Мэри Блэкуотер.

Найтблюм



скачать книгу бесплатно

Хрустнув крышкой бутылки, он посмотрел на уходящую за холм дорогу – лес редел и ветер стал прохладнее. Хэмминг быстро отпил полбутылки газированной воды. Газ ударил в нос, и он прослезился. Найтблюм любил так делать – это хорошо бодрило. Он взглянул на часы, взобрался на велосипед и двинулся дальше. Едва он отъехал, из магазинчика выбежал человек с отвратительной бородкой и пустился вдогонку. Но, не поспевая, тот вскоре остановился и, не произнеся ни слова, молча проводил взглядом удаляющегося велосипедиста.

Спустя несколько минут дорога вышла на открытую местность, и путнику открылся еще один красивый пейзаж. Огромные вздымающиеся поля с редко посаженными домами вдалеке. Владения старинных домов были окружены невысокими каменными ограждениями того же возраста что и сами дома. Вдалеке, на фоне просвечивающего сквозь облако солнечного диска, мягко устилающего своим светом поля, долину окружали темные горные холмы с зелеными золотистыми вершинами. Они добавляли этой местности уютной отчужденности и сокровенности.

Медленно вздымаясь и опускаясь, дорога уходила далеко в сторону и, огибая большой темно-зеленый лес, устремлялась в горы. Доехав до самого леса, он свернул на гравийную тропу, уходящую вглубь его. Спустя некоторое время густой лес, окружавший дорогу, разошелся в стороны, открыв взгляду огромное поле. И вскоре Найтблюм уже подъезжал к тому самому дому, что и на фотографиях, присланных его репортером.

Одно дело было смотреть на фотографии поместья и совсем другое видеть его воочию. Высокое, массивное двухэтажное здание с раздвоенной усеченной крышей, казалось, словно росло из земли. Выложенное из темного серого камня с бежевым оттенком оно хорошо вписывалось в окружающую цветовую гамму. Русты на углах были тоном темнее и прекрасно очерчивали здание. Высокие ланцетные окна по бокам от центрального входа и на втором этаже были обрамлены причудливыми пилястрами и выглядели как обвитые лозами дорические колонны. К сожалению, от старых оконных рам на фасаде первого этажа ничего не осталось – они были заменены современными сплошными стеклами – это, конечно же, скажется на цене. Центральный вход расположился на широких полукруглых ступенях меж двух массивных ионических колонн, упиравшихся в высокий архитрав с диковинным фризом. Барельеф изображал подталкивающих друг друга людей в шлемах, идущих от краев к центру. Люди в свою очередь укрывались за массивным выступающим картушем в виде щита по центру. От герба на нем почти ничего не осталось, и опознать его было уже не возможно.

На самом архитраве, соединяющем балюстрады второго этажа, по бокам расположились две каменных горгульи. «Довольно чудное сочетание. Предположительно между четырнадцатым и шестнадцатым веками», – подумал Найтблюм.

С окнами на втором этаже был полный порядок. По обеим сторонам фасада находились два очень высоких сдвоенных стрельчатых окна напоминающих угловатую букву «U». По центру этажа, прямо за горгульями в стене находилось углубление с аркой, но было ли что-то в нем – не видно.

Прямо над аркой, соединяя два внутренних ската крыши, тоже висел щит – еще больший по размеру.

Что же касается сада, то здесь его не было. Две аккуратные клумбы с пестрыми цветами по бокам от ступеней, вот и все что было. Ступени в свою очередь располагались на большой полукруглой площадке, примыкающей зданию. Справа, в ста семидесяти футах от дома, в поле, уходящем к реке, он заметил небольшое озерце, окруженное длинной, стелящейся словно шерстяной ковер, травой. Найтблюм оставил велосипед у входа, поднявшись по ступеням, прошел между двух массивных колонн и подошел к двери. Дверь была одностворчатая из дерева красно-коричневого цвета с едва заметными темными прожилками. Ее держали три увесистые петли в форме направленных в сторону зазубренных изогнутых листьев. Они в свою очередь удерживали дверь посредством металлических полос, прикрепленных к ней. По каждой из них шла жила в виде лозы. Колотушка тоже была выполнена в виде пузатого зазубренного листа. Он постучал по дереву и прислушался. Костяшку пальца заныло, словно он постучал о камень, а звук почти утоп в толще двери. Это было не что иное, как железное дерево. «Очень интересно!» – удивился он. Использовав по назначению колотушку, он поправил ворот плаща и прислушался. Спустя двадцать секунд дверь тяжело отворилась. «Точно, оно самое».

Глава 2

В дверях стоял невысокий человек на вид около пятидесяти лет в строгом костюме. Круглое лицо, серые волосы с отчетливой сединой на висках, спокойный взгляд и соответствующая осанка – это был дворецкий. Возникла пауза. Найтблюм только открыл рот, как тот заговорил:

– Добрый день сэр. Мистер Хэмминг Найтблюм, если не ошибаюсь? – сдержанно осведомился дворецкий.

– Совершенно верно, – ответил гость.

– Прошу, вас уже ждут, – сказал тот и жестом пригласил войти.

Дворецкий принял его плащ и удалился за хозяином. Когда Хэмминг вошел внутрь у него перед глазами предстал просторный холл. Отполированный каменный пол, в центре которого красовался выгравированный древнегреческий шлем. Некоторые черты его были совсем не свойственны таким шлемам: зауженные прорези для глаз, вытянутая нижняя часть, а так же невесть откуда взявшиеся рога. Больше всего они походили на обломанные рога антилопы Гну. «Причуды последнего владельца», – отметил Найтблюм.

Дальняя стена была разделена на два яруса. К верхнему вели две заворачивающие к центру лестницы по сторонам, которые словно выливали ступени к ногам. Практически вся стена второго яруса была завешана картинами разных сортов. По центру холла, практически у потолка висела огромная факельная люстра – старая рухлядь. К счастью она висела довольно высоко, чтобы не портить общий вид холла. Спокойные бежевые и зеленые тона в помещении, несмотря на минимальное количество золота в его декоре придавали, однако, довольно изысканный вид.

Расхаживая по холлу в ожидании, Найтблюм заприметил одну картину, спрятавшуюся в укромном месте в стене справа. На ней был изображен ночной пир людей со странностями. У кого-то был рыбий хвост; у кого-то тело лошади; кто-то синюшный летал по небу. У автора был довольно забавный почерк: у всех лиц, неважно в каком они были положении, оба глаза располагались всегда на одной стороне лица. Некоторые люди танцевали на клетчатом «танцполе», кто в пиджаках, а кто нагой. Все это перерастало в вакханалию, попойки, сношения, азартные игры. За всем этим, чуть поодаль, находился человек в оранжевых одеждах, больше напоминавших пижаму. Он сидел на небольшом холмике, на золотом троне. Вальяжно расположившись в нем и опираясь на подлокотник, подпирал кулаком подбородок. Повернув голову, он, очевидно, слушает подлетевшего к нему слугу, но его бесстрастные глаза со спокойным умиротворением смотрят на творящуюся грязную оргию. Несмотря на сцену картины, она очень понравилась Найтблюму. Подпись под полотном гласила «Бал сатаны. Игорь Чужиков».

Переведя взгляд на стоящую рядом с картиной греческую вазу, Найтблюм наткнулся на еще одну довольно маленькую картину за углом. На ней был изображен пухлый ребенок, одетый в одежду моряка. В одной руке он держал воздушный шар, а другую в кармане, насупившееся выражение его лица было в один и тот же момент и строгим, и глупым. Хэмминг присмотрелся и его передернуло. Колени его были кривые, широкий таз, угловатая мясистая челюсть, кулак руки сильно обвит жилами и венами, тяжелые веки, усталые глаза, одно плечо выше другого. Это был не ребенок – это был карлик. Кто-то боится пауков, кто-то змей, кто-то мышей, Найтблюма же пугали «низкорослые» люди. Карлики вызывали в нем паническую настороженность, как у некоторых людей пауки, только от паука можно быстро избавиться, а от карлика нет. За это и в тюрьму можно загреметь.

Вскоре центральная дверь холла распахнулась, и появился сам Ричард Гринхэлм. Это был высокий жилистый человек лет пятидесяти, с темно-серыми зачесанными наверх волосами, седыми висками и небольшими усами щеткой. Овальное загорелое лицо, темные ровные брови, синие прищуренные глаза и прямой римский нос выдавали в нем волевого уверенного в себе человека.

– Рад видеть вас Хэм, – громким голосом поприветствовал его Гринхэлм и взглянул на свои старомодные часы. – А вы как всегда вовремя.

– Рад встрече мистер Гринхэлм, – с выражением произнес Найтблюм и обменялся с ним рукопожатиями.

– Вижу, вам пришлась по нраву картина, – отметил Ричард, указав на картину с вакханалией.

– Довольно своеобразная.

– Из числа моих особо любимых, – сказал Ричард и, подойдя к картине, стал разглядывать ее. – Вы обратили внимание на главу праздника. Сидит себе, дает всем волю делать, что они хотят, а сам смотрит на то, что происходит после, я почти вижу улыбку на его лице. Его это забавляет.

– Каждый сходит сума по-своему, – отметил Найтблюм, взглянув на толстяка с раздувшимся брюхом, сидящим возле деревянных бочек с вином.

Гринхэлм на мгновение сделался серьезным и посмотрел на него, а потом рассмеялся.

– Хорошо подмечено.

Он еще какое-то время рассматривал картину.

– Как ваша поездка, надеюсь, вы добрались сюда без особых сложностей? – осведомился Ричард.

– За исключением того, что мой велосипед стоит у входа, никаких, – отметил Хэмминг.

– Вы ехали в такую даль на велосипеде? – удивленно спросил Ричард.

– Не от самого Бирмингема, но ощущения схожие.

Гринхэлм рассмеялся.

Спустя полчаса Хэмминг уже сидел за одним большим столом с семьей Гринхэлмов в просторном зале, на праздновании пятидесяти первого дня рождения главы семейства. Зал ничем не выделялся, за исключением нескольких пар грациозных тонких колонн, восходящих к высокому потолку и переходящих в блестящий веерный свод, который характерен для ранней готики. Точь в точь как в часовне Кэмбриджского Королевского колледжа. Стены имели тот же приятный бежевый цвет. А над столом висела большая хрустальная люстра. В дальнем конце зала находились две пары тройных окон с двойной широкой сводчатой дверью посередине. Все это было оформлено орехом махагон и прекрасно сочеталось с мягкой палитрой зала, создавая довольно уютную, и одновременно изысканную атмосферу. За окнами был настоящий сад с большим и малым фонтанами посередине. По центру зала стоял большой тяжелый стол. Заставленный диковинными яствами, тот сверкал серебряными колпаками накрытых блюд. Расставленные на столе изящные позолоченные подсвечники согревали изысканную атмосферу огнем высоких свечей. Когда все собрались, Ричард встал и обратился ко всем присутствующим:

– Прошу всех внимания. Перед тем как начать, хотел бы сообщить, у нас сегодня два гостя. Хочу вам представить их. Это мистер Джэймс Декстер, мой новый адвокат, – сказал он и указал на лощеного человека сидящего справа.

Тот в свою очередь встал из-за стола и сдержано поклонился. Человек средних лет с овальным лицом, раздвоенным подбородком, тонким носом, он явно щепетильно относился к своей внешности – аккуратная стрижка, чисто выбрит, с прекрасным загаром. Могло даже показаться, что он выщипывает себе брови.

– А так же, – продолжил Ричард, указав на Найтблюма, – мистер Хэмминг Найтблюм, эксперт по старинным особнякам.

Хэмминг встал и проделал то же. На секунду ему показалось, как кто-то скривил лицо. После того, как он и Джеймс поклонились и сели, Гринхэлм взял бокал шампанского и продолжил:

– Моя дорогая семья, я очень рад, что вы все, в который уже раз собрались здесь, чтобы поздравить старика, – сказал он, и дети за столом засмеялись. – Очень рад, что мой сын, Альберт, наконец, решил жениться на его без преувеличения достойной подруге, Диана, да я о тебе дорогая, – обратился он к молодой особе, – Вильгельму уже семь, давно пора.

– Уж извини пап, так вышло, – сказал веселый, рыжеволосый молодой человек, приобняв сидящую рядом женщину с короткими черными волосами.

– В любом случае уж лучше поздно, чем никогда, – отметил Ричард и обратился к сидящей паре рядом с Хэммингом. – Искренне рад, что мой старший сын Чарльз, наконец, одержал еще одну победу на своем поприще. Это начало сынок, еще большие победы впереди. Успехов вам всем, – придав последней фразе особое значение, он поднял бокал и отпил. Остальные последовали его примеру.

Как только Ричард сел, Чарльз неспешно встал.

– Отец, сегодня твой день и это мы должны поздравлять тебя, – сказал он гордым голосом и поднял свой бокал. – Могу сказать без преувеличения, что благодаря исключительно своим силам и своей настырности отец, несмотря ни на что, все-таки добился того, к чему стремился. Посмотрите вокруг, взгляните на нас, на этот прекрасный стол, на окружающие нас блистательные своды. Это все благодаря моему отцу, – сказал он и обратился к Ричарду. – Отец, от всей души, поздравляю тебя!

– Уж слишком по-христиански, – сказал Ричард, скривив улыбку.

Волна смеха прокатилась среди присутствующих.

– Спасибо, сынок!

После этого последовали громкие овации и праздник продолжился. Закончив рассматривать потолок зала, Найтблюм завел неспешный разговор с Чарльзом – старшим сыном виновника торжества. Молодой человек создавал впечатление серьезного и очень смышленого человека, но как выяснилось из диалога с ним, он был попросту надменным идиотом, о чем Хэмминг ему напоминать не стал. Тактично отклонившись от дальнейшего общения, он обратил внимание на молодую девушку с удивительного темно-рыжего цвета волосами до плеч. Сидела она следующей от адвоката. Очевидно, это была старшая дочь главы семейства – Виктория. Ее удивительно синие глаза были мрачны, отчетливо чувствовалось, что ей не по себе. Едва он задумался о причинах, как те дали о себе знать. Сидящий по ее правую руку темноволосый, спортивного сложения человек с мерзкой улыбочкой стал ей что-то шептать на ухо. Она отпрянула, отстранив его локтем, не желая слушать. Однако он медленно сжал своей лапой ее запястье и попытался подтянуть к себе. Это заметил Джеймс, бросив свой пренебрежительный взгляд на неандертальца в костюме. Виктория со злостью вырвала свою руку из его лапы и опрокинула бокал на пол. Звон разбившегося хрусталя перебил шум празднества. Голоса стихли, сидящие за столом обратили внимание в сторону Виктории и неотесанного человека. Здоровяк успокоился, а Виктория приняла безразличный вид. Через мгновение все снова оживилось.

Вскоре Найтблюм почувствовал неприятное чувство – легкое, словно маленький жучек ползает по лбу. Такое чувство возникало у него только тогда, когда на него пристально смотрят или когда по лбу действительно ползает маленький жучек. Природа этого чувства его всегда удивляла, в юности он считал это своей особой способностью, как у супергероев из его любимых историй, что это есть его личное шестое чувство. Так собственно и было, кое-кто действительно буквально сверлил его взглядом. Он вскоре нашел взглядом этого человека. Им оказалась Кэтрин, младшая дочь Ричарда, с коей он собственно и познакомил Хэмминга на одном из своих благотворительных вечеров. Она неловко теребила пальцами свои черные кудряшки, но господи, снова эта идиотическая улыбка, его передернуло.

– А что вы думаете по этому поводу, – наконец обратился к нему Ричард, – если затеют драку лев и белый медведь, кто победит?

– Трудно сказать, – ответил Найтблюм, – лев быстрее, белый медведь сильнее.

– Победит белый медведь. Он очень силен, его шкуру очень трудно прокусить, один его удар пошлет льва в нокдаун.

– Любопытный факт. Неужели вам довелось это видеть своими глазами?

– Научный факт, мой друг, – иронично ответил Ричард.

– Интересно. А знаете ли вы, что в лесах Индии водится черный лев? – продолжил тему Хэмминг.

– Черный? – удивленно спросил Ричард.

– Говорят, он почти в два раза больше обычного, и водится в особо темных лесистых местах, близ гор и пещер. Он также прекрасно взбирается по горам и деревьям, что говорит о его огромной силе и ловкости.

– Ну, если это действительно так, то я думаю, вопрос про льва и медведя стал бы философским, – сказал он и засмеялся.

Хэмминг решил аккуратно перейти к цели своего визита. Отвесив пару отборных шуток по поводу модельной внешности его личного адвоката, он заставил невольно улыбнуться и самого Декстера. Но после, его ждала неожиданность.

– Я знаю истинную цель вашего визита, мистер Найтблюм, – монотонно заявил Гринхэлм старший.

– Неужели?! – сделал удивленное лицо Хэмминг.

Надо сказать, что его очень трудно застать врасплох или искренне удивить. Поэтому практически все эмоции, которые можно было заметить на лице Найтблюма, всего лишь маска, но маска отменного качества.

– Я знаю, что вы собираетесь предложить мне то же, что и ваши «коллеги», если можно так выразиться, – спокойно продолжил Ричард.

– Любопытно, – прервал его Хэмминг

– Что именно?

– Кто же вам сообщил столь неактуальную новость?

– Что вы имеете в виду? – Ричард удивленно поднял брови.

Найтблюм снисходительно улыбнулся.

– Дело в том, что я передумал предлагать вам продажу.

– Как же так? – в голосе Ричарда прозвучала нотка разочарования.

– Дело в том, что взглянув воочию на ваш без преувеличения прекрасный особняк, я пришел к выводу, что большую цену вам за него я все же предложить бы не смог, – отметил Найтблюм и встретил вопросительный взгляд Ричарда.

– Каковы же причины вашего решения. Вы считаете, что он не стоит своих денег?

– К сожалению, это так, – заявил Хэмминг.

Ричарда этот факт очень заинтересовал.

– Продолжайте.

– Судя по всему, предыдущие владельцы были довольно эксцентричны и влезли в чужое дело, через-чур нагрузив своими прихотями фасад здания – знаете ли, каменные горгульи и греческий фриз плохо сочетаются друг с другом.

Ричард внимательно слушал.

– А прекрасный пол в вашем замечательном холле подпортили, вырезав на нем совершенно невообразимый рисунок, – продолжил Найтблюм, – стены дома тоже в блестящем состоянии, что говорит о его реставрации. Все это, безусловно, скажется на цене. Я не могу предположить, сколько элементов еще было заменено. В идеале дом должен находиться в первозданном виде, без вмешательства в его внешний вид владельцев, хотя бы этого столетия.

Выслушав его до конца, Ричард улыбнулся и переглянулся с Декстером, после чего ответил.

– Мистер Найтблюм, спешу вас обрадовать, – весело сказал Ричард, – заявляю вам, что к экстерьеру здания ни притрагивалась ничья рука, ни владельцев, ни даже реставраторов. Специалисты поработали внутри, но и только. Никто здесь не занимался самодеятельностью, было восстановлено лишь то, что и так было. Моя семья является владельцем этого поместья уже пять поколений. И этот факт я могу подтвердить документально.

– Но как же сплошь застекленные окна на первом этаже, – отметил Хэмминг, – надеюсь, вы не хотите сказать мне, что они там так и стояли с самого начала?

– Их пришлось застеклить, так как раньше там стояли безвозвратно уничтоженные витражи. В таком состоянии, как рассказал мне еще тогда мой дед, они и достались нашей семье. Могу только представлять какими прекрасными они могли быть.

Где-то в глубине Хэмминг, казалось, впервые искренне удивился. «Витражи на первом этаже, стрельчатые окна. Неужто это строение раньше было подобием церкви?» – спросил себя Найтблюм.

– То есть и рисунок на полу в холле имелся с самого начала? – уточнил Хэмминг.

– Абсолютно верно, – сказал Ричард и улыбнулся.

В голову сразу же забралась мысль о том, для чего раньше могло служить поместье – до того, как оно перешло к Гринхэлмам. Его чутье подсказывало ему, что дом еще старее, чем он предполагал, а возраст поместья, как и у вина, очень благоприятно сказывается на цене. Ну и что же что Ричард, вероятно, не согласится продать этот дом, у Найтблюма всегда есть второй вариант, не очень обходительный, но очень действенный.

– В таком случае, – обратился он к Ричарду, – исходя исключительно из профессионального интереса, я бы хотел осмотреть фундамент здания.

– Боюсь, что это не возможно, – отметил Гринхэлм.

– Но…

– Никаких «но» мистер Найтблюм, – оборвал его Ричард, – это мой дом, и я решаю, что в нем можно, а чего нельзя. И не в обиду вам, но я не потерплю, что бы кто-то шнырял в моем подвале. Надеюсь, вы меня понимаете.

– Я вас прекрасно понимаю, – произнес Хэмминг и решил, что этот вопрос больше поднимать не стоит.

Но еще один вопрос беспокоил его. Зачем же Ричард пригласил его сюда, зная заранее, что он отправится к нему с целью убедить продать поместье. «Думаю, это мало кому понравится. Значит, у Ричарда имеется определенный интерес в отношении моего прибытия сюда. Но какой именно?»

Вечер продолжался. Кажется, никто не скучал. Ричард неспешно общался то со своей женой, то с адвокатом; Чарльз и Альберт вели словестную дуэль, хвастаясь перед женами, а Кэтрин все продолжала сидеть, уставившись на Хэмминга. В конечном итоге это так ему надоело, что он попросту совсем перестал это замечать.

Звуки изысканной музыки заполняли пространство целиком. Хэйдн звучал как всегда замечательно. Неспешно кружилась старомодная музыкальная пластинка, благодаря ей каждая нота чувствовалась по особенному. По сравнению с этим звучанием, то, что делали с музыкой современные проигрыватели, можно было назвать не иначе как садизмом.

– Знаете, Хэм, вы хитрый малый, – сказал Гринхэлм, опустошая третий бокал, – особенно мне понравился тот случай с поместьем… Бэкенфолд, если не ошибаюсь, о котором мне рассказал ваш влиятельный друг. Как же вы смогли вычислить, что владелец поместья мошенник? Я помню хорошо, что мне рассказали. Вы, готовясь приобрести поместье, углядели искусно прикрытые манипуляции с бумагами, что с трудом и опытный в таких делах юрист мог упустить. Потом вы вернули его той несчастной леди, впоследствии купив его у нее, гораздо дешевле! – он рассмеялся, – А вы никогда не упустите выгоды, даже делая добрые дела.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8