Мишель Ричмонд.

Брачный договор



скачать книгу бесплатно

© Матвеева Е., перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Посвящается Кевину


1

Я лечу куда-то на «Цессне» – самолет скачет по воздушным ямам. Голова раскалывается, на рубашке кровь. Сколько времени, не знаю. Наручников на мне больше нет – только обычный ремень безопасности. Кто меня пристегнул? Я даже не помню, как сел в самолет.

В открытую дверь кабины видно затылок пилота. В самолете, кроме нас, никого. Внизу снеговые шапки гор, «Цессну» мотает ветром. Пилот ни на секунду не отвлекается от приборов, спина его напряжена.

Трогаю голову. Рука становится липкой от запекшейся крови. В животе урчит. Вспоминаю, что ел французский тост, но когда это было? На соседнем сиденье бутылка воды и сэндвич, завернутый в бумагу. Открываю бутылку и пью.

Разворачиваю сэндвич – ветчина с сыром. Черт, как больно жевать! Похоже, кто-то двинул мне в челюсть уже после того, как я упал и отключился.

– Домой летим? – спрашиваю я пилота.

– Смотря где ваш дом. Мы направляемся в Хаф-Мун-Бэй[1]1
  Хаф-Мун-Бэй (Half Moon Bay) – город и одноименный аэропорт в штате Калифорния. (Здесь и далее примечания переводчика.)


[Закрыть]
.

– Вам ничего обо мне не сказали?

– Только имя и куда доставить. Я вроде таксиста, Джейк.

– Но вы тоже из «Договора»?

– Конечно, – отвечает он невозмутимо. – Верность супруге, приверженность «Договору». Пока смерть не разлучит нас. – Пилот на секунду оборачивается и бросает на меня такой взгляд, что я понимаю – расспрашивать больше не стоит.

Самолет ухает в воздушную яму – сэндвич выпадает у меня из рук. Раздается сигнал тревоги. Выругавшись, пилот лихорадочно давит на кнопки и кричит что-то диспетчеру. Мы стремительно снижаемся. Вцепившись в подлокотники, я думаю об Элис, вспоминаю наш последний разговор – я ей столько всего не сказал!

Неожиданно мы выравниваемся и набираем высоту. Поднимаю развалившийся сэндвич с пола, кое-как заворачиваю в бумагу и кладу на соседнее сиденье.

– Простите, турбулентность, – извиняется пилот.

– Вы не виноваты. Хороший маневр.

Наконец уже над солнечным Сакраменто, пилот расслабляется, и мы болтаем о том, что ребята из «Голден Стэйт Уорриорз»[2]2
  Golden State Warrirors – профессиональный баскетбольный клуб из Окленда (Калифорния).


[Закрыть]
неожиданно хорошо отыграли сезон.

– Какой сегодня день? – спрашиваю я.

– Вторник.

Я с облегчением вижу в иллюминаторе знакомую линию побережья и маленький аэропорт.

Сразу после мягкой посадки пилот оборачивается ко мне:

– Не попадайте туда больше, ладно?

– Да уж, не собираюсь.

Беру сумку и выхожу. Дверь самолета закрывается. Он разворачивается и снова идет на взлет.

Я сажусь в кафе, заказываю горячий шоколад, отправляю Элис сообщение. Будний день, два часа; наверное, у нее совещания одно за другим. Так не хочется ее отрывать, но она очень нужна мне сейчас.

Ответ приходит немедленно.

– Где ты?

– В аэропорту.

– Выеду в пять.

От ее работы до Хаф-Мун-Бэй больше двадцати миль. Элис пишет, что в центре пробки, так что я заказываю себе еду – почти полразворота меню. В кафе пусто. Бойкая официантка в безукоризненно отглаженной униформе стоит и ждет, когда я оплачу счет. Потом говорит:

– Хорошего дня, друг.

Выхожу на улицу и сажусь на скамейку. Холодно, туман накатывает волнами. Я чувствую, что окончательно замерзаю, но тут к кафе наконец подъезжает старенький «ягуар» Элис. Встаю, проверяю, не забыл ли чего. Элис идет ко мне. На ней строгий костюм, на ногах кроссовки – в туфлях на каблуке водить неудобно. Черные волосы, влажные от тумана. Губы накрашены темно-красной помадой – надеюсь, для меня.

Она встает на цыпочки и прижимается губами к моим губам. Как же я соскучился!.. Элис отстраняется и оглядывает меня с головы до ног.

– Слава богу, ты цел. – Она тихонько касается моей щеки. – Что случилось?

– Почти не помню.

– Чего от тебя хотели?

Мне так много нужно ей рассказать, но я боюсь. Чем меньше она знает, тем лучше. К тому же правда ей совсем не понравится.

Я бы все отдал, лишь бы вернуться в прошлое, где еще не было свадьбы, не было Финнегана и «Договор» еще не перевернул нашу жизнь.

2

Честно говоря, свадьбу хотел я. Нет, место, банкет, музыка – всем этим занималась Элис, у нее такое лучше получается. Но сама идея была моей. Мы с Элис знали друг друга три с половиной года. Я хотел быть с ней, а брак представлялся мне гарантией того, что я ее не потеряю.

Элис не всегда отличалась постоянством. В юности она была бесшабашной, импульсивной, ее могло привлечь что-то яркое, сверкающее. Я боялся, что, если протяну, она от меня ускользнет. Свадьба, если уж говорить честно до конца, была способом ее удержать.

Предложение я сделал в теплый январский вторник. У Элис умер отец, и мы поехали в ее родную Алабаму. Кроме отца, у Элис из родственников никого не осталось. После похорон мы два дня приводили в порядок дом в пригороде Бирмингема, где Элис провела детство, – разбирали коробки с вещами на чердаке, в кабинете и в гараже. Все в доме напоминало ей о родных: награды отца, полученные за годы военной службы, баскетбольные трофеи брата, кулинарные книги матери, выцветшие фотографии бабушки и дедушки. Мы будто наткнулись на сокровищницу малочисленного племени, давно исчезнувшего с лица земли.

– Все, осталась только я, – произнесла Элис не с горечью, а просто констатируя факт.

Ее мать умерла от рака, брат покончил жизнь само-убийством. Элис смогла пережить эти потери, но они оставили глубокий след в ее душе. Сейчас я понимаю, что, лишившись семьи, Элис стала еще больше ценить любовь и была готова ради нее на самые отчаянные поступки. Если бы ей не было так одиноко, сказала бы она мне «да»? Не знаю.

Так получилось, что кольцо я заказал за несколько недель до той поездки, а доставили мне его почти сразу, как Элис сообщили о смерти отца. Повинуясь какому-то импульсу, я сунул коробочку с кольцом в карман дорожной сумки.

Две недели спустя мы договорились о встрече с риелтором. Он ходил по комнатам и что-то быстро записывал, будто готовясь к ответу на экзамене. Потом мы вместе вышли на крыльцо.

– Уверены, что хотите продать дом? – спросил риелтор.

– Да, – ответила Элис.

– Просто… – Он махнул в нашу сторону папкой с зажимом для бумаг. – Почему бы вам не остаться здесь? Поженились бы, детей завели. В городе и так молодых семей нет. Детям играть не с кем. Сыну моему пришлось пойти в футбольную команду, потому что для бейсбольной детей не хватает.

– Ну, просто потому что… – промолвила Элис, глядя куда-то на улицу.

И замолчала. Риелтор вернулся к деловому тону. Назвал цену, а Элис ее еще немного снизила.

– Но это слишком дешево для нашего района, – удивился мужчина.

– Пусть. Главное, чтоб побыстрее.

Он записал что-то у себя.

– Нашим легче, конечно.

Через несколько часов подъехал грузовик, рабочие вынесли из дома мебель и старую технику. Остались только два шезлонга у бассейна, который не обновляли, наверное, с тех пор, как вырыли и забетонировали в 1974 году.

Наутро к дому снова подъехал грузовик – риелтор прислал ремонтную бригаду с новой мебелью. Рабочие действовали быстро и уверенно, развешивали по стенам абстрактные картины, расставляли на полках безделушки. В доме стало чище и просторнее. Его освободили от старья, но заодно лишили души.

Через день по комнатам уже ходили покупатели. Они перешептывались, открывали и закрывали шкафы и ящики, читали описание. Днем риелтор позвонил и сказал, что нашел четырех покупателей. Элис сразу же согласилась продать дом тому, кто назвал цену повыше. Мы собрали вещи и забронировали обратные билеты в Сан-Франциско.

Вечером Элис вышла посмотреть на звездное небо и попрощаться с Алабамой. Стояла теплая погода. Из соседского двора доносился аромат барбекю; вода в бассейне поблескивала в свете фонарей, а в шезлонгах сиделось так же уютно, как, наверное, и в тот самый день, когда отец Элис поставил их у бассейна. Жена его тогда была красивой и загорелой, а дети маленькими и неугомонными. Я-то чувствовал, что в Алабаме тоже может быть хорошо, однако Элис грустила и совсем не замечала этой нежданной красоты.

Потом я рассказывал друзьям, что идея сделать Элис предложение именно в этот момент пришла ко мне спонтанно. Мне захотелось ее отвлечь. Показать, что будущее есть, сделать так, чтобы в такой тяжелый для нее день она почувствовала себя счастливой.

Я опустился на одно колено у бассейна и, не говоря ни слова, преподнес Элис кольцо на повлажневшей от волнения ладони. Она посмотрела на меня, потом на кольцо, улыбнулась и сказала:

– Ладно.

3

Поженились мы на берегу Рашен-Ривер, в двух часах езды к северу от Сан-Франциско. Место выбрали за несколько месяцев до свадьбы, причем когда приехали его смотреть, раза два проехали мимо – на дороге не было указателей. Когда мы открыли калитку и пошли по тропинке к реке, Элис обняла меня и сказала, что ей тут очень нравится. Сначала я подумал, что она шутит. Там трава была высотой, несколько метров.

Участок относился к огромной молочной ферме – в поле паслись коровы. Ферма принадлежала гитаристке из первой группы Элис. Да, она раньше пела в группе, и вы, может быть, даже слышали их песни. Впрочем, об этом позже.

Накануне свадьбы я еще раз наведался на ферму и снова проехал мимо. На этот раз луг выглядел совсем по-другому. Джейн – так звали хозяйку – несколько недель подстригала траву и настилала дерн. Получилось превосходно. То, что я увидел, больше походило на поле какого-нибудь всемирно известного гольф-клуба. Луг переходил в холм, который полого спускался к реке. Джейн сказала, что им как раз не хватало повода привести свои владения в порядок.

На лужайке были большой шатер, веранда, бассейн с домиком. На берегу возвышалась сцена, на холме – беседка. Вокруг все так же неторопливо бродили коровы.

Около сцены поставили стулья и столы с зонтиками, установили усилители. Не то чтобы Элис любила свадьбы, но вообще праздники – да. Хотя за годы знакомства мы не устраивали шумных вечеринок, я знаю, что до меня были и танцевальные вечера, и дискотеки на пляжах, и тусовки в бывших квартирах Элис – она обладала талантом устроителя праздников. Так что во всем, что касалось организации свадьбы, я полностью положился на нее. Несколько месяцев подготовки – и все было доведено до совершенства и рассчитано по минутам.

Двести человек гостей. Предполагалось, что их будет поровну: сто со стороны жениха, сто – со стороны невесты, но потом все как-то перемешались. Список получился разношерстный, как и на любой свадьбе. Мои родители и бабушка, партнеры из юридической фирмы Элис, коллеги из клиники, бывшие пациенты, однокурсники, одноклассники, друзья Элис по группе и другие странные личности.

А еще Лайам Финнеган с женой.

Их мы внесли в список последними, под номерами двести один и двести два. Элис познакомилась с Финнеганом за три дня до свадьбы в юридической фирме, где денно и нощно работала уже год. Знаю, кажется странным, что моя жена – юрист. Вы бы тоже удивились, если бы знали ее лучше.

Элис работала над «делом Финнегана» о защите авторских прав. Это сейчас Финнеган – бизнесмен, а когда-то он пел в известной ирландской фолк-рок-группе. Даже если вы не слышали его песен, то, возможно, где-то видели его имя. О нем в свое время писали все музыкальные журналы Великобритании. Десятки музыкантов утверждают, что именно он оказал самое большое влияние на их творчество.

Когда Элис поручили заниматься «делом Финнегана», мы переслушали все его диски. Само дело было настолько простым, насколько только может быть простым дело о защите интеллектуальной собственности. Начинающая группа частично позаимствовала у Финнегана одну из песен и сделала из нее суперхит. Если вы, как и я, не владеете технической стороной музыкального сочинительства, то не заметите сходства, но если вы – музыкант, то, как сказала моя жена, сразу увидите откровенный плагиат.

Все это началось, когда несколько лет назад Финнеган в одном интервью обмолвился, что хит этой группы подозрительно напоминает песню с его второго альбома. Иск он подавать не собирался, однако директор группы прислал ему письмо с требованием извиниться и публично заявить, что его подопечные песню не крали. Тогда-то все и завертелось, и в итоге моей жене пришлось не покладая рук работать над своим первым большим делом.

Она была младшим юристом, так что когда Финнеган дело выиграл, вся слава досталась партнерам-владельцам фирмы. Месяц спустя – за неделю до нашей свадьбы – Финнеган посетил фирму. Суд постановил выплатить ему сумасшедшую кучу денег – гораздо больше ожидаемого, вот он и захотел поблагодарить всех за работу. Партнеры провели его в зал совещаний и стали рассказывать сказки про свою гениальную стратегию. Финнеган их поблагодарил, а потом вдруг спросил, нельзя ли ему увидеть всех сотрудников, которые работали над делом, и процитировал несколько фраз из ходатайств и записок к делу, тем самым показав, что он в курсе мельчайших подробностей.

Больше всего ему понравилась юридическая записка, которую подготовила Элис. Она подошла к ее написанию творчески и с юмором – разумеется, насколько это допускает строгий документ. Партнеры пригласили Элис в зал совещаний. Кто-то обмолвился, что в выходные она выходит замуж. Финнеган сказал, что обожает свадьбы, и Элис в шутку поинтересовалась, не хочет ли он прийти на нашу. Ко всеобщему удивлению, Финнеган сказал, что почтет за честь.

Перед уходом он еще раз подошел к Элис, и она вручила ему приглашение.

Через два дня курьер привез нам посылку. Мы не очень удивились, потому что на той неделе нам уже доставили несколько свадебных подарков. Вместо обратного адреса было написано: «От Финнеганов». В прилагаемом конверте обнаружилась изящная открытка с изображением свадебного торта. Надпись гласила:

Элис и Джейк, примите сердечные поздравления по случаю вашего грядущего бракосочетания. Брак способен многое дать супругам, которые относятся к нему с уважением. Лайам.

Полученные до этого подарки нельзя было назвать сюрпризами. Я даже вывел что-то вроде формулы для определения содержимого коробки: стоимость подарка равна доходу дарителя, умноженному на количество лет знакомства и деленному на число «пи». Ну, или что-то вроде того. Бабушка подарила нам столовый сервиз на шесть персон. Кузен вручил тостер.

Однако вычислить подарок от Финнегана не представлялось возможным. Преуспевающий бизнесмен, который только что выиграл громкое дело, музыкант, записавший множество дисков, которые, возможно, не принесли ему особого богатства. Просто знали мы его всего ничего. Точнее, совсем не знали.

Снедаемый любопытством, я сразу же открыл посылку – там оказался деревянный ящичек с выжженным на крышке логотипом. Сначала я подумал, что внутри какой-то эксклюзивный, ужасно дорогой виски. Такой подарок как раз отвечал бы моей формуле.

Мне стало не по себе. Дома у нас не было крепких напитков. Дело в том, что мы с Элис познакомились в реабилитационном центре к северу от Сономы[3]3
  Город в одноименном округе Калифорнии.


[Закрыть]
. Я тогда уже работал психотерапевтом и хватался за любую возможность набраться опыта, а тут как раз друг попросил его подменить. На второй день я вел групповой сеанс, на котором присутствовала Элис. Она призналась, что стала злоупотреблять алкоголем и ей надо завязать со спиртным, не насовсем, а пока она не обретет стабильность в жизни. Еще она сказала, что никогда не пила раньше, но после того, как одного за другим потеряла близких родственников, стала вести себя безрассудно и теперь хочет взяться за ум. На меня произвели впечатление и решительный настрой, и ясность суждений.

Когда я через несколько недель вернулся в город, то решил ей позвонить. Я вел группу для старшеклассников со схожими проблемами и надеялся, что Элис согласится перед ними выступить. О своей проблеме она рассказывала честно и прямо, и манера разговора у нее была располагающей. Мне хотелось установить доверительные отношения с подростками, а Элис они послушали бы. Ее музыкальное прошлое тоже было на руку. Потертая косуха, короткие черные волосы, гастрольные байки – Элис выглядела круто.

В общем, она согласилась выступить перед группой, все прошло хорошо, я пригласил ее пообедать, потом мы подружились, стали встречаться, съехались, ну а дальше вы знаете – я сделал ей предложение.

И все равно я внутренне сжался при виде ящичка, похожего на футляр для ужасно дорогого алкоголя. В первые месяцы нашего с Элис знакомства она вообще не пила спиртного. Потом время от времени стала позволять себе баночку пива или бокал вина за ужином. Те, у кого алкогольная зависимость, ведут себя не так. Однако у Элис получалось остановиться. Она контролировала себя лучше, чем все, кого я знал.

Я поставил подарок на стол. Изящный деревянный ящик.

Однако надпись на крышке была какая-то странная.

«ПАКТ».

Разве ирландский виски будет так называться?

Я открыл ящичек. В нем обнаружилась деревянная шкатулка. В самом ящике было два отделения и в каждом, на синем бархате, лежало по очень дорогой авторучке, отделанной серебром, белым золотом, может быть, даже платиной. Авторучка оказалась на удивление тяжелой. Эксклюзивный подарок. Такое дарят тем, у кого уже все есть. Странный выбор. Мы с Элис очень много работали и не бедствовали, конечно, но нельзя было сказать, что у нас есть все. Я уже дарил Элис красивую ручку на окончание юридической школы. Заказал у частного продавца в Швейцарии. Но до этого несколько месяцев изучал ассортимент эксклюзивных канцелярских принадлежностей. Ощущение при этом было такое, будто открываешь дверцу шкафа, а за ней – целый мир. Стоимость ручки я, конечно, от Элис скрыл, чтобы она не слишком расстраивалась, если ее потеряет.

Я рассмотрел финнегановскую ручку получше. Расписал на оберточной бумаге, потом вывел рядом: «Спасибо, Лайам Финнеган». На ручке была гравировка, но буквы очень мелкие. Я вспомнил, что в настольной игре, которую Элис подарила мне на Рождество, есть лупа. Порывшись в шкафу, я нашел игру и новенькую лупу. Потом поднес ручку к свету.

«ЭЛИС И ДЖЕЙКУ», а дальше дата свадьбы и место: «ДУНКАН-МИЛЛЗ, КАЛИФОРНИЯ». Признаться, я ожидал большего от всемирно известного кантри-певца. Если бы там было изречение, заключающее в себе всю мудрость мира, вот тогда я бы не удивился.

Я выложил на стол вторую ручку. Потом вынул шкатулку. Тоже деревянная, тоже с изящными петлями и надписью на крышке. Шкатулка показалась мне странно тяжелой для своего размера.

Я попытался ее открыть, но она оказалась заперта. Ключа в ящичке не было, только записка.

«Элис и Джейку. «Договор» навсегда с вами».

Я уставился на записку. Что бы это значило?

Элис пришла с работы поздно – ей надо было закончить несколько проектов до отъезда в свадебное путешествие. Когда она наконец вернулась домой, возникла куча дел, и мы благополучно забыли про подарок от Финнегана.

4

Уже по первым пяти минутам свадьбы можно предсказать, как она пройдет. Если гости все тянутся и тянутся, а то и вовсе опаздывают, есть вероятность, что торжество будет скучным. На нашу же свадьбу все, наоборот, прибыли раньше времени. Мой шафер, Анжело Фоти, и его жена Тами приехали из города быстрее, чем рассчитывали и, чтобы скоротать время, заглянули по дороге в кафе. Там они увидели еще четыре пары, поняли по одежде, что те тоже едут на свадьбу, познакомились со всеми и начали праздновать.

Прибывающие гости, волнение, суета… Только когда началась церемония, стало ясно, что Финнеган все-таки пришел. Я стоял у алтаря и смотрел, как Элис в потрясающе красивом платье идет ко мне – своему избраннику, как вдруг в последнем ряду гостей заметил Финнегана в безукоризненном черном костюме и розовом галстуке. Его спутница – лет на пять помладше – была одета в зеленое платье. К моему удивлению, они оба улыбались и, похоже, искренне радовались происходящему. Мне представлялось, что у Финнегана и его жены будет очень занятой вид, они приедут поздно и побудут на свадьбе только для галочки. Похоже, я ошибался.

Тогда я еще не знал, что, понаблюдав за супружескими парами на свадьбе, можно понять, какие из них действительно счастливы: то ли потому, что и правда сделали удачный выбор, то ли потому, что просто искренне верят в институт брака. Такие пары выделяются на фоне остальных, хотя чем именно, объяснить сложно. И Финнеганы были именно такой парой. Не успел я перевести взгляд на Элис – такую прекрасную в платье с открытыми плечами и ретрошляпке, как Финнеган улыбнулся мне и поднял несуществующий бокал.

Церемония прошла буквально молниеносно! Обмен клятвами, кольца, поцелуй… Еще несколько минут назад Элис шла к алтарю, и вот мы уже – муж и жена, а вокруг шумит праздник. Меня постоянно вовлекают в разговоры родственники, друзья, коллеги, одноклассники, каждый с удовольствием рассказывает другим случаи из моей биографии, перевирая факты в положительном ключе. И только когда начало темнеть, я снова увидел Финнегана у сцены, где музыканты – друзья Элис – наигрывали какую-то мелодию. Финнеган и его жена стояли в обнимку, на плечах у нее был накинут его пиджак, и оба все так же довольно улыбались.

На какое-то время я выпустил Элис из поля зрения и, поискав ее в толпе взглядом, понял, что она на сцене. За все время нашего знакомства она ни разу не пела со сцены – будто окончательно распрощалась с этой частью своей биографии. Подсветку еще не включили, но в темноте было видно, что она машет друзьям, зовет к себе барабанщицу Джейн, друга по юридической фирме с бас-гитарой в руках и других малознакомых мне людей. Некоторых я вообще видел впервые, и их присутствие на свадьбе говорило о том, что до меня у Элис была совсем другая жизнь и что важная часть ее души по-прежнему от меня скрыта. Мне было и грустно, и радостно видеть ее в этом незнакомом качестве: грустно оттого, что я чувствовал себя лишним, а радостно – потому что она осталась для меня загадкой в лучшем смысле этого слова. Элис протянула руку к Финнегану. Вокруг заструился мягкий голубоватый свет. Финнеган направился к сцене. Все достали сотовые и принялись снимать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8