– Тебе всего двадцать два, ты лишь на четыре года меня старше, – не согласилась девушка. Казалось, что она уже не боится и не помнит, как окровавленные руки поднимались вверх на арене.

– Да, но я рано повзрослела. В четырнадцать я уже сражалась как взрослая, а ты и в семнадцать ещё почти ребёнок. Столько уже было всего, что, кажется, будто прожила целую жизнь. Я стала чемпионкой здесь, одолела всех своих противниц. Много ли ещё осталось того, к чему стоит стремиться?

– Расскажешь мне о том, кем ты была раньше?

– Не сейчас. Как-нибудь в другой раз. Сейчас я хочу, чтобы ты почитала, – Леэна закинула свою ногу ей на колени, медленно поглаживая её пальцами по животу. – Дай мне снова увидеть героев древности, дай почувствовать, как кровь пульсирует в битве.

– С чего начать? – Клеопатра едва заметно вздохнула, но не пыталась прервать осторожного натиска львицы.

– С начала.

Юная рабыня закрыла глаза, чтобы лучше вспомнить, и начала декламировать, стараясь говорить нараспев, подражая старому стилю. Поначалу она сбивалась, но скоро ритм захватил её как горный поток. Леэна медленно приблизилась, будто хищник, что охотится на оленя, и одним движением завалила её на спину, оказавшись сверху. Она пыталась не спешить, однако страсть была слишком сильна, и её пальцы прихватывали девушку всё сильнее.

– Мне сложно вспоминать, когда ты так делаешь, – по телу Клеопатры пробежала дрожь.

– Концентрируйся.

– Разве тебе не хватает здешних мужчин? Уверена, что любой в лудусе согласится разделить с тобой постель.

– Что ты знаешь о мужчинах? – усмехнулась женщина. – Быть с мужчиной – это всё равно, что есть пресный хлеб. Иногда можно, но никакого особого удовольствия… Я чувствую твой страх и твоё возбуждение. Это совсем другое дело.

– Не могу больше читать… так трудно. Что ты делаешь со мной?

«Слишком много вопросов. Зачем так много? Есть ты, и есть я – этого достаточно. Этого всегда бывает достаточно. Я сдираю с тебя сомнения как тонкую кожу, и скоро ты будешь полностью обнажена».

– Давай, ещё немного, – она терзала Клеопатру как лев оленя.

– Не могу… мысли теряются…

– Ещё несколько слов. Ещё немного. Скоро станет легко.

Виктор

Он стоял молча. Спина прямая, руки сложены сзади, голова поднята так, чтобы ни на кого специально не смотреть. Другим бы показалось, что это тяжкая мука, но он привык так стоять, и это не доставляло ему особого труда. Это было умение раба, умение гладиатора тоже. Когда люди смотрели со стороны, то им казалось, что он отстранён от происходящего, замкнут в собственном коконе, но, на самом деле, он всё слышал и всё замечал. Иногда, впрочем, когда вокруг совсем уж ничего не происходило, он мог предаваться собственным мыслям, но и так был способен сохранять концентрацию. Сатир любил говорить, что он похож на крокодила, который тихо лежит в своём болоте, словно мёртвый, но вдруг, если нужно, бросается и вцепляется зубами.

Когда мысли всё же одолевали его, то чаще всего это были воспоминания. Они не вызывали острых переживаний – всё давно перегорело и улеглось, остались только картинки, словно ещё одно представление на сцене. Он вспоминал свою юность в Паннонии, имя, что никто уже не узнает, и зелёные от трав равнины. Его отец был разбойником, и он тоже подвизался в этом ремесле, налетая во главе ватаги на деревни и городки. Вспоминал, как их схватили, как держали в цепях, и они ревели словно звери, приговорённые к казни в цирке. Они стояли с отцом плечом к плечу, видя, как могучий медведь, знаменитый людоед, втягивает носом воздух. В тот день, когда он должен был принять смерть, его жизнь началась заново – отец пал первым, а он, не помня себя от ярости, бился со зверем, не имея даже оружия, и одолел, выбив хищнику оба глаза. Ослеплённый медведь забился в угол, а он, окровавленный, стоял на арене и проклинал всех собравшихся.

Вспоминал, как легат помиловал его, что было делом исключительным, как его купили в качестве гладиатора, как, наконец, он попал к Сатиру. Бои тоже проносились в памяти чередой картин – упавшие на спину ретиарии, фракийцы, поникшие под градом ударов, выбитые щиты и сорванные шлемы. Он сжимал искалеченные пальцы, вспоминая поражение, что прервало его карьеру спустя десять лет. Прежде он грыз землю в ярости на судьбу, ибо Игра была для него всем, но теперь и это ушло. Осталось лишь одно – верность тому, кто был с ним рядом, кто единственный отнёсся к нему по-человечески. Много лет назад он встал на колено перед Сатиром и произнёс слова клятвы. Тогда он решил, что если и есть в его жизни ещё какой-то смысл, то он в соблюдении этой клятвы до конца.

– Они готовы и ждут лишь вашего слова, чтобы появиться, – слова хозяина вернули его к реальности, и он ещё раз оглядел обширный атриум.

Дом Гая Марция Афиния, где Сатир имел честь гостить, славился своими размерами, и теперь было ясно, что слухи эти родились не на пустом месте. В главном зале легко помещались десять гостей на ложах, составленных полукругом, и ещё оставалось немало свободного пространства. Высокий потолок придавал помещению величественности, стены были расписаны фресками со сценами мифов, а выше был изображён сам хозяин с женой, словно встречающие приходящих. Свет падал из огромного окна в крыше, и вода в квадратном бассейне, что находился прямо внизу, казалась пронизанной лучами насквозь.

Виктор стоял позади ложа своего господина, слева и справа от него располагались другие гости, домашние рабы в нарядных одеяниях сновали с подносами, иные держали опахала и кувшины с вином. На таких дружеских обедах обычно нечего было опасаться, но бывший гладиатор всё же держался настороже, никогда не забывая о долге.

– Мой инструктор проследит, чтобы бой прошёл по правилам, – вновь сказал Сатир, кивнув в сторону Виктора. – Только скажите, и они выйдут.

– Всему своё время, дорогой. Гладиаторов следует подавать на десерт, – ответил Афиний. – Только учти, что это должен быть бой до смерти. Мой сын сегодня вступает в пору взросления, и я хочу, чтобы он увидел мужество бойцов, особенно мужество пред ликом смерти. Пусть это будет для него уроком.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10