Мэтт Хейг.

Влюбиться в жизнь. Как научиться жить снова, когда ты почти уничтожен депрессией



скачать книгу бесплатно

Matt Haig

REASONS TO STAY ALIVE


© 2015, Matt Haig,

This edition is published by arrangement with Canongate Books Ltd, 14 High Street, Edinburgh EH1 1TE and The Van Lear Agency LLC


© Банников К.В., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Книги, которые вдохновляют


Перерождение

Вы хотите вырваться из ловушки серых будней? Эта книга станет для вас открытием. Победитель «Битвы экстрасенсов» Свами Даши делится сокровенными воспоминаниями о своем духовном Пути. Наполненная невероятными историями путешествий, удивительными встречами, курьезными случаями, иронией, философскими размышлениями и практическими советами, эта атмосферная книга сделает ваш день, месяц, год, а возможно, и целый этап в вашей жизни.


Я забыл умереть

История Халила Рафати стала широко известна еще до выхода его книги: она побывала во многих популярных СМИ и полюбилась сотням читателей со всего мира. Это воодушевляющий рассказ о том, как бывший наркоман стал миллионером, владельцем сети соко-баров, його-студий и, главное, здоровым человеком. Боль, страдание, зависимость и возрождение ? биография человека, который одержал окончательную победу над своими демонами и переписал жизнь с чистого листа.


В погоне за счастьем

Реальная история, которая легла в основу вдохновляющего фильма. Сегодня Крис Гарднер – предприниматель, директор многомиллионной брокерской компании. Но в прошлом – бездомный отец-одиночка с малолетним сыном на руках… Удивительные мемуары человека, которому удалось пережить сложнейший период в жизни и достичь невероятного успеха и самореализации.


Замок из стекла

Всего за несколько недель эта книга превратила молодую журналистку Джаннетт Уоллс в одного из самых популярных авторов Америки. В этой книге Уоллс рассказывает о своем детстве и взрослении в многодетной и необычной семье, в которой практиковались весьма шокирующие методы воспитания. Многие годы Джаннетт скрывала свое прошлое, пока не поняла, что, только освободившись от тайн и чувства стыда, она сможет принять себя и двигаться дальше.

* * *

МЭТТ ХЕЙГ

журналист, английский писатель, с 24 до 32 лет страдал депрессией



Посвящается любимой Андреа



Эта книга невозможна

Тринадцать лет назад я полагал, что этого никогда не произойдет.

Дело в том, что я собирался умереть или сойти с ума.

У меня не было и мысли о том, что будущее возможно. Иногда я даже сомневался, что протяну еще десять минут. Я и подумать не мог, что когда-нибудь буду чувствовать себя достаточно хорошо и уверенно, чтобы написать книгу обо всем, что испытал.

Одним из основных признаков депрессии является отсутствие надежды.

Отсутствие веры в будущее. Кажется, что ты застрял в туннеле, оба конца которого замурованы. Если бы я мог знать свое будущее и то, что свет в одном из концов туннеля будет ярче, чем все, что я когда-либо испытывал, то каменная стена, заслоняющая этот свет, сразу бы рухнула и мне бы открылись лучи солнца. Факт существования этой книги доказывает, что депрессия искажает взгляд на вещи.

Однако сама по себе депрессия – это не ложь, а самое реальное, что я когда-либо испытывал в жизни. Для окружающих это состояние, конечно, незаметно.

Чаще всего другие люди вообще не замечают того, что происходит с человеком, страдающим депрессией, даже находясь рядом, невозможно почувствовать, что голова такого человека словно охвачена пламенем, господствующий в ней огонь для других просто не виден. Поскольку депрессия, как правило, незаметна и таинственна, у окружающих она часто вызывает осуждение. Подобное неодобрение особенно опасно, так как оно влияет на мысли, а депрессия – это болезнь мыслей.

Во время депрессии человек чувствует себя одиноким. Возникает ощущение, что никто никогда не испытывал того, что вы чувствуете сейчас. Человек настолько боится прослыть сумасшедшим, что переживает депрессию внутри себя. Он отказывается говорить о своих страхах, потому что его еще больше пугает, что окружающие отвернутся от него. Однако это не выход – разговоры в такой ситуации очень помогают.

Слова, написанные или высказанные, связывают нас с миром, поэтому обсуждение проблем и изложение их на бумаге позволяют поддерживать контакт друг с другом и с самими собой.

Работая над этой книгой, я преследовал две цели. Во-первых, бороться с осуждением окружающих. Во-вторых, показать людям, что со дна долины всегда открывается нелучший вид.

Все мы люди, и нам свойственно уединяться. В отличие от других животных, мы носим одежду и зачинаем потомство за закрытыми дверями. Кроме того, мы стыдимся, когда с нами что-то не в порядке. Но с этим нужно уметь справляться, и сделать это можно, проговаривая свои проблемы или даже читая о них, а может быть, даже излагая на бумаге.

Я верю в это, потому что с помощью чтения и письма у меня получилось найти выход из темноты. Как только я осознал, что под влиянием депрессии мои представления о будущем были ложными, я решил написать книгу о своем опыте, чтобы взглянуть депрессии и тревожности прямо в глаза.

Работая над этой книгой, я преследовал две цели. Во-первых, бороться с осуждением окружающих. Во-вторых, показать людям, что со дна долины всегда открывается нелучший вид. То есть человеку, страдающему депрессией, сложно абстрагироваться от своего состояния и трезво оценить, так ли все страшно.

Самые старые клише всегда исключительно правдивые. Время лечит. В конце любого туннеля есть свет, даже если его не видно. Помните, что слова очень часто могут подарить человеку свободу.

Несколько слов до того, как мы начнем

Каждый разум уникален, а потому отдельно взятый человек сходит с ума тоже по-своему. Я это делал немного не так, как другие люди. Наш опыт никогда не бывает точно таким же, как у окружающих, однако в некоторых моментах сходство все же существует.

Такие ярлыки, как «депрессия», «тревожность», «паническая атака» или «обсессивно-компульсивный синдром», имеют место, но лишь тогда, когда мы признаем, что все люди испытывают их неодинаково.

Депрессия у каждого человека проявляется по-своему, потому что существует разное ощущение боли и степень реакции на нее.

Поэтому если бы стояла задача в книгах отражать восприятие мира каждого человека максимально информативно, то имело бы смысл читать лишь книги, написанные нами самими.

Депрессия у каждого человека проявляется по-своему, потому что существует разное ощущение боли и степень реакции на нее.

Нет правильных или неправильных способов испытывать депрессию, панические атаки или желание покончить с собой. Все эти вещи просто существуют. Страдание, как и йога, вовсе не соревновательный спорт. За долгие годы я понял, что, читая о людях, которые страдали, выжили и преодолели отчаяние, я сам начинал чувствовать себя лучше. Данная информация дарила мне надежду. И я надеюсь, что эта книга подарит спокойствие и исцеление и вам.

I. Падение

Иной раз нужно больше мужества для того, чтобы жить, чем для того, чтобы покончить с собой.

Альбер Камю «Счастливая смерть» (пер. Ю. Стефанова)

День, когда я умер

Я помню день, когда прежний я умер.

Все началось с мысли. Что-то шло не так. Затем я осознал, что это было. Секунду или две спустя я ощутил нечто странное в моей голове: какую-то биологическую активность внутри черепа, чуть выше шеи, – в мозжечке[1]1
  Мозжечок – отдел головного мозга, отвечающий за координацию движений, регуляцию равновесия и мышечного тонуса.


[Закрыть]
. Это было покалывающее ощущение порхания, словно внутри моей головы находилась бабочка. Тогда я еще не знал о физическом влиянии депрессии и тревожности. Мне казалось, что я вот-вот умру. Затем мое сердце забилось, и я начал двигаться. Я падал в новую удушающую реальность и тонул в ней. Мне было неведомо, что с этого времени пройдет гораздо больше года, прежде чем я снова смогу чувствовать себя хотя бы наполовину нормальным.

До того момента я не понимал, что такое депрессия. Мне было лишь известно, что мама страдала от нее какое-то время после моего рождения, а прабабушка с отцовской стороны покончила жизнь самоубийством. Таким образом, у нас была семейная история заболевания депрессией, однако я никогда особо не задумывался об этом.

Тогда мне было 24 года. Я жил в Испании, в одном из самых тихих и красивых уголков острова Ибица. Был сентябрь. Через две недели мне предстояло вернуться в Лондон, к реальности после шести лет студенческой жизни и летних подработок. Я откладывал взрослую жизнь настолько долго, насколько это было возможно, и она свалилась на меня неожиданно, что чрезвычайно омрачало мой психологический настрой. Самая странная особенность любого разума в том, что внутри его может происходить невероятно бурная деятельность, неведомая для окружающих.

Мир для вас рушится. Зрачки расширяются. Речь становится бессвязной. На коже проступают капли пота. При этом никто не знал, что я чувствую, и не понимал, в каком аду я нахожусь и почему смерть казалась мне феноменально хорошей идеей.

Три дня я оставался в постели, но при этом не спал. Моя девушка Андреа регулярно приносила мне воду и фрукты, к которым я не притрагивался.

Окно было открыто, чтобы поступал свежий воздух, но в комнате все равно было очень жарко. Помню, как я удивлялся тому, что до сих пор жив. Понимаю, это звучит мелодраматично, но во время депрессии и паники в голову лезут только такие мысли.

Самая странная особенность любого разума в том, что внутри его может происходить невероятно бурная деятельность, неведомая для окружающих.

Я не знал, как облегчить свои страдания, поэтому хотел умереть. Вернее, не то чтобы я жаждал уйти в никуда, я просто не хотел больше жить. Смерть пугала меня. Но смерть приходила лишь к тем, кто успел пожить. Бесчисленное количество людей никогда не жили, и мне хотелось быть в их числе. Типичное желание – вообще не быть рожденным. Быть одним из 300 миллионов сперматозоидов, которые так и не достигли своей цели.

Я не знал, как облегчить свои страдания, поэтому хотел умереть. Вернее, не то чтобы я жаждал уйти в никуда, я просто не хотел больше жить.

(Как здорово быть нормальным! На самом деле мы все ходим по невидимым натянутым канатам и можем соскользнуть с них в любую секунду, столкнувшись лицом к лицу со всеми страхами, затаившимися у нас глубоко в разуме.)

Комната была пустой. Там стояла кровать, на которой лежало пуховое одеяло без рисунка. Стены были выкрашены в белый цвет. Возможно, на одной из них висела картина, однако я такого не припомню. У кровати лежала книга. Однажды я взял ее, но тут же положил обратно. Мне было сложно сконцентрироваться на чем-либо даже на секунду. Я никак не мог описать словами все, что испытывал тогда, потому что это было невозможно. По сравнению с переполняющей меня болью слова казались слишком тривиальными.

Помню, как я беспокоился о своей младшей сестре Фиби, которая жила в Австралии. Я боялся, что она тоже испытает нечто подобное. Мне хотелось поговорить с ней, но я не мог. Когда мы были детьми и жили в Ноттингемшире (Англия), то придумали способ общаться перед сном, перестукиваясь через стену, разделяющую наши комнаты. Теперь я стучал по матрасу, представляя, что она слышит меня и на другом конце света.

Тук. Тук. Тук.

Мне в голову не приходили слова вроде «депрессия» и «паническая атака». Будучи до смешного наивным, я даже представить себе не мог, что многие люди в течение своей жизни испытывают похожее состояние. Это было так необычно для меня, и я думал, что для всех остальных это тоже необычно.

– Андреа, мне страшно.

– Все хорошо. Все будет хорошо.

– Что со мной происходит?

– Я не знаю, но все будет хорошо.

– Не понимаю, почему это происходит со мной.

На третий день я вышел из комнаты и пошел на улицу с твердым намерением убить себя.

Почему депрессию сложно понять?

Она невидима.

Депрессия – это не просто состояние «когда грустно».

«Грустно» – вообще неподходящее в данном случае определение. При упоминании о депрессии я сразу представляю себе что-то вроде спущенной шины, что-то проколотое и статичное. Депрессия без тревожности именно так и ощущается, но депрессия, опутанная ужасом, не похожа на что-либо плоское и бездвижное. (Поэтесса Мелисса Бродер как-то написала в Twitter: «Что за идиот назвал это «депрессией», а не «летучими мышами, которые живут в моей груди и занимают там слишком много места»?») Когда становится невыносимо тяжело, вы начинаете мечтать о любых других страданиях, например о физической боли, потому что разум безграничен, и его мучения тоже могут быть безграничными.

Депрессия остается загадкой даже для людей, страдающих ей.

Вы можете находиться в депрессии и чувствовать себя счастливым, равно как алкоголик может быть трезвым. У депрессии не всегда есть очевидная причина.

Она может поразить кого угодно: миллионеров, людей с красивыми волосами, счастливых семьянинов, успешных карьеристов; умеющих танцевать чечетку, показывать карточные фокусы и играть на гитаре; людей с незаметными порами; тех, кто ставит счастливые статусы в социальных сетях. Другими словами, всех тех, у кого на первый взгляд нет никаких причин быть несчастными. Депрессия остается загадкой даже для людей, страдающих ей.

Красивый вид

Солнце ослепительно светило. Воздух был наполнен ароматом сосен и моря. Море было совсем близко, прямо под скалой, край которой был всего в нескольких шагах от меня. По моим предположениям, не более чем в 20-ти. Мой план состоял в том, чтобы сделать 21 шаг в том направлении.

«Я хочу умереть».

У моих ног бегала ящерица. Настоящая. Для меня она была чем-то вроде укора судьбы. Дело в том, что ящерицы себя не убивают. Они стремятся выжить любой ценой. Оторви им хвост – и на его месте скоро вырастет новый. Ящерицы не склонны к депрессиям. Они справляются с любыми трудностями, какими бы жестокими ни были условия их обитания. Больше всего на свете я хотел быть той ящерицей.

Даже самый красивый в мире пейзаж не мог заставить меня перестать думать о самоубийстве.

Оставшаяся позади меня вилла была самым чудесным местом из всех, где мне доводилось жить. Перед моим взором простирался самый красивый вид, какой я когда-либо видел: искрящееся Средиземное море, напоминающее бирюзовую скатерть, усыпанную крошечными бриллиантами, окаймленное грубыми известняковыми скалами и практически белоснежными дикими пляжами. Пожалуй, этот вид вписался бы в представление о прекрасном каждого человека. Но даже самый красивый в мире пейзаж не мог заставить меня перестать думать о самоубийстве.

Чуть больше года назад я прочитал множество работ философа Мишеля Фуко для написания магистерской диссертации. Особенно меня впечатлила книга «Безумие и цивилизация», основная идея которой в том, что сумасшествию нужно позволить быть сумасшествием.

Запуганное общество на любого человека, отличающегося от остальных, навешивает ярлык больного. Но депрессия и есть болезнь. Это не просто какая-то безумная мысль, пришедшая в голову. Депрессия не заключается в том, чтобы быть слегка чокнутым, читать Борхеса, слушать группу Captain Beefheart, курить трубку или видеть в галлюцинациях гигантский батончик Mars.

Депрессия – это боль. У меня все было в порядке, а затем совершенно неожиданно жизнь стала ужасной. Мне было плохо. Я был болен. И не важно, была в этом вина общества или науки. Я просто не мог протянуть и секунды. Мне нужно было покончить с собой.

Я твердо решил сделать это. Моя девушка осталась на вилле, наивно полагая, что я вышел подышать свежим воздухом.

Итак, я пошел вперед к обрыву скалы, считая шаги, пока не сбился со счета. В моих мыслях царил хаос.

«Только попробуй струсить», – говорил я себе. По крайней мере, сейчас мне кажется, что я говорил себе это.

И вот я дошел до края скалы. Все мои страдания мог прервать лишь еще один шаг вперед. Это было так просто: один шаг против всей боли существования.

Депрессия – это боль.

Теперь послушайте. Если вы думаете, что человек, страдающий депрессией, мечтает быть счастливым, то ошибаетесь. Меньше всего ему в такой ситуации до счастья. Он хочет лишь ощутить отсутствие боли и спрятаться от охваченного огнем разума, мысли в котором искрят и дымятся, как старые вещи, брошенные в костер. Человек, страдающий депрессией, хочет быть нормальным. Если же таковым быть невозможно, то хотя бы стать пустым.

Единственным способом, с помощью которого я мог достичь пустоты, было самоубийство.

Один минус один равно ноль.

Однако решиться на это было нелегко.

Странная особенность депрессии заключается в том, что, несмотря на все суицидальные мысли, страх смерти остается прежним.

Единственным способом, с помощью которого я мог достичь пустоты, было самоубийство.

Разница лишь в том, что боль существования увеличивается в разы. Когда вы слышите, что кто-то покончил с собой, помните, что смерть для этого человека была не менее страшна. Его решение нельзя назвать «выбором» в моральном смысле. Если вы осудите такого человека, значит, вы просто его не понимаете.

Какое-то время я стоял на краю обрыва, собираясь с силами, чтобы умереть, а потом – чтобы жить. Быть или не быть. Смерть была так близка. Еще грамм страха, и одна чаша весов перевесила бы. Возможно, существует вселенная, в которой я сделал этот шаг, но точно не та, в которой я живу сейчас.

У меня были родители, сестра и девушка – четыре человека, которые любили меня. В тот момент я больше всего на свете хотел, чтобы у меня из родных никого не было, ни одной живой души.

Любовь держала меня на земле, как в ловушке. Эти люди не понимали, что я чувствую и что творится в моей голове.

Если бы они смогли прочитать мои мысли и хотя бы минут на десять попасть в мое сознание, то сказали бы: «Да уж. Лучше прыгай. Жить с такой болью просто невозможно. Закрой глаза, разбегись и прыгни вниз. Если бы ты был в огне, на тебя можно было бы набросить одеяло, но здесь языки пламени невидимы. Мы ничем не можем тебе помочь. Прыгай. Или дай нам ружье, и мы тебя застрелим. Эвтаназия».

Но это было невозможно. Беда в том, что боль человека в депрессии невидима.

Откровенно говоря, мне было страшно. Я боялся, что не умру, что меня просто парализует. Мне не хотелось до конца жизни быть заложником своего тела.

Любовь держала меня на земле, как в ловушке. Эти люди не понимали, что я чувствую и что творится в моей голове.

На мой взгляд, жизнь всегда приводит аргументы, почему не нужно совершать самоубийство, главное – не быть к этим доводам глухим. Причины могут заключаться в прошлом: в людях, которые вырастили нас, друзьях, любимых, – или в будущем: в возможностях, от которых мы намеренно отказываемся. Именно поэтому я продолжил жить. Когда я вернулся обратно, меня вырвало от пережитого стресса.

Разговор сквозь время. Часть 1

Прошлый я: Я хочу умереть.

Настоящий я: Ну, ты не умрешь.

Прошлый я: Это ужасно.

Настоящий я: Нет. Это прекрасно. Поверь мне.

Прошлый я: Я не могу справиться с болью.

Настоящий я: Я знаю. Но тебе придется. И это стоит того.

Прошлый я: Почему? Неужели будущее идеально?

Настоящий я: Нет. Конечно, нет. Жизнь никогда не идеальна. Депрессия до сих пор иногда сбивает меня с пути, но теперь мне лучше. Боль уже не настолько сильная. Я понял, кто я есть на самом деле. Я счастлив. Прямо сейчас я счастлив. Буря кончилась. Верь мне.

Прошлый я: Я не могу тебе верить.

Настоящий я: Почему?

Прошлый я: Ты из будущего, а у меня нет будущего.

Настоящий я: Я ведь только что сказал тебе…

Таблетки

Целыми днями я ничего не ел. Голода я не замечал из-за всего ужаса, происходящего с моим телом и разумом. Андреа убеждала меня поесть. Как-то раз она подошла к холодильнику и достала из него коробку гаспачо «Дон Симон» (в Испании он продается, как фруктовый сок).

«Попей его», – сказала Андреа и, открутив крышку, подала мне сок.

Сделав глоток и ощутив вкус, я понял, насколько голоден, поэтому отпил еще немного. Выпив примерно полкоробки, я пошел во двор, где меня снова вырвало. Хотя рвота от гаспачо «Дон Симон» не является верным признаком болезни, она сильно впечатлила Андреа.

– Господи, – сказала она. – Мы едем прямо сейчас.

– Куда? – спросил я.

– К врачу.

– Они пропишут мне таблетки, – сказал я. – Я не могу их принимать.

– Мэтт, тебе нужны таблетки. В том состоянии, в котором ты находишься, тебе выбирать не приходится. Мы едем?

Я поставил вопросительный знак в конце предложения, но в устах Андреа фраза прозвучала утвердительно. Не помню, что я ответил ей, но через какое-то время мы оказались в больнице. И там мне прописали таблетки.

Врач посмотрел на мои руки. Они дрожали.

– Сколько продолжалась у вас паника? – спросил он.

– Она еще не прекратилась. Мое сердце до сих пор бьется слишком часто. Я странно себя чувствую.

Слово «странно» даже близко не описывало мое самочувствие, но конкретизировать я не стал. Даже чтобы просто говорить, мне нужно было прикладывать неимоверные усилия.

– Это просто адреналин. Как ваше дыхание? У вас гипервентиляция легких?

– Нет, только сердце бьется очень быстро. Но мое дыхание… странное. Все кажется мне странным.

Врач нащупал мой пульс и прижал два пальца к моей груди. Он перестал улыбаться.

– Вы принимаете наркотики? – спросил он.

– Нет!

– Пробовали когда-нибудь?

– Да, но не на этой неделе. Но я много пил.

– Хорошо, – сказал он. – Вам нужен диазепам[2]2
  Диазепам – транквилизатор, оказываюший успокаивающее действие на нервную систему, уменьшая чувство страха и тревожности.


[Закрыть]
. Это максимум. Больше я ничем не могу вам помочь.

Очень продуктивный выдался поход к врачу, учитывая то, что мы находились в стране, где диазепам можно купить так же легко, как парацетамол и ибупрофен.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3