Михаил Чернов.

Best offer. A.M.



скачать книгу бесплатно

Глава 3

Письмо

Я написал это за несколько дней до приезда в Ярославль. По большому счету, я приехал в Ярославль только ради встречи с ней и передачи этого письма ей. Просто по старой памяти помню, что почта, даже первым классом, преодолевает расстояния до трехсот километров в течение недели – десяти дней. Что говорить о расстоянии в семьсот километров?

Моей целью было не просто размазать сопли по воде. Я не считал это оружием, чтобы вернуть ее. Мне нужно было лишь попробовать высказать все чувства относительно нее. Скажем так, на словах я хуже, чем на бумаге. И вот, двадцать седьмого октября, в четыре часа утра, на моей пишущей машинке раздался финальный звон каретки, означающий, что все закончено:

«-Миш, я очень боюсь, но так хочу.

– Когда ты называешь меня «Миш», я начинаю готовиться к пиздецу вселенских масштабов, но, если серьезно… Когда чего-то хочешь – сделай это. Наплевав на все страхи и сомнения, всевозможные последствия и возможную проблематику. Я всю жизнь именно так и делаю. Бесспорно, моя жизнь – не пример для подражания, но я стараюсь почувствовать ее вкус во всех ее проявлениях, а для этого приходится наступать себе на горло, даже когда страшно.

Мы общались спустя полтора года после того, как разъехались по разным квартирам в Москве. В том мае я был уверен, что все делаю правильно: расстаюсь с человеком, который, как мне казалось, способен был только на унижение и уж никак не на достойную оценку моих действий. Мысли о светлом будущем «в жало» грели мое сознание всю последнюю неделю нашей совместной жизни, борясь с ее энтузиазмом и выпадами в пользу того, что мы помиримся, и у нас все будет хорошо. Но я искренне не верил в это дерьмо, прямо по системе Станиславского.

Спустя месяц «жизни», мы договорились встретиться, чтобы кто-то из нас кому-то из нас передал какую-то небольшую вещицу, уже не помню какую именно. По итогу мы неслабо вспомнили, блять, прошлое: пили вино, смеялись, гуляли по Тверской и ее барам, давали деньги бродягам и о чем-то мечтали. Я – о том, чтобы это не кончалось, она, с ее слов, о ребенке от меня. После той ночи я проводил ее на поезд до Ярославля, и мы, почему-то, перестали общаться. Толи она не звонила, толи я не отвечал. Спустя месяц я уже жил в Петербурге, даже не сообщив ей о своем переезде.

Тем вечером, в середине июля, была отличная погода, на небе еще доживали свое последние белые ночи, а в воздухе все еще было что-то новое и неопознанное. Я планировал и представлял свой второй рабочий день и, как говорят, «ничто не предвещало беды». Я наконец-то смог убежать от себя, от нее, и стал обретать некое спокойствие. Как вдруг на экране Айфона высветилось «То Самое Уведомление», в котором значилось принятое от нее сообщение.

И все могло бы быть иначе.

Прочитав текст: «лечу к тебе на крыльях любви», и увидев фотографию посадочного талона на рейс «Москва-Санкт-Петербург», я не удивился. Я охуел, словно мне в лоб влепили пулю или картечь свинца и одновременно трахнули.

Сердце забилось, как после трех кубов адреналина и разряда дефибриллятора. Дыхание свело, словно я на вершине Эвереста и мне очень сложно дышать, а ноги подкосились, как будто Аня собственноручно уебала мне под колени металлической арматурой. Рассуждая об этом и обо всех ее возможностях в насилии, мне стало страшно. По-настоящему страшно, когда тебе пишет та, с которой ты только-только разминулся после долгих терзаний. Я перечитал сообщение раз семь-восемь. Выкурив пару сигарет и убедившись, что это не сон, я потихоньку пришел в себя, хоть и не вышел из состояния аффекта. Уже спустя пять минут я стоял на балконе, смотрел на слегка светлое небо и выдыхал дым, в котором растворялась всякая надежда на свободу и отчуждение.

Я жил здесь всего неделю и мне еще ни разу не приходилось выезжать в центр ночью, с острова. Казалось бы, что в этом такого, но ведь это Петербург – город, построенный наполовину на материке, а на вторую половину на болотах и островах. Я довольно долго собирался, потому что хотел выглядеть максимально хорошо, как бы показывая, что ни в чем и ни в ком не нуждаюсь. По этой причине таксист нахуй не успел на развод дворцового моста, строителя его, и я застрял на Васильевском острове, в два часа ночи, задаваясь вопросом: «И что теперь?». Надо отдать должное двум моментам: во-первых я сразу подумал, что это фатум, следственно, не получится у меня с ней увидеться. Во-вторых, я в первый в жизни раз увидел в живую развод мостов. Да не просто в живую, а еще и с запахом этого города, возможностью прогуляться по набережной и притронуться руками к истории этих самых мостов. Минут пятнадцать я стоял и думал о том, сколько пар образовалось благодаря этим гребаным мостам, сколько раз женщины получали предложение руки и сердца и о том, что я не могу вот так по-свински сдаться и не встретиться с ней. В конце концов, ты прилетела сюда из Москвы, а к мудакам моего калибра не так часто проявляют такой интерес. Спустя пятнадцать минут я с удивлением обнаружил, что мосты все-таки сводятся ночью на небольшой отрезок времени. А это значит, что уже через двадцать минут я набирал тебе сообщение из какой-то блядского типа кофейни в центре на Невском.

Хотите знать, что меня всегда удивляло в женщинах? То, какие же они, сука, психологи. Ведь по факту: ты прилетела ко мне, чтобы увидеть меня. То есть это нужно тебе. Но на деле я получил от тебя ответ, что ты сейчас у какой-то подруги и будешь через час. И вот уже я сижу и жду тебя, словно это была изначально моя идея и цель. И прикол этого волшебства в том, что когда вокруг мужчины создают такие условия, он уже и сам начинает думать, что ему это надо.

Вокруг было не очень много пьяных. Курить можно было только на улице. Я вышел.

На часах глубокая ночь, мимо ходят пьяные и не очень компании, пролетают машины по проспекту, на небе звезды, а внутри меня необъяснимое ощущение, что я наслаждаюсь всем этим. Наслаждаюсь тем, куда повернула моя жизнь, где я живу, как я живу. И это все было немного странно.

На третьей сигарете появилась ты. Все такая же красивая, женственная. Не помню, какое именно платье на тебе было, но я помнил, что было под ним.

Вся картина нашей с тобой встречи больше напоминала типичную встречу в Москве, с целью попить кофе, нежели внезапный географический чертополох в Петербурге, где мы никогда ранее не были вместе. Хотя я знал, что ты всей душой любишь этот квадрат на карте России.

Глядя на тебя, словно гордый Хатико, я с упреком выдал:

– Ну и? Побыстрее нельзя было?

– Извини, – едва сдерживая смех, сказала ты. Это вообще твое секретное оружие. В любой ситуации весь мой гнев всегда разбивался об эту улыбку, в стиле невинной девочки лет семи. Но я попытался держать марку и довольно сурово спросил:

– Что ты хотела?

– В смысле?

– Ну, зачем ты прилетела?

Под светом освещения в баре правая часть твоего лица была ярче, чем вторая. Я пытался не смотреть в твои глаза и на твои губы, но это очень, блять, сложно, когда передо мной ты. Твои волосы аккуратно лежали через плечо, и, разумеется, от тебя пахло каким-то вкусным запахом, словно ангелы взяли и преобразовали амброзию в парфюмерный аромат.

– Просто соскучилась, – ответила ты, все с той же улыбкой.

Просто. Соскучилась. В три часа ночи. Не сообщив заранее. Теперь понятно, почему я прожил с тобой столько времени, но непонятно, почему ты раньше не была такой по-хорошему ебанутой.

После града моих возмущений и восклицаний о том, что «так нахуй не делается», «мне завтра на работу» и тому подобных, мы просто пошли в беседу. С твоей стороны имели место всякие наводящие вопросы о том, где я живу, с кем я живу и прочие женские детективные приемчики. Я не горел желанием, чтобы ты знала обо мне все на свете, поэтому старался уклоняться от вопросов, как Нео в матрице от пуль. В этом я мастер, да и помощники в этом есть очень хорошие – фраза «Я не расслышал, повтори» и банальный вопрос «Что-что?» давали лишние пять-семь секунд, чтобы придумать ответ, которого не существует.

Ночь была очень длинной. Уже в районе семи часов утра, мы, забывшие о всех непростых факторах нашего существования, взяли бутылку рома и поплелись в отель в центре, чтобы снять там номер. Так как я не хочу акцентировать внимание на сексе, просто замечу, что он был превосходен, один из лучших в нашем дуэте. Мы поспали буквально пару часов до обеда.

Наутро меня мучили два товарища: похмелье и недосып. Но через пару часов оказалось, что они – ничто на фоне третьего пассажира по имени «ревность». Узнав, что ты там кому-то помогаешь, какому-то новому приятелю, я хотел на месте запустить ракету «Земля-воздух-тот самый ублюдок». Это странно, на фоне того, что я делал вид, что между нами нет ничего, кроме секса и хорошего общения. Такие дела.

А ведь все дело в твоем футуристическом овале лица, в идеальном взгляде, в фигуре, как будто ученые скрестили Киру Найтли, Ирину Шэйк и еще одну красотку и сказали: «Видите, что получилось? Так вот, Аня – в разы лучше!». И, наверное, мне хотелось, чтобы ты, со всеми своими достоинствами и недостатками была исключительно моей.

Что было дальше? Пара недель одиночества в городе мечты, завязанные на работе, иногда алкоголе и мыслях с вопросом: «а она точно прилетит еще?». Но я не был в этом уверен, а мне хотелось общения, и отсюда мой нехуевый порок – иногда я общаюсь с теми, с кем не следует. Это не потому что эти «кто-то» мне дороги или важны, а по той причине, что иногда возникает такая химия общения, которая очень помогает эмоционально разрядиться от всего импульса ежедневного дерьма. К слову, Саша – не самый плохой вариант из всех, с кем я общался: были еще сутенеры в Петербурге, барыги в Ярославле и даже пара проституток на Белорусском вокзале в Москве в два часа ночи. Но ведь все люди нужны, поэтому от каждого из них я получил какой-либо опыт, какое-либо знание. Так и в случае с Сашей – я пытался понять, кто она, чем живет, и каково ей так. Тем более, что моя сердобольность не могла отказать во встрече с «Земелей» в ее собственный день рождения. Просто многие женщины дуры, когда влюблены, да и когда не влюблены тоже. Вот и она, на кой-то чертов хуй, начала постить в «Инстаграм» фото с видом с моего балкона, а впоследствии выложила фотографию на крыше в центре, где она стоит, одетая в мою рубашку. Знаешь, она никогда не была олицетворением коварности и зла, но, похоже, что она специально забрала у меня очередную рубашку и выложила фото, чтобы позлить тебя. Сучья женская натура, чтоб ее. Я не знал на сто процентов, продолжала ли ты мониторить ее профили социальных сетей, но вероятность этого была более чем просто велика.

И в ту ночь, точнее, в то утро, когда мы с тобой зашли ко мне, больше всего я хотел, чтобы вид за окном изменился до неузнаваемости, словно в другом мире. Возможно, этому помогло бы стихийное бедствие или война или просто вспышка света на пару часов, оставившая в невозможности видеть что-либо на несколько часов… Но, чуда не произошло. Ты вернулась с балкона на кухню, а по взгляду было яснее, чем дважды два. И в первый раз в жизни, в такой ситуации, я даже не стал пробовать оправдаться или объясниться, я просто понял, что это – пиздец вселенских масштабов. Не уверен, почему так, но у меня постоянно какая-то хуйня в таком духе происходит. Что это? Злой рок? Фатум? Плохая карма? Главным для меня было то, чтобы самая важная и любимая женщина в моей жизни поверила в то, что я не спал с Сашей, а я с ней не спал, но ты не поверила. Я бы вряд ли поверил сам. Разве только если бы хотел в это верить. То было очень грустное утро, мы поехали загорать в район «Озерки» на севере города, где пили пиво и уснули на неопределенное время, прямо в одежде. Кажется, проснулись мы уже после обеда. Рашн туристо, хули, не самые прихотливые в мире создания. Главное, что вместе, ведь так?

Далее, как и раньше, мы поехали в Пулково, чтобы я проводил тебя на рейс. Как и ранее, ты рассказывала о своих желаниях и чувствах, но кое-что было иначе, что-то отличало этот провод од других. В отличие от предыдущего разрыва, мне было грустно. Грустно по-настоящему. От того, что ты снова улетаешь за шестьсот километров, от того, что я остаюсь здесь. Остаюсь здесь, без тебя. И больше всего от того, что я тебя снова подвел. Да еще и с той же девушкой. В тот вечер я решил, что это должно закончиться.

Но… Что именно?

Потом ты прилетела в середине августа, в отличный летний денек. На улице было тепло, грело солнце, а бокалы были полны вина, как и наши сердца любовью. Уже при этой встрече я сидел и думал о том, как сильно я счастлив, но почему-то воспринимал это как должное, не думая о том, что стоит поговорить с тобой как два взрослых человека и расставить все точки в этом длинном рассказе. Но, вспоминая, сколько раз уже были такие ситуации, начинающиеся с «Давай начнем все заново?», я просто испугался, что и в этом раз мы потерпим фиаско. И именно поэтому мое трусливое нутро желало просто наслаждаться моментом в тандеме с самой восхитительной женщиной на планете. Я смотрел в твои глаза и как бы пытался сказать им: «Не улетай, останься!», но ты не понимала. Ты, наверное, хотела, чтобы я произнес все это вслух, но нет.

И ты улетела. Весь вечер я пил. И всю ночь. Пил с нашей общей подругой у себя на квартире. Потом она тоже уехала на следующий день, и я остался один. В таком огромном городе. И тут на моем пути появились «новые друзья». Это были коллеги с работы. Та их часть, которая тратила деньги так, словно они у них есть, прожигала слизистую, как будто в кармане их еще парочка и мучила печень, подобно героям произведений Ремарка. А я что? Мне одиноко и тоскливо. И я решил загулять с этими людьми, некоторые из которых оказались и не людьми вовсе, а чистыми ренегатами, но «Селяви». Ну, то есть, такая жизнь. Они помогали мне скоротать время до нашей следующей встречи не хуже работы.

Но время шло, дни менялись, а тебя все не было. Спустя почти месяц я решил тебе позвонить, чтобы узнать, как ты и куда пропала вообще, вдруг что-то случилось? Как оказалось, кое-что случилось.

«Мне это больше не нужно. Я тебя не люблю.»

Оказывается, даже родившись человеком, не так и сложно почувствовать себя выброшенным на улицу псом. В дождь, в конце ноября, когда ночью температура уже уходит ниже нуля. Да, это очень избитое клише, но именно так я чувствовал себя. Меня не покидало ощущение, что меня просто наглым образом поимели, прямо в мою нетронутую ранее задницу, без смазки, даже без плевка и обоюдного согласия. Взяли, нашли меня в другом городе и за три встречи напомнили, что я все еще жизненно нуждаюсь в любви, и эту самую любовь выкинули. И главный вопрос у меня был: «ПОЧЕМУ?». Что я сделал не так? Или что не сделал? Но, в море предположений, я выбрал самое, как мне думается верное – нашла себе нового мужчину.

Той осенью я открыл в себе некий феномен – я не вспоминал о тебе, будучи пьян. Но ты сразу появлялась в моей голове вместе с наступлением трезвости. Именно поэтому перспектива быть трезвым меня совершенно не устраивала.

Что было «трезвость» для меня в то время: спокойствие, работа и постоянные мысли о тебе, о том, какой я мудак и созидание внутри души костра стыда и самобичевания, на котором мне приходилось гореть большую часть времени. Что было «алкогольное опьянение» в то время: хорошее настроение, веселье, разные и приятные по общению девушки вокруг и отсутствие каких-либо мыслей о тебе. Будь на моем месте, что выбрала бы ты? Да хватит, я и так знаю.

Понимаешь, тот телефонный разговор и твои слова поделили мою жизнь на «до» и «очень хуевое после». И все, что мне оставалось, по такой же логике, найти другую, которая сможет разделить мою жизнь на «хуевое до» и «охуеть какое крутое после».

Получилось ли? Я бы сказал, что да. Просто мне казалось, не так уже и сложно проникнуться человеком, с которым у вас как минимум две общие темы по жизни: работа и алкоголь. Но тут все было иначе, ведь была и третья тема – неразделенная любовь. Потом мне нравилась еще одна, ее подруга, но и там был этот краеугольный камень, который тормозил нас обоих. Я не приверженец обета безбрачия, но считаю хорошим то, как все получилось – все остались при своем и ни одно сердце более не пострадало. К слову, все, с кем я пересекался, уже сегодня счастливо живут с новыми половинками, а я за них лишь рад.

Когда-то осенью, на кухне, мы заговорили о любви:

– Как же странно все получается – мы совершенно не ценим то, что имеем до определенного критического момента.

– Да потому, блять, что пары забывают о значимости друг друга в их существовании.

– Но ведь бывают времена, когда оба понимают свое счастье, и их существование становится прекрасным.

– Ага, только это не триста шестьдесят пять дней в году, а дай боже пару месяцев.

– А что тогда остальные десять? Рутина? Ссоры?

– Почему ты меня спрашиваешь, как будто я знаю наверняка?! – я ударил стаканом и налил еще рома нам обоим

– Ну… Мы же говорим об этом.

– Да, так и есть, ссоры и рутина.

– Это ужасно.

– Почему?

– Было бы лучше, если бы мы всегда помнили о любимом человеке и ценили каждую секунду с ним.

– Брось ты эту хуйню! И что было бы? Постоянное безлимитное счастье? Вечный парад бабочек в животе и моча с запахом ванили?

– Ну, не то, чтобы совсем так…

– А как? Как?! Кому нужно каждый день жрать один и тот же пресный, пускай и вкусный хлеб, когда в баре еще есть иголки, перец чили, ложка дегтя, миска дерьма?! Нахуя терять вкус жизни?!

– …

Я продолжал, выпив еще пятьдесят и как бы скривив лицо от порции:

– Говно это все! Никому не нужно постоянное счастье! Людям свойственно забывать и ошибаться, ведь мы все хотя бы раз в год, но любим дождь! Дождь, сука, ливень! А это он и есть!

– Тогда… Тогда хорошо, что у всего есть свой конец, особенно у плохой погоды.

– Да. Главное – постараться пережить его вместе. Но многие идут под чужой зонт и тем самым портят всю картину.

– Вот. За это можно и выпить.

– А до этого ты, блять, не пила?!

Было часов восемь утра. Было хорошо, тепло и разумно. Это было то утро, когда в семь часов еще темно, но на душе становится светлее.

Примерно в начале ноября я впал в жуткую, дичайшую депрессию. Не то, чтобы я хотел умереть или что-то близкое к этому, но чувство безразличности ко всему вокруг подхлестывало и овладевало мной ежесекундно. Пара недель бессонницы в отказе от алкоголя привели к тому, что я написал тебе с левого аккаунта на просторах «Вконтакте» и договорился о встрече на двадцатое ноября.

Переломный момент

После непродолжительного сна я проснулся и поехал в Пулково. Мне нужно было находиться там в районе десяти часов утра. На душе светило солнце, пели птицы и порхали эти заебанные, уставшие, бабочки в животе. Даже сильные заморозки и иней на деревьях тем утром казались какими-то особенными, предвещающими что-то важное и хорошее.

Встреча с тобой в аэропорту была на удивление теплой. Ты вышла из зоны прилета, двери раздвинулись и я увидел тебя, с легким загаром, в коротком полушубке. После, мы, договорившись не пить, поехали на Белинского, в бар «Putanesca». Ты заказала рыбу, мне заказала какое-то мясо. А я заказал нам два Лонг-Айленда на вишневом соке, вместо Кока-Колы. Уже к концу обеда мы были достаточно упитые, смеялись и фоткали друг друга, снимая глупые видео. В целом день прошел хорошо, но вот вечерний рейд на Думскую был, очевидно, лишним. Там я познакомил тебя со своей старой знакомой, которая испортила небольшую часть жизни, но испортила еще как. Белочка пришла. Мы, вообще, редко видимся с ней, но так уж получилось, что в тот вечер она присоединилась к нашей компании. Прихватив с собой имена и лица всех тех, с кем я, так или иначе, был близок за последние два месяца.

Что хочется сказать? Не стоит встречаться со своим счастьем после двух недель бессонницы и ведра алкоголя, иначе вы рискуете наговорить такой чуши, которая точно ранит сердце объекта ваших воздыханий. А объекту (тебе) не будет интересно слушать ваши пустые оправдания, основанные на личном алкоголизме и шизофрении. Короче говоря, ту встречу с тобой я охуенно и грамотно запорол, окончательно угробив все свои шансы. Закопав их, и еще добротно поссав на могилку этих самых шансов.

Но что-то случилось в утро после этой ночи. Из-за того, что я три часа пытался добраться на метро до нужной станции, постоянно засыпая и проебывая ее (то тебя, то станцию…), видимо, эти три часа нужны были мне, что многое понять, и… ПРОСНУТЬСЯ! Я и в самом деле проснулся и поставил перед собой цель: к новому году вернуться в Москву и попробовать вернуть твое расположение.

Одиннадцатое января: план безнадежно проебан, провален, короче – пиздец. Весь декабрь месяц я работал, копил средства и даже нашел, где мне пожить первое время в Москве. Пробовал недвусмысленно намекать тебе о своих намерениях, но все было хуже, чем просто тщетно. Мы дважды виделись на новогодней неделе, оба раза у тебя дома. Первый раз я нашел повод под предлогом: «Позволь, я верну тебе твой кулон», а второй повод был – желание поговорить и увидеть тебя, как и в первом случае. Все, до чего я дошел – разговор о нас, твой двухсекундный взгляд, в котором читалось что-то типа: «Я к тебе еще что-то чувствую, но иди вон, мудила бархатный» и совместно проведенный час в постели. Охуенный, кстати, час. Потом я случайно, волей судьбы, встретился с тобой в баре, где ты отмечала день рождения. Нет, в Ярославле я оказался не случайно, я знал все, вплоть до номера стола, который ты заказала для своего дня рождения в ресторане «Джузеппе». Но потом подумал – зачем портить твой праздник своим присутствием?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5