Марина Сульдина.

Вина мнимая и настоящая. Как научиться жить в мире с собой



скачать книгу бесплатно

© ООО ТД «Никея», 2017

© Издательский дом «Никея», 2017

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р17-711-0446

***

Дорогой читатель!

Я с большой радостью приветствую вас и приглашаю поразмышлять вместе со мной над непростой, но такой важной для многих из нас темой – чувством вины.

Когда я писала эту книгу, мне хотелось, чтобы она стала для кого-то проводником в запутанных лабиринтах внутренней жизни, чем-то вроде фонарика, который освещает дорогу, помогая понять, где ты находишься и в каком направлении сделать следующий шаг. И если хотя бы в какой-то степени мне удалось этого достичь, я могу считать свою задачу выполненной.

Но перед тем как начать наш важный разговор, мне хотелось бы немного рассказать о себе.

Это моя первая объемная работа, и, по-видимому, она завершает определенный этап в моей жизни. Ему сложно дать однозначную характеристику, но название дать легко – конечно же, это молодость. Молодость, так же как юность и детство, – это время накопления. Cейчас впереди у меня зрелость и, если повезет, старость – значит, приходит время отдавать.

Но отдать было бы нечего, если бы не замечательные люди, которые на протяжении всей моей жизни одаривали меня, – без их вклада эта книга не могла бы состояться.

Прежде всего я благодарю моих замечательных учителей, главные из которых – Олег ?Валерьевич Лукьянов, Татьяна Николаевна ?Карпунькина и Анатолий Николаевич Кричевец. Они появлялись в моей жизни в разные периоды жизни и делились – и продолжают делиться – очень разным, но, вглядываясь сейчас в обретенные сокровища, я понимаю, что это не только блестящие идеи и мудрые советы, не только знания и умения, но и нечто куда большее, что можно назвать искусством жить.

Отдельно и особенно я хочу поблагодарить моих клиентов – каждого человека из тех, кто обращался ко мне за помощью. Они учили и продолжают учить меня многому, и об этом можно было бы написать отдельную книгу. Именно благодаря моим клиентам я поверила в душевную красоту человека и глубокий смысл происходящего с каждым из нас.

Я от всего сердца благодарю декана факультета психологии Московского православного института святого Иоанна Богослова РПУ иерея Петра Коломейцева за поданную мне идею написать эту книгу. И не только за идею. Если бы не его вера, я не решилась бы на такую работу – или решилась, но значительно позже. За эту поддержку я благодарна и многим моим студентам.

И, конечно, не найдется слов, чтобы поблагодарить моих родителей и близких людей, чья любовь зримо и незримо поддерживала меня на протяжении всей работы. А мужу Евгению и друзьям Марии Хамматовой и Анне Никитиной я признательна еще и за продуктивное обсуждение многих тем, изложенных в этой книге. Наконец, я сердечно благодарю ?Анну Симкину и Тимура Щукина за неоценимую помощь в работе над текстом.

P.S.: Имена упоминаемых в книге клиентов, равно как и обстоятельства их жизни, были изменены из соображений конфиденциальности.


Марина Сульдина, Москва, июнь 2017 г.

Вместо предисловия
Опоздание опозданию рознь

Чувство вины…? Почему так сложно и одновременно так важно в нем разобраться? Потому что именно вина может рассказать о наших настоящих ценностях и тревогах, о смысле нашей жизни и о том, что мешает нам жить в полную силу.

Если мы не научимся правильно понимать собственное чувство вины, не попытаемся распознать, на что оно указывает, нам будет трудно жить осмысленно и счастливо.

Исследовать свою душевную жизнь непросто, но интересно.

А главное, правильный самоанализ (но не самокопание) подарит бесценные знания о себе, которые сделают нашу жизнь свободной и ясной, уберегут от серьезных ошибок.

Для того чтобы начать движение в сторону более глубокого понимания себя, подумаем о том, какой бывает вина. Думаю, все согласятся, что она бывает разной. А это значит, что абсолютно разными, иногда противоположными, могут быть способы ее преодоления.

Например, приходилось ли вам опаздывать? Уверена, что да. И даже те люди, что приучены к дисциплине с детства, нередко испытывали то самое чувство, когда цель еще далеко, а стрелка предательски приближается к часу икс.

Но опаздывать можно по-разному.

Ситуация первая. Представьте, что вы не поспеваете на важную встречу с важным человеком. Может быть, это ваш начальник, покровитель, преподаватель или научный руководитель. Одним словом, это тот человек, с которым у вас формальные отношения, но он выше вас по рангу, и от него зависят ваше положение, ваш статус, ваша самооценка.

В дороге вы чувствуете ужасную тревогу и прокручиваете перед глазами все возможные варианты развития событий. Может быть, он неодобрительно вздохнет, а может, выскажет все, что о вас думает… И еще неизвестно, что хуже. В любом случае его реакция несет угрозу, и вам надо эту угрозу как-то смягчить. Поэтому вы заранее представляете себе, как именно и какими словами будете просить прощения, чем попытаетесь оправдаться. Ведь оправдания должны быть максимально убедительными, вескими, даже если вы опаздываете просто потому, что проспали. Обдумывая все это, вы испытываете целую гамму чувств.

И вот вы прибегаете на встречу, извиняетесь, оправдываетесь, говорите, что очень виноваты. Ведь то, что вы испытываете, – это, конечно, вина. Но попробуйте внимательнее проанализировать свои чувства. Среди них наверняка будут тревога, страх, отчаяние, беспомощность, незащищенность (отсутствие эмоциональной стабильности), разочарование, досада, уныние, неуверенность, отвращение к себе. То есть все что угодно, только не сочувствие к тому, кто вас ждет. Да, если честно, в глубине души вы уверены, что десять минут ожидания совсем не катастрофа и обычный человек может подождать без серьезного ущерба для себя.

Ваш спутник в данный момент для вас не жертва, не тот, кто нуждается в сочувствии и сострадании, а агрессор, несущий опасность, человек, от которого необходимо защититься. И если он действительно выскажет вам свое неудовольствие, отругает, согласится с тем, что вы виноваты, вам покажется, что ваша вина многократно усилилась, тогда как усилятся только тревога, стыд и незащищенность. Появится малоприятное ощущение себя как жалкого и малоценного человека. Можно даже сказать, что вы почувствуете себя беззащитным ребенком.

Да, именно ребенок «просыпается» в нас в такие моменты, маленький человек, которым мы были какое-то время назад – когда целиком зависели от своих родителей, а потому боялись неодобрения и изо всех сил стремились заслужить их любовь.

После того как неприятная встреча будет закончена и вы удалитесь от своего спутника на безопасное расстояние, вы можете почувствовать даже нечто, казалось бы, противоположное вине: обиду, неудовольствие, даже неприязнь.

Никакого противоречия здесь нет – такая «вина» действительно часто сменяется неприятием, а иногда и ненавистью, отвращением к тому, перед кем мы ее только что испытывали. Страх и беспомощность всегда идут бок о бок с отторжением того, кто (или что) их вызывает.

Теперь представим другую ситуацию. Вы опаздываете на встречу с близким, любимым человеком, с которым у вас доверительные отношения. Может быть, это ваш друг, с которым вы прошли «огонь, воду и медные трубы». А может быть, ваша пожилая и не слишком здоровая мама. Вы понимаете, что она вас легко простит за опоздание и даже не упрекнет, но зная, как нелегко ей будет вас ждать, вы чувствуете вину и, приехав позже, искренне просите прощения, стараетесь загладить вину (она будет еще сильнее, если вы забыли дома телефон и поэтому не смогли предупредить о своем опоздании).

О страхе за себя, о беспомощности и тем более о неприязни к близкому человеку и речи нет – напротив, ваша любовь в такой ситуации может даже возрасти. Вы расстроены, но чувствуете себя парадоксально сильным, способным сделать многое для близкого человека.

Теперь давайте подумаем: насколько серьезно мы провинились в первом и во втором случае?

Думаю, честным будет такой ответ: мы не очень уж виноваты ни в первой, ни во второй ситуации. Опоздать может каждый: в некоторых случаях можно отнести это событие к случайным, мало или совсем не зависящим от нашей воли. Если речь не идет о вопросах жизненной важности, то это не преступление, которое карается законом или даже общественным порицанием. Среди десяти библейских заповедей нет повеления «не опаздывай».

Другое дело, что и в первом, и во втором случае мы переживаем очень сильные эмоции. Почему так происходит? Дело в том, что нам важна не столько нравственная оценка поступка, сколько последствия, которые он может повлечь для нас. А последствия, которых мы боимся, указывают на самые хрупкие и тонкие стороны нашего бытия, на то, что нас больше всего тревожит. Где тонко, там и рвется. В первом случае наши переживания основаны на страхе и тревоге за себя, то есть на ощущении неустойчивости, слабости нашей жизненной ситуации; во втором – на тревоге и огорчении за близкого человека, то есть на любви к нему и на осознании его хрупкости. Подведем небольшой итог этому путешествию в наш внутренний мир.


?Существует два вида вины. Одна из них – настоящая, а другая ее только напоминает. Настоящую вину принято называть подлинной или здоровой. Ту, что кажется виной, но ею не является, – болезненной, невротической. Если мы виноваты перед кем-то (о вине перед самим собой мы поговорим в пятой части нашей книги), есть один критерий, который чаще всего помогает их различить. Испытывая здоровую вину (как во втором случае), мы фокусируем внимание как бы вовне, на другом человеке. Переживая невротическую вину (как в первом случае), мы сосредоточены на самом переживании и на себе.


Прислушайтесь, если в ваших переживаниях есть толика любви и жалости к тому, перед кем вы провинились, то ваша вина – подлинная. Если же этого нет, то испытываемое вами – не вина, а ее болезненный двойник.

1
О подлинной и двойственной вине

Подлинная вина: сила правды

Любая вина неотъемлемо, интимно связана с переживанием тревоги, а тревога может быть очень разной. Какая тревога – такая и вина.

В случае подлинной вины мы можем испытывать тревогу по поводу какого-то ущерба в мире (случившегося или только возможного), а если точнее, части этого мира, за которую мы ответственны. И это такая ответственность, которая не навязана нам другими и не отнята у других.

Например, врач несет ответственность за диагностику и лечение своих пациентов. Актер отвечает за плоды своего творчества. Ученый – за результаты своих исследований. Журналист – за достоверность информации, которую сообщает.

Во врачебной практике бывают сложные случаи. Например, когда доктору слишком долго не удается поставить диагноз или этот диагноз оказывается неправильным. Увы, разного рода оплошности случаются и у очень добросовестных, компетентных врачей. Если последствия ошибки оказываются печальными, доктор может потом мучиться из-за чувства вины.

Если актер сыграл подлеца, которому подражают миллионы людей, он может почувствовать вину за то, что создал слишком привлекательный образ.

Если ученый разработал технологию, которую использовали производители оружия, он переживает всякий раз, когда слышит о новых жертвах.

Если добросовестный журналист вдруг узнает, что запущенная им в медийное пространство информация содержит грубый обман, он может почувствовать угрызения совести за то, что не до конца ее проверил.

Бывает и так, что вина не просто выражает ответственность, а «выкрикивает» ее, срывает покровы с того, что до сих пор было спрятано. Ведь ответственность может и не осознаваться. В этом случае чувство вины становится внезапным сюрпризом и открывает нам глаза на ответственность до сих пор не осознаваемую, глубинную.

Оно указывает на то, что для нас на самом деле дорого и ценно. Вина как бы «будит» человека, заставляя его увидеть, что он вольно или невольно наносит вред своим собственным ценностям.

Например, молодой поэт воспевает в своих произведениях самоубийство, хотя сам очень далек от того, чтобы покончить с собой. Он воспринимает собственное творчество как несерьезную игру. И бывает потрясен, когда узнает, что его творение спровоцировало волну суицидов среди молодежи.


?Главный смысл вины – дать нам знать, что пострадало нечто для нас важное, пострадало именно из-за наших действий или нашего невмешательства. Тревога и ответственность заставляют нас предпринимать какие-то шаги, чтобы по возможности исправить ситуацию. Вина выражает нашу потребность охранять свои ценности, нести ответственность за то, что нам дорого. Именно такую вину можно считать подлинной.


Она может остро мучить, даже ввергать в отчаяние, но и нести парадоксальное облегчение, когда дает надежду на перемены. Здоровая вина – это всегда серьезная сила. Можно назвать ее силой правды. Человек точно знает, что он прав. Прав в том, что так, как случилось, не должно было случиться и что случившееся нуждается в изменении. И эта правда дает ему силы. Их действительно понадобится много – для исправления ситуации, а иногда и для изменения самого себя. В третьей части книги мы подробно поговорим о том, как преодолеть подлинную вину.

Путь Иудушки

Но сила правды может быть направлена не на исправление ситуации, ведь бывает, что оно уже невозможно, и не на самоизменение, а на саморазрушение, на обвинения, из которых нет выхода. Вспомним Иуду Искариота, предавшего Христа, а затем покончившего жизнь самоубийством (в главе «Два пути к прощению» мы рассмотрим его вину в сравнении с виной другого апостола – св. Петра). Или Порфирия Владимировича «Иудушку» Головлева из знаменитого романа Михаила Салтыкова-Щедрина:

«Ужасная правда осветила его совесть, но осветила поздно, без пользы, уже тогда, когда перед глазами стоял лишь бесповоротный и непоправимый факт. Вот он состарился, одичал, одной ногой в могиле стоит, а нет на свете существа, которое приблизилось бы к нему, «пожалело» бы его. Зачем он один? зачем он видит кругом не только равнодушие, но и ненависть?.. Иудушка стонал, злился, метался и с лихорадочным озлоблением ждал вечера не для того только, чтобы бестиально упиться, а для того, чтобы утопить в вине совесть… Каждый вечер он заставлял Анниньку повторять рассказ о Любинькиной смерти, и каждый вечер в уме его больше и больше созревала идея о саморазрушении. Сначала эта мысль мелькнула случайно, но, по мере того как процесс умертвий выяснялся, она прокрадывалась глубже и глубже и, наконец, сделалась единственною светящеюся точкой во мгле будущего»[1]1
  Салтыков-Щедрин М. Е. Господа Головлевы [Электронный ресурс] // Интернет-библиотека Алексея Комарова: [сайт]. URL: http://www.ilibrary.ru/text/2173/index.html (дата обращения: 10.05.2017).


[Закрыть]
.

Иудушка видит, что часть мира, за которую он нес ответственность, – то есть его усадьба и его семья – пришли в запустение и в случившемся есть только его вина. Но это здоровое чувство вины, «ужасная правда, осветившая совесть», обращается не на созидание, а на разрушение.

Саморазрушение делает болезненной, невротической ту вину, которая изначально была здоровой. И хотя она имеет хорошие корни, ее нельзя назвать подлинной, равно как и совершенно болезненной.

Назовем такую вину двойственной.

О том, как ее можно преодолеть, мы подробно поговорим в третьей и четвертой части книги. А пока давайте посмотрим, какие еще бывают примеры двойственной вины.

Шестьдесят лет вины

Еще один пример вины, последствия которой нельзя исправить, и никакой выбор не помогает ее утишить, был описан митрополитом Сурожским Антонием.

«Некоторое время назад пришел ко мне человек восьмидесяти с лишним лет. Он искал совета, потому что не мог больше выносить ту муку, в какой жил лет шестьдесят. Во время гражданской войны в России он убил любимую девушку. Они горячо любили друг друга и собирались пожениться, но во время перестрелки она внезапно высунулась, и он нечаянно застрелил ее. И шестьдесят лет он не мог найти покоя. Он не только оборвал жизнь, которая была бесконечно ему дорога, он оборвал жизнь, которая расцветала и была бесконечно дорога для любимой им девушки. Он сказал мне, что молился, просил прощения у Господа, ходил на исповедь, каялся, получал разрешительную молитву и причащался, – делал все, что подсказывало воображение ему и тем, к кому он обращался, но так и не обрел покоя. Охваченный горячим состраданием и сочувствием, я сказал ему: «Вы обращались ко Христу, Которого вы не убивали, к священникам, которым вы не нанесли вреда. Почему вы никогда не подумали обратиться к девушке, которую вы убили?» Он изумился. Разве не Бог дает прощение? Ведь только Он один и может прощать грехи людей на земле… Разумеется, это так. Но я сказал ему, что если девушка, которую он убил, простит его, если она заступится за него, то даже Бог не может пройти мимо ее прощения. Я предложил ему сесть после вечерних молитв и рассказать этой девушке о шестидесяти годах душевных страданий, об опустошенном сердце, о пережитой им муке, попросить ее прощения, а затем попросить также заступиться за него и испросить у Господа покоя его сердцу, если она простила. Он так сделал, и покой пришел… То, что не было совершено на земле, может быть исполнено. То, что не было завершено на земле, может быть исцелено позднее, но ценой, возможно, многолетнего страдания и угрызений совести, слез и томления»[2]2
  Антоний, митр. Сурожский. Жизнь. Болезнь. Смерть. [Электронный ресурс] // Электронная библиотека «Митрополит ?Антоний Сурожский»: [сайт]. URL: http://www.mitras.ru/illness/a_ main.htm (дата обращения: 10.05.2017).


[Закрыть]
.

Выйти из круга самообвинений и обрести покой нельзя до тех пор, пока подлинная вина не будет хотя бы до какой-то степени искуплена и прощена.

Нас, однако, может удивить, что митрополит Антоний пишет о произошедшем как о грехе. Убийство любимой было ненамеренным, оно стало следствием ужасающей случайности, нити которой оказались в руках любящего человека. Но из многих высказываний владыки Антония следует, что он понимал грех по-разному, в том числе и достаточно широко. Например, он говорил: «Мы знаем, что стремимся к добру, что мы добро любим, что оно нам представляется прекрасным, желанным; и вместе с этим, как человек, стреляющий в мишень, может промахнуться, так и мы, стремясь к добру, проходим мимо. Это точный смысл греческого слова амартия (грех): не попасть в цель»[3]3
  Антоний, митр. Сурожский. О творении и спасении мира. [Электронный ресурс] // Электронная библиотека «Митрополит Антоний Сурожский»: [сайт]. URL: http://www.mitras.ru/besedy/besedy6.htm (дата обращения: 02.06.2017).


[Закрыть]
.

Таким образом, грехом в широком смысле является любой шаг, последствия которого приводят к злу. Даже если это действие было ненамеренным и повлекло за собой последствия, которых мы не предполагали, нам бывает трудно избавиться от чувства вины. И несмотря на то, что эта вина часто становится очень мучительной и непродуктивной и нередко обращается в невроз, она все же является неоспоримым свидетельством нашего неравнодушия к происходящему, нашей готовности отвечать за то, что мир, в котором мы живем, – не таков, каким его задумал Господь. Думается, что именно такую вину и такой грех имеет в виду митрополит Антоний, рассказывая историю про мужчину, ставшего убийцей своей невесты. И именно в таком, широком смысле, мы будем говорить о грехе в четвертой части, посвященной неизбежной вине.

Пока же, во избежание путаницы, обозначим его как осознанный выбор, противоречащий нравственным законам. Если же зло было причинено ненамеренно, назовем этот шаг не грехом, а ошибкой.

Несмотря на то что случившееся с героем истории, описанной владыкой Антонием, является грехом в широком смысле, мы можем не сомневаться, что вина этого человека была изначально подлинной, здоровой. Тем не менее из-за своей огромной силы и невозможности искупления она с неизбежностью обратилась в саморазрушение.

Дырка от «вилки»

Антон Павлович Чехов в молодости разрывался между медициной и литературой. Вот выдержка из его письма Н. ?А. Лейкину, датированного 1883 годом, в котором он с присущей ему иронией сетует:

«Занят я ужасно. Музы мои плачут, видя мое равнодушие. До половины сентября придется для литературы уворовывать время»[4]4
  Чехов А. П. Письмо Лейкину Н. А., 11 августа 1883 г. Москва // Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: в 30 т. Письма: в 12 т./ АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. М.: Наука, 1974–1983. Т. 1. Письма, 1875–1886. М.: Наука, 1974. ?с. 80–81. URL: >http://chehov.niv.ru/chehov/letters/1875-1886/letter-049. htm (дата обращения: 10.05.2017).


[Закрыть]
.

А вот как позже, в 1886 году, Чехов описывает свой обычный день:

«Начал я рассказ утром; мысль была неплохая, да и начало вышло ничего себе, но горе в том, что пришлось писать с антрактами. После первой странички приехала жена А. М. Дмитриева просить медицинское свидетельство; после 2-й получил от Шехтеля телеграмму: болен! Нужно было ехать лечить… После 3-й страницы – обед и т. д. А писанье с антрактами то же самое, что пульс с перебоями»[5]5
  Чехов А. П. Письмо Лейкину Н.?А., 4 марта 1886 г. Москва. С. 209–210.


[Закрыть]
.

Антон Павлович раскаивался в том, что мало внимания уделял литературе, пусть и по уважительной причине:

«… я врач и по уши втянулся в свою медицину, так что поговорка о двух зайцах никому другому не мешала так спать, как мне»[6]6
  Чехов А. П. Письмо Григоровичу Д. В., 28 марта 1886 г. Москва. С. 216–219.


[Закрыть]
.

Исследовательница чеховского наследия Виктория Чудинова писала, что эта развилка мучила писателя всю жизнь и он «так и не сделал окончательного выбора между медициной и литературой, оставаясь до конца жизни и врачом, и писателем»[7]7
  Чудинова В. И. Медицинский ассоциативный фон в произведениях и письмах А. П. Чехова [Электронный ресурс] // ГБУК «Музей книги Чехова»: [сайт]. URL: http://chekhov-bookmuseum.ru/meditsinskiy-assotsiativnyiy-fon-v-proizvedeniyahi-pismah-a-p-chehova (дата обращения: 10.05.2017).


[Закрыть]
.

Скорее всего, история Антона Павловича показывает нам еще один пример двойственной вины – здорового чувства, которое может перерастать в болезненное. Оно изнуряет человека при необходимости выбирать из двух, трех или более альтернатив. Особенно тяжело, если выбор приходится делать постоянно.

Такие «вилки» хорошо знакомы многим из нас. Выбирая что-то одно, мы неизбежно оказываемся виновны перед чем-то другим. Мало у кого получается организовать жизнь четко, строго распределив собственные силы между разными областями, а даже если это в целом получается, какая-нибудь внештатная ситуация может разрушить заранее продуманный нами план.

Умеренная непродолжительная вина в этом случае вполне естественна. Но иногда страдания становятся хроническими, человек «увязает в них», потому что сама ситуация, провоцирующая выбор, не заканчивается. Например, мать-одиночка, которая разрывается между детьми, личной жизнью и профессиональной самореализацией, не может по щелчку пальца избавиться от детей, друзей-мужчин или любимой работы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3