Марина Серова.

Криминал под софитами



скачать книгу бесплатно

– Располагайтесь, Евгения Максимовна, – сказал он. – И прошу меня извинить за мой вид: я, кажется, заболеваю.

Как бы в подтверждение своих слов он довольно громко чихнул и полез в карман халата за платком.

– Вчера был ливень, и мне пришлось несколько часов провести на свежем воздухе, – пояснил он, сморкаясь.

– Сергей… – начала я и осеклась, потому что, несмотря на обилие информации в Интернете, отчество телеведущего нигде не упоминалось.

– Александрович, – подсказал он, – но можно просто Сергей.

– Сергей Александрович, – с нажимом произнесла я и пояснила: – В общении с клиентами я предпочитаю воздерживаться от фамильярности.

– Пожалуйста, – он пожал плечами, – как вам удобно. Просто на работе я привык, что ко мне обращаются только по имени.

– Здесь нет камер, – заметила я, присаживаясь на диван. – И мы с вами будем работать совершенно над другими вещами. Расскажите, пожалуйста, что произошло. Вы говорили, что вас пытались убить?

Белодворчиков опустился в кресло рядом со мной.

– Нет-нет, скорее это было похищение. Просто я не сразу понял… В общем, вчера утром я как ни в чем не бывало вышел из подъезда – и вдруг мне в шею уперлось что-то жесткое, и я почти сразу же потерял сознание. Наверное, в меня ткнули электрошокером. А когда я очнулся, то почувствовал жуткую сухость во рту и какой-то металлический привкус. И еще меня всего трясло как в лихорадке, даже зубы стучали. В общем, ощущения… – Белодворчиков покрутил головой.

– Вы помните, где именно очнулись? – быстро спросила я.

– В машине. Мы куда-то ехали.

– Вы? Сколько вас было? Вы видели водителя?

– Я не знаю. Глаза у меня были залеплены скотчем. Но я чувствовал, что меня крепко держат с двух сторон за шею и за локти. Стало быть, я находился на заднем сиденье и, кроме меня, в машине сидели еще как минимум трое: двое на заднем сиденье и водитель.

– Ваши похитители что-нибудь говорили? Они разговаривали с вами или между собой?

– Нет. За все время поездки я не слышал ни слова. Ко мне никто не обращался, да я бы и не смог ответить: рот мне тоже залепили скотчем. Если бы они говорили между собой, я мог бы догадаться, что они намерены делать со мной. Но они молчали.

– Сколько приблизительно по времени вы ехали?

– Не могу сказать. Состояние у меня было – сами понимаете. Помню только, что сначала мы ехали по асфальтированной дороге, потом по грунту. Иногда ветки трещали вокруг, царапали крышу – это я тоже помню. В общем, это было где-то за городом. Когда машина наконец остановилась, я подумал, что теперь-то все разъяснится – по крайней мере, станет понятно, кто меня вывез и зачем. Но не тут-то было! Меня все так же молча выволокли из машины, с заклеенными глазами и ртом, а потом раздели. Сорвали куртку, пиджак, рубашку, стащили джинсы, ботинки. Носки даже стянуть не побрезговали. Я по-прежнему ничего не видел, но чувствовал, что это обыск: они выворачивали карманы, перетряхивали всю мою одежду, стучали ботинками.

Судя по всему, ничего не нашли, все так же молча сели в машину и уехали. А я остался, пардон, в одних трусах. Хорошо, что у меня были свободны руки. Кое-как я отодрал скотч и увидел, что нахожусь в лесополосе. Одежду, к счастью, бросили рядом, так что я поскорее оделся и побрел куда глаза глядят. Плутал-плутал, пока не выбрался на какое-то шоссе, где меня и подобрала ближайшая попутка.

– Вы обратились в полицию с заявлением о похищении? – спросила я.

– Обратился, а что толку? – Белодворчиков пожал плечами. – Кто меня похитил – неизвестно, с какой целью – неизвестно. Что будет дальше – неизвестно тоже. Полиция ведь не станет меня круглосуточно охранять. Вся надежда на вас.

– Но я тоже не смогу вас охранять пожизненно, наверное. Как вы думаете?

– Но что же мне делать? – Белодворчиков жалобно посмотрел на меня.

– Насколько мне известно, лучший способ защитить человека – это ликвидировать то, что ему угрожает, – веско сказала я. – А для этого надо выяснить, откуда исходит угроза. Согласны?

Белодворчиков послушно кивнул.

– Тогда давайте думать вместе. С вами раньше что-то подобное случалось?

– Нет, никогда, – твердо ответил мой подопечный.

– Есть догадки, что искали ваши похитители?

– Совершенно не представляю, что их могло заинтересовать! – воскликнул Белодворчиков. – Если бы я шел с какой-нибудь важной встречи или собирался встретиться с кем-то, я мог бы прихватить с собой какую-то важную информацию, и тогда имело бы смысл меня обыскивать. Но я просто вышел за хлебом!

Может быть, похитители просто не знали, куда направляется телеведущий, или что-то попутали? А может быть, его припугнули таким образом? Или Белодворчиков не до конца честен со мной? Этот фактор тоже нельзя исключать. Но нападение, связанное с его профессиональной деятельностью, – это, конечно же, первое, что приходит на ум.

– Сергей Александрович, – начала я, – а нет у вас ощущения, что таким образом кто-то хотел помешать вашей работе? Может быть, как раз сейчас вы готовите очередное ток-шоу, где затрагивается особо щекотливая тема или слишком интимные подробности чьей-то частной жизни? И этот человек решил любой ценой пресечь ваши действия, чтобы запланированное шоу не вышло в эфир. Возможен такой вариант?

После некоторого молчания Белодворчиков сказал:

– Нет, я думаю, нет.

– Но неужели никогда не было никаких конфликтов между вами и участниками программы? Что-то не очень в это верится, – усомнилась я.

– Почему же, конфликты были, – кивнул мой собеседник. – Но совершенно по другим поводам. В основном из-за финансов.

– Например?

– Например, одна певица обратилась в суд, чтобы взыскать компенсацию за отмененную программу. Она приехала в студию в указанное время, но по каким-то причинам – я уж не помню, по каким именно, – все переиграли и запланированное шоу сняли с эфира. Певица обиделась, подала иск и вдобавок обвинила наше руководство в клевете: мол, мы неоднократно распространяли ложную информацию о ее личной жизни. Руководство публично извинилось, всю нежелательную информацию опровергло, но дело с компенсацией как-то замяли. Правда, я к этому отношения не имел – я ведь только ведущий, за концепцию ток-шоу и за финансовую сторону отвечает директор программы.

Что ж, нет так нет. Попробуем подойти к поиску похитителей с другой стороны.

– Скажите, а вы не успели заметить своих похитителей хотя бы мельком, когда выходили из подъезда? Может быть, что-нибудь бросилось в глаза – скажем, рост, одежда, особые приметы?

– Да как я мог что-то заметить? – недоуменно спросил Белодворчиков. – Я же говорил, что меня сразу же отключили. А когда я очнулся, то глаза у меня уже были залеплены. Так что нет, я никого из них не видел.

Да, скверная история. Приметы нападавших отсутствуют, следы в лесополосе искать бессмысленно, тем более что жертва похищения и не помнит толком, где его высадили. И все-таки странно. Почему молча? Почему обыск – и только? Было бы понятно, если б его спрашивали о чем-то, угрожали, избили даже… Но почему вот так?

– Скажите… – начала я, но Белодворчиков меня перебил:

– Да, Евгения Максимовна, я ведь вам еще не все рассказал. Когда я вернулся домой, то обнаружил, что и дома у меня кто-то побывал.

– Так что же вы молчали! – воскликнула я. – У вас что-нибудь пропало? Вещи были на своих местах или вы заметили беспорядок?

– Нет, особого беспорядка я не увидел, – отрицательно мотнул головой мой подопечный, – но по некоторым признакам понял, что в квартире побывали чужие.

– По каким признакам? – насторожилась я.

– Кое-что из вещей было передвинуто, – пояснил он.

– Полицию вызывали?

– Да, они приехали, прошлись по комнатам, но никаких следов не обнаружили. А я не смог им сказать, пропало что-то или нет, – вроде все ценные вещи остались на своих местах.

Еще одна странность. Наверняка в квартире у популярного телеведущего, обставленной с такой претенциозной роскошью, было чем поживиться!

– Но вы ведь наверняка обратили внимание, чем конкретно интересовались ваши гости? Документами, вещами, антиквариатом?

– Скорее всего, их интересовали диски, – живо откликнулся Белодворчиков. – На стойке с дисками все переворошили – похоже, каждый вынимали по очереди и скрупулезно просматривали.

– А что у вас было на дисках? Какая-то секретная информация? – спросила я.

– Да что вы, какие там секреты! В основном это просто сценарии шоу, отдельные фрагменты – в общем, рабочий материал.

– Они кого-то, кроме вас, могли интересовать? – задала я следующий вопрос.

– Едва ли, – пожал плечами Белодворчиков.

– И в этих фрагментах не было никакого компромата? Вы никому из участников программы не наступали на больную мозоль, никого не обидели, не унизили?

– Нет, ничего такого не было.

– Хорошо, – вздохнула я, переходя к следующей гипотезе. – А кому-то из ваших коллег эти диски могли пригодиться?

– Нет, – мотнул головой телеведущий. – Мы не конкурируем между собой, у каждого свои задачи и наработки.

– И никто из них не желал вам зла? У вас со всеми ровные отношения, без зависти, без обид?

– Как вам сказать. Это же шоу-бизнес, люди на телевидении непростые, у каждого свои амбиции. Но в целом не могу утверждать, что у меня с кем-то были плохие отношения.

Все мои предположения о связи происшедшего с работой Белодворчикова на этом иссякли. Оставалось только перейти к фактам.

– Расскажите, пожалуйста, как начался ваш вчерашний день, – попросила я. – Только как можно подробнее. Вспомните все, что вы делали вплоть до того момента, когда вышли из подъезда. Может быть, кто-то вам звонил по телефону или по домофону?

– Да нет, все было как всегда: я проснулся, принял душ, позавтракал и собрался выходить из дома… Ах да, я ведь и правда забыл кое-что! Ко мне с утра заявилась одна дама.

– Что за дама? – оживилась я.

– Да так, одна знакомая, – нехотя сказал Белодворчиков. – Вообще-то я ее не приглашал. Но раз уж пришла – предложил ей чашку чая. И пока готовил этот чай, и пока она его пила, я все думал, как бы от нее отделаться.

– И о чем вы с ней говорили?

– Да так, обо всем понемногу и ни о чем по существу, – пожал плечами мой собеседник.

– Она не сказала, зачем пришла? – продолжала допытываться я.

– Нет, но… Знаете, она как будто была чем-то напугана.

– И вы не спросили, чем именно?

– Какое мне дело? – фыркнул Белодворчиков. – Мы с ней давно уже не… виделись. У нее своя жизнь, у меня своя. Я поговорил с ней немного о том о сем, да и выпроводил восвояси.

– И что было дальше?

– Она села в свою машину и уехала.

– Точно уехала?

– Да, я же смотрел в окно и все видел. А что?

– Так, уточняю на всякий случай. Кстати, можно все-таки узнать, кто эта женщина? Как ее зовут и чем она занимается?

– Ее зовут Светлана, – с некоторым смущением проговорил Белодворчиков, – Спиридонова Светлана. Чем занимается? Да всем понемногу. Была моделью, потом что-то там рекламировала. Сейчас у нее брачное агентство «Стрела Амура». Кажется, она еще где-то снималась в массовке. Дамочка довольно привлекательная, обожает шокировать публику и менять мужей. Хотя сейчас вроде бы свободна. Многие знают ее как младшую сестру Владимира Елистратова, нашего тарасовского бизнесмена. Вам это имя знакомо?

Я кивнула. Еще бы! Ведь он был одним из первых, кого я охраняла, когда только приехала в Тарасов к тетушке Миле.

– А эта Светлана вообще могла к вам заявиться рано утром ни с того ни с сего? Или такой поступок был чем-то из ряда вон выходящим?

– Вообще спонтанность – ее естественное состояние. Не могу сказать, что я сильно удивился. Она и не на такие сюрпризы способна.

– Хорошо. А как вы считаете, Светлана могла быть каким-то образом причастна к вашему похищению?

– Н-нет, не думаю, – Белодворчиков удивленно посмотрел на меня.

– Получается, Сергей Александрович, что вы никого не подозреваете в случившемся? – спросила я.

– Разве что, – неуверенно начал он. – Видите ли, сейчас идет подготовка к местному конкурсу красоты. Победительница отправится в кругосветное путешествие под рекламным слоганом «Красота спасет мир». Так вот, я практически уверен в том, что меня хотели похитить, чтобы сорвать этот конкурс, ведь я его главный организатор. Возможно, они еще что-то замышляют против меня.

– Они – это кто?

– Есть такой Максим Перепрыжкин, племянник генерального директора нашего телевидения, – понизив голос, сказал Белодворчиков. – Ничего собой не представляет, но, сами понимаете, родственник. И принесла же его нелегкая с Сейшел! Торчал бы там да девочек обихаживал в свое удовольствие – так нет же! Не иначе как сам дядя его оттуда выдернул.

– А зачем? – удивилась я.

– Как зачем? На мое место, видимо. Вы, Евгения, не представляете, какой это серпентарий!

– Вы же говорили, что у вас со всеми хорошие отношения?

– До известных пределов. Когда речь заходит о больших деньгах – а в этом конкурсе крутятся большие деньги, – то уже никто ничем не гнушается, понимаете?

– И вы тоже? – в лоб спросила я.

– Само собой, – твердо ответил он.

Вот люди! А может, вся эта история с похищением – просто самопиар, попытка приковать внимание к грядущему проекту любой ценой? Тогда зачем вообще я здесь сижу?

– Знаете, я ведь человек рисковый, – несколько самодовольно сообщил Белодворчиков. – Когда помоложе был, мы с друзьями устраивали «бензиновый кайф»: скидывались на призовой фонд, а потом гнали по всему городу из одной точки в другую, не глядя ни на светофоры, ни на дорожные знаки. Главное было – прийти первым.

– И кто же приходил первым? – поинтересовалась я.

– Ваш покорный слуга, – Белодворчиков улыбнулся, но сразу же болезненно сморщился и закашлялся.

– И что, сильно обогатились вы на этом? – не смогла я сдержать усмешки.

– Да дело не в деньгах, – откашлявшись, объяснил он. – Суммы на кону были не такие уж большие. Важен был азарт, кураж. Но я недолго участвовал в гонках: сначала сломал ногу, потом разбил машину. И решил, что с этим надо завязывать. А потом увлекся парашютным спортом. Причем у меня была своя фишка: я приземлялся в жокейском седле!

– Круто! – воскликнула я.

– Да, – согласился он, – но мне это быстро надоело. И тогда я попробовал русскую рулетку.

– И как?

– Повезло, как видите.

– Вижу, – кивнула я.

– И на тарзанке я летал, и в сафари на африканских львов участвовал, и в заплыве в озере, где водились крокодилы, и…

– А где живет Светлана Спиридонова? – оборвала его я. Мне надоело слушать хвастливые рассказы о его экстремальных похождениях.

– Что? Ах, Светлана… На улице Добролюбовской, дом 17, квартира 108, – сказал Белодворчиков и снова закашлялся. – Извините, я что-то совсем расклеился. Пойду прилягу. А вы, Евгения Максимовна, располагайтесь. Но вы напрасно думаете, что Спиридонова каким-то образом в этом замешана, – добавил он и ушел в соседнюю комнату.

Что бы он ни говорил, мысль о связи его похищения с появлением Светланы в его квартире не давала мне покоя. Зачем она явилась к нему в такую рань? Чем была напугана? Очень может быть, что за ней кто-то следил и предполагал, что она оставила у Белодворчикова какую-то важную информацию. В этом случае логика злоумышленников вполне понята: они разделились на две группы, и пока одна группа занималась похищением и обыском моего подопечного, вторая проверяла его квартиру.

Не успела я додумать эту мысль до конца, как из соседней комнаты послышался стон. Я прислушалась. Стон повторился. Я встала с дивана и подошла к двери.

– Сергей Александрович, – позвала я и постучала.

Никто не отозвался. Я открыла дверь и вошла в спальню с альковом, стены которого были обиты золотистым шелком с восточным орнаментом. Кровать, расположенная в алькове, привлекала внимание изящным резным изголовьем, с которым перекликалось винтажное кресло в углу на витиеватых ножках. По обе стороны кровати стояли две стильные тумбочки из орехового дерева с оригинальными настольными лампами. Горизонтальные и вертикальные белые плинтусы превратили стены в экзотические картины в рамах. В двух больших вазонах росли комнатные растения, которые отражались в зеркале золоченого трюмо. Светлый паркет был покрыт белым пушистым ковром.

Белодворчиков лежал в постели, и глаза его были закрыты. Он тяжело, со свистом дышал.

– Сергей Александрович, вы меня слышите? – спросила я.

Белодворчиков открыл глаза.

– Как вы себя чувствуете? Что вас беспокоит?

– Боль в груди, – слабым голосом сказал он. – И дышать как-то… тяжело.

Я заметила, что губы у него начали синеть, и срочно вызвала «Скорую». Ждать пришлось довольно долго. По прибытии нерасторопные эскулапы послушали хрипящее дыхание моего подопечного, вяло померили давление и, пробормотав что-то невнятное, повезли его во Вторую клиническую больницу. Разумеется, я поехала с ним.

В приемном покое Белодворчикова положили на каталку, укрыли каким-то одеялом и ушли, велев подождать, пока до нас дойдет очередь. Несчастный больной от слабости задремал, а мне поневоле пришлось слушать разговоры о том, как непросто стало вызывать муниципальную «Скорую помощь». Особенно впечатлил меня рассказ одной молодой женщины с короткой асимметричной стрижкой.

– В субботу утром к нам в гости приехал мой папа. Я накрыла шикарный стол, посидели, выпили по глотку вина за встречу. Потом я вдруг почувствовала усталость и пошла прилечь… И вот в четыре часа дня просыпаюсь от резкой боли в груди, задыхаюсь, говорить не могу, как будто язык парализовало. Хватаю мобильный – благо он под рукой – и набираю мужа, который в соседней комнате. Он влетает ко мне, видит, что я никакая, орет: «Что случилось?» Я хриплю: «Вызывайте «Скорую»!» – и меня начинает трясти. Папа меня держит, муж сует валидол, глицин, спазган… Я кое-как таблетку спазгана проглотила и отключилась. А «Скорая» ехала сорок минут!

– За это время и помереть можно, – заметила женщина средних лет, сидящая рядом.

– Вот-вот, – согласилась с ней рассказчица. – Приехали они наконец, измерили давление – нормальное, сделали ЭКГ. Вкололи кеторол и спросили, поеду ли я в больницу. Я отказалась. Тогда они предупредили, что на следующий день ко мне придет участковый терапевт. А ночью у меня снова был приступ удушья, уже не такой сильный, но спать после этого я боялась, промаялась до утра без сна. Утром муж позвонил в поликлинику, спросил, когда будет доктор. Ему сказали: в первой половине дня. Я жду час, два, три… Спазмы усиливаются, спазган перестает помогать, жру горстями все обезболивающие подряд, какие есть в доме. В два часа звонит мой участковый терапевт. «Что у вас случилось?» – спрашивает. «Вчера приступ был, – говорю. – Грудь болит». – «Вам настолько плохо, что вы не можете сами прийти?» – «Здрасте, – говорю. – Мне доктор «Скорой» сказал, чтобы я вас дома ждала!» Врач трубку бросила, а я занервничала. И понеслось! У меня снова приступ, я кричу папе: «Вызывай опять «Скорую», мне плохо!» Снова спазган, кетонал, валидол под язык, корвалол…

– Это у вас на нервной почве новый приступ разыгрался, – авторитетно заявила собеседница молодой женщины.

– А фиг его знает, на какой почве! В этот раз «Скорая» приехала ровно через час, и папа им сказал: «Забирайте в больницу!» Врач меня досконально осмотрел, взял кровь на сахар, снова обезболил и заявил: «Одевайтесь, едем в больницу на обследование!» Приезжаем туда еще через час, потому что пробки везде, в холле сидит какой-то тролль и орет на всю больницу: «Я король! А вы все быыыыдлооооо!» При этом у него еще мяукает телефон, реально мяукает – рингтон такой: «Миу! Миу!» В общем, дурдом! Взяли меня под белы рученьки, повели в лабораторию сдавать кровь из вены – а она не льется, пальцы ледяные. Медсестра меня до синяков истерзала, кое-как выдавила 10 миллилитров в пробирку и отправила восвояси. И начались мои хождения по мукам. Сначала меня щупал хирург – ничего не нашел. Потом меня смотрела терапевт: слушала, щупала, долго изучала ЭКГ и вообще вела себя очень странно. Будь она молоденькой, я бы подумала, что это вчерашняя студентка, опыта нет совсем. Но вот сидит передо мной женщина под сорок, вроде не первый день работает – а я чувствую, что не играет саксофон-то! Не понимает она ничего – ни ЭКГ, ни анализы. И не знает толком, что сказать.

– Сейчас такие врачи пошли, ужас! Дипломы-то все купленные! – вставила только что подошедшая старушка.

– А где других возьмешь? – живо откликнулась рассказчица и продолжала: – Короче, оставила меня врачиха в кабинете на пару минут и ушла. Смотрю: возвращается с таким усатым толстым дяденькой, похожим на моржа. Реально морж, но при этом очень импозантный! Привела его – и началось все по новой: он тоже меня постучал, послушал, пощупал, давление измерил и сел изучать ЭКГ. И вдруг вскидывает на меня глаза и радостно сообщает: «Так это же экстрасистолы однозначно!» Вроде как я в курсе. Но я-то не медик, откуда мне знать, что такое экстрасистолы? Я просто спросила: «С этим живут?» Он хохотнул: «Да, конечно, живут, это у каждого второго! Просто делайте каждые три дня ЭКГ. И учтите, что вам полный покой нужен. А рецепт мы вам сейчас выпишем. У вас, наверное, грипп был, болели недавно?» – «Да, – говорю, – болела две недели назад». – «Кагоцел принимали?» – «Да, пила по схеме». – «Так это у вас осложнение после гриппа». Короче, они мне прописали курс лечения, дали справку, что я поступила в их больницу такого-то числа, попросили подписать отказ от госпитализации и сказали сходить к участковому терапевту. Я все сделала, как они велели. Приношу терапевту справку, а там написан диагноз: вегетососудистая дистония и единичная экстрасистолия. Врач спрашивает, как я себя чувствую, и приходится все по новой рассказывать с самого начала. Она меня внимательно выслушала и говорит: «Так это у вас грудной остеохондроз!» Я спрашиваю: «А почему тогда у меня немеют ноги и пальцы на руках?» А она отвечает: «Побочный эффект, это нормально!» И дает направление к неврологу. Выхожу я такая в осадке из кабинета и думаю: куда теперь эту гору таблетосов девать, которую мне в больнице выписали? Папа дома спрашивает: «Что она сказала? Какой диагноз?» А я не знаю, что и ответить. Говорю: «Боюсь, что это узнает только патологоанатом. Потому что у трех разных терапевтов четыре разных диагноза». Такая вот фигня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4