Михаил Щербенко.

Эфесская волчица



скачать книгу бесплатно

Агава провернулась волчком, а Леэна рванула её трезубец вниз, наступила ногой и выбила из пальцев, отшвырнув подальше. У воспитанницы Сильвана остался лишь кинжал, который она выставила вперёд в левой руке. Из раны обильно хлестала кровь, окрашивая тело ярко алой краской. Львица накинулась на неё, обрушив удары с обеих рук – кривое лезвие прошлось по голове, возвратным движением рассекло бок и перерезало кожаную повязку, что скрывала грудь, меч же входил сквозь рёбра снова и снова. Агава ещё стояла на ногах, но была уже вся красной от собственной крови, она попыталась было поднять руку с двумя вытянутыми пальцами, но зашаталась и повалилась на колени. Судья подступил, чтобы остановить поединок, однако Леэна упредила его, быстро перерезав сопернице шею. Она сама решала, когда завершать схватку, и зрители ревели от восхищения. Она всё ещё не снимала шлема, повернувшись к трибунам и показывая им обагренные кровью руки, – воплощённое божество смерти. Могучий гул толпы поднимал её на крыльях урагана.

– Ужас, – прошептала Клеопатра, у которой волосы встали дыбом.

– Да, Леэна пишет кровью, как художники красками. Так Сатир говорит, – Диоклу явно понравилась её реакция. – Не привычна ты ещё к нашим делам. Нужно тебе закалять свою волю, как я делаю. Когда-нибудь я выйду на эту арену и покажу сражение не хуже.

– У Агавы не было и шанса. Разве это справедливо?

– Она принесла клятву и должна стоять в бою против любого соперника. Иногда попадаются слабые, а иногда сильные, но ставить пары – это привилегия хозяина. Гладиатор просто выходит и бьётся, – ответил мальчишка. – Так говорит Сатир.

– Ты его, я вижу, очень уважаешь.

– Конечно. За него билась моя мать, а потом он дал работу и мне. Он обеспечил меня крышей над головой и пищей, а ведь мог просто выбросить. Нынче я работаю на него, а потом буду биться за него на арене.

– Твоя мать была гладиатором? В Красном лудусе? – поинтересовалась Клеопатра. – Что с ней случилось?

– Да, она была одной из лучших, – кивнул Диокл. – Десять лет назад она пала на арене.

– Жаль, что ты не смог по-настоящему узнать её.

– Я знаю её по рассказам других, – уверенно сказал мальчишка. – Ей довелось погибнуть в бою, а это лучшая смерть из возможных. Когда-нибудь я хотел бы для себя такой же.

– Это случилось здесь?

– Нет, в Антиохии. Сатир тогда путешествовал с бойцами по городам Востока, и в Антиохии на играх они встретили Келено, лучшую женщину-гладиатора в Империи. Она провела два боя подряд с перерывом в день и во втором из них одолела мою мать.

– Ты как будто восхищаешься ей? – удивилась Клеопатра.

– Она – великий боец, и за это я её уважаю. Мне рассказывали, что тот бой был честным и очень близким, но ей всё же повезло больше. Не знаю даже, кто мог бы сразить её… Может быть Леэна… Теперь уже не важно. Говорили, что она закончила карьеру и вернулась к мирной жизни.

В это время внизу, на первом этаже сцены, разразилась какая-то буря – кто-то швырял предметы в стену, что отлетали с металлическим звоном, звучали несколько голосов, но среди них особенно выделялся один, мужской и яростный.

Диокл подбежал к лестнице, сказав:

– Это Арес бушует. Не могу этого пропустить.

– Почему он так взбешён? – девушка поймала его за руку.

– Он не получает боя, которого жаждет. Арес – лучший боец Эфеса, он уже очень давно хочет сразиться с Гектором, что безраздельно правит милетской ареной, но Сатир никак не устраивает этого боя. Нынче Аресу назначили в соперники какого-то жалкого милетца, и он считает недостойным для себя подобное сражение.

Они вместе скатились по лестнице и попали в самое сердце представления. Железный сосуд с водой валялся на боку, и жидкость растеклась по полу тёмным пятном, рабы и даже гладиаторы жались к стенам, не желая попадаться на пути воплощённой ярости. В центре всего этого возвышался Арес, который ходил из стороны в сторону, раскручивая меч в пальцах.

Клеопатра удивлённо обнаружила, что легендарный боец вовсе не является гигантом – он был среднего роста, а на фоне огромного друга, прозванного Буцефалом, выглядел даже маленьким. Впрочем, было в его фигуре нечто угрожающее – во-первых, всё его тело, казалось, состояло лишь из мышцы и сухожилий, во-вторых, он двигался потрясающе быстро. Его плечи и грудь покрывала татуировка, изображавшая Горгону со змеями вместо волос. Лицо его обрамляла рыжая борода, такая же рыжая шевелюра была взъерошена как у кельта в боевом раже, взгляд же казался совершенно диким.

– Бой есть бой, – со своей скамьи вставил толстяк Циклоп. – Надо выйти и сделать дело.

– В задницу себе засунь своё дело! С кем я ещё должен подраться?! С собаками?! Со шлюхами?! – Арес подпрыгнул на месте. – Я мало приношу денег этому лудусу? Я вонзил меч в чрево этого города, и из распоротого брюха хлынул золотой фонтан! Только на мне тут всё и держится!

– Ты прав, ты заслужил… – сказал Фламма.

– Да, я заслужил! Я сделал то, что люди считали невозможным, я побил тех, кого раньше никто не повергал! Тридцать побед без единого поражения! Этого не достаточно?! – он говорил страстно, и девушка не могла не признать наличия у него актёрского таланта.

– Мы все понимаем, что ты должен встретиться с Гектором, – успокоительным тоном произнёс Мелантий. – Тут у тебя нет врагов.

– Неужели? И никто не шепчется у меня за спиной? Расскажи это кому-нибудь ещё.

– Исполни свой долг, как предписано традицией, – виновато прогудел Буцефал, хлопнув его по плечу.

– Иди и сам исполни, – рыжеволосый пнул ему шлем. – Ты лучше подходишь той собаке, что они выставили против меня.

– Я пропущу эти слова мимо ушей, брат, – насупился гигант. – Пропущу, ибо ты не в себе.

– Но почему Сатир отказывается устроить этот бой? Почему от зверя прячут его добычу? – немного смягчился Арес. – Только ради вас, друзья… но Валерий, коего бросили против меня, не заслужил этой чести. Я покажу им всем то, что они должны увидеть.

– Сделай это и забудь, будто не было, – посоветовал нубиец.

– О, нет. Они ничего не забудут, напротив, запомнят надолго.

Он сделал ещё круг, потом подхватил своё снаряжение мурмиллона и молча направился в сторону двери, толкая перед собой раба-распорядителя. Гладиаторы посмотрели ему вслед, и многие облегчённо вздохнули. Леэна, что уже вернулась и стояла близ дверного косяка, сказала:

– Ну, теперь он изольёт свою ярость на несчастного.

– А Сатир не пришёл его проведать… – заметил кто-то из бойцов.

– Ещё бы он пришёл, – усмехнулся Мелантий. – Он хорошо знал, в каком настроении будет Арес, и не собирался присутствовать. Нет, наш Сатир ведёт свою игру.

Почти все гладиаторы и служители театра бросились к окнам и дверным проёмам, чтобы увидеть, как развернутся события на арене. Вся сцена на три этажа наполнилась высунутыми головами любопытных. Рабы тоже не стали исключением, и Клеопатра едва протиснулась к окну на втором этаже. Ей на шею опёрся чей-то локоть, а к бедру притиснулось колено, но она не обращала внимания на неудобства, вся поглощённая озарённым лампами кругом.

Арес вышел на песок с небольшим опозданием, и Валерий, его соперник, уже ждал, облачённый в снаряжение фракийца. Публика приветствовала чемпиона весёлым гулом, но он не посмотрел на трибуны, бросив щит и шлем к своим ногам. Люди затихли, поняв, что происходит нечто необычное. Арес вонзил меч в песок и полностью безоружным подступил к судье, крикнув:

– Чего ждёшь?! Начинай!

Ошарашенный раб поднял палку и замер в нерешительности.

– Ну, по священному закону! Один на один, кровь против крови! Начинай! – чемпион изготовился как перед прыжком.

Судья ударил палкой, и тысячи зрителей взревели, предвкушая невиданное зрелище. Арес налетел так, словно у противника не было оружия, он ударил пинком в щит, взметнул ногой волну песка и окатил ею соперника. Валерий сделал несколько выпадов клинком навстречу, но чемпион лудуса, не смотря на ярость, двигался на удивление грамотно и легко избегал острой стали. Ноги Ареса плели стремительные кружева, и временами казалось, что он зависает над песком будто демон, а не человек.

– Играет, подлец. Никогда не поймёшь, где у него истинная ярость, а где лишь притворство, – Клеопатра услышала голос Алкионы, что стояла у соседнего окна. – На ноги нужно смотреть. Именно в ногах залог его победы.

Девушка подумала, что та права, ибо Валерий не мог угнаться за своим стремительным противником, хотя и пытался, отчаянно мечась из стороны в сторону. Арес, впрочем, не торопился побеждать, прежде он хотел испытать свою судьбу. Он буквально подставлялся под меч, держась совсем близко от соперника, уклонялся и подныривал, пропуская острие в считанных дюймах от своей шеи. Зрители охали после каждого такого прохода, многие вскакивали с мест, и даже знати в первом ряду сложно было удержать себя в руках.

– Где же твоё жало?! Где смерть?! – кричал Арес, издеваясь над милетцем. Он встал, раскинув руки в стороны и подставляя грудь под удар, однако Валерий уже не решался бить, растерянный и утративший веру в себя.

Чемпион налетел на него, прихватил за край щита и сделал заднюю подножку, легко опрокинув на песок. Сразу же он оказался сверху, зажав вооружённую руку фракийца его же собственным щитом. Несколько ударов потребовалось дабы выбить рукоять из пальцев, однако Арес не пытался забрать меч, вместо этого он начал срывать со своего противника шлем. Скоро массивная бронзовая маска отлетела на песок, следом за ней туда же отправился и щит. Чемпион отпустил Валерия, тот перекувырнулся и подхватил свой клинок.

– Теперь ты обнажён пред ликом богов! – прокричал Арес. Он вооружился своим шлемом, зажав его в левой руке, будто небольшой щит, и двинулся вперёд.

Фракиец сделал выпад, но чемпион легко отбил шлемом и контратаковал правой, дав звучную пощёчину, что заставила толпу рассмеяться. Валерий махнул ещё раз, совсем обезумев от обиды, клинок застрял в глазнице шлема, и чемпион резким рывком выбил оружие, отшвырнув его далеко в сторону. Теперь уже он не стал ждать, сразу же врезавшись плечом и опрокинув соперника навзничь. Шлем обрушился на лицо, раздался хруст поддавшейся кости, пальцы фракийца вцепились мёртвой хваткой в Ареса, но тот продолжал свою методичную работу. Он забивал фракийца тяжёлым шлемом, не удостоив его смерти от меча, – после десятка ударов тело обмякло, а бронза густо окрасилась кровью.

– Вы видели всё, люди Эфеса! – чемпион впервые обратился к трибунам. – Железо не коснулось меня! Ничто не коснулось меня! Разве я простой смертный?! Я – бог среди людей!

Клеопатра поражалась его актёрскому мастерству – глаза его казались безумными, но жесты были выверены, и это была скорее игра, чем реальное бешенство. Театр неистовствовал так, что птицы сорвались с вершины скалы и закружились тёмным облаком над ареной. Чемпион взял брошенный меч, покрутил его в руке, а потом вонзил в песок, отступив на шаг назад. Он сказал:

– Как звали этого ублюдка?! Кто помнит?! Я не помню! Никто?! Да всем насрать, как его звали! Я могу биться с богами, но я не потерплю неуважения к себе! Я клянусь, что не возьму больше оружия в руки, пока не получу Гектора!

После этого он быстро повернулся и скрылся в дверях, оставив рёв толпы позади. Этот рёв постепенно сложился в клич, поддержанный тысячью голосов:

– Гектора! Гектора!

– Сатир будет в ярости. Ему так и не удалось подчинить этот огонь, – сказал кто-то над ухом Клеопатры. – Арес велик как боец, но для него не существует ничего, кроме собственного величия.


*****


Уже на следующий день в лудусе девушка никак не могла забыть страсти прошедших состязаний, ведь прежде ей не доводилось присутствовать на них от начала до конца. Отец никогда не жаловал подобных развлечений, и лишь раз ей удалось издалека посмотреть на пару гладиаторов, что выступали на площади Херсонеса. Она пыталась разобраться в своих чувствах – с одной стороны, кровь и смерть вызвали в ней ужас, но, с другой стороны, она восхищалась силой и стойкостью этих странных и удивительных людей.

Теперь у неё было вдоволь времени, чтобы изучить обширный лудус, раскинувшийся на холме за пределами города. Она знала, что в Эфесе, зажатом на узкой полоске земли между морем и горами, цена земли была столь велика, что подобные здания обычно выносили в сельскую местность, поэтому и не удивилась, когда увидела его очертания среди фруктовых рощ и домиков рабов-земледельцев. Говорили, что название Красного лудуса произошло от красной глины, что добывали поблизости, однако теперь это имя приобрело новый смысл – здесь проливалась кровь.

Двухэтажная школа располагалась прямоугольником вокруг внутреннего двора, служившего для тренировок и учебных боёв. С одной стороны к ней примыкал массивный дом ланисты, с другой – бараки для рабов, лазарет для раненых и хозяйственные склады. Клеопатре сказали, что всего здесь обитает две сотни человек, из которых сто тридцать – бойцы. Левое крыло считалось женским, а правое – мужским. Гладиаторы жили на обоих этажах в маленьких комнатах, обычно по двое, но лучшие занимали свои комнаты в одиночку, имея больше привилегий. Рабам приходилось ютиться в куда худших условиях – на нарах по десятку и более человек в больших помещениях, впрочем, и там имелись такие, кто пользовался отдельными кроватями и занавешенными уголками. Охраны, как и говорила Айя, почти не было, лишь пятеро стражников обычно толкались на посту у ворот.

С самого утра Клеопатре пришлось тяжко – ей выпало помогать на кухне, где воздух был раскалён как в парилке, а потом тереть полы в длинных коридорах. Краем глаза она видела, как бойцы упражняются на песке, но поднимать голову было некогда. Начальником над рабами служил Феб, старый и костлявый старик, чьё прозвище было горькой насмешкой, ибо он отличался весьма злобным нравом. Несколько раз он ударял девушку палкой по спине, когда ему казалось, что та не слишком усердна в работе.

Покончив с уборкой, Клеопатра прислонилась к длинной стене лудуса, дабы немного передохнуть, тут на неё и налетела Демо, выскочившая из соседней комнатушки. Девушка инстинктивно рванулась, однако, не смотря на прежние занятия в гимнасии, её сил оказалось явно недостаточно, и гладиаторша подняла её в воздух, перетащила как мешок и бросила на кровать в одной из комнат.

– Что тебе надо? – Клеопатра немного испугалась, готовясь к худшему.

– Нужно познакомиться, – она услышала голос Леэны, которая полулежала в углу на изящном ложе. – Ты недавно попала к нам и ещё не предстала перед первыми столпами.

– Но Феб приказал мне вычистить ещё две кладовые.

– Он здесь – никто. В лудусе распоряжаются первые столпы, тебе должны были сказать, – усмехнулась львица. – Если я хочу, чтобы ты была здесь, то ты будешь здесь.

– Ты попала сюда не ради Феба, а для того, чтобы служить нам, – подтвердила Демо. – Лучше тебе дружить с нами, а не чураться словно чужих.

– Разве не хозяин устанавливает порядки?

– Он живёт не с нами, а отдельно. Его порядок – это правила для рабов, слепое подчинение, как в любом лудусе, – пояснила Демо. – Однако, чтобы жить тут по-человечески, нам нужны и свои порядки, которые выгодны нам, а не кому-то извне. Сатир может закрыть на это глаза.

– Сатир купил тебя, а он умеет выбирать рабов, – сказала Леэна. – Зачем он купил тебя? Что ты умеешь?

– Я вам не цирковая лошадь, – возмутилась Клеопатра. – Я ничего такого не умею, и я не должна быть рабыней.

– Интересно. Это слова свободной. Ты не родилась рабыней и попала в неволю не так давно. Как ты умудрилась оказаться в рабстве? – заинтересовалась львица, сев на ложе и придвинувшись к девушке поближе.

Сейчас Клеопатра смогла рассмотреть чемпионку лудуса и её подругу как следует. Она поймала себя на мысли, что совсем не боится Демо – не смотря на ремесло бойца, фракиянка не производила впечатления жестокого человека. Леэна же вызывала у девушки настоящий ужас, ибо в памяти всплывали картины прошедшего боя и её противница, залитая кровью. В движениях и взгляде львицы было что-то хищное, хотя нельзя было отказать ей и в красоте. Глаза её приковывали к себе пронзительной голубизной, но в этом цвете не было теплоты, лишь холодная ярость. Лицо с точёными скулами и светлая кожа выдавали германскую кровь, над правой бровью и пониже рта виднелись два старых шрама; золотые волосы струились ниже плеч, распущенные без всякой причёски. Её сильное тело было покрыто татуировкой в кельтском стиле – животные переплетались в изысканном узоре, а отрубленные головы висели на ветвях дерева как украшения.

– Долгая история… Со мной много чего произошло, – сказала девушка, вздрогнув под этим пристальным взглядом.

– Послушай меня внимательно, – голос Леэны был спокоен и тих. – Ты думаешь, что мы относимся к тебе как к существу низшего сорта из-за твоего положения, но это не так. Для меня не важно – рабыня ты или свободная, мне важнее другое – будешь ли ты частью семьи, будешь ли отдавать себя ради твоих сестёр. Для начала ты должна рассказать нам всё без утайки, открыть свою душу так, будто мы самые близкие тебе люди.

– А это именно так и есть, – вставила Демо.

– Сделай свой выбор сейчас, – продолжала львица. – Откроешься ли ты перед нами или сочтёшь нас недостойными? Станешь ли нашей сестрой или останешься просто рабыней?

– Что вам рассказать? – голос девушки чуть дрогнул.

– Ты видела мой бой, – догадалась Леэна. – Я чувствую в тебе страх. Не путай Игру с жизнью, малышка. Она была уже мертва. Та женщина, Агава… Я не стала ждать вынесения приговора и сама пресекла её жизнь, ибо кровотечение было уже не остановить. Я убиваю на арене, но здесь я отношусь к своим сёстрам с любовью и вниманием, ко всем прочим же – по справедливости. Некоторые упрекают меня в суровости, но никто не может оспорить, что я воздаю каждому по заслугам.

– Истинно так, – поддакнула Демо.

– Теперь говори, и можешь не торопиться, – львица закинула ноги на кровать и прислонилась к стене. – Я люблю длинные истории, особенно если рассказывают хорошо.

– Моя мало похожа на увлекательный роман, – немного смутилась Клеопатра, – ибо она горька и с печальным концом. Я родилась в Херсонесе, жемчужине Тавриды, как говорят, и семья моя была не из последних, так как отец владел несколькими судами, что ходили с товарами до самой Азии и даже Египта. Мать я потеряла рано, потом старший брат уехал по торговым делам в Италию, да там и остался, поэтому отец стал брать меня с собой в плавания, а я любила море и совсем не возражала. Мы ходили по Эвксинскому Понту, я видела новые города… Это случилось в наше четвёртое совместное плавание, когда корабль встал на якоре близ Ольвии.

– Дай-ка угадаю. Неужели пираты? – вставила фракиянка.

– Да, ты весьма прозорлива. Ночью они подошли на маленьких судах и навалились внезапно, у нас не было ни единого шанса.

– Что было дальше? – львица взглянула прямо на девушку, словно желая понять, скажет ли та всю правду или не сможет открыться.

– Это был ужас. Они убили некоторых из нас… мой отец получил тяжёлую рану в самом начале нападения, и я держала его у себя на коленях. Они сказали, что за него можно взять большой выкуп, и разрешили мне ухаживать за ним, чтобы он не умер. Корабль разграбили, потом сожгли… Три дня в маленьком гроте на берегу я старалась не дать ему умереть, однако жизнь всё же покинула его. Они гнали нас сначала по суше, потом посадили на судно, и, наконец, мы прибыли в город, – Клеопатра говорила почти отстранённо, чувствуя, что всё в ней уже перегорело.

– И как же они продали вас? – спросила Леэна.

– В трюме, когда мы ждали своего часа, кто-то шептался, что нас могут продать в рабство, но я сказала, что это невозможно, ибо мы – римские граждане, либо жёны и дети римских граждан. Один из пиратов только рассмеялся, он уверил нас, что наместник провинции признает нас всех разбойниками, захваченными в плен, и все мы по закону обратимся в рабов. Мне казалось, что такого не бывает, но так и случилось. Никому из нас не дали свидетельствовать перед властями, всех бросили на площади, стражники избили нас, а магистрат обнялся с предводителем пиратов… всех нас признали разбойниками, убийцами и беглецами.

– Эх, наивное дитя. Ты же дочь торговца и должна была знать, что в законы верят только дураки, – усмехнулась Демо. – Обычные взятки позволяют пиратам продавать людей в рабство даже в Империи. Уверена, что за каждого из вас наместник получил свою долю. Они ещё и не такое творят, особенно с теми варварами, что переселяются в Империю в надежде на защиту и богатство.

– Да, этот так, – мрачно кивнула львица, думая о чём-то своём.

– Наивные варвары переселяются целыми семьями и родами, уверенные, что император обещал каждому землю для поселения, но провинциальные власти не дают им земли, они окружают их гарнизонами и морят голодом, пока те не начнут умирать. Вот тут-то и приходят в их временные лагеря работорговцы, что на короткой ноге с магистратами, они скупают детей и жён варваров в рабство за бесценок. Это прямая насмешка над законом, но всем насрать, – фракиянка говорила явно со знанием дела.

– Что было дальше? – спросила Леэна.

– Нас не стали продавать в Мезии, но вывезли подальше, в Эфес. На рынке меня мутило, и я плохо помню подробности. Я даже не знала поначалу, кто меня купил.

– Тебе повезло, что оказалась здесь, – сказала предводительница.

– Мне нужно поговорить с Сатиром. Я объясню ему, что случилось, и смогу убедить, что я не рабыня, – девушка решительно посмотрела на гладиаторш.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10