Мег Розофф.

Джонатан без поводка



скачать книгу бесплатно

Meg Rosoff

Jonathan Unleashed


© 2016 by Meg Rosoff

© Хатуева С. В., перевод, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Мэрион Файоль


1

Когда Джонатан пришел домой с работы, собаки вовсю его обсуждали.

И ладно бы это были его собаки!

– Прошу, возьми их всего на несколько месяцев, максимум на полгода. Не волнуйся, тебе не надо будет менять всю свою жизнь, – уверял его брат. – Просто гуляй с ними перед работой и вечером. Это лучшие собаки в мире! За ремонт в квартире тоже можешь не переживать, они ничего не испортят. Ты их полюбишь, точно тебе говорю.

Вдаваться в детали Джеймс не стал (что было для него характерно). Он ни словом не обмолвился о тонкостях душевного устройства своих собак. Джонатан очень хотел, чтобы они были счастливы, но для этого им явно было недостаточно гулять и грызть кости.

Сисси бесшумно подошла к нему, села у ног и заглянула в глаза с таким томлением, словно ожидала найти в них ни больше ни меньше как ключ к будущему. Проникновенный взгляд она сопроводила тихим жалобным завыванием, которое могло означать сразу все на свете: «Я хочу есть/ мне нужна твоя любовь/ нам скучно сидеть дома целыми днями/ передай бразды правления нам, и мы устроим твою жизнь».

Джонатан вытаращил глаза. Бразды правления? Он и не знал, что его жизнь оснащена браздами правления. И, даже если они и правда есть, стоит ли передавать их собаке?

Потрепав Сисси за ухом, он указал ей на подстилку.

– Иди полежи, – сказал он. – Хватит сбивать меня с толку всякими философскими раскладами.

Сисси с Данте улеглись к нему спиной, голова к голове. Раньше он бы только порадовался, но теперь его мучили подозрения. А вдруг они решают, что им делать с его жизнью?

Конечно, очень приятно, что кто-то рад тебя видеть, когда ты приходишь домой, отпахав день на рекламной ниве. В спортзал можно было не ходить – его заменяли долгие прогулки с собаками, а их способность спать в любых условиях успокаивала Джонатана и сглаживала стресс от работы. Собаки были настолько симпатичными, что даже люди на улице подходили и восхищались его отменным вкусом. Поначалу он пускался в объяснения, что это собаки его брата, который уехал работать в Дубай, но потом просто стал отвечать: «Спасибо, у вас тоже красивая собака», – даже если это было не совсем так.

Однако в последнее время в его отношениях с собаками произошло неуловимое изменение. Он чувствовал, что они не одобряют его образ жизни.

А критиканы уже ждали его у двери. Время гулять. Парк был близко – Джонатану повезло. В Нью-Йорке большинство собаковладельцев либо шагают до ближайшего парка несколько километров, либо нанимают специального человека, который возит их в Центральный парк. Для Джеймса фактор наличия места для прогулок был решающим.

– Да у тебя же место для выгула чуть ли не напротив дома! Представляешь, как тебе повезло?

«Повезло так повезло», – думал про себя Джонатан, но переезжать куда-то было слишком поздно.

Он поднял ворот куртки и поплелся под дождем через три квартала в Томпкинс-сквер. Там он отстегнул поводки, и собаки, обезумев от радости, унеслись обнюхивать встречных сородичей и подъедать кусочки выброшенной кем-нибудь еды. Джонатан попытался укрыться от дождя, прижавшись к дереву.

Ожидая, пока собаки наиграются, он стал думать о работе и так погрузился в мысли, что не заметил, как собаки прекратили резвиться, встали и начали жалобно смотреть на него влажными глазами, словно говоря: «А Джеймс всегда кидал нам мячик. А еще он играл с нами в прятки и знакомил с другими собаками».

Джонатан недоуменно посмотрел на них. Что это такое? С каких пор собаки нуждаются в представлении?

– А что, зад теперь не принято обнюхивать? Давайте, ткнитесь кому-нибудь под хвост, – сказал он, махнув рукой в направлении парка. – Вы и сами в состоянии социализироваться. Проявите самостоятельность.

Пожилой мужчина с хаски и большим синим зонтом повернулся к нему.

– И не говорите! В мое время мы и собственные зады нюхали.

Дождь стих. Сисси побежала навстречу мини-версии какой-то заморской породы. Эта маленькая рыжая пигалица как будто только что сошла с конвейера игрушечной фабрики. Неподалеку в закрытом стеганом дождевике бледно-розового цвета с зеленым узором, ботинках и капюшоне в тон гулял кавапу. С чего люди решили, что собакам нравится ходить в одежде? Владелица кавапу посмотрела на него так, что он понял: опять произнес вслух то, что думал.

– Красивая у вас собака, – сказал он и улыбнулся, но женщина отвернулась, ничего не ответив.

Он поймал взгляд Сисси. А может, собаки просто не любят Нью-Йорк и то, что все повернуты на брендах, деньгах и лоске? Но Джонатану казалось, что и собакам, и кошкам, и белкам, и людям – всем здесь живется довольно хорошо. Все гуляют по улицам, хорошо питаются, и вообще все отлично. Разве нет? Его собственная жизнь формально выглядела вполне благополучно. Совсем недавно он закончил художественную школу, а уже работает младшим копирайтером в хорошем агентстве. У него своя квартира и девушка модельной внешности по имени Джули Корморан. Да эти собаки должны им восхищаться!

– Пошли, – прокричал он.

Сисси послушно увязалась за ним, а Данте устроил целую церемонию прощания с рыжим комочком и только после этого соизволил повернуться и вразвалку пойти за своим законным опекуном. Джонатан нагнулся, чтобы застегнуть поводок Сисси, и увидел, что спаниель смотрит на него с выражением глубочайшей симпатии. Данте тем временем поднял заднюю лапу в направлении ноги Джонатана.

– Эй, ты! – угрожающим тоном произнес Джонатан, и через мгновение все трое направились домой, в квартиру на пятом этаже.

За полквартала до дома небеса снова разверзлись, и вся процессия прибыла в квартиру, вымокнув до нитки.

2

Приехав в Нью-Йорк, первые полтора месяца Джонатан спал на диване у своего лучшего друга.

– Ты что, шутишь? – сказал Макс, бросив пару похожих на чистые простыней на голубой диван. – Я тебе не прощу, если ты остановишься в «Four Seasons».

– Я заплачу тебе, когда найду работу.

– Not necessario amigo. Mi casa es tu casa.[1]1
  Не нужно, дружище. Мой дом – это твой дом. (исп.) – Здесь и далее примечания переводчика.


[Закрыть]

– Muchas castanets, pal.[2]2
  Спасибо, друг (исп.)


[Закрыть]

Макс жил в Бруклине, в районе Bed Stuy, в двухкомнатной квартире, вместе с очередной своей красавицей-подружкой. Джонатан не имел ничего против дивана, к тому же он был вполне удобный. А Макс, прекрасно знавший каждый бар от Гарлема до Канарси, был идеальным гидом по Нью-Йорку для новичка. А еще он решил во что бы то ни стало устроить Джонатана на работу в рекламное агентство «Комрейд», где работал сам.

– Завтра собеседование в десять тридцать. Я обо всем договорился с Эдом. Я внедрился к нему в подсознание, повторяя твое имя всегда, когда он был в зоне слышимости. Так что он уже должен ощущать, что твое трудоустройство – это воля Бога.

– Ты правда думаешь, что он согласится меня взять? Разве я не должен что-нибудь уметь?

– Да нет, – отмахнулся Макс, переворачивая на сковородке кусочек тоста. – Высшего художественного образования хватит за глаза. Самое главное – убедить его, что ты гений, но не того типа, который рушит все вокруг себя. Мы же делаем очевиднейшие вещи, просто вуалируем их всякими маркетинговыми штучками, чтобы они казались сложнее, чем есть.

Прошедшие несколько недель Джонатан занимался рассылкой резюме, ходил на собеседования на несуществующие должности и соглашался быть стажером в новых интернет-проектах, уникальное торговое предложение которых заключалось в отсутствии зарплаты. Так что немного актерской игры уж точно было ему под силу.

На следующее утро он надел свою лучшую рубашку, самые новые из имеющихся джинсов, спустился с Максом в метро и отправился в Трайбеку.

Собеседование долго не продлилось.

– Привет, Джонни! – приветствовал его Эд настолько дружелюбно, что даже обнял, чем напомнил своего брата Бена, с которым он и Макс дружили в школе. – Рад тебя видеть. Макс говорит, ты можешь стать украшением компании. Это так?

Не успев переключиться в режим собеседования с этапа обмена любезностями, Джонатан был застигнут врасплох.

– Ну… – начал он, с беспокойством оглядывая по крайней мере двадцать сотрудников, которые, в условиях открытого пространства, слушали каждое его слово.

Он наклонился к Эду и прошептал:

– Что, прямо здесь?

– Ага. Устроим спектакль прямо тут, – отрезал Эд.

Макс стоял за спиной своего босса, качая головой и гримасничая.

Джонатан прокашлялся и начал:

– Ну, ммм, у меня хорошо получается решать проблемы, я прекрасно работаю в команде…

Тут он понял, что потерял внимание Эда, да и Макс провел указательным пальцем поперек горла.

«Ладно», – подумал он. Опустив голос на половину октавы, он начал заново:

– Я беру проблему за горло и начинаю ее душить. Потом я беру ее за брюхо, запускаю руку внутрь и выпускаю ей кишки.

Эта риторика вроде бы вернула стремительно ускользавшее внимание Эда, хотя на самом деле такой язык Джонатану был совсем не свойствен. Так говорил парень из Кентукки, с которым он жил в общежитии на первом курсе. Тот был из семьи охотников на оленей и выражался исключительно в терминах убийства.

Эд закивал.

– Я уверен, что смогу многому научиться у тебя, Эд. Ты всегда был примером для меня.

Эду было двадцать семь, на четыре года старше Джонатана и Макса. Ни тот, ни другой не испытывали к Эду ни малейшей симпатии и ни при каких обстоятельствах не собирались брать с него пример.

– Я не стремлюсь к славе в свете софитов или баснословным деньгам, – с твердостью в голосе заявил Джонатан. – Меня заводит возможность распрямить бренду плечи, вскрыть ему грудь и посмотреть, какое у него сердце.

За исключением грудной клетки, все придумал Макс. Они отрепетировали эту речь накануне. Джонатан говорил на автопилоте, вне себя от волнения. Он уже начал отчаиваться.

– Эд, положа руку на сердце могу сказать, что во всем Нью-Йорке не найдется компании, в которой я хотел бы работать больше, чем здесь.

Эд перевел взгляд на брюнетку в обтягивающем платье, которая помахала им папкой.

– Здорово, прекрасно, отлично, – сказал Эд так, что было очевидно, что он уже успел забыть, о чем говорил Джонатан и зачем он сюда пришел.

– Ммм… значит, ты скоро сообщишь мне о своем решении?

C одной стороны, Джонатан не хотел давить на него, но и перспектива остаться на диване у Макса еще на месяц была совсем не радужной. Вместо ответа Эд отвернулся и пошел за брюнеткой в свой кабинет.

Рядом тут же материализовался Макс.

– Ты никого не оставил равнодушным, весь офис смахнул слезу, мой друг. Уверен, ты только что поймал птицу счастья.

– Думаешь?

Макс пожал плечами.

– Можешь называть это женской интуицией. Пойдем скажем в отделе персонала, чтобы на тебя сделали договор. Будем ковать железо пока горячо. Завтра Эд уже и не вспомнит, кто ты такой.

3

В следующие две недели Джонатан все силы бросил на поиск квартиры, которая была бы ему по карману. Потратив четыре дня на Бруклин, он нашел вариант на Пятой улице на Манхэттене, но его забрали еще до того, как Джонатан успел доехать до места. Заходя в магазин здоровой еды, он увидел, как какой-то лысый мужчина средних лет в светло-сером костюме вешает на доску объявление. Джонатан дождался, пока тот закончит и уйдет, прочитал объявление, сорвал с доски и побежал за мужчиной по улице.

– Эй! – кричал он. – Я прочитал ваше объявление. Мне нужна квартира!

– Да, недолго оно провисело, – нахмурился хозяин квартиры.

– Можно ее посмотреть? – выдохнул Джонатан.

Мужчина пожал плечами и внимательно осмотрел Джонатана с ног до головы. Тот стоял и заискивающе улыбался.

– Почему нет? – смилостивился мужчина. – Место хорошее.

Перед главным входом в жилой дом на углу Авеню-С он загремел ключами. Фасад здания был опутан пожарными лестницами, и Фрэнк («в честь архиепископа Фрэнсиса Джозефа») с гордостью отметил: «Все как положено». На третьем этаже он открыл квартиру № 3D и пропустил Джонатана вперед себя. Стены в комнатах были выкрашены в темно-красный цвет, бордюры были золотыми. Но если закрыть глаза и представить себе, как будет выглядеть квартира, если покрыть стены парой слоев белой краски, то вид открывался шикарный: большая и светлая гостиная, приемлемых размеров спальня, достаточная для приготовления пищи кухня. В ванной осталась допотопная черно-белая плитка и бордовые стены, но в общем и целом Джонатан был вне себя от счастья. Ему светила самая настоящая двухкомнатная квартира на Манхэттене! И работа была всего в десяти-пятнадцати минутах езды на велосипеде.

– Можно будет стены перекрасить?

– Только если аккуратно.

Джонатан сразу же согласился арендовать квартиру, и они скрепили сделку рукопожатием и пятьюстами долларами из ближайшего банкомата. Он понимал, что ему ничего не оставалось, кроме как довериться человеку, названному в честь архиепископа.

– Я беру аванс за первый и последний месяц, – сказал Фрэнк. – Вы освобождаете квартиру в течение суток после уведомления. Она может понадобиться моему другу. Договор не заключаем. Согласны?

– В течение суток? – заколебался Джонатан.

– Поймите, – медленно сказал Фрэнк, словно объясняя дурачку, как устроен мир. – У меня особая ситуация.

Джонатан догадался, что друг Фрэнка находится в местах не столь отдаленных, пребывание в которых оплачивается государством, и что его могут выпустить в любой момент. Неизвестно, за какого рода преступление он попал в тюрьму. Оставалось надеяться, что не за убийство предыдущего жильца.

– Хорошо, – решился Джонатан.

На следующий день он передал остаток залога, а Фрэнсис Джозеф передал ему ключи. Джонатан не мог сдержать улыбки. Именно о такой жизни он и мечтал. Легкие деньги, дешевая квартира на Манхэттене, сказочное везение – Вселенная выбрала его!

Он перекрасил стены в белый цвет, и сразу стало гораздо лучше. В спальне поместился только двуспальный матрас, который он положил на контейнеры для хранения из Икеи, и фанерные короба для одежды, которые пришлось ставить друг на друга. Матрас он купил в ближайшем магазине, старый кожаный диван нашел через сайт бесплатных объявлений, подобрал на улице выброшенный кофейный столик и купил подержанный мольберт. Родители отдали ему квадратный пластиковый стол из 1950-х годов и два стула в комплект к нему. Книжных полок, которые были в квартире, как раз хватило, чтобы разместить обширную коллекцию комиксов, иллюстрированных романов и архив собственных неизданных творений. Все складывалось идеально.

Ежемесячно он получал счет за квартиру, выписанный красной шариковой ручкой на вырванном из тетрадки листе бумаги в линейку. Да, схема была довольно необычная, но она работала. Джонатан заметил, что счета, на которые он перечислял оплату, менялись каждые пару месяцев, но зато ему не нужно было ни с кем общаться лично, и это его полностью устраивало. В конце концов, даже если ему сдали мафиозный притон на время, пока Лефти Гамбино мотает срок, лучше не совать нос куда не следует.

Сначала он каждую неделю боялся, что его попросят, но ровно пятнадцатого числа каждого месяца в почтовом ящике неизменно оказывался лист бумаги в линейку. Может, Лефти оказался не таким уж образцовым заключенным.

И постепенно он стал считать квартиру своим домом.

А когда к нему подселились собаки, здесь стало еще уютнее. Джонатан не понимал, почему всегда считалось, что уют в доме создают цветы и аквариум с рыбками. Ведь две собаки – это самая что ни на есть полноценная семья, только без выяснений отношений и ругани. Сисси любила спать на своей мягкой подстилке, а Данте облюбовал диван, который был и мягкий, и достаточно высокий, чтобы наблюдать с него и за окнами квартиры напротив, и за голубями, и за происходящим на улице.

Джонатан начал изучать собачью энциклопедию. «Собаки породы бордер-колли считаются одними из самых умных, – говорилось в книге. – Они могут быть счастливы, только когда заняты выполнением какой-то задачи, когда имеют цель». Эта мысль в тексте занимала много места, говорилось про овец, про стадный инстинкт и иже с ним, и в конце концов заключалось: «Даже самые умные представители породы бордер-колли нуждаются в том, чтобы хозяин указывал им путь и был лидером». Джонатан посмотрел на своего представителя породы колли – не похоже, чтобы он интересовался лидерством или путем, зато с удовольствием смотрел старые фильмы.

В Данте было что-то такое… Джонатан вряд ли смог бы это объяснить, но уже через неделю совместной жизни сложилось ощущение, что он здесь был директором. Нет, не совсем директором. Скорее председателем совета директоров.

Он продолжил читать.

«Бордер-колли предпочитают активный образ жизни, с готовностью берут на себя ответственность и независимы в выполнении задач, которые позволяют им реализовать свою генетическую миссию».

Джонатан был очень впечатлен тем, что Данте может потребоваться независимость в выполнении задач, а также наличием у него генетической миссии. Он задумался и о собственной генетической миссии, хотя о ее содержании можно было только догадываться. Вместе с тем ему очень хотелось помочь Данте реализовать свою. К покупке живой овцы Джонатан пока готов не был, поэтому он где-то отыскал овцу на батарейках, которая носилась по квартире и время от времени делала переворот через собственную спину. Реакцией со стороны Данте был долгий, почти не моргающий взгляд на Джонатана.

Сисси была совсем другая: она повсюду ходила за хозяином, преданно заглядывала ему в глаза, а иногда просто лежала у ног и лизала его стопы. Возможно, у спаниелей генетическая миссия не отличалась особой строгостью.

Ему нравилось иметь собак, нравилось принадлежать к модному тренду «молодой, стильный и с собаками», нравилось быть не одному. Все-таки он по-прежнему ощущал себя в Нью-Йорке чужаком. Здесь все спешили в какие-то интересные места, покупали дизайнерскую мебель, правильные туфли, ходили на выставки и вместо эмоциональных отношений проповедовали сексуальные. А собаки позволяли оставаться в стороне от этой суеты. Они заполняли собой свободные часы и давали законный повод остаться дома в субботу вечером.

Уже много лет – сколько он себя помнил – собственная жизнь представлялась Джонатану в виде кадров комикса с эксцентричными героями, которые могли летать и говорить по-собачьи. Это делало его непохожим на людей, которых показывают по телевизору, на обычных людей, у которых есть любимые песни и полотенца в ванной сочетаются по цвету. Да, у него есть работа, квартира, девушка, но все это казалось неважным. Он начинал оживать, только когда ехал на велосипеде. Скорость придавала ему легкости и остроты, превращала его в подобие самурайского ножа, прорезающего мягкий воздух городских улиц.

И как он вообще здесь оказался? Ведь всего несколько минут назад он был ребенком, ездил на велике в школу, собирал коллекцию комиксов, делал уроки и смотрел телевизор. Да, его не миновали ловушки взрослой жизни, но они не так сильно повлияли на его внутренний мир. Реальная взрослая жизнь, конечно, существовала, но она была столь же далека и недостижима, как планета Уран. Он не понимал, как люди взрослеют и зачем. Реальная жизнь со взрослыми потребностями казалась ему невыносимой. «Вот посмотрите, я все время работаю. Вот моя красивая подружка. Посмотрите, как я меняю еду на деньги. Полюбуйтесь на мое давление».

Он не мог понять, почему никто еще не написал инструкцию «Как стать Человеком».

У его подруги, Джули, гораздо лучше получалось жить, как настоящий человек. Они познакомились, когда ей было двадцать, а ему – девятнадцать. Она была настолько красивой, независимой, организованной и небедной, что Джонатан и надеяться не мог, что она когда-нибудь согласится с ним встречаться.

Их первый разговор в ночном клубе в паре кварталов от университета, в котором оглушительно играла музыка, проходил так:

Джонатан.  А мы с тобой не на одном курсе по теории и практике графического дизайна?

Джули.  Что?

Джонатан.  Мы с тобой не на одном курсе по теории и практике графического дизайна?

Джули.  Нет.

Джонатан.  Можно тебе коктейль купить?

Джули.  Давай.

Он и сам знал, что они с ней не на одном курсе по теории и практике графического дизайна, потому что там было всего девять человек. Но ничего лучше в тот момент он придумать не мог. Она излучала такую уверенность и спокойствие, что он решил, что она учится на бизнес-курсе (так оно и было) и встречается только с парнями со своего факультета (что тоже так и было). Джонатан же считал этот факт колоссальной несправедливостью, ведь две прекрасные, высокомотивированные, гармоничные личности не должны оставаться одинокими.

Когда они только начинали встречаться, он водил ее на зарубежные фильмы, в магазины комиксов, на ночные выставки и выступления музыкальных групп, в которых играли его друзья. По большей части происходящее в этих местах ее смущало, но ей было интересно соприкоснуться с частью жизни, которая не подразумевала графиков и отчетов. В свою очередь она покупала Джонатану дорогие свитера вместо его толстовок и подарила ему бумажник, чтобы он сложил туда свои кредитки.

– Но я всегда носил их в кармане.

Джули вздохнула.

– Поэтому ты их и теряешь. Просто попробуй, – сказала она, протягивая ему мягкий светло-зеленый бумажник из свиной кожи.

А поскольку ему нравились красивые вещи, он стал его носить и складывать туда кредитные карточки, которые теперь никуда не терялись. И наличность, если она была. Ему нравился этот бумажник, потому что он напоминал ему о ней.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5