Маттиас Эдвардссон.

Почти нормальная семья



скачать книгу бесплатно

3

В субботу утром я проснулся поздно. Ульрика сидела в халате за кухонным столом и слушала музыку.

– С добрым утром!

Она достала наушники из ушей, повесила их вокруг шеи.

Хотя я проспал дольше, чем обычно, туман в голове еще не рассеялся, и я пролил кофе на утреннюю газету.

– Где Стелла?

– На работе, – ответила Ульрика. – Когда я проснулась, ее уже не было.

Я попытался вытереть газету тряпкой.

– Она, наверное, совершенно разбитая. Прогуляла полночи.

Ульрика с улыбкой оглядела меня:

– Ты тоже не особо бодро выглядишь.

Что она хотела этим сказать? Ведь ей прекрасно известно – я не могу заснуть, пока Стеллы нет дома.

В этот день мы были приглашены на поздний обед к Дино и Александре. Такой обед предполагает алкогольные напитки, поэтому мы поехали в город на велосипедах. Поравнявшись с боулинг-клубом, я увидел полицейскую машину, а в пятидесяти метрах от нее, у развязки с круговым движением рядом с гимназией «Польхем»[3]3
  Кристофер Польхем – знаменитый шведский ученый и изобретатель XVII в.


[Закрыть]
, стояли еще две. У одной были включены мигалки. По улице Родмансгатан быстрым шагом шли трое полицейских.

– Интересно, что тут произошло, – сказал я Ульрике.

Велосипеды мы поставили во внутреннем дворе, и только тут до меня дошло, что неудобно являться в гости с пустыми руками.

– Как хорошо, что хоть кто-то в семье об этом позаботился, – сказала Ульрика, вынимая из сумочки коробку дорогих трюфелей.

– Ты просто молодчина, моя дорогая, – шепнул я и чмокнул ее в щеку.

Александра открыла нам дверь с улыбкой на лице.

– Да что вы, это лишнее! – воскликнула она, когда я вручил ей коробочку трюфелей.

От хозяйки дома приятно пахло ландышами и лимоном.

– Привет-привет, – сказал Дино, пожимая мне руку.

Несколько минут мы стояли в холле и обменивались самыми насущными новостями и любезностями.

– Давно не виделись. Как дела?

– А Амины нет дома? – удивилась Ульрика.

На мгновение Александра заколебалась:

– На самом деле она должна была сегодня играть, но почувствовала себя неважно.

– Прямо не понимаю, что с ней! – воскликнул Дино. – Не припомню, чтобы она пропустила хоть один матч по гандболу.

– Может, это обычная простуда, – сказала Александра.

Дино чуть заметно поморщился. Наверное, я один заметил его гримасу.

– Лишь бы она поправилась к началу учебы, – сказала Ульрика.

– Нет уж, первый день учебы она не пропустит, будь у нее температура хоть под сорок, – усмехнулась Александра.

Ульрика рассмеялась:

– Из нее получится замечательный врач. Такого старательного и работящего человека еще поискать.

Дино просиял и загордился, как павлин.

Впрочем, с полным правом.

– А как дела у Стеллы? – спросил он.

В этом вопросе не было ничего странного. Напротив. Но мне показалось, что мы слишком долго не могли подобрать ответ.

– Все хорошо, – произнес я наконец.

Ульрика улыбнулась в знак согласия. Возможно, этот ответ все же не был так уж далек от реальности. Все лето наша дочь пребывала в отличном настроении.


Сидя на застекленном балконе, мы наслаждались питой и мини-пирожками, приготовленными Дино, – и, конечно же, гандбольными историями. У Дино потрясающая способность вспоминать детали игры, даже если она была десять лет назад. Между тем мои самые яркие воспоминания связаны с событиями за пределами спортивного зала. Как из автобуса, везущего нас по Ютландии, вдруг стало подтекать топливо, или как чиновник из Шёвде начал тепло отзываться о национал-социализме, или как однажды в Литве, когда мы потеряли ключи, нам пришлось коротать ночь под открытым небом.

От гандбольных воспоминаний Александру вскоре стала одолевать зевота.

– Вы слышали об убийстве?

Весьма эффективный способ сменить тему.

– Об убийстве?

– Прямо тут, у гимназии «Польхем». Там сегодня утром обнаружили труп.

– Полицейские… – пробормотала Ульрика. – Так вот почему…

Ее прервал скрип балконной двери. В проеме двери за нами стояла Амина – с потухшим взглядом, бледная, словно выцветшая тень.

– Боже мой, девочка моя, ты ужасно выглядишь! – воскликнула Ульрика, не проявляя ни малейшего такта.

– Я знаю, – хрипло ответила Амина, которая, казалось, держалась за балконную дверь, чтобы не упасть.

– Иди ложись.

– Стелла, наверно, так же разболеется – это вопрос времени, – сказал я. – Ведь вчера вечером она была с тобой?

Взгляд Амины остановился. Всего на полсекунды, даже на десятую долю секунды, но я сразу понял, что это значит.

– Да, со мной… – Амина закашляла. – Авось она не расклеится.

– Иди скорее ложись, – сказала Ульрика.

Амина закрыла балконную дверь и поплелась обратно через гостиную.

Ложь – искусство, которым мало кто владеет в совершенстве.

4

Если бы не дочери, мы с Ульрикой вряд ли бы подружились с Александрой и Дино.

Амине и Стелле было по шесть лет, когда они оказались в одной команде по гандболу. Большинство других девочек в ней были на год старше, но это не бросалось в глаза. И Амина, и Стелла с самого начала проявили боевой дух. Они были сильны, настойчивы и не сдавались. В отличие от Стеллы, Амина обладала к тому же неординарным чувством мяча.

На первых тренировках мы с Ульрикой сидели на скамейках в пропахшем по`том спортивном зале и смотрели, как наша девочка носится до полного изнеможения. Редко мы видели ее такой свободной и счастливой, как на площадке для гандбола. Единственным тренером у девочек был Дино – человек увлеченный, отдающий юным гандболисткам всю душу. Однако существовала одна проблема: его жестикуляция. Когда кто-нибудь из девочек прекрасно выступал на поле, он, с его взрывным темпераментом, всем телом, мимикой и жестами выражал свою радость, однако так же мощно демонстрировал и свое разочарование, когда у них что-то не получалось. Разумеется, мы с Ульрикой не могли не реагировать и обсуждали это после каждой тренировки. Я предложил поговорить с другими родителями или обратиться в руководство клуба. Нам очень нравился Дино как тренер. Возможно, он просто не понимал, как можно истолковать его жестикуляцию.

– Лучше давай поговорим с ним лично, – сказала Ульрика и после следующей тренировки подошла к Дино, который, как говорили, когда-то и сам играл в гандбол на довольно высоком уровне.

Я стоял в сторонке, пока Дино выслушивал Ульрику. Потом он сказал:

– Похоже, ты в этом разбираешься. Не хочешь работать со мной в паре?

Ульрика была настолько потрясена, что лишилась дара речи. Когда же ей удалось совладать с собой, она указала в мою сторону, пробормотав, мол, на самом деле это я что-то понимаю в гандболе и наверняка стал бы ему прекрасным напарником.

– Отлично, – сказал Дино и перевел взгляд на меня. – Ты принят.

Остальное, как говорится, уже история. Мы вели команду от одной победы к другой, объездили пол-Европы и выиграли столько медалей и кубков, что они не помещались у Стеллы на книжной полке.

На поле Амина и Стелла сразу же подружились. С изяществом и ловкостью Амина подавала Стелле мячи, а та вырывалась вперед к первой линии и не останавливалась, пока мяч не оказывался в воротах. Но инстинкт победителя имел свою оборотную сторону. Стелле было всего восемь, когда ситуация впервые вышла из-под контроля. Во время матча в Фэладсхаллен она получила прекрасный пасс от Амины, оказалась наедине с вратарем, но пропустила подходящий момент. Не колеблясь ни секунды, она подхватила мяч и со всей силы послала его в лицо вратарю с расстояния в три метра.

Начался полный хаос. Тренер команды-соперника и родители выбежали на поле и набросились на Стеллу и на меня.

Она сделала это не специально. Стелла никогда не обращала свой гнев на других, только на себя. В досаде из-за упущенного шанса она потеряла над собой контроль. Стелла сожалела о случившемся, была буквально убита.

– Простите, я не подумала.

Эта реплика в дальнейшем повторялась так часто, что стала почти что мантрой.

Дино нередко говорил мне, что главный противник Стеллы – она сама. Если ей удастся победить себя, она далеко пойдет.

Просто ей было так трудно обуздать свои эмоции.

В остальном же Стелла излучала очарование. Она была внимательна к другим, всегда на стороне справедливости, энергичная и общительная девочка.

Вскоре Амина и Стелла так сдружились, что стали неразлучны и за пределами спортзала. Они учились в одном классе, покупали одинаковую одежду и увлекались одной и той же музыкой. Амина положительно влияла на Стеллу. Она была мила и сообразительна, заботлива и полна надежд на будущее. Когда Стеллу заносило, Амина всегда оказывалась рядом, чтобы сбалансировать ситуацию.

Ах, если бы мы с Ульрикой серьезнее отнеслись к проблемам Стеллы! Если бы мы спохватились раньше. Мне стыдно в этом признаться, но причиной, вероятно, стала наша гордыня. И для меня, и для Ульрики обратиться за профессиональной помощью означало бы признать свое капитальное поражение. Возможно, эгоистично – но вполне по-человечески и не так уж неправильно. Мы старались быть для нашего ребенка самыми лучшими родителями, но недотянули до желаемых высот.

И кто же знал, что дело зайдет так далеко.

5

Когда мы с Ульрикой ехали домой от Александры и Дино, полицейские машины все еще стояли у школы. Это было так неприятно. Слишком близко. Судя по всему, тело обнаружили на детской площадке, куда одна ранняя мамочка вышла утром погулять со своими детьми. При одной мысли об этом я содрогнулся.

Ульрика соскочила с велосипеда и поспешила к двери.

– Не хочешь запереть его на замок? – спросил я.

– Мне срочно нужно в туалет, – пробормотала она, роясь в сумочке в поисках ключей.

Я провел ее велосипед по каменной дорожке и поставил рядом со своим под железным навесом. Обнаружил, что забыл накрыть гриль, и пошел в сарай, чтобы взять чехол.

Когда я вошел в дом, Ульрика в растерянности стояла на лестнице:

– Стеллы по-прежнему нет дома. Я звонила ей, но она не снимает трубку.

– Наверняка работает сверхурочно, – ответил я. – Ты же знаешь – на работе им не разрешают носить с собой телефоны.

– Но ведь сегодня суббота. Магазин закрылся несколько часов назад.

Об этом я как-то не подумал.

– Наверное, пошла куда-нибудь за компанию. Сегодня же вечером надо будет с ней побеседовать. Она должна держать нас в курсе.

Я обнял Ульрику.

– У меня возникло такое жуткое чувство, – проговорила она, – когда мы увидели все эти полицейские машины. Убийство? Здесь?

– Понимаю. Мне тоже как-то не по себе.

Мы сели на диван, я нашел в телефоне новости и стал читать ей вслух. Убитый – мужчина тридцати лет, родом из нашего города. Полиция пока не раскрывала подробностей случившегося, но в одной из вечерних газет женщина, жившая недалеко от места происшествия, рассказала, что среди ночи слышала под окнами шум и крики.

– С нормальными людьми такого не случается. Скорее всего, разборки алкоголиков или наркоманов, – проговорил я, игнорируя тот факт, что именно Ульрика была специалистом в данной области. – Или организованная преступность.

Ульрика спокойно дышала мне в плечо.

Но я сказал это не для того, чтобы успокоить ее. В тот момент я был твердо уверен, что дело обстоит именно так.

– Лично я собираюсь приготовить пасту карбонара.

Я поднялся и поцеловал ее в щеку.

– Прямо сейчас? Мне кажется, я не смогу съесть даже листик салата.

– Когда еще будет готово, – улыбнулся я. – Настоящая еда готовится не быстро, моя дорогая.


Свинина уже шипела в отменном оливковом масле, когда Ульрика с грохотом сбежала по лестнице:

– Стелла забыла свой мобильный!

– Что?

Она беспокойно бродила взад-вперед между кухонным островом и окном.

– Он лежит на ее столе.

– Надо же! – Карбонара была на той стадии, когда я не мог от нее оторваться. – Так она его забыла?

– Ты что, не слышал, что я сказала? Он лежит у нее на столе!

Ульрика почти кричала.

Конечно, было очень странно, что Стелла забыла свой телефон, однако не было причин так переживать. Я перемешал карбонару, уменьшив жар на плите.

– Плевать на еду, – сказала Ульрика и потянула меня за рукав. – Я начинаю всерьез тревожиться. Пыталась позвонить Амине, но она тоже не отвечает.

– Она же больна. – Я швырнул деревянную ложку на столешницу и сорвал сковородку с плиты. – Возможно, она сознательно оставила его дома, – проговорил я, борясь с чувствами, которые бурлили у меня в душе. – Ты знаешь, что начальница ругала ее за телефон?

Ульрика покачала головой:

– Начальница ее не ругала. Просто побеседовала с ней по поводу использования телефона на рабочем месте. Ты же не думаешь, что Стелла могла сознательно оставить телефон дома?

Нет, пожалуй, это выглядело маловероятным.

– Скорее всего, она его забыла. Слишком торопилась сегодня утром.

– Я должна обзвонить ее подружек, – сказала Ульрика. – Это так на нее не похоже.

– Может, все же подождать?

Я начал говорить о том, что мы слишком избалованы современной техникой и постоянной доступностью – привыкли к тому, что всегда можно выяснить, где находится наша дочь. Строго говоря, нет никаких причин накручивать себя.

– Наверняка она скоро явится домой, – сказал я.

Однако внутри все сжалось. Когда у тебя есть дети, ты никогда не можешь расслабиться.

Ульрика ушла наверх по скрипучей лестнице, а я отправился в постирочную. Как правило, этим занимается Ульрика, – возможно, это напоминает старомодное распределение домашних обязанностей, но на самом деле мы это никогда не обсуждали, просто так сложилось. Кухня была моим царством, постирочная комната – Ульрики.

Несмотря на это, я пошел туда. Случайностей не бывает. Открыв люк стиральной машины, я достал влажные вещи. Темные джинсы, которые мне пришлось вывернуть, чтобы убедиться, что они принадлежат Стелле. Черную майку, тоже принадлежащую Стелле. И белую блузку с цветком на нагрудном кармане, которую она буквально не снимала этим летом. Держа блузку одной рукой, второй я искал вешалку. Тут-то мне и бросилось в глаза, что что-то не так.

Любимая блузка Стеллы. Правый рукав и перед были покрыты темными пятнами.

Подняв глаза к потолку, я беззвучно прочел молитву. Но в душе я знал – Бог не имеет ко всему этому никакого отношения.

6

Много раз за все эти годы я встречался с теми, кто по недоразумению считает, будто моя вера автоматически предполагает наличие своего рода детерминизма, словно моя свободная воля ограничена Господом. Трудно найти более ошибочное суждение. Я верую в человека, созданного по образу и подобию Божьему. Верую в человека.

Порой, встречая людей, которые утверждают, что не верят в Бога, я спрашиваю их – в какого именно Бога они не верят? Обычно они описывают Бога, в которого я тоже не верю.

Свою веру мне пришлось объяснять и Стелле. В один прекрасный день она спросила меня, действительно ли я считаю, что мы с Ульрикой были предназначены друг для друга. В школе кто-то сказал, что Библия запрещает разводы.

– Папа, разве на свете существует один-единственный человек, который для тебя предназначен?

Мы сидели на краю кровати в ее комнате. На ней была пижама с изображением кукол Братц, которыми она в то время увлекалась.

– Нет, это было бы ужасно. Тогда пришлось бы потратить всю жизнь на поиски этого единственного человека.

Стелла сглотнула. От напряженных размышлений ее бровки нахмурились.

– Так вместо мамы мог бы быть кто угодно?

– Вовсе нет. На свете мало вещей, которые либо черные, либо белые. Обычно мы живем среди серых оттенков.

– Серый цвет такой скучный.

– Но ведь это не так. Серый цвет удивительный.

Стелла посмотрела на меня своими большими светлыми глазами, забралась в постель и натянула пахнувшее свежестью одеяло до самого подбородка.

– Натти-натти[4]4
  Натти-натти (ит. natti-natti) – спокойной ночи.


[Закрыть]
, папа, – прошептала она.


Найти человека, который для тебя предназначен, – от этого голова идет кругом. Для меня не существует более явного свидетельства бытия Господа. Однако это не исключает того, что есть и другие люди, с которыми ты мог бы быть счастлив.

Мы с Ульрикой встретились в молодости, и с тех пор альтернативы не существовало. В Лунде мы оба были новичками. Поскольку мною владела наивная мечта стать актером, я стал участвовать в капустниках студенческого клуба Вермланда, а ближе к зиме там появилась Ульрика. Она была из тех, кто заметен, хотя и не стремится к этому, – сияет, не ослепляя.

Пока я боролся с прыщами и своим акцентом, выдававшим, что я родом из Блекинге, Ульрика блистала в любой студенческой компании. Я расклеивал по всему городу плакаты с надписью «Нет Европейскому союзу, нет мосту»[5]5
  Имеется в виду Эресуннский мост, соединяющий столицу Дании Копенгаген и шведский город Мальмё.


[Закрыть]
, а тем временем Ульрика стала заместителем председателя студенческого клуба и сдала все зачеты по юриспруденции.

Когда под конец года мы оказались на одной вечеринке, я собрался с духом и заговорил с ней. К моему удивлению, Ульрике, похоже, понравилась моя компания. Вскоре мы начали общаться постоянно. Могли разговаривать часами. У нас были различные взгляды на все – от книг и музыки до международной политики, но нам обоим нравилось вести споры, а в конце мы почти всегда приходили к согласию – хотя бы в том, что у каждого свои взгляды и это вполне нормально.

– Не понимаю, почему ты хочешь стать пастором, – заявила она мне еще в первый вечер. – Ты мог бы быть психологом, или социологом, или…

– Или пастором.

– Но почему?

Ульрика посмотрела на меня так, словно я добровольно попросил ампутировать себе здоровую часть тела.

– Ты из Смоланда, верно? У тебя это в крови?

– Я из Блекинге, – рассмеялся я. – И мои родители не имеют к этому никакого отношения. Помимо того, что они отдали меня в воскресную школу. Но сделали это скорее ради пары свободных часов.

Единственный раз, когда я услышал, что мой брат обратился к Богу, – это когда заболел наш отец. Семья у меня была не религиозная и не атеистическая. У моих близких отсутствовало какое-либо отношение к религии, что так характерно для нашей секулярной эпохи. О Боге вспоминают лишь тогда, когда он зачем-то понадобился.

– Я был стопроцентным атеистом, пока не поступил в гимназию. Одно время я даже входил в организацию «Революционная молодежь», цитировал Маркса и мечтал упразднить всякую религию. Но из догм с возрастом вырастаешь. Со временем разные религиозные мировоззрения стали вызывать у меня все большее любопытство.

Мне нравилось, как Ульрика разглядывает меня – словно я загадка, которую она хочет разгадать.

– А потом кое-что случилось, – сказал я. – На последнем курсе гимназии.

– Что?

– Я возвращался домой из библиотеки, когда услышал, как кричит женщина. Она стояла на краю причала, подскакивала, махала руками. Я кинулся туда. – Ульрика подалась вперед. Я рассказывал, видя перед собой эту сцену. – Ее дочь упала в холодную воду. Еще двое детей стояли рядом с ней на причале и тоже кричали. Подумать я не успел. Кинулся в воду.

Ульрика охнула, но я покачал головой. Я вовсе не собирался изображать из себя героя.

– И тогда что-то произошло. В тот момент, когда мое тело рассекло воду. Я не понял, что это было, но теперь я знаю. Это был Бог. Я почувствовал его.

Ульрика задумчиво кивнула. Она не осуждала меня, но и не готова была принять мой рассказ. Сохраняла нейтралитет. В хорошем смысле.

– Словно яркий свет зажегся в темной воде. Я увидел девочку и схватил ее. Никогда еще я не чувствовал себя таким сильным и решительным, и ничто не могло помешать мне спасти этого ребенка. Мне даже не пришлось сильно напрягаться. Нечто сверхъестественное позволило мне вытащить девочку на пирс и вернуть ее к жизни. Мама и ее младшие сестренки стояли рядом и кричали, когда изо рта у девочки потекла вода и она очнулась. В то же мгновение Бог покинул мое тело, и я снова стал самим собой.

Ульрика пару раз сморгнула с открытым ртом.

– Девочка выжила?

– Да, все закончилось хорошо.

– Потрясающе, – проговорила она и улыбнулась своей восхитительной улыбкой. – И с тех пор ты знаешь?..

– Я ничего не знаю, – уверенно ответил я. – Но я верю.

7

Субботним вечером, незадолго до того, когда наша жизнь должна была измениться, я обратился к Богу. Меня встревожила перепачканная блузка в стиральной машине, но я решил ничего не говорить Ульрике. Эти пятна могли быть от чего угодно, они ничего не значили, и не было причин давать ей дополнительный повод для беспокойства. Вместо этого я закрыл глаза и стал молить Бога, чтобы он уберег мою девочку.

Я стоял у кухонного острова и вертел в руках бокал с янтарным виски, когда Ульрика сбежала с лестницы.

– Я только что разговаривала с Александрой! – выпалила она, задыхаясь. – Она пошла и разбудила Амину. Судя по всему, с Аминой случился шок, когда она услышала, что Стелла не вернулась домой.

– И что она сказала?

– Похоже, она ничего не знает.

Я залпом выпил свой виски.

– Может, позвонить ее коллегам по «H & M»? – спросил я.

Ульрика положила телефон Стеллы на столешницу:

– Я уже пробовала. У нее в контактах только телефон Бениты, а та не знает, кто сегодня работал.

Я вздохнул и стал ворчать себе под нос. К тревоге примешивалось раздражение. Разве Стелла не понимает, что` она заставляет нас испытывать? Как мы волнуемся?

Когда телефон запрыгал по столешнице, мы с Ульрикой оба кинулись к нему. Я успел раньше и схватил трубку:

– Да?

Мне осторожно ответил низкий мужской голос:

– Я звоню по поводу мотороллера.

– Мотороллера?

Мысли беспорядочно завертелись у меня в голове.

– Мотороллера, который продается, – продолжал мужчина.

– Здесь не продается мотороллер. Вы ошиблись номером.

Он извинился, но заявил, что вовсе не ошибся номером. В Сети выложено объявление с этим номером о продаже мотороллера. Розового «пиаджио».

Проворчав что-то по поводу досадной ошибки, я закончил разговор.

– Кто звонил? – нетерпеливо спросила Ульрика.

– Она собирается продать мотороллер.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8