Марина Суржевская.

Зачем цветет лори



скачать книгу бесплатно

Мужчина сжал ее руки и снова обездвижил своей магией.

– Я – Верховный аид Темного Владыки, Ран Лавьер. И за то, что ты спасла меня, раяна, я не убью тебя. Я доставлю тебя Владыке, чтобы он сам решил твою участь.

Он отодвинулся от нее, зеленые глаза, словно два клинка, пронзали девушку.

Оникс с ненавистью смотрела в его лицо, на котором уже не осталось раны, только тонкий белесый шрам, и жалела, что собственноручно не вогнала арбалетный болт в его лоб.

– Какая милость, аид, – усмехнулась она, – отвезти меня Владыке! Продлить мою жизнь на целую луну, пока мы не доберемся до Града. Вы так милосердны, пес!

Оникс скривилась. Она знала, что ее жизнь закончена. Никто не смеет оставлять раяну в живых, печать проклятого цветка не дает шансов своим жертвам. Ран Лавьер отпустил ее и кивнул псам:

– Свяжите ее.

Оникс не кричала, когда мужчины ее связывали, молчала, боясь своими криками еще больше испугать монахинь. Но вырывалась отчаянно, хоть и понимала, что силы не равны. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что аид хотя бы заплатил и теперь обитель будет восстановлена, а монахини накормлены. Хоть какая-то польза от ее никчемной жизни. Когда она извернулась особенно сильно, пнув одного из мужчин сапогом в причинное место, кто-то резко и точно ударил ее по голове. И Оникс провалилась во тьму. И уже не чувствовала, как ее тело перекинули через седло лошади и повезли вниз по склону, все дальше удаляясь от ее дома.

* * *

Сознание возвращалось медленно и неохотно, вместе с болью, и Оникс застонала, приходя в себя. Она открыла глаза. Маска все еще была на ее лице, что и неудивительно. Если раньше Лавьер стремился снять ее с девушки, то, узнав, что она раяна, мог и мешок на голову надеть, боясь чар.

Оникс подышала, прогоняя из головы болезненную муть и рассматривая в прорези маски солнечный свет, проникающий сквозь листву. Потом села, удивленно рассматривая свои руки. Она не была связана и лежала под деревом. Сумеречные псы подобрались, заметив, что она пришла в себя.

Лавьер отошел от разложенного костра, на котором медленно поджаривалась тушка утки, и подошел к ней. Протянул девушке кружку с водой.

– Какая забота о смертнице, – хрипло сказала Оникс. Но кружку взяла, ее мучила жажда. Осушив до дна, она вернула ее аиду. – Еще, – сказала она.

Сумеречный усмехнулся. Отошел и вернулся уже с бурдюком. Оникс жадно напилась, поставила бурдюк на землю и вытянула ноги. Когда явились псы, она была одета для охоты, и теперь на ней были мешковатые коричневые штаны, рубаха с длинными рукавами и сапоги. Так одевались в долине охотники – удобно и практично. Только на Оникс еще был платок, плотно обхватывающий голову, и маска обители скорби с прорезями для глаз и рта. А вот перчаток не было.

Аид нахмурился, посмотрев на ее пальцы, обхватившие кружку. Прикосновение раяны – яд…

– Гахар, – окликнул он одного из псов, и к ним подошел высокий блондин, – привези из ближайшей деревни перчатки для нее.

Гахар кивнул и пошел к лошадям.

– Как тебя зовут? – спросил он девушку.

Оникс подавила в себе желание истерично расхохотаться и кивнула на жареную утку.

– У нее ты тоже поинтересовался именем, прежде чем зажарить? – спросила она.

Зеленые глаза аида вспыхнули. Его руки в черных перчатках больно сжали ей плечи.

– Когда я спрашиваю, ты отвечаешь, понятно? – спросил он.

– А то что? – опять усмехнулась Оникс. – Убьете меня?

– Нет, – медленно сказал он. – Накажу.

И в ее груди расцвела боль. От его взгляда словно что-то вспыхнуло внутри, обожгло пламенем внутренности. Оникс закричала, упала на землю, скрючившись от боли. Миг, и все исчезло. Боль ушла, оставив лишь воспоминание о себе.

– Как тебя зовут? – повторил аид.

Оникс подняла голову, с ненавистью глядя в его глаза.

– Отправляйся в архар, – прошипела она. Новая боль скрутила ее сильнее прежнего, и девушка выгнулась дугой, пытаясь сделать хоть глоток воздуха. Аид склонился над ней, чуть приподняв бровь, в ожидании ответа.

– Сильнее, – выдохнула сквозь слезы Оникс, – давай сильнее… И покончим с этим.

Боль исчезла, аид холодно рассматривал ее сжавшуюся фигуру. На его лице не было эмоций. Бесстрастный, беспощадный убийца.

– Поешь, – бросил он, отходя от нее.

Оникс снова села, потянулась к бурдюку с водой. Посидела, рассматривая спины мужчин. На нее, казалось, не обращали внимания, словно забыли. Аид вообще отошел к лошадям, вытащил из седельной сумки какой-то пергамент и принялся его изучать. Оникс прислушалась к себе. Вроде все в порядке, ничего не болит, в голове немножко шумит, но незначительно.

Она осторожно отползла в сторону. Маленький шажок. Еще один. Очень тихо поднялась. На нее никто не смотрел, и это было странно… но все же… Вдруг? Надежда загорелась внутри путеводной звездой. Набрав побольше воздуха, Оникс рванула за деревья, в лес, стараясь ступать как можно быстрее и как можно тише, сердце уже пело, предчувствуя свободу…

Невидимая магическая петля натянулась, и Оникс упала на землю, хватая ртом воздух. И тут же рядом возник аид.

– Далеко собралась? – холодно спросил он.

Девушка села, потрясла головой. Так вот почему она не связана! Зачем связывать веревкой, когда есть магия?!

– Ты не сможешь убежать от меня, – подтвердил ее догадку аид, – даже не старайся. Разорвать мой аркан почти невозможно. Я сказал, что доставлю тебя к Владыке, и я сделаю это.

Оникс неловко поднялась.

– Мне нужно отойти, – сказала она. Смущения не осталось. К чему смущаться перед этим убийцей?

– Иди, – сказал аид с усмешкой.

Оникс отвернулась и пошла в лес, чувствуя его за своей спиной.

– Собираешься подсматривать, аид? – усмехнулась она.

Он не ответил, и Оникс пожала плечами. Она зашла за густые кусты аяры, смутно видя сквозь ветви фигуру в черном. Потом вышла и неторопливо пошла туда, где бился о камушки лесной ручей. Рядом с водой девушка остановилась, присела на корточки, оглянулась через плечо. Лавьер равнодушно стоял за ее спиной.

– Значит, все-таки подсматривать, – с отвращением сказала Оникс. Отвернулась к воде и подняла руки, разматывая черный платок и снимая маску.

– Что ты делаешь? – хрипло спросил за ее плечом аид. Оникс, не поворачиваясь, пожала плечами. Какая теперь разница, увидят ее или нет, она больше не монахиня обители скорби. Она смертница, которая проживет чуть больше оборота луны, пока ее не доставят к Владыке. Так что…

– Собираюсь умыться, – с ненавистью в голосе ответила она.

Ран Лавьер за ее спиной промолчал. Он вообще не мог говорить, завороженный, зачарованный. Странные чары раяны… Он смотрел, как она подняла тонкие руки, разматывая черную тряпку на своей голове. Как мелькнули под ней светлые, почти белые волосы. Смотрел, как она откладывает платок, расплетает косы и тяжелая светлая волна падает на тонкую спину. Аид замер, не в силах оторвать от нее взгляд. Что-то странное творилось с ним с той минуты, как он открыл глаза в темной комнате и увидел девушку в маске, которая проводила пальцем по его животу. Все его естество, несмотря на рану в боку, откликнулось, задрожало, дернулось ей навстречу в тот момент.

Раяна. Как он сразу не догадался? Почему почуял цветок лори только потом, когда вернулся в обитель, намереваясь заплатить за свою жизнь? А еще собираясь узнать, как выглядит его спасительница и почему она не выходит у него из головы!

А теперь он стоял у лесного ручья, смотрел на тонкую фигуру девушки, что фыркала, умываясь холодной водой, откидывала белые волосы, и узкие запястья мелькали в широких рукавах. Ран Лавьер не понимал, почему его сердце колотится как сумасшедшее в ожидании того момента, когда она обернется.

Там, в обители, девушка сказала, что ее лицо обезображено марью, страшной болезнью, после которой на коже остаются глубокие рытвины-ямы, красно-коричневые и безобразные. Но даже если это так, даже если девушка, которая не пожелала назвать своего имени, – урод, кровь раяны все равно сделает свое дело. Даже не прикасаясь к ней, Лавьер чувствовал желание, которое она вызывает, дикое желание, похожее на неутолимый голод…

Оникс в последний раз брызнула в лицо холодной водой, вытерлась своим платком и встала. На краткий миг она даже забыла о стоящем за спиной аиде и когда повернулась, ее лицо было спокойным.

Зеленые и синие глаза встретились.

Ран Лавьер жадно смотрел в лицо девушки, его взгляд ощупывал ее, трогал, прикасался, делал все то, чего не мог сделать аид, затянутый в черную одежду Сумеречных псов. Он смотрел, не отрываясь, словно впитывая ее в себя, с усмешкой понимая, что монахиня соврала и никакой мари в ее жизни не было.

Потому что ее лицо было совершенно. Бледная, бархатистая даже на вид кожа, на которой сейчас лежал нежный румянец от холодной воды. Аккуратный прямой нос. Высокие скулы. Губы, созданные для поцелуев и словно чуть припухшие. Глаза… Два синих омута, в которых хотелось утонуть.

А еще хотелось впиться губами в ее рот, раздвинуть губы, коснуться ее языка. Почувствовать ее вкус. Впиться так, чтобы она не могла дышать, чтобы стать ее воздухом. Хотелось сжать ее тело, ощутить его упругую мягкость, как тогда, в обители, когда он прижал ее к кровати. Хотелось сорвать с нее одежду, все эти страшные серые тряпки, увидеть ее целиком, всю, провести по ее коже ладонью, языком, губами… Оставить на ней свои отметины, красные следы своих поцелуев и укусов, заклеймить ее собой.

Ран Лавьер хотел эту девушку. С первой минуты, когда заглянул в прорези маски и увидел ее глаза. Хотел так сильно, что даже собирался увезти из обители в свой замок. Забрать, даже не зная, как она выглядит, лишь ощущая дикое притяжение, с которым не мог совладать.

Не понимая, что делает, аид шагнул к ней еще ближе, так близко, чтобы рассмотреть в ее глазах свое отражение, чтобы заглянуть в душу… Но у раяны нет души. Есть только тело и чары, способные свести с ума.

Ран Лавьер отпрянул от нее. Сжал зубы.

– Надень маску, – холодно сказал он. – И убери волосы.

– Зачем? – удивилась она. – Я уже не в обители.

– Надень маску, – прошипел Ран Лавьер.

Оникс пожала плечами, подняла руки, закручивая волосы в тугой узел. От ее движения под свободной рубахой ясно обозначилась девичья грудь и проявились острые тугие соски. Аид почувствовал, как застучало в висках и в паху разлилось напряжение. Он понимал, что это чары, проклятая кровь раяны заставляет его тело так реагировать, лишает здравомыслия и привычной отстраненной холодности, лишая разума.

– Надевай… маску, – сквозь зубы приказал он и, отвернувшись, пошел к месту их стоянки. Магический аркан натянулся, заставляя Оникс идти следом, как собаку на привязи.

Однако аид недооценил упрямство бывшей монахини. Потому что когда он вышел на поляну, у его псов, холодных, жестоких убийц вырвался слаженный вздох. Лавьер с яростью обернулся и понял, что девчонка ослушалась его, ее лицо было открыто. Черная маска осталась где-то возле лесного ручья, а синие глаза блестели ненавистью и презрением, осматривая подобравшихся голодных псов.

– Ты упряма, – со вздохом сожаления сказал он, и Оникс закричала, потому что ее тело снова пронзила боль. Она упала на колени, судорожно пытаясь вдохнуть. Боль длилась лишь несколько мгновений, аид строго дозировал ее, желая не покалечить, а лишь научить послушанию. За много лет аид так отточил свое искусство боли, что действовал им не хуже клинка, с беспощадностью отсекая от чужих душ неповиновение и упрямство. Он умел подчинять. Любого, даже самого строптивого упрямца, даже самого сильного и волевого аид был способен сломать и подчинить. Поэтому он был верховным.

Девчонка подняла голову и посмотрела снизу вверх. И Ран Лавьер опешил от той ненависти, которую он увидел в синих глазах. Никакого смирения, никакой покорности, только ненависть.

Раяна.

Раяны никогда не сдавались, поэтому их можно было только убить. Раяны – это гремучие змеи, яд которых порабощает ум и тело, уничтожает. Аид знал это, знал, как и все в империи, как и его псы, которые сейчас застыли, глядя на стоящую на коленях девушку.

Гахар шагнул вперед, не спуская с девчонки глаз.

– Я привез перчатки, господин, – тихо сказал он.

Аид бросил перчатки на землю.

– Надевай, – холодно сказал он.

Оникс так и сидела, уткнувшись коленями в землю и раздумывая, стоит ли слушаться. Потом подобрала перчатки и засунула за пояс. Встала и пошла к костру, стараясь не обращать внимания на мужские взгляды.

– Смертниц тут кормят, надеюсь? – презрительно спросила она и протянула руки к уже остывающей на траве жареной утке.

Для чего расцветает лори?

* * *

После обеда путники снова двинулись в путь, и Оникс обрадовалась, что все же взяла перчатки. Потому что ей выделили лошадь, и дальше она поехала верхом. Не будь перчаток, ее ладони уже через лье покрылись бы волдырями от поводьев. Она ехала в центре, окруженная мужчинами, и постоянно чувствовала на себе их взгляды. Раяны были редкостью. За двести лет по приказу Владыки были уничтожены почти все, да и девочки с бутоном лори на спине почти перестали рождаться. Наверное, Небесные просто сжалились и перестали посылать раян на землю.

Оникс грустно раздумывала, почему именно ей досталась такая незавидная судьба, и с тоской вспоминала обитель. За двадцать лет она ни разу не уезжала дальше долины, где монахини закупали продукты и разную мелочь, и сейчас осматривала местность с легкой печалью. Когда-то она мечтала о путешествиях, хотела увидеть далекие города, а возможно, и сам Темный Град, где стоит дворец Владыки. Какая насмешка небес! Вот уж, правда, будь осторожен в своих желаниях, они могут сбыться…

К вечеру путники добрались до небольшого поселения. Возле его стен Оникс связали, а один из псов, широкоплечий и здоровый шатен, накинул ей на голову мешок.

– Чтобы вы сдохли! – с чувством пожелала Оникс.

Кто-то забрал поводья из ее рук, так что лошадь теперь шла без участия девушки.

– Господа, – подобострастно сказал чей-то голос, и Оникс догадалась, что это страж у ворот, – приветствую вас в Красном Яре!

Оникс набрала побольше воздуха и… заорала:

– Помогите! Спасите, меня похитили!

Она ничего не видела, веревки держали крепко, и даже не знала, на что надеялась. Может, что найдется безумец, который решит спасти ее от рук этих убийц? В глубине души Оникс понимала, что это глупо, никто в здравом уме не станет связываться с Сумеречными псами, но не могла не попробовать. Каждое мгновение она ожидала возвращения боли, но ее не было, и с тихой радостью девушка догадалась, что аид не может причинить боль, не посмотрев в глаза.

Что ж, она это запомнит.

За темным мешком, который закрывал ей голову, произошло движение, суматоха, кто-то вскрикнул. Потом удар, ее сдернули с лошади и понесли. Оникс выгнулась, забилась, пытаясь освободиться и продолжая кричать. В какой-то момент она так дернулась, что черный мешок слетел с ее головы, и девушка поняла, что ее несет на руках аид, а вокруг них толпятся люди. Сумрачные псы держали обнаженные клинки, а стражники городских ворот провожали их мрачными взглядами.

О Небесные Заступники! Кажется, у нее получилось!

Она забилась в руках аида и снова закричала, зовя на помощь. Здоровенный детина в фартуке кузнеца шагнул к ним навстречу.

– Э, господин… – недовольно сказал он. – Негоже девчонку-то силой… Неправильно это.

Ран Лавьер вскинул голову, посмотрел на мужика, перегородившего ему дорогу, и могучий кузнец беззвучно осел на землю, уткнулся лицом в грязную мостовую. Люди в панике отпрянули. Оникс затихла, в ужасе глядя на него.

– Ты этого хочешь? – тихо сказал аид, переведя на нее взгляд. – Этого, раяна? Хочешь, чтобы люди умирали из-за тебя?

– Ты убил его… – Оникс потрясенно смотрела в зеленые глаза. – Убил лишь за то, что он хотел мне помочь… Ты чудовище.

Ран Лавьер медленно кивнул.

– Да, раяна, – тихо сказал он. – Я чудовище. И я научу тебя послушанию.

Слезы потекли из глаз девушки. Она заплакала от жалости к кузнецу, от страшного понимания, что ее крик стоил ему жизни. Она плакала и даже не понимала, куда ее несут. Не заметила, в какую дверь они вошли и куда направился аид, прижимая ее к себе. Очнулась только, когда он бросил ее на кровать в какой-то комнате и запер дверь.

Оникс подняла на него заплаканные глаза.

Ран Лавьер обхватил ее лицо рукой в черной перчатке, заставляя смотреть себе в глаза.

– Ты очень упрямая раяна, – задумчиво сказал он, – и даже боль тебя не ломает. Что ж, есть много способов…

Он поднял ее, вздернул девушке руки, перехватил запястья веревкой и перекинул ее через потолочную балку. Оникс вскрикнула и застыла, стоя посреди комнаты со связанными руками. Аид обошел по кругу, удовлетворенно кивнул.

– Если будешь кричать и звать на помощь, – спокойно сказал он, – я убью всех в этой таверне. Поняла меня?

Оникс стиснула зубы, глядя на него.

– Я спасла тебе жизнь! – бросила она. – Вот как ты меня отблагодарил?

Лавьер замер на мгновение. Тряхнул головой.

– Я сохранил твою жизнь, раяна, хотя это преступление. Раяны – зло, которое нужно уничтожить.

Он обошел Оникс и встал за ее спиной. Девушка напряглась. А потом ее шеи коснулось холодное лезвие. Она вздрогнула.

– Не дергайся, раяна, – хрипло сказал аид за ее спиной. – Я не хочу тебя порезать. Пока не хочу…

Ткань ее рубахи расползлась под сталью клинка, и Оникс ощутила прохладный воздух на своей спине. Лавьер молчал, и девушка боялась пошевелиться, не понимая, что он делает.

Аид рассматривал девичью спину: тонкая линия позвоночника, узкие плечи, талия, которую он мог обхватить, сведя ладони. Маленькие ямочки внизу, там, где была линия широких для нее штанов. Черный рисунок на бархатной коже. Цветок лори покоился на ее лопатке, раскрытый бутон с нежными, трепетными лепестками, а его побеги спускались вниз по позвоночнику и убегали за кромку штанов.

Ран Лавьер никогда не видел цветка лори, хотя видел раян. Он не знал, почему с этой девчонкой все иначе, почему он решил… посмотреть. Увидеть, зная, что прикасаться к ней нельзя, ведь яд раяны проникает через кожу. Но он мог посмотреть и дотронуться до нее рукой в перчатке. Девушка застыла, сжалась испуганно и дернулась, когда почувствовала прикосновение его руки. Аид медленно провел пальцем по ее позвоночнику, видя, как живой рисунок чуть смещается, как дрожат лепестки цветка и двигаются тонкие листья.

Оникс молчала, чувствуя тяжелое дыхание аида на своей коже. Горячее дыхание. А потом к ней снова прикоснулось лезвие, и она вскрикнула, поняв, что он разрезал ткань ее штанов. Ладони в перчатках медленно легли на ее ягодицы, сжали их. Аид тяжело дышал. Он хотел наказать девчонку, хотел научить повиновению! Хотел… О, архар! Он просто хотел ее. Один вид этой узкой спины с невероятным изгибом и круглых ягодиц сводил его с ума. Зачем он это делает?

Но остановиться он уже не мог. Сдерживая свою дрожь, заставляя себя не торопиться, он разрезал ее одежду, оставляя девушку обнаженной. Раяна дрожала, кусала губы, чтобы не закричать. Ей, всю жизнь проходившей в черной закрытой одежде, скрывающей волосы и лицо, стоять вот так – обнаженной, со вздернутыми руками было ужасно унизительно. И аид знал это, знал и наказывал ее за непокорность.

Он обошел ее и остановился перед девушкой, рассматривая ее. Тяжелый взгляд скользил по ее телу, словно касаясь, почти осязаемо.

– Как тебя зовут? – снова спросил он.

Оникс вздрогнула.

– Чтоб ты сдох, аид, – с ненавистью сказала она.

В его глазах заворачивалось зеленое пламя. Он медленно улыбнулся, и Оникс стало плохо от этой улыбки, но она продолжала все с такой же ненавистью смотреть в его лицо.

Он подошел ближе, встал так, что ее грудь почти упиралась в его черный камзол. И положил ладонь на ее тело. Оникс дернулась. Ее кожа покрылась мурашками от прикосновения. Лавьер провел пальцем по ее груди, обрисовал ореол соска, коснулся тугого розового навершия, сжал его между пальцев, мечтая ощутить, почувствовать сквозь тонкую кожу черных перчаток. Он сходил с ума. Он понимал, что нужно остановиться, уйти, но не мог. Не мог оторваться от нее, не смотреть, не чувствовать ее запах, заставляющий его втягивать жадно воздух. Тело… Ее тело было прекрасно. Так безупречно красиво. Так беззащитно. Так близко. Так недоступно. Он трогал ее и сжимал зубы, чтобы не сдернуть перчатки, чтобы не прижаться губами. Сладкая мука… Только кого он мучает? Ее или себя? И еще это непонятное желание узнать ее имя. Зачем ему имя раяны? Имя той, что должна умереть? Почему ему так хочется узнать его? И почему так хочется услышать свое имя, срывающееся с ее губ?

– Назови меня по имени, – хрипло приказал он. Раяна смотрела, закусив губу. Так сильно, что на краешке показалась капля крови, и он чуть не застонал от желания слизать ее языком. – Назови меня по имени, – прорычал он.

Оникс упрямо молчала.

Ладонь в черной перчатке скользнула вниз и замерла возле ее лона. Девушка задергалась, пытаясь отстраниться, не позволить, спрятаться, но вторая рука мужчины крепко держала ее.

Она отвернулась, и его палец дотронулся до нее внизу и стал поглаживать, ласкать, тереться о какое-то странное место, и Оникс с изумлением почувствовала, как непонятная тягучая и сладкая боль рождается внизу ее живота, как тяжелеет грудь, а тело выгибается навстречу его руке. Зрачки аида расширились, почти полностью закрыв зелень радужки, и теперь казались совершенно черными. Он ласкал ее внизу, не спуская с девушки глаз, ловя ее дыхание, не отпуская ни на миг. Оникс всхлипнула, пытаясь освободиться и не понимая, что с ней происходит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное