Мэри Уэстмакотт.

Благие намерения



скачать книгу бесплатно

Часть первая

Глава 1
1

Энн Прентис стояла на платформе вокзала Виктория и махала рукой.

Поезд, выбранный с учетом пароходного расписания, сделав несколько рывков, тронулся с места, и вскоре темная головка Сары скрылась из виду. Энн Прентис развернулась и, медленно шагая по платформе, направилась к выходу.

Ее не покидало чувство, что, расставшись с любимой дочерью, она оказалась на пороге новой жизни.

Милая Сара… Как же она будет скучать по ней… Конечно, разлука продлится всего три недели, но какой пустой все это время будет выглядеть их квартира. В ней останутся только двое: Эдит и она – две скучные женщины средних лет…

А Сара такая жизнерадостная, веселая, в ней столько оптимизма…

Милая, любимая моя темноволосая детка…

Боже, но какой жутко раздражительной она иногда становится! Как она возмущается, когда ей вдруг начинает казаться, что мать слишком сильно ее опекает! «Не волнуйся, мама», – как и многие девушки ее возраста, резко произносит тогда Сара. А то, что мать следит за чистотой и опрятностью ее одежды: носит вещи дочери в химчистку и всегда платит за них, – это воспринимается как должное. А эти ее телефонные звонки! («Мама, будет намного проще, если ты сама позвонишь Кэрол и все у нее выяснишь».)

«А какой была я в ее годы?» – подумала Энн и мысленно вернулась в свое прошлое.

Жила она в семье со старомодным укладом. Матери, когда она родила, было уже за сорок, а отец был старше матери лет на пятнадцать-шестнадцать. Хозяйство в доме велось так, как это нравилось отцу.

И мать и дочь с одинаковым обожанием относились друг к другу: «А вот и моя маленькая дочка! Папина любимица!», «Мама, дорогая, я могу что-нибудь для тебя сделать?».

Уборка дома, исполнение всевозможных поручений, таких как ведение бухгалтерских книг, рассылка приглашений и поздравительных открыток, – всем этим занималась Энн. Эту работу она воспринимала как должное – дочери в семьях существовали для того, чтобы обслуживать своих родителей, а не наоборот.

Проходя мимо киоска, Энн неожиданно спросила себя: «Какую же мне купить книгу?»

Она пробежала глазами по корешкам выставленных на витрине изданий и пришла к неожиданному для себя выводу, что ей совершенно все равно, что читать сегодня вечером перед горящим камином. Выбор книги был не более чем простой условностью. Любую книгу одни сочли бы шедевром, другие – мистической ерундой, третьи – просто скучной.

Так заведено, что родители заботятся о детях, дети помогают родителям. И не важно, насколько теплые отношения существуют между ними. Энн была уверена, что ее и Сару связывает искренняя любовь и глубокая привязанность. А как было между ней и ее собственной матерью? Вспомнив свое детство, Энн подумала, что они с матерью только на первый взгляд так уж обожали друг друга, на самом деле были довольно равнодушны.

Улыбнувшись своим мыслям, она купила книгу издательства «Пингвин», ту, которую когда-то уже читала и от которой получила большое удовольствие.

Теперь эта книга, пожалуй, покажется слишком сентиментальной. Но это было уже не важно, поскольку Сара уехала из дому на три недели…

«Я буду скучать по ней, – подумала Энн. – Конечно же мне будет очень не хватать ее, но зато какими спокойными будут для меня эти дни… Да и для Эдит отсутствие Сары тоже станет отдыхом. Ведь она так расстраивается, когда из-за Сары меняется заведенный порядок и переносится время завтраков, обедов или ужинов».

Сара и ее друзья то без предупреждения приходят к ним в дом, то неожиданно уходят. Дочь часто звонит домой и сообщает, что ее планы переменились: «Мама, дорогая, мы смогли бы поесть сегодня пораньше? А то мы собрались в кинотеатр», «Мама, это ты? Я звоню, чтобы предупредить, что к ужину я не успею».

У Эдит, прослужившей у них более двадцати лет, такие изменения давно установленного распорядка дня ничего, кроме раздражения, не вызывают. Она в таких случаях, говоря словами Сары, «просто скисает».

Даже Сара и та не всегда могла успокоить прислугу, хотя та по-своему ее обожает.

Одной с Эдит ей будет гораздо спокойнее. Спокойнее, но уж очень одиноко… Неожиданно у Энн похолодело внутри, и она поежилась. «Теперь вокруг меня будет тишина и ничего больше, – подумала она. – Тишина – спутник женщины на склоне лет, и так до самой смерти. Теперь ждать и надеяться мне больше не на что.

А что мне, собственно говоря, нужно? У меня же все было. Любовь и счастливая жизнь с Патриком. Ребенок. Я имела все, что хотела получить в этой жизни. Теперь же всему пришел конец. Сара уехала, и я осталась одна. Она выйдет замуж, родит детей. Я стану бабушкой».

При этой мысли Энн улыбнулась. Внукам своим она будет только радоваться. Она представила себе, какими красивыми и умными будут дети Сары, и сердце ее наполнилось теплотой. Да, мальчики с черными непослушными волосами, как у Сары, и маленькие пухленькие девочки. Она будет читать им книжки, рассказывать сказки…

Энн вновь улыбнулась, но щемящее чувство, овладевшее ею, так и не прошло. Вот если бы Патрик был жив. Воспоминание о муже отозвалось в ее сердце болью. Случилось это давно – когда Саре исполнилось три годика, и горькая боль утраты с годами ослабела. Теперь о Патрике Энн вспоминала со светлым чувством грусти. Своего мужа, импульсивного молодого человека, она очень любила. Но это было так давно…

Однако сегодняшнее воспоминание о нем оказалось для Энн особенно болезненным. Если бы Патрик был жив, то с отъездом Сары она не чувствовала бы себя такой одинокой. После замужества дочери они бы остались вдвоем и, деля все радости и невзгоды, вместе шли бы по жизни.

Выйдя на площадь перед вокзалом, Энн Прентис оказалась в самой гуще толпы. Как же зловеще они смотрятся – она поглядела на выстроившиеся в ряд красные автобусы. Словно чудовища в ожидании своих жертв. Ей казалось, что они живут своей, не зависящей от их создателей жизнью.

Каким же шумным и суетливым показался ей этот мир. Все в нем куда-то спешили, о чем-то болтали, смеялись, жаловались друг другу, радостно выкрикивали приветствия, а потом расставались.

И тут вновь Энн Прентис почувствовала себя абсолютно одинокой. «Только теперь, когда рядом со мной нет дочери, я поняла, насколько зависима от нее, – подумала она. – Возможно, что и Сара зависит от меня. И в этом моя вина. Мне следовало бы воспитывать ее совсем по-другому. Нельзя же постоянно опекать молодых – у них должна быть своя собственная жизнь. Я сама должна была способствовать тому, чтобы у Сары появлялись новые интересы и новые друзья».

Энн улыбнулась, поскольку побуждать к этому дочь никакой необходимости не было: у Сары было много друзей, и в ее голове постоянно зрели какие-то планы. Она никогда не сидела на месте, всегда находилась в движении, а за осуществление своих идей бралась уверенно, получая при этом огромное удовольствие. Сара обожала мать, но, как свойственно большинству взрослеющих дочерей, относилась к ней с некоторым покровительством.

Насколько пожилой казалась сорокаоднолетняя Энн дочери? Сама себя она старухой никак не считала: изредка пользовалась косметикой и на людях всегда появлялась в красивых платьях, надев на шею тонкую нитку жемчуга.

– И почему мне в голову лезут такие глупые мысли? – глубоко вздохнув, вслух сказала себе Энн. – Наверное, это связано с проводами Сары.

Как бы в этом случае сказали французы? Partir, c’est mourir un peu[1]1
  Расставание – маленькая смерть (фр.).


[Закрыть]
.

«Да, так оно и есть… Сара, увезенная скрежетавшим по рельсам поездом, стала для меня почти что мертвой, – подумала Энн. – И я для нее тоже. Странная вещь – расстояние. Теперь мы с ней разделены в пространстве…»

Сара живет одной жизнью, а она, Энн, – другой. Своей собственной.

И тут на смену грусти к ней пришло радостное волнение: отныне она сама может решать, когда ей вставать и чем заниматься весь день. Просыпаться она будет рано, завтракать в постели, а по вечерам ходить в кино или в театр. Или же она может сесть на поезд, уехать за город и бродить среди деревьев, любуясь природой…

Конечно, делать все это Энн могла бы и раньше, но когда ты не одна, то всегда приходится считаться с интересами того, с кем живешь. Но, с другой стороны, Энн очень нравилось, что Сара не сидит дома, а все свое свободное время старается быть с друзьями.

Каждая мать должна быть счастлива, что ее ребенок растет живым, общительным и многим интересуется. Наблюдая за Сарой, Энн Прентис словно переживала вторую молодость. Но уже без тех волнений и проблем, с которыми она сталкивалась в юности. Ведь она теперь знала, что на многое из того, что когда-то ей доставляло неприятности, внимания можно и не обращать.

«Нет, правда, мама, это так серьезно! – сверкая от волнения глазами, порой говорила Сара. – Пожалуйста, не улыбайся. Надя уверена, что от этого зависит ее будущее!»

Но человек в сорок один год уже знает, что будущее человека очень редко зависит от того, что едва не произошло с ним в юности. Жизнь гораздо объемней и сложней, чем это кажется молодежи.

В годы войны, работая санитаркой в лазарете, Энн впервые поняла, как много могут значить такие, казалось бы, пустяки, как зависть и ревность, жесткий воротничок или кровяная мозоль на ноге. Все эти мелочи доставляли ей такое беспокойство, что она порой забывала, что находится на фронте и в любой момент может погибнуть. Тогда же юная Энн впервые столкнулась с непостоянством человеческой натуры и узнала, насколько трудно отличить хорошего человека от плохого. Вынося с поля боя раненого, она проявляла удивительную для себя храбрость, но иногда тот, ради кого она рисковала жизнью, крал у нее какую-нибудь красивую безделушку.

Там, на войне, Энн поняла, насколько сложен человек во всех своих проявлениях.

От грустных мыслей ее оторвал резкий гудок проезжавшего мимо такси. «Чем же мне теперь заняться?» – подумала Энн Прентис.

Сару она проводила, а до ужина, на который ее пригласил Джеймс Грант, оставалось еще много времени. Милый Джеймс, всегда такой добрый и заботливый! «После отъезда дочери ты почувствуешь себя немного потерянной, – сказал он. – Давай пойдем куда-нибудь и отпразднуем ее проводы». Как это мило с его стороны! Джеймс нравился Саре, и она считала его истинным джентльменом. «Да, Джеймс – изумительный человек, – подумала Энн. – Правда, когда он начинает рассказывать одну из своих очень длинных историй, становится немного скучно. Но их пересказ доставляет ему явное наслаждение. И человеку, знающему его на протяжении последних двадцати пяти лет, ничего не остается, как слушать Джеймса до тех пор, пока он не закончит».

Энн посмотрела на свои наручные часы. Она могла бы сходить в хозяйственный магазин и купить там кое-что из кухонной посуды – ей давно об этом говорила Эдит. Тем самым она решила бы проблему своего свободного времени. Заглянув в магазин и приценившись к выставленным там кастрюлькам, Энн пришла в ужас – цены на них оказались просто заоблачными!

В конце концов она зашла в телефонную будку и набрала номер.

– Я могу поговорить с госпожой Лаурой Витстейбл? – услышав голос в трубке, произнесла Энн.

– Кто ее спрашивает?

– Миссис Прентис.

– Минуту, миссис Прентис.

Вскоре в трубке раздался низкий звучный голос:

– Энн?

– О, Лаура, я знаю, что не должна была тебя беспокоить в это время, но я только что проводила Сару. Скажи, ты сегодня очень занята?

– Будет лучше, если мы с тобой вместе пообедаем, – решительно произнесла Лаура Витстейбл. – Молоко с ржаным хлебом. Это тебя устроит?

– Меня устроит все. Ты просто ангел.

– Тогда я тебя жду. В четверть второго.

2

Было четырнадцать минут второго, когда Энн, расплатившись с таксистом, нажала на кнопку звонка.

Хакнесс, служанка Лауры Витстейбл, открыв дверь, улыбнулась гостье.

– Поднимайтесь наверх, миссис Прентис, – сказала она. – Госпожа Лаура через пару минут выйдет.

Энн легко взбежала по лестнице и вошла в гостиную, в свое время служившую столовой. Теперь весь верхний этаж высокого дома был превращен в квартиру с очень удобной планировкой. Журнальный столик, стоявший в гостиной, был накрыт для обеда. В целом убранство комнаты более соответствовало запросам мужчины, нежели женщины: большие удобные кресла, огромное количество книг, некоторые из которых в стопках лежали на креслах, а на окнах – насыщенного цвета дорогие велюровые шторы.

Ждать Энн долго не пришлось – очень скоро она услышала голос, напоминавший звучание фагота, и только потом в комнату вошла сама хозяйка дома. Подойдя к Энн, госпожа Лаура нежно поцеловала ее.

Миссис Витстейбл было шестьдесят четыре года. Держала она себя величественно, словно королева или человек, хорошо известный во всех слоях общества. Все в ее облике было несколько большего размера, чем у обычного человека: огромный бюст, густая копна аккуратно уложенных седых волос, массивный орлиный нос. При этом у нее был и очень низкий зычный голос.

– Как же я рада видеть тебя, дитя мое, – пробасила она. – Энн, ты прекрасно выглядишь. Я вижу, ты купила букет фиалок. Да ты и сама очень похожа на цветок.

– Если я что-то и напоминаю, Лаура, то увядшую фиалку.

– Ну что ты! Ты свежа, как распустившийся в тени цветок.

– Лаура, это так на тебя не похоже. Обычно ты так резка в суждениях!

– Что ж, со мной случается и такое. Но лишь тогда, когда в этом есть необходимость. Давай-ка приступим к обеду. Бассет! Где Бассет? А, вот ты где. Энн, ты будешь рада услышать, что для тебя приготовлена жареная камбала и стакан белого рейнвейна.

– Ну что ты, Лаура, зачем это? Стакана молока и ржаного хлеба для меня вполне достаточно.

– Но молока хватит только мне одной. Давай присаживайся. Итак, Сара уехала в Швейцарию. И на сколько?

– На три недели.

– Очень хорошо.

Неуклюжий Бассет вразвалку вышел из комнаты. Госпожа Лаура поднесла стакан молока к губам и с показным удовольствием сделала глоток.

– И ты будешь по ней скучать, – резко произнесла она. – Но ты не пришла бы ко мне только для того, чтобы об этом сообщить. Ну, Энн, рассказывай, что тебя мучает. Только быстро. У нас не так много времени. Я знаю, что ты очень дорожишь моим мнением. Если мне кто-то звонит и просит о встрече, то это значит, что ему нужен мой мудрый совет.

– Я жутко перед тобой виновата, – извинилась Энн.

– Пустяки, моя дорогая. Ты обратилась ко мне за помощью, и мне это очень приятно.

– О, Лаура, я такая глупая! – выпалила Энн. – Проводив Сару, я вышла на привокзальную площадь и увидела автобусы. Меня охватила паника. Я почувствовала себя… почувствовала себя жутко одинокой.

– Да-да, я тебя понимаю.

– И это вовсе не из-за того, что мы с Сарой расстались. Здесь что-то другое…

Лаура Витстейбл понимающе кивнула и внимательно посмотрела на Энн.

– Видишь ли, человек, оставшись наедине с собой, всегда чувствует себя одиноким.

– И ты это поняла только сейчас? Ничего удивительного – рано или поздно каждый из нас приходит к такому выводу и, как ни странно, испытывает нечто вроде шока. Энн, сколько тебе лет? Сорок один? Идеальный возраст для того, чтобы делать открытия. Случись с тобой такое в более зрелом возрасте, твои переживания могли бы оказаться гораздо сильнее. Впрочем, и в юном возрасте ты испытала бы примерно то же самое.

– Лаура, ты когда-нибудь ощущала себя жутко одинокой? – спросила Энн.

– Ну конечно. Это произошло, когда мне было двадцать шесть лет – в том самом возрасте, когда любому нормальному человеку уже давно пора иметь семью. Помню, как я тогда испугалась при мысли, что останусь одна. Но ничего, этот момент в своей жизни я пережила. Надо всегда смотреть правде в глаза. Пришлось признать тот факт, что в этой жизни у тебя всего лишь один спутник, который сопровождает тебя от колыбели до могилы. И это – ты сама. Научись ладить с собой, и твоя душа обретет покой. Но это сделать не так уж и легко.

Энн тяжело вздохнула.

– Дальнейшая жизнь мне кажется абсолютно бессмысленной, – сказала она. – Лаура, я смотрю в будущее, и оно мне представляется совершенно безрадостным. О, я чувствую себя такой глупой, никчемной женщиной…

– Не надо так отчаиваться. У тебя была такая интересная молодость. Ты в войну спасала раненых солдат, потом вырастила Сару, научила ее хорошим манерам, научила ее радоваться жизни. Так что ты должна быть собой довольна. Ты пришла ко мне за советом, и я его тебе дала.

– Лаура, дорогая, у тебя удивительная способность успокаивать людей. Знаешь, мне кажется, что я слишком опекаю Сару.

– Вздор!

– Я всегда боялась превратиться в мать-собственницу.

– Видишь ли, сейчас так много говорят о таких матерях, что многие женщины стараются не показывать, как они любят своих детей, – сухо ответила Лаура Витстейбл. – А это очень плохо!

– Но чувство собственности – это ведь тоже очень плохо!

– Конечно. С его проявлением я сталкиваюсь ежедневно. Сколько на свете матерей, которые держат своих сыновей у подола, и отцов, ни на шаг не отпускающих от себя дочерей! Энн, однажды под моей крышей птицы свили гнездо. Потом у них появились птенцы. Птенцы вскоре выросли и разлетелись. Но один не улетел. Ему хотелось и дальше оставаться в гнезде и получать пищу из клюва родителей. Птицу-мать это сильно тревожило. Она летала над гнездом, подталкивала птенца крыльями, понуждая его взлететь. В конце концов она перестала его кормить. Она приносила в своем клювике насекомое, садилась подальше от него и чирикала. У людей, моя дорогая, происходит то же самое. Есть дети, которые не желают взрослеть, чтобы не столкнуться с проблемами взрослой жизни. И это вовсе не из-за упущения в их воспитании. Просто они такими родились. Это их натура. – Лаура Витстейбл немного помолчала, а потом продолжила: – Есть люди, которые желают владеть, а есть и такие, кто хочет, чтобы ими владели. Что это, результат позднего взросления или недостаток воспитания? Ответить на этот вопрос никто не может: человеческая личность слишком мало изучена.

– Значит, ты не считаешь меня собственницей? – теряя интерес к общим рассуждениям о проблеме детей и родителей, спросила Энн.

– Я считаю, что у тебя с дочерью сложились вполне нормальные взаимоотношения. Скажу прямо: вы очень любите друг друга, что вполне естественно. Но у Сары еще детские взгляды на жизнь.

– Но я всегда полагала, что она для своего возраста слишком взрослая.

– Я бы этого не сказала. У нее рассуждения девушки моложе девятнадцати лет. И это меня в ней несколько удивляет.

– Но у нее уже свои, установившиеся взгляды. Да и держится она вполне уверенно. Очень энергичная и всегда полна всяких идей.

– Чужих идей, – уточнила Лаура Витстейбл. – Пройдет еще много времени, прежде чем у нее появятся свои собственные. А современная молодежь уж слишком энергичная. Именно поэтому она и нуждается в поддержке взрослых. Мы живем в таком мире, где все нестабильно, и молодые это остро чувствуют. Неуверенность в завтрашнем дне, нестабильность жизни, распавшиеся семьи, отсутствие у людей моральных принципов. А молодому растению, чтобы оно не сломалось, необходима хорошая и надежная опора.

Госпожа Лаура неожиданно улыбнулась.

– Как, впрочем, и всем пожилым женщинам, – добавила она и допила молоко. – Как ты думаешь, почему я это пью?

– Потому что оно полезно для здоровья?

– Ха! Да нет. Просто я люблю молоко. И это с тех пор, как меня на летние каникулы отправили в деревню. Но есть еще и другая причина: я очень люблю порисоваться. Да мы все это любим, но я особенно. Слава богу, что я это хоть понимаю. А вот другие – нет. Ну а теперь о тебе, Энн. С тобой все в порядке. Просто для тебя наступил новый этап жизни. Так сказать, подули новые ветра. Только и всего.

– Лаура, что ты имеешь в виду? Уж не… – Энн прервалась на полуслове.

– Я имею в виду не физиологический этап, а интеллектуальный. Женщинам повезло, хотя девяносто девять процентов из них этого не осознают. Скажи, в каком возрасте святая Тереза приступила к реформированию монастырской жизни? В пятьдесят лет. Могу привести тебе еще несколько примеров. Понимаешь, женщина от двадцати до сорока лет сильно загружена. Ее главная забота – дети, муж, любовник. Второй период расцвета ее умственных способностей и духа наступает, когда она достигает среднего возраста. С годами женщина проявляет больший интерес к тому, что лично с ней не связано. Интересы же мужчины, наоборот, становятся все уже. Обычно мужчина в шестьдесят лет только повторяет себя, словно заезженная граммофонная пластинка. А вот женщина в шестьдесят становится очень интересной личностью.

Энн вспомнила о Джеймсе Гранте и невольно улыбнулась.

– Женщина с годами тянется к чему-то для себя новому, – продолжила Лаура Витстейбл. – Или же начинает совершать необдуманные поступки. Иногда она становится сексуально озабоченной. И тем не менее для нее этот возраст – время потрясающих возможностей.

– Лаура, ты великая утешительница! – воскликнула Энн. – Так ты полагаешь, что мне следует чем-то заняться? Каким-нибудь общественно полезным делом?

– Здесь все зависит от того, насколько ты любишь людей, – суровым голосом произнесла госпожа Витстейбл. – Без огня в душе заниматься этим не стоит. Никогда не надо делать того, чего не хочется. В противном случае добрые поступки могут привести к неожиданным результатам. Если тебе нравится заботиться о больных, беспомощных старушках или работать с трудными подростками, то непременно займись этим. Многие от такой работы получают истинное удовольствие. Но, Энн, не надо заставлять себя делать то, что тебе не по душе. Запомни: что посеешь, то и пожнешь. Свой материнский долг ты уже исполнила. Я не думаю, что ты сможешь стать реформатором, заняться искусством или работать в сфере социального обеспечения. Ты, Энн, обычный человек, но очень хороший. Подожди немного. Все спокойно обдумай и только потом реши, на что направить свои усилия. Ты должна наполнить свою жизнь чем-то по-настоящему интересным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4