Марк Фишер.

Законы Трампа. Амбиции, эго, деньги и власть



скачать книгу бесплатно

Мэри родилась в 1912 году, на пике нереста сельди, жирной рыбы, ставшей деликатесом по всей Европе. Многие молодые жители работали в торговле, потрошили рыбу или же путешествовали с флотом. Во время Первой мировой войны, когда рыбная индустрия острова потерпела крах, Мэри была еще ребенком. Десять процентов мужского населения умерло. И прокатилась волна иммиграции, так как семьи искали экономические возможности повсюду. Об одном мужчины из Тонга говорили, что его дела шли настолько хорошо, что когда он вернулся погостить, он приехал на большой американской машине с белыми шинами и прокатил на ней местных ребятишек.

Потом, в 1918 году, один из величайших бизнесменов тысячелетия, Лорд Леверхалм, известный мыльной империей своей семьи под названием Левер, заплатил 143 000 фунтов, чтобы выкупить остров Льюис, на котором был расположен Тонг. Он переехал в разваливающийся замок Льюис и объявил серию грандиозных проектов, включающих продажу местной рыбы в сотни розничных магазинов по всему Объединенному Королевству. Прежде всего он призывал местных жителей доверять ему.

Во время этого краткосрочного периода надежды случилась другая трагедия. В день Нового, 1919, года, яхта, перевозившая британских солдат сбилась с курса, наткнулась на камни, и в результате погибло 174 мужчины с Льюиса, снова уменьшив мужскую часть населения острова. Вскоре стало очевидно, что грандиозные обещания Леверхалма не сбудутся, и островитяне начали бунтовать. Группа мужчин из Тонга захватила ферму, принадлежащую Леверхалму, и застолбила землю. К 1921 году Леверхалм приостановил развитие на Льюисе и сфокусировался на соседнем Харрисе, известном благодаря шерстяной фабрике Харрис Твид. Все его деловые сделки везде терпели неудачу, особенно в связи с глобальным экономическим спадом, и в 1923 году мечта Леверхалма об утопии в Льюисе обанкротилась. Леверхалм умер спустя два года, и в то время, как Мэри входила в годы своего отрочества, сотни людей покидали остров.

Маклауды гордились тем, что они являлись костяком острова; на их семейном гербе была изображена голова быка и девиз ДЕРЖИСЬ КРЕПЧЕ. Но это стало практически невозможным с наступлением Великой депрессии во время кризиса 1929 года; возможностей для молодой девушки, кроме как стать фермером или детородной собирательницей водорослей, было немного. Поэтому 17 февраля 1930 года, после Черного Вторника и всей другой черноты, принесенной Депрессией, Мэри Энн Маклауд взошла на борт Трансильвании, корабля с тремя трубами, построенного четырьмя годами ранее. Длина судна составляла 552 футов от носа до кормы, 70 футов поперек, и оно могло на борту перевозить 1432 пассажира. Мэри, привлекательная молодая девушка со светлой кожей и голубыми глазами, по всей видимости, находилась на борту одна, окруженная Макинтошами, Макгретами и Макбратами. Она называла себя «бытовая», простонародное выражение для «горничной» или как угодно любой другой труд бы назывался, который она могла найти после того, как достигнет Нью-Йорка.

Она сказала иммиграционным властям на острове Эллис, что она планирует остановиться в Куинсе у своей старшей сестры Катерины, которая замужем и недавно родила мальчика. Мэри заявила, что она планирует стать постоянным жителем, надеясь получить гражданство на принимающей ее стороне.

Соединенные Штаты приветствовали иммигрантов в большинстве периодов своей истории, импортируя рабочую силу и поощряя поселения на Западе. Но сочетание экономических спадов, нативизма, и подъем движения евгеники сделало достаточно сложным для определенных групп людей получение американского гражданства. Применение суровых мер началось в начале 1920?х годов. Ку-клукс-клан стремился появиться везде, вплоть до Национального съезда демократической партии в 1924 году, призывая наложить жесткие ограничения на иммигрантов и жестоко избивая католиков, разжигая потасовки в узких проходах Мэдисон-Сквер-Гарден. Более двадцати тысяч членов Клана собрались поблизости, празднуя тот факт, что конвенции не удалось пройти через планку, установленную группой. Последовавший за этим Кланбейк, поскольку дни беспорядков стали известны, настолько нарушил конвенцию, что для выбора кандидата Джона У. Дэйвиса, который проиграл общие выборы республиканцу Калвину Кулиджу, понадобилось 103 бюллетеня. Тем не менее ККК продолжил завладевать политической силой, и антииммигрантское настроение охватило страну по мере того, как экономика слабела. Кандидат от партии демократов, Ал Смит, был распят на столбе ККК потому, что он был католиком, и он проиграл республиканцу Герберту Хуверу. К 1929 году Конгресс провел закон, сокращающий иммиграционные квоты для многих стран, включая европейские нации, такие как Германия. Вскоре сотни тысяч мексиканцев будут исключены. Тем же, кто из Китая, Японии, Африки и Арабских Эмиратов, был дан маленький шанс на получение американского гражданства. В то же самое время, Конгресс почти удвоил квоту для иммигрантов с Британских островов. Мэри своим выходом из предпочтительного набора британских белых, была бы с радостью принята в то время, когда Соединенные Штаты закрывали двери для многих других.

В то время, как Мэри проделывала свой путь через Атлантику, Трансильвания боролась с ужасным штормом. В конце концов, как только судно достигло Нью-Йоркской бухты, проливной дождь терзал берег, а вспышки молний выбили электричество, включая даже то, что питало факел статуи Свободы, который, тем не менее, приветствовал усталых и бедных этого мира. Передовая статья на первой полосе The New York Times в день прибытия Мэри выглядела ободряюще: «Самое худшее Депрессии позади, по словам Хувера, с помощью Сотрудничества по Уменьшению Бедствий». Хувер возложил свои надежды на строительный бум, который, как он настаивал, будет развиваться «за пределами наших надежд». Его надежды были слишком оптимистичны. Хувер вскоре будет замещен в Белом доме мэром Нью-Йорка, демократом Франклином Делано Рузвельтом, и много лет уйдет на то, чтобы выкопать Америку из Депрессии. Но одним из тех, кто разделял надежды Хупера на строительный бум, был молодой человек по имени Фред Трамп. Он был сыном немецкого иммигранта, и уже находился на пути к сколачиванию своего состояния строительством скромных домов в той же части Нью-Йорка, куда сейчас направлялась Мэри Маклауд.

История Трампа в американской семейной саге начинается с деда Трампа, Фридриха. Он появился на свет в деревне, производящей вино, на юго-западе Германии, под названием Кальштадт, которая выглядела весьма привлекательно и перспективно для обычного глаза, но сулила не очень великое будущее для амбициозного подростка, который впоследствии станет дедушкой по отцу Дональда Трампа.

Двухэтажный дом с крутой крышей на улице Фрайнсхейм, где Фридрих вырос, находился всего в нескольких минутах ходьбы от колокольни протестантской церкви в центре Кальштадта. Имея две или три спальни для размещения семьи из восьми человек, он был крайне далек от стиля дома грандиозного виноторговца. Но если бы Трампы не были величайшими виноторговцами в Кальштадте конца девятнадцатого века, они бы смогли уберечь львиную долю своего дохода. У них была земля, на которой они выращивали виноград, и их дом имел многочисленные пристройки для скота, а также большой сводчатый погреб, примыкающий к комнатам первого этажа, где мог храниться ежегодный урожай.

Кальштадт находится в Пфальце, или Палатинате, холмистой, утопающей в зелени местность долины Рейн, к которой уходят своими корнями миллионы таких, как Трампы, германо-американских семей и где позже нацисты создали Вейнштрассе, или винный путь, на рынок продукции после того, как они выгнали всех еврейских жителей. Спрятанный горами Хаардт с запада, нежный рельеф создает климат, похожий на Средиземноморский, так называемую немецкую Тоскану, где процветают миндаль, инжир и сладкие каштаны. Виноград выращивался как минимум две тысячи лет с тех пор, как римляне построили усадьбу на холме над деревней. Стройные ряды винограда рислинг пересекали поля и заполняли крошечные участки между деревенскими домами.

Годы волнений заставили многих бежать, создавая историю эмиграции и скрепляя взаимозависимость семей, которые остались. Общительные и гордые своим прошлым, люди Кальштадта стали известны как Брульджэсмахер, или «хвастуны». По произношению и написанию фамилии невозможно определить, когда именно Трампы впервые приехали в Палатинат или когда в нем поселились. Семейные специалисты по генеалогии и историки обнаружили несколько вариантов написания, включая Дромб, Драмб, Дрампф, Трам, Тромб, Тромп, Трампф и Трампфф. На более поздних могильных надгробиях Кальштадта семейное имя написано как Трамп, хотя на местном палатинатском диалекте последнее п обычно произносится с ударением, почти как Трамп-х.

Фридрих, будущий дед Дональда Трампа, родился 14 марта 1869 года. Он был хилым ребенком, совершенно неподходящим для изнурительной работы на виноградниках. Ему было всего восемь, когда его отец, Йоханнес, умер от заболевания легких. Его мать, Катерина, осталась одна на ведении хозяйства с детьми от года до пятнадцати, и также на винодельне. Долги начали расти. Катерина отослала Фридриха, ее младшего сына, когда ему было 14, на двухгодичное ученичество к парикмахеру в соседний Франкенталь.

Однако же Фридрих не видел будущего в деревне Палатинат и решил присоединиться к потоку немцев, отправившихся на поиски лучшей жизни в Соединенные Штаты. Фридрих проехал 350 миль севернее в Бремен, порт, кишащий эмигрантами, и взошел на борт судна под названием Айдер. Немецкий океанский лайнер с двумя трубами направлялся в Нью-Йорк-Сити, где Фридрих найдет свою старшую сестру, Катерину, которая к тому времени уже будет замужем за другим иммигрантом из Кальштадта. Фридрих прибыл в Нью-Йорк 19 октября 1885 года. Записи иммиграционных данных описывают его род занятий как «фермер», а его имя как «Фридрих Трампф», хотя вскоре он станет известен как Трамп. Ему было шестнадцать лет от роду.

Но отъезд Фридриха шел вразрез с законами Германии. Трехгодичный срок воинской службы был обязательным, и для того, чтобы эмигрировать, мальчики подходящего возраста должны были получить разрешение. Молодой парикмахер так не сделал, что вылилось в спорное состояние, которое разрушало все будущие шансы на возвращение: Фридрих Трамп стал нелегальным иммигрантом. К счастью, властей Соединенных Штатов совсем не заботило, при каких обстоятельствах он покинул Германию. Закон США об иммиграции предоставлял немцам предпочтительный статус: они рассматривались как правильный белый европейский этнический резерв и обладали трудолюбивым характером. Фридрих был одним из почти миллиона немцев, которые иммигрировали в США в 1885 году, больше, чем когда-либо за один год.

Айдер доставил его в Касл Гарден, основной пункт въезда для иммигрантов перед тем, как федеральное правительство открыло остров Эллис в 1892 году. Фридрих покинул сельский европейский городок с менее чем тысячей жителей ради хаоса Нью-Йорк-Сити, в котором впоследствии население выросло до более 1,2 миллиона человек, из которых одну треть составляли рожденные за рубежом. Фридрих перебрался сюда со своей старшей сестрой и ее мужем, Фредом Шустером, присоединившись к общине товарищей из Палатинат в Нижний Ист-Сайд Манхэттена. Он начал как парикмахер, но этого ему оказалось недостаточно.

Фридрих, как и многие до него, был привлечен сказками о золотых приисках и других богатствах, которые находили на Западе. К 1891 году амбициозный молодой человек – правительственный документ описывал его как ростом почти шесть футов, с высоким лбом, карими глазами, прямым носом, выдающимся подбородком, темным цветом кожи и тонким лицом – направился в Сиэтл. Преуспевающий город с населением пятьдесят тысяч человек был испещрен трамвайными линиями и посещаем огромными флотилиями кораблей. Фридрих увидел возможность предлагать еду и жилье. Он открыл магазин среди танцевальных залов в захудалом районе города и изменил название учреждения, известного как «Пудель», на звучащее как более полезное для здоровья «Молочный Ресторан», работая среди сутенеров и аферистов, наводнявших район.

Трамп, получивший американское гражданство в Сиэтле в 1892 году, начал инвестировать деньги в землю. Он направился в горнодобывающее общество Монте-Кристо, расположившееся в соседнем Каскад Рейндж. Нью-Йоркский синдикат, возглавляемый Джоном Д. Рокфеллером, разрешил строительство железной дороги, с условием доставки руды из гор. Подобно тому, как Фридрих избегал тяжелого труда на виноградниках в Кальштадте, он не присоединился к изнурительной и чаще всего неблагодарной работе по выкапыванию золота и серебра. Вместо этого он построил отель и поставил разметки на земли во время сомнительных сделок, позволившие ему претендовать на право пользования недрами. Он выиграл выборы на пост мирового судьи Монте-Кристо 1896 года с перевесом по голосам в 32:5.

После возвращения в Сиэтл Фридрих присоединился к золотой лихорадке Клондайка в Йуконе, где он и его партнер открыли учреждение, названное «Арктика», впоследствии переименованное в «Белую Лошадь». Живописный портрет «Арктики», которая предлагала еду и жилье, появилось в местной газете, предполагая, что отель соответствует даже самым требовательным запросам шахтеров. «Для одиноких мужчин», писал Йукон Сан в 1900 году, «Арктика» имеет прекрасные комнаты, так же, как и лучший ресторан в Беннете, но я бы не советовал приличным женщинам останавливаться там на ночлег, так как они могут услышать нечто такое, что, вероятно, будет ранить их чувства и слух, и будет произнесено также развращенными представителями их пола».

Фридрих продал свои акции в бизнесе сразу же после того, как власти начали вводить ограничения на распитие спиртных напитков, азартные игры и проституцию. В то время, как казалось, он уже прочно обосновался в Соединенных штатах, он не забыл полностью Кальштадт или свои немецкие корни. И он еще не был женат. Этот пробел в его жизни был заполнен в один из его визитов в Кальштадт, во время которого он повидался со своей матерью и посетил семейные свадьбы. Во время этой поездки домой в 1901 году Фридрих познакомился с двадцатиоднолетней Элизабет Крист, которая выросла через улицу от дома семьи Трамп. В следующем году Фридрих вернулся, чтобы жениться на ней и увезти с собой в Нью-Йорк, где их первый ребенок, другая Элизабет, родилась в 1904 году.

В отличие от сплоченной общины товарищей из Кальштадта в Нижнем Ист-Сайде, Элизабет Крист Трамп никогда не чувствовала себя в Нью-Йорке как дома, и в 1904 году Фридрих обновил свой паспорт для поездки в Германию, обозначив свою профессию как «хозяин гостиницы» и сказав, что он вернется в Соединенные Штаты через год. В этот раз он привез с собой в Германию все свои сбережения – около восьмидесяти тысяч марок, что соответствует нескольким сотням тысяч долларов по пересчету на 2016 год. Власти Кальштадта, которые были счастливы приветствовать богатого молодого американца, вернувшегося в их деревню, свидетельствовали о его хорошем характере и возможности поддержать членов его семьи. Но региональные и национальные власти задались вопросом, почему Трамп не приехал раньше, чтобы исполнить свою воинскую обязанность. Для них он выглядел как лицо, уклоняющееся от призыва на военную службу, и они потребовали, чтобы он уехал. В начале 1905 года он получил уведомление, что ему следует уехать до первого мая. 29 апреля Трамп сослался на то, что его маленькая дочь слишком слаба для поездки. Таким образом, он выиграл три месяца отсрочки. 6 июня Трамп совершил другую попытку, чтобы остаться, в этот раз написав личное письмо принц-регенту Баварии, Луитпольду из дома Виттельсбахов, описывая во все более отчаянных и услужливых выражениях то, как он и Элизабет парализованы от ужаса при мысли о перспективе возвращения в Америку.

«Моя дорогая жена и я… верные и истинные, настоящие жители Палатината, хорошие баварцы, которым свойственна безграничная любовь и преданность к великолепному княжескому дому прославленных Виттельсбахов», – писал он. Он с готовностью откажется от своего права жить в Соединенных Штатах, продолжал Трамп, если только он получит возможность постоянного проживания на земле, где родился. Неудача: 28 июня Трамп смирился с немедленным возвращением в Нью-Йорк с беременной Элизабет и их маленькой дочерью. Трампы прибыли в Нью-Йорк в середине лета и поселились в квартире в большом немецком районе в Южном Бронксе, где 11 октября родился их первый сын, Фредерик Крист Трамп, который станет отцом Дональда Трампа.

20 декабря Трамп совершил последнюю попытку заслужить право возвращения на свою родину. И снова его просьба была отклонена. К маю 1907 года дело было закрыто. Фридрих и Элизабет Трамп останутся в Америке и будут воспитывать своих троих детей как граждан Америки.

Будучи ответственным за благополучие молодой семьи на новом месте, Фридрих Трамп направился на Уолл-Стрит – не в качестве брокера или финансиста, но со своей старой профессией парикмахера. Он подстригал волосы бесчисленным жителям нижнего Манхэттена в здании, которое впоследствии будет хорошо знакомо его внуку. По адресу 60, Уолл-Стрит. Фридрих с трудом мог представить, что, спустя столетие имя его семьи будет горделиво красоваться на семидесятидвухэтажной башне по адресу 40, Уолл-Стрит, известной как Башня Трампа. В конечном итоге, Фридрих стал управляющим в отеле и переехал на Ямайка-Авеню в Квинсе в середине строительного бума – шаг, который поможет сформировать будущее и благосостояние семьи.

Потом, в 1914 году, началась Первая мировая война, и внезапно Трамп и сотни тысяч других людей с немецким происхождением стали целями своего собственного правительства. Немецко-американская газета Фазерленд поместила на обложку статью под названием: «Являются ли жители иностранного происхождения хорошими американцами?» – вопрос, который многие жители неиностранного происхождения задавали себе в то время. Санкционированная правительством группа добровольцев, называемая Американская лига защиты, с 250?000 участников, следила за немецкими американцами среди всевозрастающего страха, что семьи иммигрантов работали на их отечество и против их новой родины.

Вскоре использование немецкого было не рекомендовано, и многие немецкие имена были американизированы. Тон был задан с самого верха. 14 июня 1917 года, спустя два месяца после того, как Соединенные Штаты вступили в Первую мировую войну, президент Вудро Уилсон провозгласил: «Военные мастера Германии наводнили наши ничего не подозревающие города злобными шпионами и заговорщиками, и теперь стремятся извратить мнение наших людей». Это стало известно как речь на День флага, момент, который немецкие американцы запомнят надолго. В последующие годы антинемецкие взгляды лишь расширялись, по мере того, как Вторая мировая война обновила ощущения, и отец Дональда, Фред Трамп, будет большую часть жизни защищать свои корни, иногда настаивая, что его семья была из Швеции, утверждение, которое будет повторять и его сын. Серьезной же дискуссии по поводу удаления немцев с территории никогда не было, и в конце концов, Трампы перемешались в плавильном котле, каковым была Америка.

Вскоре после того как Соединенные штаты вступили в Первую мировую войну, Фридрих Трамп, которому на тот момент было сорок девять, шел вниз по Ямайка-Авеню со своим двенадцатилетним сыном Фредом. Старший Трамп привычно заметил, что его тошнит. Он пришел домой, забрался в постель и вскоре умер, став жертвой распространившейся по всему миру эпидемии гриппа. Фридрих оставил своей семье немалую недвижимость, и его вдова Элизабет сделала себя главой семейного бизнеса в сфере недвижимости, который она назвала Е. Трамп & Сын. Ее старший сын, Фред, обладал страстью к сделкам с недвижимостью и вскоре принял на себя ведущую роль в компании, которую основала его мать. Получив невероятную ответственность в столь юном возрасте, он немедленно ухватился за нее, нацеленный на то, чтобы стать ведущим строителем в растущем послевоенном Нью-Йорке. Фред построил свой первый дом в 17 лет, затем еще и еще, используя доходы от одного для финансирования следующего.

По мере того, как Фред исследовал Нью-Йорк-Сити 1920?х годов, он увидел целый ландшафт возможностей. Селения близ Бруклина и Квинса все еще имели клочки неразработанной земли, и трамваи и метро строились все глубже во внешние городки, открывая новые сферы для разработчиков. Население Квинса, где Трамп совершил большинство своих ранних построек, удвоилось с 469 000 в 1920 году до 1,1 миллиона жителей в 1930-м. Оставив 99 процентов белого населения спустя десятилетие.

Даже с подобным разделением расистские и этнические распри уже витали в воздухе. После Кланбейка, Демократической конвенции 1924 года трения достигли нового пика 30 мая 1927 года на параде Дня памяти, который проходил сквозь окрестности Квинса Фреда Трампа. Полиция была уверена на протяжении нескольких недель, что ККК постарается сорвать парад, и они сказали, что члены клана могут присоединиться к маршу лишь в том случае, если они согласятся не надевать свои белые балахоны и капюшоны. Трамп, двадцатиоднолетний протестант и к тому времени глава семейного бизнеса, присоединился к десяткам тысяч нью-йоркеров, посетивших парад. ККК не нуждался в мандате полиции. Одетые в свои балахоны и капюшоны, неся гигантские американские флаги, они раздавали листовки в районе Трампа, утверждая, что католические члены полиции притесняют «коренных американцев-протестантов». ККК обращались к «честным жителям Квинса для принятия позиции в защиту основополагающих принципов страны». Это типичная тактика Клана пыталась натравить католиков на протестантов, одновременно накаляя антииммиграционные чувства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42