Марк Фишер.

Законы Трампа. Амбиции, эго, деньги и власть



скачать книгу бесплатно

«Я не люблю адвокатов, – сказал Трамп Кону. – Я думаю, что они занимаются только тем, что постоянно задерживают сделки… Любой ответ, который они дают тебе, отрицательный, и они всегда ищут способы мирного урегулирования вместо того, чтобы сражаться».

Кон согласился.

Трамп продолжил: «Я бы лучше сражался, чем сложил оружие, потому что как только ты один раз пойдешь на попятную, ты получишь репутацию того, кто постоянно это делает».

«Это всего лишь теоретическая беседа?»

Трамп был заинтригован тем, что Кон слушает «пустое место» вроде него. Теперь он искал расположения Кона: «Нет, совсем не теоретическая». Трамп объяснил то, как правительство подало иск, «сказав, что мы занимаемся дискриминацией против черных в некоторых из наших застроек». Трамп сказал, что он не дискриминировал, и он не хочет, чтобы правительство принуждало его сдавать в аренду жилье получателям пособий. «Что, по твоему мнению, я должен делать?»

«Моя точка зрения состоит в том, чтобы попросить их пойти к черту и отстаивать себя в суде, и пусть они докажут, что вы кого-либо дискриминировали… Я не думаю, что у вас есть какие-то обязательства относительно того, чтобы предоставлять аренду жильцам, которые были бы нежелательны, белые или черные, и у правительства нет никакого права указывать вам, как управлять своим бизнесом». Кон заверил Трампа: «Вы легко одержите победу».

Трампу понравилось то, что он услышал – не только по поводу дела, но всю эту философию «послать к чертям». С этого момента он принял для себя схему игры Кона: когда тебя атакуют, контратакуй с неодолимой силой. Сейчас происходила установка одних из самых решающих отношений в жизни Трампа. По мере того, как их отношения развивались, он восхищался способностями Кона, но иногда беспокоился о том, что тот временами мог быть неподготовленным и «катастрофой».

Когда Кон похвастался, что большую часть жизни он находился под обвинением, Трамп спросил, действительно ли Кон сделал все, в чем его обвиняли. «А что ты думаешь?» – ответил Кон с улыбкой. Трамп говорил, что он «никогда не знал на самом деле», что это означало, но ему нравились жесткость и преданность Кона.

Кон много трудился, чтобы придать своей репутации налет смелости, способствуя характеристике Esquire, озаглавленной: «Никогда не связывайтесь с Роем Коном», которая описывала его как человека, которому доставляло удовольствие находиться под обвинением и бороться с каждым делом, как будто это была война. «Перспективные клиенты, которые захотят убить своего мужа, мучителя или бизнес-партнера, выбивают почву из-под ног правительства, нанимают Роя Кона», – писал Кен Аулетта. «Он палач правосудия – самый жестокий, самый жадный, самый лояльный, самый низкий, и один из самых лучших адвокатов Америки. Он не самый приятный человек». Трамп служил в качестве вспомогательного свидетеля в этой части. «Когда люди узнают, что Рой замешан, они скорее не будут участвовать в судебном процессе и во всем, что с ним связано», – говорил Трамп.

Кон «никогда не был двуличным. Вы всегда могли рассчитывать на него, чтобы он пошел и поставил за вас», именно то, что и хотел Трамп от Кона в деле о расовой неприязни.

Кон обнародовал свою стратегию спустя два месяца после того, как Департамент юстиции подал иск. 12 декабря 1973 года, Трамп шел перед шеренгами камер в Нью-Йорк-Хилтон, чтобы сделать заявление об отважном плане Кона. Кон подал встречный иск против правительства, утверждая, что Департамент юстиции сделал неверные и вводящие в заблуждения утверждения. Он потребовал 100 миллионов долларов для Трампа. Дональд сказал репортерам, что правительство несправедливо попыталось принудить его компанию сдать внаем апартаменты людям, находящимся на государственном пособии. Если бы это произошло, сказал Трамп, «тогда начались бы массовые отъезды из города не только наших жильцов, но и целых сообществ».

Трамп отрицал любые предположения, что его точка зрения основывается на расовых признаках. «Ни я, ни кто-либо другой в нашей организации никогда, я полностью уверен, не дискриминировали, а уж тем более не показывали неприязнь в вопросах аренды наших апартаментов», – гласило его показание под присягой. Кон сделал другое заявление под присягой, сетуя на то, что он называл «злоупотреблением» государственных полномочий. «Отдел по защите гражданских прав не подал иск», – сказал Кон. «Он на скорую руку состряпал клочок бумаги, чтобы использовать его в качестве пресс-релиза в первую очередь, и лишь во вторую, как документ в суде. Он не содержит ни единого факта относительно случаев дискриминации черных в организации Трампа».

Требуя выплаты в 100 миллионов долларов для Трампа, Кон сказал: «Не имеет значения, каков вердикт будет у этого дела, я полагаю, что ущерб никогда не будет возмещен, так как вам не удастся угнаться за этими первыми заголовками».

Пять недель спустя Дональд и Фред Трампы, сопровождаемые Коном, заняли свои места за столом в здании суда США в Бруклине для Западного района Нью-Йорка. Голдвебер, идеалистически настроенная двадцатишестилетняя юрист Департамента юстиции, появилась довольно резко, промокшая насквозь от ливня, так как она не могла поймать такси. Она сильно нервничала, когда устраивалась на своем месте и готовилась встретиться лицом к лицу с головорезом Коном.

Я НЕ ЛЮБЛЮ АДВОКАТОВ. Я ДУМАЮ, ЧТО ОНИ ЗАНИМАЮТСЯ ТОЛЬКО ТЕМ, ЧТО ПОСТОЯННО ЗАДЕРЖИВАЮТ СДЕЛКИ… ЛЮБОЙ ОТВЕТ, КОТОРЫЙ ОНИ ДАЮТ ТЕБЕ, ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ. ОНИ ВСЕГДА ИЩУТ СПОСОБЫ МИРНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ СРАЖАТЬСЯ.

На повестке стоял вопрос о том, должен ли судья позволить встречному иску Трампов идти дальше, или же, как того хотело правительство, отклонить его. Кон говорил первым, поднимая на смех правительство за запросы расового раздробления обитателей домов Трампа. Есть «определенное количество черных, которые живут там, мы это точно знаем, – сказал Кон суду. – Я съездил туда, и посмотрел на некоторых из них, и черные заходили и выходили, и я полагаю, что они там находились не по неподходящей причине, и что они там живут. Но они хотели, чтобы мы сходили туда, очевидно, и собрали информацию по всем четырнадцати тысячам квартир и выяснили, сколько черных там живут и сколько нечерных живут, и я полагаю, сколько пуэрториканцев там живут и непуэрториканцев».

Голдвебер настаивала на том, чтобы судья дал дальнейший ход делу правительства о дискриминации: «Ответчики отказались сдавать в аренду апартаменты людям на основании их расовой принадлежности и цвета. Они сделали дискриминационные утверждения относительно аренды этих жилищ… Они утверждали, что эти жилища не были доступны для аренды, когда, по факту, такие жилища были доступны».

Судья Эдвард Р. Нэхер принял сторону Голдвебер, отклонив встречный иск Кона и Трампов на 100 миллионов долларов, и вынеся решение о дальнейшем ходе дела. Голдвебер незамедлительно потребовала показаний Трампа под присягой и сказала, что она не собирается дожидаться использования тактики отсрочки. Это подвигло Кона написать Голдвебер: «Дорогая Элиз, я никогда не предполагал, что Вы настолько вспыльчивая белая женщина!.. Увидимся с Вами, с мистером Трампом и другими свидетелями на следующей неделе».

Во время дачи своих показаний под присягой Трамп сказал, что он был «незнаком» с Законом о запрещении дискриминации при продаже жилья и сдаче его внаем, который запрещал дискриминацию. Он также заметил, что он не принимал в расчет доход жены при подсчитывании того, достаточно ли у семьи средств для аренды апартаментов Трампа, утверждая, что он рассчитывал только на доход от «мужчины в семье», хотя он впоследствии пересмотрел это заявление.

Трампы пошли в контратаку. Кон стремился подвергнуть сомнению утверждение правительства, что сотрудники Трампа использовали зашифрованный язык по отношению к меньшинствам. Правительство предъявило доказательства того, что сотрудник Трампа был проинструктирован маркировать заявки на аренду от черных буквой Ц, что значит «цветной», и что «он делал это каждый раз, когда темнокожий человек подавал заявку на апартаменты». Сотрудник не хотел, чтобы его имя появлялось в деле. Он сказал, что боится того, что Трампы «устранят» его.

Кон посетил сотрудника и вернулся с другой историей. Он подготовил для сотрудника проект другого заявления, в котором он отрицал сказанное о том, что ему было велено дискриминировать. Теперь этот сотрудник заявил, что адвокат Департамента юстиции, которая замещала Голдвебер, Доона Голдштайн, сказала ему «соврать» или же в противном случае он рисковал «попасть за решетку». Сотрудник описал себя как «испаноговорящего пуэрториканца, нанятого напрямую мистером Дональдом Трампом».

Затем Кон попытался провести неправдоподобный гамбит. Кон, который был евреем, дал показание под присягой, что Голдштайн, также еврейка, проводила «допрос как гестаповец». Коллега Кона написал в Департамент юстиции, что его агенты «нагрянули в офисы Трампа с пятью штурмовиками». Кон попросил судью обвинить Голдштайн в неуважении. Но сравнение Кона адвокатов Департамента юстиции и агентов ФБР с нацистами неожиданно дало обратные результаты. «Я не нахожу никаких доказательств в записи, что что-либо относящееся к тактике гестапо, было произведено агентами ФБР при выполнении предписаний», – сказал Кону судья Нэхер. Кон попросил судью привлечь Голдштайн за нарушение прав, за якобы попытку принудить свидетелей изменить их показания. Нэхер опять пресек все попытки.

В конечном итоге, поздней осенью 1975 года, Кон пытался найти решение, несмотря на заявления Трампа о том, что он ненавидит договариваться, или заявления Кона, что он сможет выиграть, послав правительство «к черту». Подходили к концу почти два года борьбы, и мирное урегулирование было более похоже на то, что Трамп мог бы получить еще в самом начале. Но у Трампа была еще одна уловка. Он рассматривал подписание приказа о соглашении как новый шанс для ведения переговоров, и он начал торговаться.

Как часть соглашения, Департамент юстиции хотел, чтобы Трампы разместили объявления в местных газетах, гарантируя будущих квартиросъемщиков, что дома Трампа открыты для людей всех рас. «Это объявление, как вы знаете, – я думаю, очень важное с точки зрения правительства, очень дорогая вещь для нас, – сказал Трамп. – Это на самом деле обременительно. Каждое предложение, которое мы вставим, будет стоить нам кучу денег в течение того периода, который мы предполагаем этим заниматься». Когда представители правительства начали настаивать, Трамп сказал: «Вы заплатите за это?» Правительство сказало, что Трампам придется заплатить за объявление.

10 июня 1975 года, Трампы подписали ордер о соглашении, запрещающий им «заниматься дискриминацией против любого человека в вопросах сроков, условий или привилегий продажи или аренды жилого помещения». Трампам было приказано «тщательно ознакомиться лично на детальной основе» с Законом о запрещении дискриминации при продаже жилья и сдаче его внаем. Соглашение также требовало от Трампов покупать объявления, гарантирующие меньшинствам равноправный доступ к жилью.

Десятилетия спустя Трамп постарается показать это дело под самым лучшим углом, настаивая: «Это не было дело против нас. Там было множество землевладельцев, против которых был подан иск». Этот иск фактически был подан против Трампа, его отца и их компании; другим компаниям были предъявлены обвинения по отдельным делам. В любом случае, Трамп подчеркивал, что оно было урегулировано «без каких-либо уступок» и он «закончил дело тем, что получил лучшее соглашение в результате борьбы».

Департамент юстиции заявил о своей победе, назвав постановление «одним из самых наиболее далекоидущих из всех переговоров». Заголовки газет эхом повторяли эту точку зрения. «Меньшинства выиграли дело по жилищному вопросу», – написал New Jotk Amsterdam News, который сказал читателям, что «подходящие черные и пуэрториканцы теперь имеют возможность арендовать апартаменты, которыми владеет Управление Трампа». Как оказалось, битва была далека от своего завершения.

Пятнадцать месяцев спустя, в сентябре 1976 года, Фред посетил Мэриленд, где местные власти на протяжении многих лет жаловались, что ему не удалось хорошо отремонтировать жилой комплекс, которым он владел в Принс Джордж Каунти, прямо недалеко от Вашингтона. Дональд работал там несколько раз, часто собирая арендную плату, и сказал своему отцу: «Па, там сырой кусок собственности». Когда приехал Фред, местные власти ошеломили его ордером на арест за серию кодовых нарушений по жилищным вопросам в застройке на 405 квартир под названием Грегори Истэйтс. Нарушения включали разбитые окна, гнилые водостоки и отсутствие противопожарного оборудования. Залог был установлен в размере 1000 долларов. «Нью-йоркский владелец квартир Принцы Джорджа обвинен в кодовых нарушениях», написала The Washington Post. Фред был вне себя от ярости, но он внес залог и выплатил штраф в размере 3640 доллара. Позже The Post процитировала Дональда, который сказал, что это «ужасно», что компания была обвинена в кодовых нарушениях жилищных вопросов, но сорок лет спустя он сказал, что «никогда не знал», что его отец был арестован.

Фред вернулся в Нью-Йорк и к большим проблемам с федералами. Власти подозревали, что Трампы изменили своему слову по их соглашению предоставлять жилье всем, независимого от расовой принадлежности. Департамент юстиции в конечном итоге обвинил Трампов в нарушении условий соглашения и в том, что они продолжают делать апартаменты «недоступными для чернокожих людей, принимая во внимание расовую принадлежность». Спустя три года после подписания Трампами соглашения об урегулировании, Кон бился на их стороне против Департамента юстиции.

К тому моменту кон уже будет постоянным представителем стороны Дональда, выступая не только в качестве адвоката, но также и неофициального советника, публициста и посредника при городских влиятельных лицах. Дональд тем временем старался оставить дело о расовой неприязни позади себя, и он начал культивировать имидж, который он придумал. После того как Трамп начал свои дела с недвижимостью Манхэттена, он был связан с характеристикой The New York Times, которая начиналась с параграфа мечты любого публициста:

«Он высокий, энергичный блондин, с ослепительной белоснежной улыбкой, и он так похож на Роберта Рэдфорда. Он ездит по городу на серебряном кадиллаке с шофером со своими инициалами на автомобильном знаке Д Ж Т. Он встречается со стройными моделями с подиумов, состоит в элегантных клубах, и в свои тридцать лет оценивается как стоящий более 200 миллионов долларов».

С этими словами определения человека, который будет известен как Дональд, статья лишь вскользь упоминает дело о дискриминации, которую отрицал Трамп, и подчеркивает его гений в делах недвижимости (хотя один анонимный «человек с деньгами» назвал его «переоцененным» и «противным».)

То, как Трамп достиг суммы в 200 миллионов долларов, тоже не совсем понятно. Он был вовлечен в сделки с недвижимостью, которые вполне прилично оплачивались, и это, вероятно, был первый раз, когда он открыто показывал действительную стоимость своего имени. Компания, основанная его отцом, могла стоить 200 миллионов долларов, или же Дональд оценивал свое владение в различных сферах собственности так высоко. Но он заявил доход в 1976 году довольного скромной суммы в 24,594 доллара, в дополнение к некоторым выплатам из семейного траста и других источников. Все вместе, он должен был заплатить 10 832 доллара налогами, согласно отчету, опубликованному позже подразделением Нью-Джерси по соблюдению правил видения игорного бизнеса. Но нюансы стоимости не имели значения. Все, над чем работал Дональд Дж. Трамп – образ жесткого здравомыслящего дельца, летающего на частном реактивном самолете, гуляющего по клубам, встречающегося с моделями, – все это сейчас уже было установлено. Наконец Трамп был сам по себе, и на своем пути.

Пересекая мост

Нью-Йорк был в отчаянии из-за нехватки наличных и опасности неплатежеспособности. В начале семидесятых город потерял более 250 000 рабочих мест, потроша даже налоговую базу после того, как выросла стоимость городских услуг. Пресс-секретарь президента Джеральда Форда Рон Нэссен сравнила зависимость города от федеральной помощи с «капризной дочерью, подсевшей на героин». Это было несчастное время для застройщиков. В 1971 году, в год, когда Дональд Трамп впервые переехал в Манхэттен, заполненность отелей составляла 62 процента, самая низкая цифра со времен Второй мировой войны. К 1975 году сокращения бюджета заставили город и штат заморозить новые проект строительства субсидируемых домов, что было ядром бизнеса семьи Трамп. В офисе своего отца на Z Авеню, Трамп испытывал непреодолимое желание отказаться от строительства базового жилья для семей среднего класса во внешних городках. Когда Фред Трамп расширял границы за территорию Бруклина, он это делал с целью купить дешевые участки у отчаявшихся продавцов в Калифорнии, Неваде, Огайо и Вирджинии. Дональд хотел чего-то большего. Он долго убеждал отца задействовать десятки миллионов долларов в виде долевого участия, которые тот накопил за более чем восемьдесят жилых домов, чтобы использовать их для инвестиций в Манхэттен, где бурлила жизнь. Дональд много времени провел, бродя сквозь городские постройки, примеряясь к размеру каждого здания, мечтая о том, что он мог бы сделать с каждым.

Фред Трамп осторожно относился к расходам Манхэттена, и к сложности строительства там, но Дональд не мог оторваться от места, которое притягивало его еще со времен детства. После того как Нью-Йорк был разрушен, он видел возможность, которая изменит его жизнь. Пенн Сентрал, железнодорожный гигант, шел ко дну. К 1970 году, в котором слушалось самое крупное дело о банкротстве с истории Соединенных Штатов, железная дорога съела 300 миллионов долларов экстренной финансовой помощи от пятидесяти трех банков. Сейчас, его кредиторы собирались покромсать Пенн Сентрал и продать ее наиболее лакомые кусочки, включая некоторые из последних больших открытых трактов Манхэттена – длинные ярды дороги в центре и в Верхнем Вест-Сайде. Попечительные лица банкротства железной дороги вызвали интерес от арабских шейхов, банковских финансистов до отдельных земельных разведчиков. Но некоторые участки были привлекательнее других. Пенн Сентрал владело четырьмя отреставрированными отелями в центре, которые уже очень давно канули в разруху. Многочисленные предложения были сделаны на некоторые из предметов собственности, но ветхий, населенный крысами Командор на Восточной Сорок Второй улице, прямо напротив Гранд Сентрал Терминал, не получил ни одного.

Трое из холдингов Пенн Сентрал захватили воображение Трампа: полоска Гудзонской прибрежной зоны, от Пятьдесят девятой до Семьдесят второй улицы; неиспользуемый ярд железной дороги на Тридцать четвертой улице; и «Командор», самый отвратительный отель, который, по мнению Трампа, был неоцененным драгоценным камнем. Летом 1974 года Трамп, начал свои увертюры вокруг собственности, сообщив The New York Times, что он планирует их купить более чем за 100 миллионов долларов. Хотя Таймс и называла его «основным строителем Нью-Йорка», у него все еще не было средств на покупку подобной недвижимости. Тем не менее он начал обхаживать человека, ответственного за продажу активов Пенн Сентрал. Трамп даже отправил ему телевизионный гарнитур в качестве рождественского подарка, доставленного шофером. Уполномоченный отказался от подарка. Трамп имел больше шансов на удачу, имея на руках репутацию своего отца. Дональд устроил встречу с железнодорожником и мэром Нью-Йорка Эйбом Бимом, давним другом своего отца. Бим протянул свои руки к обоим Трампам и произнес: «Чего бы ни хотели Дональд и Трамп, они всегда могут рассчитывать на мою поддержку».

Трамп был строительным неофитом, но он уже был специалистом в вопросах изменения взглядов своей оппозиции. Дэйвид Бергер, адвокат, представлявший интересы владельцев акций железной дороги, первоначально воспротивился продаже «Командора» Трампу, но в переломный момент переговоров Бергер внезапно начал поддерживать сделку с Трампом. Спустя несколько лет федеральные обвинители проводили расследование относительно того, что было ли внезапное изменение веления сердца Бергера связано с решением Трампа помочь Бергеру и присоединиться к несвязанному с ним иску на 100 миллионов долларов от нью-йоркских землевладельцев против девяти главных нефтяных компаний за фиксирование стоимости на отопительную нефть. Оба, и Трамп и Бергер, отрицали, что это была услуга за услугу.

В марте 1975 года судья по делам банкротства спросила, предоставили ли попечители Пенн Сентрал другим застройщикам, которые хотели железнодорожную землю, те же возможности, что и Трампу. Но, тем не менее, суду никогда не удастся доказать сделку, дающую Трампу опцион для застройки собственности на Тридцать четвертой улице, где он обсуждал строительство конференц-центра, фонды на строительство выделены из городского бюджета, и двадцати тысяч апартаментом, одним махом создавая империю, которая будет соперничать с той, что построил его отец. Элемент апартаментов быстро ушел из плана, но Трамп двигался вперед с идеей конференц-центра, используя ценные политические связи. В 1974 году он нанял Луизу Саншайн, впоследствии ставшую главным сборщиком средств для губернаторской кампании Хью Кэри, чтобы помочь ему убедить городских лидеров построить их собственный конференц-центр на железнодорожном участке, где Трамп имел теперь опцион. Дональд и его отец были преданными сторонниками Кэри, пожертвовав 135 000 долларов (в пересчете на 2016 год 390 000 долларов) на его кампанию, больше, чем кто-либо за исключением брата кандидата.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42