Марина Крамер.

Охота на мстителя, или Дамы укрощают кавалеров



скачать книгу бесплатно

– К Ворону. Перетолкую, то-се…

– Ты больной? Перетолкует он! – передразнил Гришка, наливая чай в граненый стакан. – Да Ворон тебя на порог не пустит, тем более говорить с тобой не станет. А даже если вдруг заговорит – думаешь, вернет Виолу? Да с чего бы? Она ему зачем-то нужна.

– Больно много она о вас знает.

– То, что я при ней о делах не говорю, не означает, что она не в курсе, – начал Бес и тут же осекся: признаваться в том, что он не может контролировать собственную жену, а она его – запросто, он не собирался. – Короче, туфта это все. Но Ветку надо выцарапывать.

– Знать бы еще откуда. – Бармалей явно был уязвлен и настроен мрачно.

– А вот, кстати, действительно откуда? – Бес уселся со стаканом за стол. – Никогда раньше не слышал, где именно Ворон дела свои делает, эти самые, с заложниками. У Наковальни подвал был, как раз здесь, под гаражом, она только сюда с этим приезжала. Не хотела дом, Малышом построенный, грязью заляпать, чистоплюйка. А у Мишки что?

Бармалей напряг извилины, но тоже не смог вспомнить ничего подходящего. То, что офис Воронцова находится в клубе «Матросская тишина», ни для кого не было секретом, но ведь не мог Мишка держать где-то там и Виолу? Клуб работает, во всех помещениях люди. В той части, где офис, конечно, есть свой вход, но ведь и там люди – бухгалтерия, рекламщики. Нет, этот вариант не годился. Но тогда где?

Бес решил не ломать голову и расслабиться хотя бы до вечера – именно такой срок он дал Леону. Вечером станет ясно, что произошло.

Ему и в голову не могло прийти, что исчезновение Ветки, возможно, и не связано с Вороном. Он никак не мог представить, что его жена сама вляпалась в очередную историю, что могла просто завести себе здесь любовника и остаться у него ночевать. Эту мысль Гришка отмел сразу: нет, Ветка побоится, она хорошо помнит его условие. Вряд ли мимолетная интрижка перевесит желание видеть сына. Если только… нет, не может быть. От этой догадки Бесу вдруг стало совсем дурно. Он рванул ворот домашней свободной рубахи, растер рукой занывшую грудь и как-то беспомощно посмотрел на Бармалея.

– Что, Григорий Андреич?

– Слушай, Бармалей, а вот ты как думаешь, не могла сюда родственница моя наведаться, а?

– Марина Викторовна, что ли? Да как?

– На помеле верхом! – отрезал Бес, которому становилось все хуже.

Если причиной исчезновения Ветки Наковальня – все, можно считать, игру он проиграл, еще не сев за стол и не заглянув в розданные карты. Эта бешеная баба обыграла его – Ветка ни за что не станет идти против нее, скорее наоборот, предложит объединить усилия и наконец-то раздавить его, Гришку, окончательно. Это выгодно обеим – и Марине, и Виоле. Наковальня избавляется от постоянной угрозы шантажа, а Ветка получает сына и свободу. Черт, неужели все так и есть? Но как это понять, как выяснить? Ведь он даже не знает, как сейчас выглядит Наковальня, под каким именем живет, документами какой страны пользуется. Это сильно усложняет поиски.

Усложняет – но не делает их невозможными, конечно. Надо только внимательнее присмотреться к мелочам. И первым делом прощупать Ворона – если что, Наковальня могла обратиться только к нему, не зря же в свое время поделилась ценными документами. Доверяла.

– Я б уже знал… – не совсем уверенно протянул Бармалей, – я в клубе-то регулярно бываю, уже увидел бы, кабы она приехала. Ей же к кому – к Ворону только.

– Да ты с ней мог нос к носу столкнуться и не узнать. Она пластику делает, как насморк лечит, Ветка вон, и то не знает, как она теперь выглядит, – отмахнулся Бес, свободной рукой растирая грудь под рубахой. – Но ты прав: ей не к кому больше, только к Ворону. И прикроется она чем-то таким, что не проверишь. А что, любовницей скажется, и привет.

– Ага! – саркастически скривился Бармалей. – Любовницей – при живом-то Хохле? Да он не посмотрит, сразу голову Ворону свинтит.

Бес глянул на подручного с нескрываемой жалостью – надо же уродиться таким бестолковым, чтобы не понимать элементарных вещей. Все приходится объяснять, буквально каждую букву.

– Ты не понял, да? – начал он почти ласково. – Я же сказал «прикинется любовницей», а не «станет ею», правда? Спать с Вороном Наковальня, разумеется, не будет – это ей западло, с компаньонами она только дела делает, для любви у нее Хохол имеется, как ты справедливо заметил. Но что мешает ей сделать вид, что она спит с Мишкой, чтобы иметь возможность крутиться возле него, не вызывая лишних вопросов у той же охраны? Понимаешь теперь? И Хохол, конечно, в теме и будет эту легенду поддерживать, хотя, понятное дело, даже видимость этого ему – как перо в бок.

– А-а! – протянул Бармалей с каким-то даже облегчением. – Теперь понял. Но это… не видел я никаких баб там, если честно.

– Так ты и не смотрел, правда? А теперь надо поехать посмотреть. И кстати, этот твой припадочный юрист, он чего там бормотал насчет неудавшейся сцены отравления?

– Да я толком не разобрал – он напуган был, бормотал что-то невнятное. А теперь и телефон у него не отвечает – звоню-звоню, он не берет.

– А деньги взял, значит? Ладно. – Бес легонько хлопнул ладонью по столешнице, допил остывший чай и встал, оттолкнув табуретку. – Давай делами займемся. Ты в клуб, а я пойду еще помозгую, куда мог Мишаня супругу мою драгоценную упрятать.

Марина

Не говорите, если это не изменяет тишину к лучшему.

Японская пословица

Подавив желание заказать в «Стеклянном шаре» татами-рум, Марина удовольствовалась общим залом, хотя и попросила мэтра посадить их в такое место, где будет меньше всего публики. Таковое, к счастью, нашлось, и настроение у Коваль немного улучшилось.

– Значит, так, Женя, – негромко сказала она, усаживаясь за стол так, чтобы видеть зал, – я сейчас буду думать, а ты есть и не мешать мне, хорошо? Надо как-то все в голове уложить, больно много событий за короткое время, это непорядок.

Хохол пожал плечами:

– Бывает.

– А не должно.

– Нет, я понимаю, что ты бесишься, если вдруг что-то идет не по-твоему, но согласись, дорогая, даже ты не в состоянии держать под контролем всё и всех.

– Зря ты это сказал. – Марина покручивала в руках хаси, выдернутые из бумажного пакетика. – Просила же: не мешай мне, я думаю.

– Угу. Чапай прямо, – фыркнул муж, жестом подзывая официантку. – Что есть будешь?

– Закажи сам.

Ее пристрастия в еде Хохлу были отлично известны. Разбуди его среди ночи, он мог назвать блюда, которые жена заказала бы первыми. Определившись с заказом, он лениво подмигнул хорошенькой девушке, старательно записывавшей все в блокнот, оглядел зал и перевел взгляд на окно, чтобы убедиться, что ничего подозрительного пока нет.

Марина чертила палочками на скатерти только ей видимые знаки, но и это Женька знал – иероглифы «судьба», «сила» и «терпение». Почему-то именно эти три витиеватых иероглифа помогали Коваль найти правильное решение.

– Как думаешь, Бес уже знает, что с Веткой случилось? – спросила она, не глядя на мужа.

– Вряд ли. Это ты поняла, что с генералом Ветка была, а Бесу-то откуда это знать? Не думаю, что она ему обо всем рассказывает, а уж тем более о своем возобновившемся романе. Не оценил бы Гриня такой откровенности, – хмыкнул Хохол.

– Не оценил бы, – машинально повторила Марина, думая о своем. – Надо мне любыми путями в больницу попасть. Сейчас Ветка слабая, из нее что угодно можно вытрясти. Вдруг она в курсе, зачем Димка решил тут мэром осесть. Не дает мне покоя эта загадка…

Подошедшая семенящей походкой официантка принялась расставлять на столе заказанные блюда, бросая на Хохла застенчивые, но вполне читаемые взгляды, и Марина, заметив это, поймала себя на том, что ей совершенно безразлично. Да, безразлично, что на мужа положила глаз молодая девчонка в кимоно. И даже когда она, уходя, выронила из рукава на колени Хохла салфетку с номером телефона, Марина и бровью не повела. Женька же спокойно скомкал салфетку и отложил на край стола.

– Что, даже не поинтересуешься? – ровным тоном спросила Коваль.

– Чем?

– Телефончиком. Девочка старалась.

– Ты серьезно?

– Более чем, – подтвердила жена, аккуратно поднося к губам ролл с угрем.

Хохол только головой покачал:

– Что ты за человек, а? Обязательно надо обострить.

– Что, скажи, я сейчас обострила? Попыталась узнать твои дальнейшие планы?

– Да какие, на хрен, планы? – тихим шепотом взревел Хохол, в душе досадуя, что снова попался на ту же наживку, что и обычно. – Ты что же думаешь, что я могу сравнить тебя и эту малолетнюю соплюху?!

– В плане возраста сравнение явно не в мою пользу, – спокойно кивнула Марина.

– И чего? Теперь чего, даже если так?! Прикажешь мне с ней в подсобку сходить?

– О, а ты и насчет подсобки знаешь, надо же.

– Я тебя прошу, закрой рот, не заставляй меня…

– Не заставлять что? – с любопытством спросила она, погружая очередной ролл в соус с васаби.

– Так, все, хватит! – оборвал Женька, поняв, что снова проигрывает. – Давай поедим спокойно, я голодный как черт.

Марина пожала плечами, но развивать тему не стала. За едой совершенно не думалось, и она постаралась отбросить все мысли и сосредоточиться на любимых блюдах. Хохол, казалось, тоже увлечен отбивной из свинины, но при этом от его острого глаза не ускользало ничего из происходившего в зале. Он умел чувствовать опасность хребтом, шкурой, и это ценное качество много раз выручало их с Мариной.

– Чаю закажи, – попросила Коваль, откидываясь на удобную спинку диванчика.

Женька махнул официантке, та подошла и, заметив скомканную салфетку на краю стола, вспыхнула румянцем во всю щеку.

– Чаю зеленого нам принеси, милая, только без добавок, – попросил Хохол, и девушка кивнула, еле заметным жестом смахивая салфетку в рукав кимоно.

– Обидел девочку, – констатировала Коваль, провожая удаляющуюся официантку взглядом.

– Тебе все неймется? – укоризненно покачал головой муж. – Проверяешь все?

– Скучно. И, пока Мишка не позвонит, я как по рукам связана, ничего не смогу предпринять. – Она снова принялась чертить на скатерти иероглифы. – И времени у нас – до вечера, потом Бес начнет воду мутить.

– Ничего не поделаешь, дорогая, будем ждать.

– Леон не звонит, – вдруг сказала Марина, поднимая глаза от скатерти и глядя в лицо мужу. – Как думаешь, почему он не звонит? Ведь он за такси следом поехал, стало быть, видел, как что было. И наверняка в больницу за «Скорой» увязался. Почему же не звонит тогда?

– Ты не кипи, – попросил Женька, дотягиваясь до ее руки и сжимая пальцы, – не кипи, все будет ровно тогда, когда должно. Скорее всего, Леон проводил их в больницу и мог на Лизу эту напороться – ты же слышала, как Ворон ее отправил справки наводить и журналистов разгонять? Может, Леон решил заодно шансом воспользоваться и помириться с ней. Может же так быть?

Марина не была с этим согласна, но другого логичного объяснения пока не видела, а потому промолчала. Ее сейчас интересовало, была ли авария случайной или все-таки ее кто-то подстроил. Но кто? Кто вообще мог знать, что Димка с Виолой вдруг сорвутся в аэропорт, а потом передумают и поедут обратно?

– Как думаешь, а Бес не мог Ветку в измене заподозрить и наскоро вот такое организовать?

Хохол ответил сразу:

– Исключено. Зачем иначе он звонил Леону и угрожал? Он считает, что Ветка у Мишки. Нет, котенок, исключается тут Бес.

– Да, ты прав. Тогда, скорее всего, случайность. Досадная, нелепая, глупая, но случайность. И я даже не знаю, хорошо это для нас или плохо.

– Пока Ветка упакована в реанимацию – нам хорошо, никуда лезть не сможет, не будет в уши дуть братцу твоему. Генерал, поскольку нетяжелый, скорее всего, завтра уже домой пойдет – тоже нормально, будет под контролем. Так что вроде все неплохо.

– Неплохо, неплохо, – протянула она, глядя куда-то поверх Женькиной головы. – Как знать, может, и неплохо…

– Не нравишься ты мне, – не утерпел Хохол.

– Да? А что так? – совершенно без эмоций поинтересовалась она.

– Не люблю, когда ты такая. Обычно ничем хорошим не заканчивается. И вообще идем отсюда, мне надоело! Чаю и дома попьем.

Он даже не попросил счет – зачем, когда примерную стоимость обеда Хохол мог назвать и без меню. Просто оставил на столе достаточную сумму с чаевыми, и все. Марина, с любопытством глядя на его манипуляции, тоже поднялась:

– Дома так дома.


Всю обратную дорогу она молчала, рассеянно глядя в окно. Жара загнала всех, кто мог себе это позволить, в помещения, на улице практически не было людей – только те, кому волею судьбы нужно работать.

– Еще пару дней такое пекло постоит – и все, зелень вся накроется, – пожаловался таксист. – У меня на даче все сгорело, на фиг.

– Тут не угадаешь, – поддержал беседу Хохол.

– Да какое! Я вроде и поливалку установил, и жена там с детьми безвылазно, а толку… Вон палит как, – мужик почти с ненавистью кивнул на раскаленный диск. – Мог бы – свалил бы из города куда подальше, но нет же, один работаю, семья большая…

Марина постаралась отключиться и не вслушиваться в жалобы на тяжелую жизнь, это мешало думать о своих делах.

Ворон так и не позвонил, это беспокоило. Как беспокоило и отсутствие новостей от Леона – тот-то должен был понимать, каково Марине без информации. Но телефон молчал как заколдованный. С этим и доехали до дома. Пока Женька рассчитывался с водителем, Коваль успела укрыться в подъезде.

– Жарища, мать ее, – входя в подъезд, выдохнул Хохол. – Идем скорее, дома хоть кондей работает, а то просто как в аду.

В квартире действительно было прохладно, и это сразу сделало жизнь намного легче. Голова у Коваль начала соображать относительно нормально. Она разделась до белья и уселась в кресло с сигаретой.

– Надо все-таки Леону позвонить. Мне не нравится, что он молчит.

– Я тебе сказал: не встревай, он позвонит ровно в тот момент, когда решит, что это нужно, – наставительно произнес муж, стягивая мокрую от пота майку. – Куда ты вечно летишь впереди паровоза?

– Я не могу сидеть вот так и ждать непонятно чего! – Она нервно стряхнула пепел.

– Конечно! Тебе надо нестись куда-то! Покой для слабаков, да, милая?

Она не ответила, ушла в ванную и зашумела там водой.

Леон

Живая собака лучше мертвого тигра.

Японская пословица

Откуда взялся этот микроавтобус и каким образом оказался на шоссе справа от машины, в которой ехали генерал и Виола, Леон не видел. Он довольно прилично ударился лбом о панель, когда водитель его такси резко забрал рулем влево, выезжая на встречную, чтобы избежать столкновения с машиной впереди. Когда такси, взвизгнув тормозами, остановилось, Леон выскочил вслед за водителем, бросившимся на помощь пострадавшим. Но подходить близко было нельзя – с трудом выбравшийся из покореженного такси генерал мог узнать его, а этого допускать не стоило.

Леон старался держаться в толпе, которая мгновенно образовалась вокруг места аварии, и наблюдал издали. У генерала было сильно порезано осколками лицо и как-то странно висела левая рука, водитель такси вообще не подавал признаков жизни, как и зажатая на заднем сиденье Виола. Леон со своего места видел только ее белокурую макушку, чуть заметную из-за высокого подголовника. «Скорые», к счастью, приехали быстро, а вместе с ними и бригада спасателей. Виолу в бессознательном состоянии вытащили из машины. Генерал что-то возбужденно говорил, пытаясь рассмотреть, что делают врачи с его спутницей, хотя ему самому в это время тоже оказывали помощь. Леон увидел, как молодой фельдшер накладывает на руку генерала лангету – видимо, все же перелом. Виолу и водителя погрузили в машины, генерал сел в ту, где оказалась она, и, взвыв сиренами, «Скорые» унеслись по направлению к городу.

– А ты чего ж к родственникам-то не подошел? – уличил Леона таксист. Пришлось прикидываться здорово ушибленным:

– Знатно башкой приложился, аж мухи в глазах…

Таксист испугался:

– Ты это… слушай, давай-ка я тебя в больничку подкину, если мухи перед глазами? С башкой шутки плохи. Поехали, а?

Это устраивало Леона как нельзя лучше, и он согласился, забрался на заднее сиденье, запрокинул и вправду занывшую голову на подголовник и закрыл глаза. Сотрясение мозга не то, что сейчас было нужно, но, если пренебрегаешь ремнем безопасности, будь готов за это рассчитываться. От привычки не пристегиваться, чтобы иметь простор для маневра, он отказываться не собирался, и теперь ее последствия были налицо.

Таксист старался ехать как можно аккуратнее, Леон почти не испытывал дискомфорта. У больницы они оказались довольно быстро, он расплатился, поблагодарил за помощь и вошел в приемный покой. Оглядевшись, понял, что всех пострадавших в аварии уже развезли в отделения, значит, нужно выяснять, кого куда. Пока Леон придумывал предлог, из открытой двери регистратуры донесся разговор двух сестер:

– А вот этот дядечка, что из автодорожки поступил, – я его видела где-то, но никак не вспомню, где именно.

– Вот и я тоже мучаюсь – такое лицо знакомое, как будто артист или еще кто…

– Слушай! – воскликнула вдруг та, что помоложе. – А ведь я знаю, кто это! Его лицо на всех столбах в моем районе. Нет, точно! Это же кандидат в мэры – этот, из Москвы же!

– А ведь верно! – подхватила вторая. – Вот черт, надо быстро главному звонить, чтобы не вышло чего. Его хоть нормально отправили?

– Конечно. Там пару швов наложили и руку в гипс – обе кости предплечья сломаны. Но Сергей Сергеич хорошо все сделал, сопоставил аккуратно, я сама рентген видела.

– Фу, хоть тут порядок. Ладно, я звоню главному, а ты бы сбегала, глянула, как его в травме устроили.

Девушка выскочила из регистратуры и, шлепая смятыми задниками тапочек, направилась в сторону лифтов. Леон сел так, чтобы слышать все, о чем говорят в комнате, и замер. Судя по всему, главврач не обрадовался перспективе лечить московского кандидата в мэры, потому что медсестра несколько раз повторила: «А я что должна была делать, не принимать? Говорить, чтобы в лечкомиссию везли?» Леон не понимал этого пиетета перед начальством. Что, не может кандидат в мэры заболеть, как все люди? В ту же аварию попасть? Они такие же смертные, как и остальные. Иной раз даже более уязвимы.

Спустя минут сорок появилась съемочная группа одного из местных телеканалов, и Леон сменил позицию, чтобы ненароком не попасть в кадр. Спустившийся ради такого случая главврач с удовольствием позировал перед камерой и рассказывал о состоянии генерала и сопровождавшей его неизвестной. Выходит, генерал скрыл знакомство с Виолой – понятно, к чему такой компромат. Значит, она пока так и останется неизвестной с номером, так положено. Но как донести эту информацию до Беса, времени-то в обрез? Надо посоветоваться с Мариной, может, она подскажет.

Пока Леон размышлял, в приемный покой влетела Лиза и сразу бросилась к главврачу. Телевизионщики мгновенно переключили внимание на нее, но Лиза закрыла объектив камеры папкой, которую держала в руке:

– Никаких комментариев, господа.

Главный врач развел руками и увлек Лизу к лифтам, телевизионщикам же преградил дорогу охранник в форме одного из ЧОПов. Несолоно хлебавши журналисты покинули здание больницы, а Леон вынул мобильный и позвонил Марине. Та ответила почти мгновенно, словно сидела с трубкой в руке и ждала звонка:

– Да, слушаю тебя.

– Я в больнице. Генерал в относительном порядке, женщина в реанимации. Кто она, никто не знает, – голос Леона звучал совершенно бесстрастно. – Здесь пресс-атташе, пытается справиться с журналистами. Вам не кажется, что нужно как-то довести информацию до сведения одного нашего знакомого?

Коваль молчала. Леон ждал, понимая, что от ее слов сейчас многое зависит.

– Ты прав. Я подумаю. Приезжай к нам, мы дома.

– Буду минут через сорок.

Он убрал телефон в карман и вышел из больницы. На солнцепеке голова сразу закружилась, воздуха стало не хватать. «Э, братец, ты это брось, – мысленно приказал он себе. – Ты не можешь сейчас отключиться, нет у тебя такой возможности». Внушение помогло, Леон почувствовал, как охватившая его слабость отступает. Дошел до ближайшего ларька, купил большую бутылку холодной воды, часть тут же вылил себе на голову, а остаток выпил. Стало совсем хорошо, и он шагнул к обочине, останавливая такси.

Ворон

На краю гибели не до оригинальности.

Кобо Абэ

День и без того выдался нервный, а уж авария с генералом и вовсе стала неприятным сюрпризом. Ворон чувствовал, как у него ломит в затылке – поднималось давление. Надо бы быстро выпить таблетку и лечь, но нет возможности. Да еще Наковальня со своими причудами… Вот зачем, спрашивается, ей больница? Что она там хочет увидеть? Задавать вопросы этой неуправляемой бабе нет никакого смысла, это Ворон знал отлично. Ладно, хочет больницу – будет ей больница, только бы сейчас дождаться этого детектива, которого Мишка нанял следить за Бесом в обход Наковальни. Она, конечно, разорется, когда узнает, но это будет потом. А ему, Ворону, спокойнее знать, где и чем занят надоедливый, как осенняя муха, Григорий.

Детектив все не ехал, время неумолимо бежало к вечеру, скоро больницу закроют, тогда даже ему будет невозможно туда попасть. И тут позвонила Елизавета с отчетом. Девица оказалась не такой уж зеленой, быстро разобралась с журналистами, договорилась с Грищуком об охране палаты, где должен был остаться на ночь генерал, да и эту самую отдельную палату тоже организовала без постороннего вмешательства. Словом, вывернулась наизнанку, но работу сделала.

– С ним разговаривать-то можно? – буркнул Ворон.

– Да, он в порядке. Врач хочет убедиться, что симптомы сотрясения купированы, а с загипсованной рукой все в порядке. Завтра утром после обхода его отпустят домой, – отрапортовала Лиза.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18