Джордж Мартин.

Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом



скачать книгу бесплатно

– Толлетта в замке любят, а Железный Эммет показал себя хорошим мастером над оружием – однако вы, по слухам, хотите услать их прочь.

– В Бочонке хорошие люди тоже нужны.

– Теперь эту крепость прозвали Шлюшником, но будь по-вашему. Правда ли, что вы намерены заменить Эммета этим дикарем Кожаным? Пост мастера над оружием всегда занимали рыцари, на худой конец разведчики.

– Кожаный в самом деле дикарь, не спорю. Каменным топором он орудует, как иной рыцарь кованной в замке сталью. Он не слишком терпелив, и мальчишки его боятся, но это, возможно, к лучшему. Пусть освоятся со страхом, прежде чем встретиться с настоящим врагом.

– Он одичалый.

– Теперь уже нет. Присягнув, он стал нашим братом. От него молодежь может научиться не только боевым навыкам, но и основам старого языка, и обычаям вольного народа.

– Вольный, – сказал ворон. – Зерно. Король.

– Люди не доверяют ему.

«Что за люди и сколько их?» – мог бы спросить Джон, но не стал углубляться в нежеланный для него разговор и сказал лишь:

– Мне жаль это слышать.

– Насчет Атласа, милорд, – подал голос септон. – Вы, я слышал, хотите взять его стюардом вместо Толлетта, но он ведь распутник… накрашенный мужеложец из староместских притонов.

«Уж ты бы помолчал, выпивоха».

– Кем он был в Староместе, нас не касается. Он быстро учится и очень умен. Поначалу другие новобранцы гнушались им, но он сумел подружиться с ними. Атлас бесстрашен в бою и даже немного грамотен… С тем, чтобы носить мне еду и седлать моего коня, он уж как-нибудь справится.

– Возможно, – с каменным лицом произнес Мурш, – но людям это не нравится. Лорды-командующие всегда брали в оруженосцы юношей высокого рода, чтобы те учились командовать. Хотите, чтобы братья Ночного Дозора шли в бой за шлюхой?

– С ними случалось и худшее, – вспылил Джон. – Старый Медведь оставил для своего преемника кое-какие заметки, так вот. Повар из Сумеречной Башни прежде насиловал септ и после каждого преступления выжигал семиконечную звезду у себя на теле. Его ноги до колен и левая рука от плеча до локтя сплошь усеяны звездами. Один парень в Восточном Дозоре поджег отчий дом и подпер дверь снаружи – в огне погибла вся семья из девяти человек. Чем бы ни занимался в Староместе Атлас, теперь он наш брат и будет моим стюардом.

Септон выпил, Отелл подцепил кинжалом колбаску, Мурш сидел красный как рак, ворон захлопал крыльями и сказал:

– Зерно, зерно. Убей.

– Вашей милости, конечно, виднее, – заговорил снова лорд-стюард, – но могу ли я спросить о трупах в ледовых камерах? Люди волнуются, а вы еще и часовых к ним приставили. Зачем это нужно, если вы только не опасаетесь, что они…

– Оживут? Очень на это надеюсь.

– Да спасут нас Семеро. – Септон чуть не захлебнулся вином. – Лорд-командующий, упыри – суть богомерзкая нечисть. Неужто вы намерены говорить с ними?

– Разве они наделены даром речи? Может, и так – не знаю. Эта нечисть раньше была людьми, и нам неведомо, сколько человеческого осталось в них после смерти.

Тот, кого убил я, покушался на лорда Мормонта – помнил, стало быть, кто это и где его можно найти. – Мейстер Эйемон понял бы Джона и Сэм Тарли тоже, хотя и пришел бы в ужас. – Мой лорд-отец говаривал, что своих врагов нужно знать. Мы мало знаем об упырях, а об Иных еще меньше – не пора ли разжиться кое-какими сведениями?

Им это не понравилось. Септон, держась за кристалл у себя на шее, сказал:

– По-моему, это крайне неразумно, лорд Сноу. Я буду молиться, чтобы светлая лампада Старицы наставила вас на путь истинный.

– Нам бы всем это не помешало, – вышел из терпения Джон. – «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». – Не перейти ли нам к Вель?

– Значит, это правда, что вы ее отпустили? – спросил Мурш.

– Да. За Стеной.

– Королевский трофей, – ахнул септон. – Его величество будет вне себя, узнав, что ее здесь нет.

– Она вернется. – Еще до возвращения Станниса, если боги смилуются.

– Почем вы знаете? – Опять Мурш.

– Она так сказала.

– А если она солгала? Если с ней что-то случится?

– Тогда вы сможете выбрать лорда-командующего, который вас больше устроит – но пока, уж не взыщите, придется терпеть меня. – Джон выпил эля. – Я поручил ей найти Тормунда Великанью Смерть и передать ему мое предложение.

– Можно узнать, какое?

– То же, что я сделал жителям Кротового городка. Еда, пристанище и мир, если он соединится с нами против общего врага и поможет нам держать Стену.

Мурша это, похоже, не удивило.

– Вы хотите впустить его к нам. Открыть ворота сотням и тысячам его воинов.

– Вряд ли у него столько осталось.

Септон осенил себя знаком звезды, Ярвик пробурчал что-то, Мурш произнес:

– Многие назвали бы это государственной изменой. Они одичалые. Дикари, убийцы, насильники, настоящие звери.

– Тормунд заслуживает таких имен не больше, чем Манс-Разбойник. И будь вы даже целиком правы, они все-таки люди, Боуэн. Такие же, как мы с вами. Зима близко, милорды, и когда она придет, всем живым придется стать плечом к плечу против мертвых.

– Сноу, – проскрежетал ворон. – Снег, снег.

– Мы допросили одичалых, найденных в роще, – продолжал Джон. – Они рассказывают любопытные вещи о некоей лесной ведьме, называемой Мать Кротиха.

– Вот так имечко!

– Она вроде бы живет в норе под дуплистым деревом, но суть не в том. Ей было видение: корабли, пришедшие перевезти вольный народ через Узкое море. Тысячи тех, кто пережил битву, поверили ей, и она увела их в Суровый Дом – молиться и ждать спасения.

– Я, конечно, не разведчик, – нахмурился Отелл Ярвик, – но Суровый Дом считается проклятым местом. Даже ваш дядя, лорд Сноу, так говорил. Что им там делать?

Джон повернул к ним лежащую на столе карту.

– Суровый Дом стоит в укромной бухте, доступной даже для больших кораблей. Леса и камня для построек там сколько угодно, рыбы полно, есть лежбища морских коров и тюленей.

– Так-то оно так, но я бы там ни единой ночи не желал провести. Вы же знаете, что рассказывают.

Джон знал. Суровый Дом мог уже называться городом, единственным городом к северу от Стены, но однажды, шестьсот лет назад, там совершилось страшное. Жителей, смотря чему верить, увезли в рабство или забили на мясо, а город сожгли; зарево было такое, что часовые на Стене подумали, будто солнце взошло на севере. После этого на Зачарованный лес и Студеное море чуть не полгода сыпался пепел. Торговцы нашли на месте прежнего Сурового Дома пожарище. В бухте плавали трупы, из пещер в утесе, что высился над городком, слышались душераздирающие крики.

С той роковой ночи шесть столетий назад Сурового Дома чурались. Разведчики уверяли, что там водятся демоны и кровожадные привидения.

– Мне бы тоже не хотелось там поселиться, – сказал Джон, – но Мать Кротиха говорила, что на месте, которые все почитали проклятым, вольный народ ждет спасение.

– Спасение могут даровать только Семеро, – чопорно заявил септон. – Эта ведьма их всех обрекла на смерть.

– И спасла, может быть, Стену, – заметил Мурш. – Это и есть тот враг, о котором мы говорим. Пусть себе молятся на пожарище, и если их боги пошлют корабли, чтобы переправить свой народ в лучший мир, я только порадуюсь. В этом мире мне их кормить нечем.

Джон согнул и разогнул пальцы правой руки.

– Галеи Коттера Пайка иногда ходят мимо Сурового Дома. Он говорит, что там нет никакого укрытия, кроме пещер – кричащих пещер, как их называют. Все, кто пошел за Матерью Кротихой, обречены на гибель от голода и холода. Сотни и тысячи.

– Сотни врагов. Тысячи одичалых.

«Тысячи человек, – мысленно возразил Джон. – Мужчины, женщины, дети». Подавив гнев, он холодно произнес:

– Вы слепы или просто не желаете ничего видеть? Что, по-вашему, будет, когда все эти так называемые враги умрут?

– Умрут, умрут, – пробубнил ворон над дверью.

– Позвольте мне просветить вас на этот счет. Мертвые, сот ни и тысячи, поднимутся вновь и пойдут на нас. Сотни и тысячи упырей, синеглазых и черноруких. – Джон встал, продолжая работать пальцами. – Я вас более не задерживаю.

Септона прошиб пот, Ярвик одеревенел.

– Благодарим, что уделили нам время, милорд, – сказал бледный Боуэн Мурш, и все трое вышли.

Тирион

Нрав у свинки был мягче, чем у многих лошадей, на которых он ездил. Она только взвизгнула тихонько, когда Тирион взобрался ей на спину, и стояла смирно, пока он вооружался копьем и брал щит – а как только он взял поводья, сразу тронула с места. Звали ее Милкой и ходить под седлом приучали с поросячьего возраста.

Клацая расписными деревянными доспехами, Тирион поскакал по палубе. Подмышки у него взмокли, на лицо из-под слишком большого шлема стекла струйка пота. Ни дать ни взять Джейме, выезжающий на турнир в сверкающих золотом латах.

Иллюзия рассеялась, когда вокруг начали реготать. Он не турнирный боец, просто карлик с палкой верхом на свинье, увеселяющий пропитавшихся ромом матросов. Отец в преисподней бесится, Джоффри хихикает. Тирион видел их не менее ясно, чем команду «Селасори кхоруна».

А вот и противник – Пенни на серой собаке, полосатое копье колеблется в такт скачке. У нее щит и доспехи красные – краска кое-где облупилась, – у Тириона синие. Верней, не у него, а у Грошика. Тирион ни при чем.

Он пришпорил пятками Милку под крики и свист моряков. Непонятно, подбадривают они его или насмехаются, – и зачем только он поддался на уговоры Пенни?

Ясно зачем. Вот уже двадцать дней корабль болтается на Горестном Пути среди полного штиля. Команда в дурном настроении – когда весь ром выйдет, они вконец взбеленятся. Латанием парусов, заделыванием щелей и рыбалкой их на весь день не займешь. Джорах Мормонт уже слышал разговоры о том, что карлик не принес им удачи. Кок еще порой треплет Тириона по голове в надежде на ветер, остальные встречают его злобными взглядами. Пенни после выдумки кока, что удачу можно вернуть, потискав грудь карлицы, и того хуже приходится. Он же, подхватив шутку Тириона, стал звать Милку Сальцем, и в его устах это звучит куда как зловеще.

«Надо их рассмешить, – толковала Пенни, – тогда они забудут, что мы не такие, как они. Ну пожалуйста». И он как-то незаметно дал себя убедить. Из-за рома, должно быть. Капитанское вино вышло первым, а ромом, как открыл Тирион Ланнистер, можно напиться гораздо быстрее.

В итоге он напялил на себя Грошиковы доспехи, сел на Грошикову свинью, и сестра Грошика обучила его правилам шутовского турнира. Что за ирония, ведь когда-то Тирион чуть головы не лишился, отказавшись сесть на собаку по приказу племянника… А впрочем, верхом на свинье иронизировать трудновато.

Пенни двинула его копьем в плечо, он ударил своим по ее щиту. Она усидела, он, как и полагалось, упал.

Со свиньи, казалось бы, падать просто – только не с этой. Тирион, помня уроки Пенни, свернулся в комок, но все-таки ушибся и прикусил язык до крови. Как будто ему снова двенадцать, и он ходит колесом по столу в чертоге Бобрового Утеса. Тогда его хоть дядя Герион похвалил, а матросы и смеются-то будто нехотя – не сравнить с хохотом, который стоял на свадебном пиру Джоффри при выезде Пенни и Грошика.

– Гнусный ты коротышка, Безносый, и скверный ездок, – заорал кто-то с юта. – Надо было девчонке сперва тебя разогреть. – Деньги на него поставил, наверное… Ладно, Тирион и не такое слыхал.

Подняться в деревянных латах было непросто. Он ерзал по палубе, как перевернутая на спину черепаха, но это даже хорошо – смех сделался громче. Жаль ногу не сломал, вот была бы потеха. А в том нужнике, где он пустил стрелу в пах отцу, они бы сами обосрались со смеху. Все, что угодно, лишь бы их ублажить.

Джорах Мормонт наконец сжалился и поставил карлика на ноги.

– Что ты как дурак.

«Что, что… Так задумано было, вот что».

– Кем я, по-твоему, должен казаться, сев на свинью? Героем?

– Потому я, верно, и не сажусь на свиней.

Тирион снял шлем, сплюнул за борт розовый сгусток.

– Мне сдается, я пол-языка себе откусил.

– В другой раз кусай крепче. На турнирах я, по правде сказать, видывал и худших бойцов.

Никак, похвала?

– Я свалился с проклятой свиньи и сам себя ранил – куда уж хуже.

– Мог бы вовсе убиться, вогнав себе щепку в глаз.

Пенни соскочила со своего скакуна по имени Хрум.

– Тут подвигов совершать не надо, Хугор, – наоборот. – Она всегда называла его Хугором при посторонних. – Главное, чтобы они смеялись и бросали монетки.

«Тоже мне плата за кровь и ушибы».

– Значит, мы с тобой оплошали: монеты никто не бросал. – Ни пенни, ни грошика.

– Будут, когда ты освоишься. – Пенни тоже сняла шлем, открыв шапку тускло-бурых волос и нависший лоб. Глаза у нее были карие, щеки пылали. – У королевы Дейенерис на нас прольется настоящий серебряный дождь, вот увидишь.

Матросы кричали и топали, требуя повторить, – громче всех, как всегда, надрывался кок. Тирион невзлюбил его, хотя в кайвассу здесь сколько-нибудь прилично играл только он.

– Смотри, им понравилось, – заулыбалась Пенни. – Давай еще разок, Хугор.

Тириона спас окрик одного из помощников: снова шлюпки спускать. Капитан надеется поймать ветер где-нибудь ближе к северу; людям опять придется грести и тянуть когг на буксире до мозолей и боли в спине. Они эту работу терпеть не могли, и Тирион не винил их.

– Надо было вдове на галею нас посадить, – проворчал он. – Снимите с меня эти треклятые доски – одна щепка, по-моему, воткнулась мне между ног.

Этим занялся Мормонт. Пенни увела вниз животных.

– Посоветуй своей даме хорошенько запирать дверь, – сказал сир Джорах, отстегивая пряжки на деревянном панцире. – У них только и разговору, что о ребрышках и окороках.

– Эта свинья – половина всего ее достояния.

– Гискарцы и собаку сожрут только так. – Рыцарь снял с Тириона спинной и нагрудный панцири. – Скажи ей.

– Ладно. – Тирион отлепил от груди рубашку. Хоть бы легкое дуновение, так ведь нет. Доспехи, похоже, перекрашивали раз сто; на свадьбе Джоффри, помнится, один боец имел на себе лютоволка Старков, другой – герб Станниса Баратеона. – Животные понадобятся нам, чтобы дать представление королеве. – Если матросы всерьез соберутся зарезать Милку, Тирион с Пенни не смогут им помешать, но длинный меч сира Джораха заставит по крайней мере задуматься.

– Надеешься спасти этим свою голову, Бес?

– Сир Бес, если не трудно. Да, надеюсь. Ее величество непременно полюбит меня, когда узнает получше. Я такой славный человечек и знаю так много полезного о своих родичах… Но до поры до времени ее следует забавлять.

– Своих преступлений ты не смоешь, сколько бы ни выламывался. Дейенерис Таргариен не дурочка, кривляньями ее не проймешь. Она поступит с тобой по всей справедливости.

«Нет уж, спасибо».

– А с тобой что она сделает? Обнимет, приголубит, на плаху пошлет? – спросил Тирион и усмехнулся, видя явное замешательство рыцаря. – Думаешь, я так и поверил, что в том борделе ты был по ее поручению? Что защищал ее интересы на другом конце света? Скорей уж она тебя прогнала – не знаю только за что. Ага! Ты шпионил за ней! – прищелкнул языком карлик. – И везешь меня ей, чтобы купить прощение. Никуда не годный план, скажу я тебе, такое только спьяну придумать можно. Если б ты привез Джейме, дело другое – он убил ее отца, а я лишь своего собственного. Думаешь, Дейенерис меня казнит, а тебя помилует? Не вышло бы наоборот. Садись-ка ты сам на свинью, сир Джорах, надевай пестрые латы, как Флориан, и…

От удара в висок Тирион упал и стукнулся другим виском о палубу. Приподнявшись, он сплюнул кровь вместе с выбитым зубом. С каждым днем все краше, но на этот раз, пожалуй, сам напросился.

– Этот карлик чем-то обидел вас, сир? – спросил он невинно, утирая разбитую губу тыльной стороной ладони.

– Этот карлик у меня в печенках сидит. Хочешь сохранить зубы, что еще остались во рту, – не подходи ко мне до конца плавания.

– Легко сказать. Мы ночуем в одной каюте.

– Значит, ночуй в другом месте. В трюме, на палубе, мне наплевать, – сказал рыцарь и ушел, стуча сапогами.

Пенни нашла Тириона на камбузе – он полоскал рот водой с ромом.

– Я слышала, что стряслось. Тебе больно?

– Ничего… Одним зубом меньше. Мормонта я, кажется, ранил сильнее. Защиты от него, как ни грустно, ждать теперь не приходится.

– Да что ты ему сделал? – Пенни, оторвав от рукава лоскут, занялась кровоточащей губой. – Что ты сказал?

– Пару истин, которые сиру Безоару пришлись не по вкусу.

– Вот и зря. Разве не понимаешь, что больших людей нельзя задирать? Он мог бы тебя в море бросить, а матросы лишь посмеялись бы. Шути с ними, смеши их – так мой отец говорил. Твой не учил тебя этому?

– Мой называл больших людей мелкотой, и рассмешить его было не просто. – Тирион еще раз прополоскал рот и сплюнул. – Все ясно: мне надо учиться быть карликом. Может, ты меня поучишь между поединками и скачками на свинье?

– Охотно… Но за что все-таки сир Джорах тебя ударил?

– Всему причиной любовь – из-за нее-то я и сварил певца. – Ему вспомнились глаза Шаи, когда он закручивал цепь вокруг ее горла. Цепь из золотых рук. «Золотые руки всегда холодны, а женские горячи». – Скажи, Пенни, ты девица?

– Конечно, – покраснела она. – Кто захочет…

– Вот и храни свою девственность. Любовь – безумие, похоть – яд. Так ты не окажешься в грязном борделе на Ройне со шлюхой, чем-то похожей на твою утраченную любовь. – «И не будешь странствовать в поисках места, куда отправляются шлюхи». – Сир Джорах мечтает завоевать благодарность своей королевы, но я кое-что знаю о благодарности королей: рассчитывать на нее – все равно что иметь дворец в древней Валирии. Стой. Чувствуешь? Корабль движется.

– Да. Мы снова плывем! – просияла Пенни. – Ветер… – Она бросилась к двери. – Пошли поглядим – кто скорее?

Совсем еще девочка. Карабкается по деревянному трапу со всей быстротой, на которую способны ее короткие ножки. «Ладно, поглядим». Тирион поднялся на палубу вслед за ней.

Парус, вернувшись к жизни, вздувался и опадал, красные полоски змеились. Матросы тянули шкоты, помощники выкрикивали команды на волантинском, гребцы в шлюпках поворачивали к судну, налегая на весла. Задувший с запада ветер играл с плащами и снастями, как озорное дитя. «Селасори кхорун» вновь тронулся в путь.

Может, они еще и доберутся до Миэрина.

Тирион поднялся на ют, и вся его веселость пропала. За кормой сияла сплошная голубизна, а вот на западе… Никогда он не видел, чтобы небо было такого цвета.

– Полоска на левой половине щита, – сказал он Пенни, показывая на тучи.

– Что это значит?

– Что к нам подкрадывается очень большой ублюдок.

К ним, как ни странно, поднялись Мокорро и два его огненных пальца – обычно они показывались на палубе только в сумерки.

– Вот он, гнев божий, Хугор Хилл, – торжественно изрек жрец. – С Владыкой Света шутки плохи.

– Вдова сказала, что этот корабль не дойдет до места своего назначения. Я понял это так, что капитан изменит курс и пойдет на Миэрин… или что ты со своей Огненной Рукой захватишь корабль и доставишь нас к Дейенерис. Но вашему верховному жрецу открылось нечто другое, верно?

– Верно. – Голос Мокорро звучал, как погребальный колокол. – Ему открылось вот это. – Посох жреца указывал на запад.

– О чем это вы? – растерялась Пенни.

– Да так. Сир Джорах изгнал меня из каюты – можно мне будет укрыться в твоей?

– Разумеется…

Часа три корабль мчался, подгоняемый ветром. Западный небосклон из зеленого сделался серым, а после черным. Стена темных туч бурлила, как позабытое на огне молоко. Тирион и Пенни, держась за руки, затаились у носовой фигуры, чтобы не попадаться на глаза морякам.

Этот шторм в отличие от прежнего свежести и очищения не сулил. Капитан вел корабль курсом северо-северо-восток, пытаясь отвернуть хоть немного в сторону.

Напрасная попытка. Волнение усиливалось, ветер выл как безумный, «Вонючий стюард» поднимался и падал. Позади ударила лиловая молния и прокатился гром.

– Все, пора. – Тирион взял Пенни за руку и увел вниз.

Милка и Хрум просто обезумели от страха. Пес, заливаясь лаем, сбил Тириона с ног, свинья загадила всю каюту. Пока Тирион убирал дерьмо, Пенни унимала животных.

– Мне страшно, – призналась она.

Они закрепили и привязали все, что могло оторваться. Корабль болтало со страшной силой.

Умереть можно и похуже, чем утонуть. Ее брат и его лорд-отец узнали это на собственном опыте. И лживая сучка Шая. «Золотые руки всегда холодны, а женские горячи».

– Давай сыграем, – предложил Тирион. – Отвлечемся немного.

– Только не в кайвассу, – сразу сказала Пенни.

– Ладно. – Палуба вздыбилась. Какая уж тут кайвасса: фигуры будут летать по каюте и сыпаться на зверей. – Знаешь такую игру «Приди ко мне в замок»?

– Нет. Научишь?

Глупый карлик, откуда ей знать? У нее замка не было. Эта игра предназначена, чтобы знакомить высокородных детей с этикетом, геральдикой, с друзьями и врагами лорда-отца.

От качки их бросило друг на друга.

– Она нам, пожалуй, не подойдет. Не знаю, во что бы…

– Зато я знаю, – сказала Пенни и поцеловала его.

Эта неумелая ласка застала Тириона врасплох. Он схватил Пенни за плечи, чтобы оттолкнуть, но вместо этого крепко прижал к себе. Сухие губы, как кошелек скряги, не разожмешь… это и к лучшему. Он любил Пенни как друга, жалел ее, по-своему восхищался ею, но никакого желания к ней не испытывал. Обижать ее тоже не входило в его намерения: боги и его дражайшая сестрица достаточно ей навредили. Он не прерывал поцелуя, плотно стиснув собственный рот, а «Селасори кхорун» дыбился и раскачивался под ними.

Наконец она отстранилась, и Тирион увидел в ее глазах свое отражение. Помимо него, там виделся страх, немного надежды и ни капельки страсти. Она хотела Тириона не больше, чем он ее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

сообщить о нарушении