Мэри Лю.

Гений



скачать книгу бесплатно

– Сбой? – спрашивает он.

Его затрудненное дыхание беспокоит меня. Продержись еще немного. Здесь нам нельзя оставаться.

Я отрицательно покачиваю головой.

– Нет. Посмотри на солдат. – Я едва заметно киваю в их направлении. – Сменили стойку. Винтовки уже не висят на плечах – их держат в руках. Солдаты готовятся к реакции толпы.

Дэй медленно поворачивает голову. Лицо у него пугающе побледнело.

– Что-то случилось.

С экранов исчезает портрет Президента, а вместо него появляется новое изображение. На нем – точная копия Президента, только гораздо моложе, ему едва ли за двадцать. Те же самые зеленые глаза и темные кудрявые волосы. Я мгновенно вспоминаю волнение, которое пережила, когда впервые увидела его на торжественном приеме. Анден Ставропулос, сын Президента.

Дэй прав. Случилось что-то серьезное.

Президент Республики умер.

Из громкоговорителей звучит незнакомый оптимистичный голос:

– Прежде чем продолжить присягу, мы должны проинструктировать всех солдат и граждан: портреты Президента в ваших домах подлежат замене. Новый портрет вы можете получить в местном отделении полиции. Инспекции с целью обеспечения сотрудничества граждан начнутся через две недели.

Голос сообщает предполагаемые результаты всенациональных выборов, но ни разу не заговаривает о смерти Президента. Или приходе к власти его сына.

Республика, не моргнув глазом, перешла к очередному Президенту, словно Анден и его отец – одно лицо. Голова кружится – я пытаюсь вспомнить, что рассказывали в школе о выборах. Президент всегда назначал преемника, а всенациональные выборы подтверждали его назначение. Неудивительно, что преемником стал Анден. Прежний Президент пришел к власти задолго до моего рождения и просидел в своем кресле не одно десятилетие. А теперь он умер. Мир изменился за несколько секунд.

Все на улице, как и я, и Дэй, понимают, что? нужно делать. Мы словно по сигналу кланяемся портретам и произносим оставшиеся слова присяги, текст которой уже появился на экранах: «…нашему Президенту, нашим славным штатам, единству против Колоний, нашей неминуемой победе!» Мы повторяем это снова и снова, пока слова светятся на экране, никто не осмеливается замолчать. Я смотрю на солдат, стоящих вдоль улиц. Они крепко держат винтовки. Наконец, по прошествии, кажется, вечности, слова с информщита исчезают, и на нем появляются обычные новостные сюжеты. Мы все идем дальше, словно ничего не случилось.

И тут Дэй спотыкается. Теперь я чувствую его дрожь, и сердце у меня сжимается.

– Держись, – шепчу я.

К собственному удивлению, я чуть не произношу: «Держись, Метиас». Я пытаюсь подхватить Дэя, но тот соскальзывает вниз.

– Извини, – бормочет он.

На его лице выступили капельки пота, его веки от боли крепко сжались. Он подносит два пальца ко лбу. Стоп. Он не может идти.

Я кидаю безумный взгляд по сторонам. Слишком много солдат, а впереди еще долгий путь.

– Нет, ты должен, – твердо говорю я. – Держись.

Ты сможешь.

Но на сей раз мои слова не имеют никакого действия: прежде чем я успеваю его подхватить, он падает: сначала на руки, а потом всем телом – на тротуар.

Дэй

Президент умер.

Подача в целом какая-то приглушенная. Люди предполагают, что смерть Президента будет сопровождаться каким-нибудь величественным похоронным маршем, паникой на улицах, национальным трауром, парадом, салютом. Грандиозный банкет, приспущенные флаги, белые знамена на всех зданиях. Что-нибудь такое шикарное. Но я прожил еще слишком мало и не видел смерти ни одного Президента. Если не считать выдвижения назначенного покойным наследника и имитации всенародных выборов, я ничего не знаю о том, как сменяются правители.

Вероятно, Республика делает вид, что ничего не случилось, и сразу перекидывается на следующего Президента. Помнится, я что-то такое читал в начальной школе. Когда приходит время нового Президента, страна напоминает народу, что нужно сосредотачиваться на позитиве. Траур порождает слабость и хаос. Двигаться вперед – другого не дано. Да. Правительство боится демонстрировать гражданам неуверенность.

Но у меня на размышления есть считаные секунды.

Мы едва заканчиваем новую присягу, как мою ногу пронзает боль. Меня скручивает пополам, и я падаю на здоровое колено. Два солдата поворачивают голову. Я смеюсь во всю мочь, делая вид, что слезы в глазах – от смеха. Джун мне подыгрывает, но я вижу страх на ее лице.

– Вставай! – взволнованно шепчет она.

Ослабшей рукой Джун обхватывает меня за талию, а я тянусь к другой ее руке. Люди на тротуаре обращают на нас внимание.

– Ты должен встать. Давай.

Я изо всех сил стараюсь сохранять на лице улыбку. Нужно сосредоточиться на Джун. Я пытаюсь встать, но снова падаю. Боль слишком пронзительна. Из глаз искры сыплются. Дыши, говорю я себе. Нельзя терять сознание посреди главной улицы Вегаса.

– В чем дело, солдат?

Перед нами, скрестив руки на груди, стоит молодой кареглазый капрал. Он, похоже, спешит, но явно не настолько, чтобы пройти мимо, не проверив нас. Он смотрит на меня, вскинув бровь.

– Ты здоров? Я смотрю, парень, ты бледен как смерть.

Я хочу крикнуть Джун: «Беги! Уноси отсюда ноги, пока есть время». Но она выручает меня, заговорив прежде:

– Вы должны простить его, сэр. Я никогда не видела, чтобы клиент Белладжио выпивал столько в один присест. – Она расстроенно покачивает головой и одной рукой отстраняет его. – Вам, пожалуй, лучше отойти. Думаю, его сейчас вырвет.

Я опять – в очередной раз – удивляюсь, как ловко она перевоплощается. Точно так же она провела меня на улицах Лейка.

Капрал неуверенно хмурится, потом опять поворачивается ко мне. Его взгляд останавливается на моей раненой ноге, и, несмотря на плотную ткань брюк, он что-то замечает.

– Думаю, твоя спутница не совсем понимает, что с тобой. Похоже, тебе не повредит наведаться в госпиталь.

Он машет рукой проезжающей мимо санитарной машине.

Я отрицательно качаю головой.

– Нет, сэр, спасибо, – выдавливаю я сквозь смех. – Эта киска все время меня смешит. Сейчас только переведу дух… а потом хорошенько высплюсь. Мы…

Но он меня не слушает. Я молча сыплю проклятиями. В госпитале у нас снимут отпечатки пальцев и тогда точно узнают, кто мы такие – два самых разыскиваемых преступника Республики. Я не осмеливаюсь смотреть на Джун, но знаю: она тоже ищет выход.

Из-за спины капрала появляется голова.

Мы с Джун тут же узнаем девушку, хотя я никогда прежде не видел ее в свежевыглаженной республиканской форме. На ее шее болтаются пилотские очки. Она обходит капрала и останавливается передо мной.

– Эй, – говорит она. – Я тебя узнала – видела, как ты тащился, словно псих, через всю улицу!

Капрал смотрит, как она поднимает меня на ноги и с размаху бьет по спине. Я морщусь, но усмехаюсь ей так, будто мы всю жизнь знакомы.

– Как же я соскучился! – подыгрываю я.

Капрал нетерпеливо обращается к девице:

– Вы его знаете?

Та встряхивает головой, убирая со лба челку, и улыбается ему самой сексуальной улыбкой, какую я видел в жизни:

– Знаю ли я его, сэр? Мы год служили в одной эскадрилье. – Она подмигивает мне. – Похоже, он опять повадился шляться по клубам.

Капрал фыркает, изображая полное отсутствие интереса, и закатывает глаза:

– Вы, ребятки, из ВВС? Тогда смотрите, чтобы он тут еще что-нибудь не выкинул. А я еще подумаю, не позвонить ли его командиру.

Похоже, он наконец вспоминает, что куда-то спешил, и быстро уходит.

Я выдыхаю с облегчением. Пожалуй, мы были на волосок от гибели.

Девица победно мне улыбается. Несмотря на длинный рукав, я вижу, что ее рука в гипсе.

– Моя казарма тут неподалеку, – говорит она; по особой нотке в ее голосе я понимаю, что она не очень рада нас видеть. – Хочешь передохнуть? Можешь даже взять свою новую игрушку.

Тут она дергает головой в сторону Джун.

Каэдэ. Ничуть не изменилась с того дня, когда я познакомился с ней, приняв за обычную барменшу с татуировкой в виде виноградной лозы. Тогда я еще не знал, что она одна из Патриотов.

– Веди, – отвечаю я.

Каэдэ помогает Джун протащить меня еще квартал. Она останавливается перед дверью с замысловатой резьбой, за дверью – «Венеция», высотная казарма. Каэдэ проводит нас мимо сонного охранника и дальше – по главному холлу здания. Потолок такой высокий, что голова идет кругом. Тут и там между каменными колоннами на стенах висят флаги Республики и портреты Президента. Охранники уже спешат поменять их. Каэдэ ведет нас сквозь сплошной поток пустяшных разговоров. Ее черные волосы теперь подстрижены еще короче, ровно до подбородка, гладкие веки подведены тенями цвета морской волны. Я прежде не обращал внимания, что мы с ней почти одного роста. Солдаты повсюду, и я боюсь, как бы кто-нибудь не узнал меня по объявлениям о розыске и не объявил тревогу. Они могут узнать и Джун, несмотря на татуировку. Или понять, что Каэдэ не настоящий солдат. И тогда всей толпой набросятся на нас, и не останется ни малейшего шанса.

Но никто не задает вопросов, а моя хромота даже помогает нам не выделяться – у многих военных нога или рука в гипсе. Каэдэ ведет нас к лифтам. Я никогда не пользовался лифтом, потому что еще не бывал в домах с полным энергообеспечением. Мы выходим на восьмом этаже. Здесь людей меньше. Да что говорить – мы проходим по совершенно пустому коридору.

Здесь Каэдэ наконец сбрасывает маску самоуверенности.

– Вы оба выглядите точно крысы из подворотни, – бормочет она, стуча в одну из дверей. – Нога у тебя так и не зажила? Ты довольно упрям, если решился проделать такой путь, чтобы нас найти.

Она ухмыляется, глядя на Джун:

– Я чуть не ослепла от этих идиотских блесток.

Джун переглядывается со мной. Я точно знаю, что у нее на уме: как, черт побери, в одной из крупнейших казарм Вегаса может размещаться группа преступников?

Что-то щелкает – Каэдэ распахивает дверь, входит в помещение и разводит руки в стороны:

– Добро пожаловать в наш скромный дом. По крайней мере, на несколько дней. Надеюсь, тут не слишком убого?

Не знаю, что я ожидал увидеть. Может быть, кучку подростков или какое-нибудь кустарное производство.

Но мы оказываемся в комнате, где находятся всего два человека. Я удивленно осматриваюсь. Никогда прежде не видел настоящей республиканской казармы, но это, вероятно, помещение для офицеров, не может быть, чтобы в таком месте размещали обычных солдат. Первое, что бросается в глаза: это не какой-то пенал с рядами коек. Здесь мог бы разместиться один, ну два высокопоставленных чиновника. В потолке горят электрические лампочки. Пол отделан мраморной плиткой серебристого и кремового тонов, стены выкрашены оттенками кремового и темно-красного, а диваны и столы утопают в пушистых красных коврах. В одну из стен встроен монитор, который без звука показывает те же новости, что идут на громадных уличных экранах.

Я тихонько присвистываю:

– Ничего себе «убого».

Улыбка сходит с моих губ, когда я кидаю взгляд на Джун. Ее лицо с татуировкой феникса напряглось. И хотя взгляд нейтрален, она явно нехорошо себя чувствует, на нее увиденное не произвело никакого впечатления. Да и с какой стати? В ее собственной квартире наверняка было ничуть не хуже. Глаза Джун внимательно оглядывают комнату, отмечают то, чего я никогда бы не заметил. Взгляд проницательный и расчетливый, как у любого хорошего солдата Республики. Одна ее рука застыла у талии, где спрятаны два ножа.

Мгновение спустя мое внимание привлекает девчонка, стоящая за диваном в центре. Она впивается в меня взглядом, прищуривается, словно не веря своим глазам. Ее рот в изумлении открывается, маленькие розовые губы образуют букву «О». Волосы короткие – в косички не заплести, – путаной завесой спадают до середины шеи. Постойте-ка. Сердце екает. Из-за этой стрижки я ее не узнал.

Тесс.

– Это ты! – вскрикивает она.

Прежде чем я успеваю ответить, Тесс бросается ко мне, обхватывает руками шею. Приходится сделать шаг назад, я с трудом удерживаю равновесие.

– И в самом деле ты. Глазам своим не верю! Ты здесь! Ты жив!

Мысли путаются. Несколько секунд я даже боли в ноге не чувствую. Могу только крепко обхватить Тесс за талию, положить голову ей на плечо и закрыть глаза. Гора с плеч, какое облегчение. Делаю глубокий вдох – ее тепло и сладковатый запах волос успокаивают меня. С двенадцати лет я каждый день видел ее, но вот теперь, после нескольких недель разлуки, вдруг понимаю, что она уже не десятилетняя девчонка, которую я встретил когда-то на грязной улочке. Она кажется мне другой. Повзрослевшей. В груди что-то щемит.

– Рад тебя видеть, сестренка, – шепчу я. – Хорошо выглядишь.

Тесс сильнее прижимается ко мне. Я чувствую, как она задерживает дыхание – изо всех сил старается не разрыдаться.

Нашу идиллию прерывает Каэдэ:

– Хватит. Развели мелодраму.

Мы разъединяемся, неловко посмеиваясь, и Тесс вытирает слезы с глаз. Она обменивается неловкой улыбкой с Джун, затем поворачивается и возвращается туда, где ждет еще один человек – мужчина.

Каэдэ открывает рот, но мужчина, подняв руку в перчатке, останавливает ее. Это меня более чем удивляет. Каэдэ ведет себя по-хозяйски, и я решил, что она и возглавляет группу. Не могу себе представить, чтобы такая девица кому-то подчинялась. Но вот она поджимает губы и опускается на диван, а человек встает и обращается к нам. Он высок, ему, вероятно, чуть за сорок, хорошо сложен – у него широкие, мощные плечи. Смуглая кожа, волосы собраны сзади в короткий курчавый хвостик. На носу сидят очки в черной проволочной оправе.

– Итак, вы тот, о ком мы столько слышали, – произносит он. – Рад вас видеть, Дэй.

Хотелось бы мне выглядеть получше, но я стою, сгорбившись от боли.

– Взаимно. Спасибо, что приняли нас.

– Приношу извинения, что не проводили вас обоих до Вегаса, – говорит он, поправляя очки. – Ситуация вроде бы спокойная, но я не люблю без нужды рисковать своими повстанцами.

Он переводит глаза на Джун:

– А вы, как я полагаю, тот самый гений Республики.

Джун, как и положено хорошо воспитанному подростку, чуть наклоняет голову.

– Однако ваш костюм ночной бабочки весьма убедителен. Проведем-ка экспресс-тест для определения вашей личности. Пожалуйста, закройте глаза.

Джун секунду медлит, потом подчиняется.

Мужчина показывает рукой на противоположную стену:

– А теперь поразите цель одним из ваших ножей.

Я моргаю, потом устремляю взгляд на стену. Цель? Я даже не заметил мишени с тремя кольцами для игры в дартс рядом с дверью, через которую мы вошли. Но Джун ничего не упускает. Она вытаскивает нож из-за пояса и кидает его, не открывая глаз.

Нож глубоко вонзается в мишень в паре дюймов от центра.

Человек аплодирует. Даже Каэдэ одобрительно вздыхает и закатывает глаза.

– Да иди ты! – слышу я ее приглушенное восклицание.

Джун поворачивается к нам и ждет реакции главного. Я настолько поражен, что теряю дар речи. В жизни не видел человека, который бы так владел ножом. И хотя Джун уже не раз удивляла меня, сейчас я впервые могу оценить ее умение обращаться с оружием. Зрелище повергает меня в восторг и дрожь одновременно, вызывая воспоминания, которые я спрятал в укромном уголке мозга; мысли, которые я должен держать взаперти, если хочу не распыляться, а действовать.

– Рад познакомиться, миз[1]1
  Миз – вошедшее в последнее время в лексикон обращение к женщине, которое, в отличие от мисс и миссис, не указывает на семейное положение.


[Закрыть]
Айпэрис, – говорит человек, сцепляя руки за спиной. – А теперь скажите, что вас сюда привело?

Джун кивает мне, и вместо нее заговариваю я:

– Нам нужна ваша помощь. Прошу вас. Я приехал за Тесс, но еще пытаюсь найти моего брата Идена. Я не знаю, как они его используют. И где держат. Мы решили, что только вы, помимо военных, способны добыть нужную информацию. И последнее. Похоже, мне требуется операция на ноге.

Я задерживаю дыхание, когда рана снова дает о себе знать острой болью. Человек смотрит на мою ногу, его лоб сочувственно морщится.

– Внушительный список, – подытоживает он. – Вам лучше сесть. Кажется, вы не очень твердо стоите на ногах.

Он терпеливо ждет, что я сяду, но я не двигаюсь с места, и он откашливается.

– Ну что ж, вы представились, теперь пришел черед представиться мне. Меня зовут Рейзор, и в настоящее время я стою во главе Патриотов. Я руковожу организацией уже довольно много лет, дольше, чем вы сеете смуту на улицах Лейка. Вы просите нашей помощи, Дэй, но, насколько я помню, вы отклонили приглашение присоединиться к нам. Отклонили несколько раз.

Он поворачивается к затонированному окну, которое выходит на пирамидальные посадочные доки, стоящие вдоль улицы. Вид открывается поразительный: воздухолеты скользят по вечернему небу, залитому светом, некоторые из них причалены прямо над вершинами пирамид плотно, словно части пазла. Иногда в небе появляются звенья реактивных истребителей, похожих на черных орлов. Они либо идут на посадку, либо поднимаются в воздух с палуб воздухолетов. Все постоянно в движении. Я перевожу взгляд с одного здания на другое: подняться по посадочным докам легче легкого, повсюду вдоль стен канавки и выступы.

Я понимаю, что Рейзор ждет моего ответа.

– Меня не очень устраивало, что вы не считались с потерями противника, – отвечаю я.

– Но теперь, судя по всему, устраивает, – чеканит Рейзор.

Слова он произносит резкие, но сочувственным тоном. Он складывает ладони и подносит пальцы к губам.

– Потому что мы вам нужны. Верно?

Да, с этим не поспоришь.

– К сожалению, – говорю я, – у нас не остается вариантов. Но поверьте, я пойму, если вы нам откажете. Только Республике нас не выдавайте.

Я выдавливаю улыбку. Он отвечает смешком на мою шутку. Я разглядываю кривую шишку у него на носу: уж не перелом ли это?

– Поначалу было искушение оставить вас бродить по Вегасу, пока не поймают.

Голос Рейзора звучит ровно – так говорят аристократы, образованные люди и харизматики.

– Буду с вами откровенным. Ваши навыки, Дэй, нам теперь не так интересны, как прежде. В последние годы мы приняли в организацию немало неуловимых, и сегодня, при всем моем уважении, зачисление в команду еще одного не входит в наши приоритеты. Ваша подруга уже знает, – он делает паузу и кивает на Джун, – что Патриоты – не благотворительная организация. Вы просите нас о существенной помощи. Что вы готовы дать взамен? Вряд ли вы привезли много денег.

Джун кидает на меня недвусмысленный взгляд. Вероятно, она предупреждала об этом в поезде, но я уже не могу остановиться, только не теперь. Если Патриоты не помогут, нам не на что рассчитывать.

– Да, денег у нас немного, – признаю я. – Не могу говорить за Джун, но если в моих силах что-то сделать в обмен на вашу помощь, я вас слушаю.

Рейзор складывает руки на груди, потом идет к стойке бара – встроенной в стену гранитной столешнице, на которой стоит с десяток бутылок самых разных форм и размеров. Он неторопливо готовит выпивку. Мы ждем. Закончив, он берет стакан и возвращается к нам.

– Кое-что вы можете предложить. Вам повезло появиться в очень интересный вечер. – Он делает глоток и садится на диван. – Вы, вероятно, еще на улице узнали, что прежний Президент сегодня умер. Этого события ждали во многих кругах республиканской элиты. Как бы то ни было, новым Президентом стал его сын Анден. Он еще мальчишка, и сенаторы его отца не испытывают к нему ни малейшей симпатии.

Рейзор подается вперед, каждое слово произносит отчетливо, весомо:

– Республика никогда прежде не была в таком уязвимом положении, как теперь. Сейчас самое время высечь искру революции. Ваши физические навыки не имеют особого значения, но у вас есть две вещи, которых нет у других неуловимых. Первая – ваша слава, ваша репутация защитника народа. И вторая, – он показывает стаканом на Джун, – ваша прекрасная подруга.

От его последних слов я напрягаюсь, но глаза Рейзора смотрят с симпатией, и я ловлю себя на том, что хочу выслушать его предложение до конца.

– Я буду рад принять вас, и о вас обоих позаботятся. Мы можем пригласить превосходного доктора и заплатить за операцию, после которой нога будет как новенькая. Я не знаю, где находится ваш брат, но в наших силах помочь найти его. И в конечном счете в наших силах помочь вам обоим бежать в Колонии, если вы того пожелаете. А мы попросим вас помочь нам в реализации нового проекта. Никаких вопросов. Прежде вы оба принесете присягу верности Патриотам. Таковы мои условия. Что скажете?

Джун переводит взгляд с меня на Рейзора. Потом поднимает повыше подбородок:

– Я за. Клянусь в верности Патриотам.

Она произносит эти слова, чуть запнувшись, словно осознавая, что теперь бесповоротно встает спиной к Республике. Я с усилием глотаю слюну. Не ждал, что Джун согласится так быстро. Думал, ее придется убеждать присоединиться к группе, которую она ненавидела всей душой всего несколько недель назад. Тот факт, что она согласилась, камнем ложится мне на сердце. Если Джун переходит к Патриотам, то, вероятно, понимает, что иного выбора у нас нет. И поступает она так ради меня.

– Я тоже, – говорю я.

Рейзор улыбается, встает с дивана и поднимает стакан с выпивкой, словно приветствуя нас. Потом ставит стакан на журнальный столик, подходит к нам и крепко пожимает руки.

– Значит, договорились. Вы поможете нам убить нового Президента.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6