Мэри Фишер.

12 религий, которые меняют мир сегодня. Все об их истории, учении, практиках и значении. 2-е издание



скачать книгу бесплатно

Культ, символ и миф

Многие феномены религии – это своеобычные особенности культа, символы и мифы. Культ по преимуществу представляет собой попытки выразить особое почитание и, по возможности, вступить в контакт с объектом культа, или же обратиться за помощью при таких проблемах, как слабое здоровье, дисгармония или бедность. По всему миру самые разные ритуалы, священнодействия, таинства, молитвы и духовные практики используются для создания особой сакральной атмосферы или состояния духа, необходимых человеку для того, чтобы он мог обратиться за помощью; обрести контроль над явлениями, которые обычно контролю не поддаются (например, дождь); освятить и объяснить смысл основных этапов его жизни, таких как рождение, половое созревание, вступление в брак и смерть; и получить духовные наставления.

Когда подобные культовые действия предсказуемы и повторяются, а не возникают спонтанно, можно говорить о ритуалах (обрядах). Групповые ритуалы могут совершаться священниками, жрецами, посвященными или простыми верующими. Это могут быть такие действия, как чтение молитв, заклинаний, фрагментов священных писаний, пение, сакральные танцы, ритуальное вкушение пищи, зажигание свечей или лампад, подношение божеству цветов, благовоний и пищи. Профессор Антонио Фернандо из Шри-Ланки поясняет, что когда божествам жертвуют пищу,

даже самый неграмотный человек понимает, что на самом деле никакое божество не только не принимает эти приношения, но и не испытывают никакой нужды в них. То, что люди приносят в жертву, принадлежит лично им. То же, что принадлежит им, становится настолько близким сердцу владельца, что является неотрывной частью его или ее жизни. Таким образом, когда человек отдает что-то или приносит в жертву, он словно приносит в жертву себя… Жертвоприношения и дары – это крайние средства показать, что люди не являются хозяевами своей собственной жизни и подчеркивают их решимость вести жизнь, главное в которой – долг и обязанности, а не желания.[28]28
  Antony Fernando, “Outlining the Characteristics of the Ideal Individual,” paper for the Inter-Religious Federation for World Peace conference. Seoul, Korea, August 20–27, 1995, p. 9.


[Закрыть]

То, чего религия стремится достичь, может быть передано не только словом. Верующие воздвигают статуи и сакральные здания, выражая таким образом свое почитание божеств, но эти формы по природе своей не являются божественными. Поскольку люди обращаются к незримому, это можно представить себе лишь как метафору. То, что познается глубоким осознанием, не может быть выражено обыденным языком, но только в символах – образах, заимствованных из материального мира, которые лишь подобны невербальному духовному опыту.

Например, желание духовного единения можно передать языком человеческой любви. Великий индуистский святой XIII века Акка Махадеви воспевал соединение с Возлюбленным, используя мощный символический язык:

 
Словно червь шелковичный, дом свой прядущий с любовью
Из нутра своего и умирающий в нитях,
Туго переплетенных, вокруг и вокруг, я горю,
Желая того же, чего жаждет сердце.[29]29
  Akka Mahadevi, in A.K.Ramanujan, Speaking of Shiva, London: Penguin, 1973: vol. 17, p. 116, quoted in Vijaya Ramaswamy, Walking Naked: Women, Society, Spirituality in South India, Shimla, India: Indian Institute of Advanced Study, 1997, p. 33.


[Закрыть]

 

Наши религиозные церемонии – это всего лишь тени великого универсального поклонения, совершаемого на небесах легионами небесных созданий во всех мирах, и наши молитвы словно пробивают канал сквозь этот туман, отделяющий наш земной мир от небесного, и через этот канал и возможно общение с высшими силами.

Пир Вилайят Инайят Хан[30]30
  Pir Vilayat Inayat Khan, “The Significance of Religion to Human Issues in the Light of the Universal Norms of Mystical Experience,” The World Religions Speak on the Relevance of Religion in the Modern World, Finley P.Ounne, Jr., ed., The Hague: Junk, 1970, p. 145.


[Закрыть]

Исследователи отмечают многочисленные сходства религиозной символики различных культур по всему миру. Символом Незримой Реальности часто служат отец или мать, поскольку они считаются источниками жизни, пищи и защиты. Незримая Реальность часто ассоциируется с невидимой силой, воспринимаемой как нечто исходящее из некоего «места», более «высокого» («возвышенного»), чем материальный мир. Таким образом, небо или небеса становятся прибежищем бога или божеств, а также местом блаженства, куда после смерти попадают праведники. Вертикальные символы – например дерево, столб или гора, – воспринимаются во многих культурах как центр мироздания, ибо они служат материальным образом связи между землей и «небесным» планом бытия. То, что находится ниже земного уровня, часто воспринимается как «подземный мир», очень опасное место, где жизнь происходит по другим законам, нежели на поверхности.

Некоторые теоретики утверждают, что в определенных случаях эти общераспространенные символы – не просто логические ассоциации с природным миром. Самый известный из них, психолог Карл Юнг (1875–1961), высказал предположение, что человечество в целом обладает коллективным бессознательным – глобальным психологическим наследием, совокупностью архетипических символов, на основе которого возникли культуры географически разных регионов мира. Эти архетипы включают в себя такие символические образы, как мудрый старик, великая мать, человек (антропос), герой, тень и трикстер.

Развернутые метафоры могут пониматься как аллегории – повествования, использующие конкретные символы для выражения абстрактных идей. Например, такими аллегорическими пассажами наполнена одна из библейских книг, приписываемая еврейскому пророку Иезекиилю. В одном месте он говорит, что дух Божий увел его в долину, полную сухих костей. Пока он наблюдал за ними, как велел ему Бог, кости облеклись плотью и мышцами, соединились в тела, которые встали на ноги. Глас божий, звучащий в Писании, объяснил символическое значение этого: кости символизируют народ Израиля, который был предан своими своекорыстными вождями, рассеялся и был пожран дикими зверями, словно овцы, оставленные без присмотра пастуха. Бог обещал покарать пастухов, воскресить погибший народ и поселить его на земле Израиля, где он будет мирно жить под защитой Самого Бога (Иез 34–37). Подобные аллегории могут иметь огромную значимость для самосознания людей, как, например, в легенде племени Лакота (см. на врезке).


* * * * *


Поучительная история. Потомки Орла

Много лет назад, в давние времена, когда мир был только что сотворен, водяное чудище Унктехи вступило в схватку с людьми и вызвало огромное наводнение. Возможно, это Великий Дух Вакан Танка по какой-то причине разгневался на нас. Может быть, он хотел, чтобы Унктехи победил человечество, поскольку Дух хотел сотворить других, более мудрых людей.

Воды поднимались все выше и выше. Наконец было затоплено все, кроме холма, находившегося выше того места, где сегодня расположена каменоломня, в которой добывают красный катлинит. Люди взобрались на холм, чтобы спастись, но это не помогло. Вода поднялась выше вершины холма. Волны выворачивали скалы и глыбы и били ими людей. Все погибли, и кровь загустела, образовав огромное озеро. Затем кровь превратилась в катлинит (красную глину), и возникла огромная каменоломня – общая могила древних. Вот почему трубка, сделанная из красного камня, почитается у нас священной. Ее чашечка – это кровь и плоть наших предков, ее черенок – кости давным-давно умерших людей, а дым над ней – это их дыхание. Говорю вам, что во время церемонии трубка оживает: вы можете ощутить силу, исходящую из нее.

Унктехи, огромное водяное чудище, также был превращен в камень. Может быть, это Тункашила, Дух Предков, наказал его за то, что тот устроил наводнение. Его кости сегодня находятся в Бэдлендс (букв. «Плохие Земли»). Его хребет образует длинную, высокую гряду, и ты можешь увидеть его позвонки, протянувшиеся длинной вереницей красных и желтых скал. Я их видел. Мне показалось, что это – всего лишь гряда, но я чувствовал, что это Унктехи. Оно двигалось подо мною, стараясь повалить меня.

Когда много поколений тому назад было убито столь великое множество людей, выжила только одна девушка – очень красивая. Когда вода поднялась выше холма, на котором они пытались найти спасение, с неба спустился большой пятнистый орел, Ванбли Галешка, и схватил девушку своими лапами. Держа ее в когтях, он опустился на макушку высокого дерева, стоявшего на самой высокой скале на Черных Холмах. Это было орлиное гнездо, единственное место, не залитое водой. Если бы люди взобрались туда, они спаслись бы, но это была скала, узкая и тонкая, как игла.

Ванбли полюбилась красивая девушка, и она стала его женой. Между людьми и животными существует более глубокая связь, чем это принято думать. Жена орла сделалась беременной и родила ему близнецов: мальчика и девочку. Она была очень счастлива и проговорила: «Ну, вот, у нас опять есть люди. Ваштай, это прекрасно». Дети родились прямо там, на самой вершине скалы. Когда воды, наконец, отхлынули, Ванбли помог детям и их матери спуститься со скалы и осторожно перенес их на землю, сказав при этом: «Будьте народом, станьте Великим Народом – Лакота Ойате». Мальчик и девочка выросли. Он был единственным мужчиной на земле, а она – единственной женщиной детородного возраста. Они поженились, и у них родились дети. Так постепенно образовался народ.

Итак, мы – потомки орла. Мы – орлиное племя. Это прекрасно, этим можно гордиться, потому что орел – мудрейший среди птиц. Он – вестник и посланник Великого Духа; а еще он – великий воитель. Вот почему мы всегда носили орлиные перья, да и сегодня носим их.

Так рассказал Хромой Олень Ричарду Эрдоусу[31]31
  Lame Deer, “How the Sioux Came to Be,” in Richard Erdoes and Alfonso Ortiz, American Indian Myths and Legends, New York: Pantheon Books, 1984, pp. 93–95.


[Закрыть]


* * * * *


Символы переплетаются друг с другом, образуя мифы – символические истории, которые древние сообщества использовали для описания вселенной и своего места в ней. Как и люди многих других культур, полинезийцы рассказывают миф о сотворении мира – миф, согласно которому мир изначально был покрыт водой и окутан мраком. Когда Высшее Существо, Ио, решило изменить картину мира, оно произнесло слова, мгновенно принесшие свет во тьму. Затем по его слову воды и небеса были разделены, земля обрела очертания, и следом были сотворены живые существа.

Джозеф Кемпбелл (1904–1987), всеобъемлюще проанализировав мифы всего мира, установил, что мифы выполняют четыре главные функции: мистическую (пробуждение в нас благоговейного трепета, любви, удивления, благодарности), космологическую (объяснение вселенной, основанное на признании существования и действий духовных сил), социологическую (адаптацию людей к упорядоченной социальной жизни, обучение их специальным этическим кодам) и психологическую (открытие средств познания внутреннего пространства, полное раскрытие потенциала человека и приспособление к изменениям в ходе жизненного цикла). Если понимать их в этом смысле, мифы – это не вымысел и не фальшивка, состряпанная примитивным воображением. Они могут иметь глубокий смысл и носить преобразующий характер, формируя структуру сакральных представлений, поддерживающих законы и институты религии и общественные нормы, а также объясняя людям их место в космосе. Кемпбелл придавал особое значение мифам о путешествиях героя, в которых главный персонаж выделяется из своей группы, преодолевает трудности, проходит инициацию и возвращается, принося людям истину. Такие истории, считал Кемпбелл, готовили и вдохновляли слушателя к трудному внутреннему путешествию, ведущему к духовному преображению:

Задача мифологии – раскрыть особые опасности и методы прохождения темного внутреннего пути от трагедии к комедии. Отсюда ее эпизоды представляются фантастическими и нереальными: они отражают психологические, а не физические победы. Путь мифологического героя часто может пролегать под землей, но по сути своей он обращен вовнутрь – в глубины, в которых преодолевается сопротивление сил тьмы, а давно забытые и, казалось бы, погибшие силы возрождаются, чтобы обратиться к преображению мира.[32]32
  Joseph Campbell, The Hero with a Thousand Faces; secondedition, Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1972, p. 29.


[Закрыть]

Абсолютистские и либеральные интерпретации

В рамках каждой веры люди часто находят различные формы интерпретации их традиции. Сторонники ортодоксального подхода выступают за сохранение исторической формы своей религии, строго следуя установившимся обрядам, практикам, нормам и символам веры. Тех же, кто противостоит влиянию современности и утверждает, что их верования должны быть восприняты как историческое ядро их религии, можно назвать абсолютистами. В наше время многие чувствуют, что кардинальные изменения в современной индустриальной культуре угрожают их идентичности как представителям сложившейся социальной группы. Распад семейных отношений, потеря географической укорененности, разложение традиционных моделей поведения и утрата личностного самоконтроля – все это явления, весьма и весьма пугающие. Чтобы обрести стабильную почву, некоторые люди могут придерживаться сложившихся религиозных учений или практик, восходящих к прошлому. Религиозные лидеры могут поощрять тенденцию к строгости и жесткости, провозглашая себя абсолютными авторитетами или уверяя людей, что священные писания следует понимать буквально и что в них заключена вся полнота истины. Они могут поощрять и антипатию, и даже враждебность к другим религиозным традициям.

Термин фундаментализм часто применяется к этому избирательному отстаиванию отдельных частей религиозной традиции и ненависти к представителям других религий. Подобное использование этого термина ошибочно, ибо никакая религия не основывается на ненависти к другим людям, и поэтому те, кого именуют «фундаменталистами», на самом деле могут и не сознавать истинной основы своей религии. Так, мусульманский «фундаменталист», настаивающий, чтобы женщины носили чадру, на самом деле заимствовал это учение не в священном писании ислама – Коране, а в исторических культурных практиках ряда мусульманских стран. «Фундаменталист»-сикх, сконцентрировавший внимание на внешних атрибутах, например ношении тюрбана, меча (кинжала) и стальных браслетов, упускает из виду главные постулаты учения сикхских гуру о приоритете внутренней, а не внешней стороны религиозной практики. Индуистский «фундаменталист», противящийся присутствию христианских миссионеров, ведущих активную работу среди бедных, игнорирует один из основополагающих принципов древнеиндийской религии – весьма толерантное утверждение, что существует множество путей, ведущих к одной и той же универсальной истине. Преподобный Вальсон Тампу (Thampu), издатель индийского журнала Traci, пишет, что этот избирательный тип религиозного экстремизма «абсолютизирует то, что является духовно или этически излишним в религиозной традиции. С другой стороны, подлинный духовный энтузиазм или рвение поднимают на щит все, что выражает духовную сущность религии».[33]33
  Rev. Valson Thampu, “Religious Fundamentalisms in India Today,” Indian Currents, November 2, 1995, p. 3.


[Закрыть]

Другая проблема использования термина «фундаментализм» сводится к тому, что он имеет специфическую протестантско-христианскую коннотацию. Движение христианских фундаменталистов возникло в конце XIX века в качестве ответной реакции на либеральные тенденции, в частности – историко-критическое изучение Библии, о котором будет сказано далее. Другие названия носят более ярко выраженный межкультурный характер, например «абсолютист», «экстремист» или «реакционер», – в зависимости от конкретной ситуации.

Ангелы плачут

Когда совершается убийство неповинных людей, женщин и детей только из-за того, что они принадлежат к другой расе, у них другие цвет кожи или национальность, или вера, суть которой большинство из них едва ли когда-нибудь поймет и духом которой они вряд ли проникнутся; в случае, когда само название религии используется в качестве прикрытия безмерных политических амбиций или ненасытной алчности, когда слава Аллаха утверждается посредством бочки с порохом; когда набожность становится синонимом скаредности, а мораль кроется под маской выгоды и целесообразности, где бы это ни происходило – в Югославии или Алжире, в Либерии, Чаде или на прекрасной земле Судана, в Лос-Анджелесе или в Абудже, в Кашмире или Конакри, в Коломбо или Котабато, – всюду Бог отступает, а сатана торжествует; ангелы плачут, а души трепещут в испуге; и во имя Бога люди творят бесчеловечные деяния, а благодать и красота жизни претерпевают насилие и разбой.

Доктор Саид З.Абедин, директор Института по делам мусульманских меньшинств.[34]34
  Dr. Syed Z.Abedin, “Let There be Light,” Saudi Gazette, Jeddah, June 1992, reprinted in Council for a Parliament of the World’s Religions Newsletter, vol. 4, no. 2, August 1992, p. 2.


[Закрыть]

Те, кого называют религиозными либералами, придерживаются более гибкого подхода к религиозной традиции. Они могут рассматривать священные тексты как плод вполне конкретной культуры и времени, а не глас вечной истины и могут интерпретировать целые пассажи из Писания метафорически, а не буквально. Будучи активистами, они могут выступать за реформирование того, что в их религии официально признается и практикуется. Те, кого называют еретиками, публично выражают позиции, абсолютно неприемлемые для ортодоксальных институтов. Мистики руководствуются своим собственным религиозным опытом, который во многих отношениях может совпадать со всеми вышеозначенными позициями.

Историко-критическое изучение Писаний

В то время как консерваторы склонны строго придерживаться своих священных писаний и воспринимать религиозные традиции как нечто буквальное и абсолютно истинное, либералы вот уже на протяжении нескольких веков придерживаются другого подхода к оценке собственного религиозного опыта и опыта других. Методы исследований, построенных без учета веры, позволили установить, что священные писания представляют собой смесь полемики с оппонентами данной религии, мифов, культурных факторов, этических установлений, позднейших интерполяций, ошибок переписчиков, литературных приемов, подлинно исторических фактов и столь же подлинного духовного вдохновения.

Чтобы разобраться во всех этих элементах, Библия – а впоследствии и священные писания других религий – была подвергнута объективному анализу как литературный свод текстов, написанных в определенных исторических и культурных контекстах, а не как абсолютное слово Божье. Этот процесс начался в конце XVIII века и продолжается в наши дни. Одно из направлений исследования – попытка определить подлинные или наиболее надежные версии конкретного текста. Второе направление – выделение исторических слоев текста на основе внешних источников – например археологических находок, – для определения исторических условий и рамок, в которых, по всей видимости, текст был создан, а также установление его авторства и возможных источников, в частности – устной или письменной традиции. Такие исследования могут привести к заключению, что материалы о каком-либо периоде были написаны значительно позже и содержали взгляды этого позднейшего периода или что произведение, известное под именем одного автора, на самом деле состоит из текстов, написанных несколькими авторами. Третье направление исследований выясняет, для какой аудитории данный текст предназначался. Четвертое изучает язык памятника и семантику его слов. Пятое рассматривает вопрос о литературной форме текста, например: это произведение поэтическое или свод законов, история о чудесах, аллегория, притча, гимн, повествование или предание? Шестое сосредоточивает внимание на редакции или издании и организации структуры памятника, а также формировании авторитетного канона, цель которого – служить не только местной общине, но и более широкой аудитории. Седьмое направление рассматривает текст с точки зрения его универсального или современного значения, а не историзма.

Хотя подобные исследования стремятся к объективности, они не обязательно предпринимаются со скептическими намерениями. Напротив, эти формы исследований преподаются на многих семинарах как способ примирения веры и разума.

Встреча науки и религии

Деление интерпретаций религии на абсолютистские, либеральные и скептические тесно связано с развитием современной науки. Как и религия, наука активно участвует в раскрытии универсальных принципов, объясняющих и явления природы и факты бытия. Эти подходы оказывали взаимное влияние друг на друга в древние времена, когда они еще не рассматривались как раздельные дисциплины. И на Востоке и на Западе всегда предпринимались попытки воспринять реальность как единое целое.

В Древней Греции, этом источнике множества «западных» идей, группа мыслителей, которую иногда называют «натурфилософами», пыталась постичь мир через посредство своего восприятия. Напротив, Платон (около 427–347 годы до н. э.) не доверял свидетельствам человеческих чувств. Он проводил в своей системе четкие разграничения: между тем, что воспринимают чувства, и тем, что может быть постигнуто разумом, между душой и телом, видимостью и реальностью, объектами и идеями. В рамках мышления Платона душа имеет превосходство над телом, и деятельность разума предпочтительнее, чем выводы и реакции чувств. Это суждение доминировало в западной мысли на всем протяжении Средних веков, и отсюда следовало основополагающее заключение, что вся природа создана Богом во благо человечества.

В XVII веке знания о природе стали более секулярными (то есть утратили свой сакральный характер), и ученые выработали такие модели вселенной, которые представляли ее в качестве гигантской машины. И тогда человеческий разум мог понять ее устройство, изучая ее составляющие и математически оценивая их свойства. Однако, даже открывая такие свойства, многие ученые рассматривали их в качестве творения Божественного Создателя, или Правителя. Исаак Ньютон (1642–1727), чей закон всемирного тяготения заложил основы современной физики, полагал, что вселенная вечна, поскольку она – эманация «вечного и неизменного существа». Апеллируя к библейским цитатам, Ньютон утверждал, что Бог есть всюду, заключая в себе все сущее, повелевая и управляя всеми вещами.

В XVIII веке, в эпоху Просвещения, рационалистические способы познания стали вызывать все большее признание, и одновременно рос скептицизм в отношении притязаний на знание, в основе которого лежит божественное откровение или просвещенная внутренняя мудрость. Науки рассматривались как явление прогрессивное; некоторые мыслители критиковали институциональные религии и догмы как устаревшие суеверия. Как мы уже знаем, согласно научному материализму, разработанному в XIX и XX веках, все сверхъестественное – это плод воображения; реально существует лишь материальный мир. Научный материализм неизбежно привел к возникновению политической системы коммунизма, в которой атеизм считался единственным здравым воззрением на религию.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18