Марина Козинаки.

Русалий круг



скачать книгу бесплатно

Глава первая
Тридесятый Вестник

Снег падал легкий, похожий на пух. Он неслышно опускался на крыши домов, шапками застывал на верхушках садовых яблонь и берез у ближайшего леса. Праздничная тишина разлилась над небольшой деревушкой. Дорогу, расчищенную колесами недавно проехавших машин, в считаные минуты занесло. Опускались сумерки, на небе зажигались далекие бусины звезд. Жители, которых тут обитало не так уж и много, сегодня собрались за столом соседа Сергеича – к тому приехали дети с внуками, и пригласили всех на новогодний ужин.

Старушка, принарядившаяся по случаю, устроилась с краю и рассматривала гостей. Дочь Сергеича она помнила еще юной девчонкой, а сейчас та превратилась в степенную даму: носила высокие каблуки, дорогие украшения, приезжала на собственном автомобиле и привозила отцу подарки из заграничных поездок. Чуть поодаль сидел сын Сергеича, уже давно вышедший из молодого возраста, но старушке он все равно виделся лопоухим сорванцом, который ворует соседские яблоки. С кем же он сейчас разговаривал, она никак не могла взять в толк. Этот незнакомец улыбался, охотно подливал вина хозяину дома и расспрашивал пожилых соседей про деревню. Те делились историями, и только старухе отчего-то было неспокойно: она буравила его взглядом, хмурила брови и покачивала головой. Он ей не нравился.

– И что, неужели у вас тут случаются странности? – удивленно воскликнул непредставленный гость, обращаясь сразу ко всем. Сергеич только-только закончил сбивчивый рассказ о студентах, которых одна организация привозит сюда пару раз в год для помощи старикам. Зачем-то приплел и про урожайный год, и про то, что без студентов никто бы не справился: так все ловко и быстро у них получается делать. После этого старый пьянчуга принялся на голубом глазу выдумывать, будто леший путал тропинки в лесу, а гость лукаво поглядывал на него синими, как июльское небо, недобрыми глазами.

– О, странности тут постоянно происходят! Мамка, помнишь, как в прошлом году горели? – воскликнул только что вошедший в комнату Степан, сын старухи.

Она кивнула, но не ответила.

– Есть у нас тут бабка одна, давно из ума выжила, – продолжал Степан, посмеиваясь. – Решила по осени траву за домом жечь. Говорит, мол, здесь надо подгрести да пролить водой, а там уж по ветру и зажечь можно. Сергеич сказал, что дура, мол, спалишь нас всех, а она за свое. Ну и пошел пожар. Сначала помаленьку, в поле. Потом через дорогу ветром перекинуло и как полыхнуло! А там тоже деревня, в низине. Нижняя. Мы так и зовем. Много ветхих домов, а с пяток совсем новых, дачных. Ну, думаю, все. Не выберемся, возьмет огонь в кольцо, и все тут поджаримся. Всей деревней бегали тушили, но разве справишься со стихией? А потом вдруг все прекратилось. Разом. Был огонь и не стало.

– Невероятно! – ответил гость, тряхнув длинными темными волосами, и старуха опять на него покосилась: взрослый мужик вроде, видный, а все ходит с такими патлами. – Но что же здесь странного?

– А видели мы их.

Все видели.

– Кого?

– Тени. Вроде люди, а вроде и нет. Поднимется пламя, а за ним вдруг как будто мелькнет… Девицу я разглядел: косы черные, глаза как неживые. Руки вскинула, и огонь ушел, а она вместе с ним. Я думал, мерещится, едкий дым разъел глаза. А вечером тетка Маруся призналась, что заметила парня. Вот точь-в-точь как студент, которого летом присылали: лысый, тощий, улыбка до ушей. Огонь словно шарахнулся от него, исчез, оставив лишь черное поле. Но и пацан пропал. Много их было, этих пацанов и девок. Человек десять.

– С трудом верится! А что, говорите, каждый год молодежь приезжает? Давно ли?

– Да года четыре, наверное.

– Помнится, нас тоже так отправляли… в деревни к старикам. Правда, здесь я не был.

– Ну! – Степан причмокнул, отправляя в рот соленый огурец. – Тогда всех отправляли на картошку, в Союзе.

– Да, верно, – согласился незнакомец.

– А ведь еще был случай на Ивана Купалу! – вдруг спохватилась дочка Сергеича. – Гостила тут девушка у бабы Нины. Соседки повели ее купаться ночью на реку, а там с ней сделался припадок. Она даже в воду не успела зайти, лишь притронулась пальцем. Так все девчонки утверждают, что откуда ни возьмись появился паренек, выпытывал ее имя да и вовсе не подпускал их к ней какое-то время. И потом испарился. У нас тут такого мальчишки отродясь ни у кого не было. Говорят, прибежал он с холма, а за холмом бурьян ведь, туда залезешь и пропадешь!

Раздался грохот. Незнакомец изменился в лице и резко поднялся со скамьи, едва не опрокинув миску с соленьями, стоявшую перед ним. Допотопные часы на стене бухнули, стрелки доползли до отметки десяти, отворилась крошечная дверца, из-за нее выскочила механическая кукушка. Но трель по комнате разнеслась соловьиная.

– Невероятные истории! Не деревня у вас, а заколдованный круг какой-то. Люди появляются и исчезают, студенты… Ну, спасибо за стол, за гостеприимство, мне пора.

– Как? До нового года пара часов же!

– Ничего, я успею. Не беспокойтесь. – Наконец гость снова расплылся в улыбке, пожал руки мужчинам и уверенно зашагал к двери.

За столом повисло непривычное молчание. Соседи подкладывали в тарелки угощения и избегали взглядов друг друга. Старуху все не отпускала тревога. Хотелось зачем-то остановить этого странного неприятного человека, что-то у него спросить. Сама не зная зачем, она встала и прошаркала в сени. Распахнула входную дверь, но за ней никого не оказалось. Не было даже следов у порога. Только снег продолжал тихо падать да безразлично светила половинка луны.

* * *

– Привет, Батман, – кивнул Митя домовому и огляделся: все такие же неестественно длинные тени от мерцающих вешалок гардероба ползли по стенам и потолку, те же мрачные углы, из которых того и гляди выпрыгнет какое-нибудь существо вроде карликового рогозуба. Безголовая парочка в шапках-невидимках зажималась в одном из них: у девчонки виднелся конец длинной русой косы, парень же был одет в легкую льняную рубашку с закатанными рукавами, что выдавало в нем Огненного, – в такой холод только Огненные не носили свитеров и плащей в этих стенах. Белая Усадьба продолжала жить своей жизнью. Немного усилился уровень магического фона – и колдовство явно относилось к Земляной магии: наверное, кто-то ставил барьеры, отпугивающие грызунов и всякую мелкую нежить. Обновился и спиритический щит, не позволяющий вызывать на разговор умерших колдунов, – некромантия была строго запрещена здесь, да и случайно забредшие души покойных могли напугать кого угодно. Хотя даже несмотря на этот щит, некоторые особо чувствительные колдуны все равно умудрялись уловить «привет» с того света.

– А, это вы? – воскликнул Батман, не отрывая глаз от берестяного свитка. – Что так рано? Мы вас ждали только через три дня.

– Соскучились по Белой Усадьбе, – ответил Митя.

– Угу, – подтвердил Сева, подошедший к домовому вслед за другом.

– Ну да, – недоверчиво ответил Батман. – Вот ваши ключи.

– Спасибо.

– И «Тридесятый Вестник» возьмите. – Домовой протянул журнал.

– Нет, не надо.

– Возьмите-возьмите. Новый. Сегодня появился.

– Сегодня? – Митя удивленно покосился на журнал и, подумав пару секунд, все-таки его взял.

– Она точно уже здесь? – спросил он, поднимаясь по лестнице на третий этаж и сворачивая в левое крыло.

– Да.

Речь шла о Водяной колдунье.

– Отец сказал. Он приехал сюда раньше нас, чтобы ее встретить.

– Зачем?

– Монье – специалист по темным проклятиям – задержится во Франции: отцу придется ее осмотреть. Нужно будет придумать, как нам улучить момент, когда она останется одна.

– А Жаба здесь?

– Да, раз он просил меня зайти!

– Ты думаешь, что…

– Я думаю, мне придется ему ответить, – перебил друга Сева. – При последней встрече он сказал, что все неофиты чуть ли не автоматически попадают на Русалий круг. Что еще мне остается делать, Муромец, кроме как согласиться стать его неофитом?

– Ты так хочешь участвовать?

– А ты?

– Кстати, Велес и правда меня спрашивала, хочу ли я участвовать. Но она сказала, что, если я действительно хочу пройти отборочные испытания, мне нужно работать в полную силу, чтобы показать себя. Но, боги, над чем работать-то?!

– А мне, кажется, придется все-таки стать неофитом целителя. Признаюсь, это не то, о чем я мечтал, но все же будет полезно. Эй! Что с тобой? – Сева оглянулся, только теперь сообразив, что Митя не просто отстал от него, а вовсе остался стоять истуканом далеко позади. Глаза Муромца были устремлены в журнал.

– Тут… Откуда это здесь? – Колдун продолжал таращиться в «Тридесятый Вестник».

– Что там? – Сева вернулся назад, дернул Митю за рукав, и опять направился к комнате.

Митя, едва не сев мимо стула, развернул журнал так, чтобы Севе была видна небольшая статья на первой странице.

– «В канун Коляды в доме Муромцев дали бал по случаю дня рождения наследника богатейшего и старейшего семейства – Дмитрия Васильевича Муромца». Как это появилось в «Тридесятом Вестнике»? – вне себя воскликнул Митя.

Сева улыбнулся.

– Я же просил! – возмущался Муромец. – Я согласился на этот бал с одним-единственным условием – чтобы не было никаких репортеров и фотографов. Никаких!

– Ну, как видишь, фотографий в статье нет, но твои родители не могли учесть всех мелочей: вот, кто-то из «Тридесятого Вестника» все-таки побывал там.

– Но кто?! – Митя взглянул на Севу.

– Я не знаю, прочти, что там дальше. Может, догадаемся?

– «Торжество посетили знатные и влиятельные особы не только Росеника, но и других городов. На балу были замечены Романовы, Рублевы, Нарышкины, Долгорукие. Появление последних, к слову, вызвало плохо скрываемое недовольство всего семейства Муромцев, которые надеялись, что эта ветвь их фамильного древа пренебрежет правилами приличия и останется в этот вечер дома. Речь, конечно, идет о Николае Долгоруком и его жене Агафье, а ни в коем случае не о невесте Дмитрия Муромца», – Митя запнулся и замолчал. Он вернулся к последней фразе и вновь перечитал ее, словно не веря в то, что она была на самом деле напечатана.

– Забавная статья, – сказал Сева, уловив резко изменившееся настроение Муромца.

– Кто автор? – Митя повертел журнал в руках. – Кто этот автор? Я уверен, это писал тот, кто… кто очень хорошо знает нас.

– Такой вывод ты сделал только из этих строк?

– Да… я как будто это чувствую. – Митя закрыл глаза, попытался сосредоточиться и увидеть лицо колдуна, который мог это написать, но в голове вдруг словно начало что-то жужжать, а перед внутренним взором засуетился рой черных мушек – так действовал блок защитных заклинаний, наложенных работниками журнала. Пришлось продолжить чтение:

– «Родители именинника вместе с самим Митей (которому несказанно шел его праздничный алый кафтан) встречали гостей, прибывших в этот вечер в их особняк. Однако Василию Ильичу Муромцу роль добродушного хозяина удавалась куда хуже, чем его жене: было видно, что он предпочел бы не встречаться с некоторыми особами, к числу которых относился не только Николай Долгорукий, но и Анатолий Звездинка, член Вече старейшин. Поэтому Василий Ильич пробыл с гостями недолго и на какое-то время вовсе исчез из поля зрения.

Посетила торжество и Вера Николаевна Велес, главная наставница Белой Усадьбы, со своим мужем, профессором Звягиновым, которого она, помня опыт прошлого года, старалась не отпускать далеко от себя», – Митя снова осекся, но теперь из-за того, что Сева усмехнулся.

«Не пропустил праздник и Ирвинг, глава Светлого сообщества, однако он задержался в поместье Муромцев всего на пару часов, словно пришел только ради какого-то важного и срочного дела, и удалился, не дождавшись десерта. Если бы мы не знали Ирвинга, то его поведение можно было бы объяснить страхом перед Евдокией Рюриковной, которая, как известно, недолюбливает главу Светлого сообщества. Многие бы на его месте тоже предпочли исчезнуть, нежели столкнуться с ледяным взглядом хозяйки дома, который не могла смягчить даже ее приветливая улыбка». – Митя проговаривал все эти слова, а щеки у него горели от того, как точно неизвестный автор статьи подметил те черты его семьи, которые он сам предпочел бы не замечать: он еще никогда не испытывал ничего подобного. Обычно в каждой газетной статье Муромцев только расхваливали. – «В это трудно поверить, но на балу присутствовало несколько человек и не из знатных семей, и даже потусторонние – эти маги очутились в сказке благодаря дружбе с именинником и каким-то чудом были допущены в поместье самого знатного и богатейшего рода не только Росеника, но и всего Тридесятого государства. Сам виновник торжества явно был рад им, чего нельзя сказать о его матери, которая предпочла их вовсе не замечать.

Главным развлечением вечера стали танцы. И если вальсы вызвали больше восторга у старшего поколения, то молодежь ликовала, когда на сцену вышла Полонея Златовласка. Все же родители Дмитрия Муромца смогли устроить сыну хороший праздник. И хотя почти весь вечер именинник, как и полагается, протанцевал со своей невестой Марьяной Долгорукой, все же пару вальсов он прокружил в объятиях сомнительных по происхождению и по положению в обществе девушек.

Надеемся, Митя Муромец остался доволен торжеством. И еще раз его поздравляем!»

– Хм.

– Есть идеи, кто мог это написать? Потому что у меня… – начал Митя, но опять не договорил, задумавшись.

– Конечно, есть! Я не могу назвать имя автора, но могу кое-что про него сказать.

– И что именно?

– Здесь не упоминается происшествие, которое заставило всех гостей переполошиться: приступ Водяной, разыгранный приступ, надо сказать. Может, этого человека, уже не было на балу в это время. А может…

– Да, но тут говорится о том, когда ушел Ирвинг! А он ушел уже после ее приступа.

– Но и пробыл он не два часа, а добрую половину бала. Мне кажется, замечание про Ирвинга здесь лишь для остроты сюжета.

– Здесь вообще нет ничего о Водяной. Может, они не знакомы? И об Анисье ни слова. И описаний платьев нет.

– Из описаний разве что «Муромец, которому несказанно шел его праздничный алый кафтан», – процитировал Сева и усмехнулся.

– Я, похоже, единственный, о ком здесь написано что-то хорошее, – покраснев, заметил Митя.

– Автор к тебе благоволит. Возможно, это и есть тот голодранец, который попал на бал только благодаря знакомству с тобой. Статья написана очень… неуверенно. Будто автор не мог определиться со стилем: просто ли написать заметку с голыми фактами или обозначить свое отношение к происходившему? Возможно, это первый опыт написания подобного материала.

– Значит, кто-то из новых работников Вестника?

– Сложно сказать. Еще неясна точка зрения автора относительно богатых и древних родов. С одной стороны он пишет о вашем круге с какой-то насмешкой, даже издевкой. А с другой – тут же называет Полину Феншо и Василису Умнову, с которыми ты танцевал, девушками, недостойными посещать такое торжество. Нас как будто хотят запутать.

– Может, это кто-то из моих родственников написал? – уныло предположил Митя. – Иначе откуда автору так хорошо известно, как именно относятся моя мать и мой отец к Долгоруким и Ирвингу?

– Скорее всего этот автор просто очень внимателен и хорошо чувствует чужие эмоции, – сказал Сева.

– Воздушный?

– …или Водяная?

* * *

Полина торопливо развернула записку, которую передал ей домовой, как только она покинула приемную целителя. «Буду в одиннадцать вечера, не раньше. Надеюсь, ты еще не ляжешь спать. Светослав».

Полина чуть не подпрыгнула от восторга. Ее подруги пока не вернулись в Усадьбу, но у нее был Светослав, с которым она мечтала встретиться после двухнедельной разлуки. Во время поездки к родственникам во Францию ей почти не удалось с ним связаться. Небольшое открывающееся зеркальце, которое Светослав дал ей с собой, сказав, что с его помощью им удастся поговорить, оставалось обычным зеркалом и отражало только ее собственное лицо. Очевидно «Балабол» этой модели (так называлось зеркальное устройство) не способен был преодолеть заграничный магический барьер, поэтому приходилось просто писать Светику письма.

Дождавшись одиннадцати, Полина нетерпеливо выбежала из комнаты и оказалась в коридоре. Разгуливать по Белой Усадьбе в это время не разрешалось, но поскольку по местным обычаям все еще длились выходные в честь рождества Коляды, Полина решила, что может позволить себе некоторое пренебрежение правилами. Тем более, она больше не собиралась подниматься в мужское крыло. На пути ей встретились Синеглазка, Варя с Оксаной и две незнакомые младшие девочки. Полина прибавила шагу. Погрузившись в мысли о скорой встрече со Светиком, она едва не вскрикнула от неожиданности, когда, добравшись до поворота к лестнице, врезалась в Митю Муромца.

– Привет. – Сева и Митя будто собирались свернуть в крыло девушек.

– Ну и напугали! – воскликнула Полина, нервно улыбнувшись.

Она вдруг почувствовала прилив волнения. И неясно, был он связан с ожиданием Светослава или с внезапным столкновением с этими двумя. Такие разные – абсолютные противоположности – Митя и Сева были как обычно вместе и наверняка что-то снова замышляли.

– Давно не виделись.

– Ты загорел, – отметила Полина, взглянув на Митю. – Расскажешь потом, как прошел отдых?

– Потом? А сейчас ты куда-то торопишься?

– Да… угу, – Полина не стала признаваться, куда спешит, но почувствовала, что время уже поджимает.

– Папа видел тебя? – спросил Сева и медленно оглядел ее с ног до головы.

– Да, я только что к нему заходила.

– Значит, сегодня тебе больше не надо к целителю? – уточнил Митя.

– Нет, не надо.

– Но ты куда-то идешь…

– Не лучшее время, чтобы ходить по Белой Усадьбе, – заметил Сева. – Пора бы вернуться в комнату.

– Я обязательно послушаюсь твоего совета, как только… – Полина снова не закончила фразу.

– Знаешь, – Митя нагнулся к Полине и понизил голос, – у нас к тебе дело. Не зря же мы, рискуя, оказались в этом запретном для нас крыле. Ты должна нам помочь.

– Сейчас? Может, вы завтра посвятите меня в свое «дело»? – Полина взволнованно поглядывала на лестницу, ведущую вниз: Светослав, должно быть, уже пришел. Она почувствовала неловкость: он мог застать ее здесь в компании двух молодых людей.

– Сейчас, – произнес Сева.

Полина подняла на него глаза, все же собираясь объяснить, почему сегодня они не должны рассчитывать на ее помощь, но увидела его лицо, увидела, как он почти неразличимо улыбнулся, и его веснушки, и ямочку на щеке… И слова застряли внутри. Она просто промолчала.

– Пожалуйста, Полина, – продолжил Митя. – Ты только посмотри, на что мы идем, чтобы получить твое согласие.

– Ну, хорошо. Только быстрее рассказывайте, что нужно, – поторопила она, уже воображая, что будет, если Светослав вдруг покажется из-за их спин. Как ей вести себя в этом случае? Броситься обнимать его? Она ведь так соскучилась! Но нет, сделать это при Мите и Севе просто невозможно… Даже глупо как-то.

– Наш секретный обряд, – ответил Митя. – Ты, надеюсь, еще не забыла про него?

– Конечно, я помню. Я думала, что вы о нем забыли!

– У нас были другие дела, – пояснил Сева.

– Да, но теперь пришло время довести все до конца. Итак, ты поможешь?

– Да, – кивнула Полина.

– Тогда иди оденься. Нас ждет дивный зимний лес, – обрадованный Митя хлопнул Полину по плечу.

– Мы что же, сейчас пойдем? – Полина застыла на месте, не зная, что делать. Как же Светослав?! Как же встреча с ним?

– Конечно, тянуть больше нельзя. Ну, все, беги. Мы придем минут через двадцать и постучим три раза, если…

– По коридору разгуливают девушки, вас увидят! – предупредила Полина, сдаваясь.

– Мы как-нибудь справимся с этим.

– Действительно, Заиграй-Овражкин их отвлечет, а я незаметно проскользну мимо.

Полина шумно вздохнула и собралась было повернуться, но вдруг, словно передумав, остановилась.

– Ну что такое? – спросил Митя: ему показалось, что Полина с тревогой посмотрела на лестницу.

– Спасибо за подарок, кстати. – Полина, бросив последний взгляд на ступеньки и окончательно поняв, что она только что променяла Светослава на очередную авантюру двух своих друзей, обратилась к Севе.

– Какой подарок? – удивился Митя и тоже покосился на друга.

– К твоему письму был приложен подарок, – сказала Полина. – Сладости. Ты знал о них?

– Нет.

– Ну, вот, я так и подумала, что…

– Это не я их прислал, – отрезал Сева с таким выражением лица, будто только что услышал самую ужасную в своей жизни глупость.

– Нет? – Полина ощутила неприятную слабость. Теперь она почувствовала, что с этим незначительным знаком внимания с его стороны в ее душе было связано что-то очень важное.

– Нет, это Таня. Дочь кондитера. Она тебя еще помнит.

– А, вот как. Ну… передай ей спасибо: мне понравились пряники-попрошайки, – ответила Полина и, отвернувшись от парней, с неохотой поплелась к себе в комнату: она уже начинала жалеть, что согласилась вновь помогать им, помогать Севе… этому бесчувственному, гадкому, холодному человеку, при виде которого начинало болеть и ныть все внутри.

* * *

Сорока минутами позже, когда стрелка часов приближалась к полуночи, Митя, Сева и Полина шли сквозь непроглядную мглу зимней ночи. Митя поежился от холода и спрятал нос в воротник куртки. Его спутники молчали. Полина шла впереди, она казалась очень напряженной. Снег у нее под ногами не скрипел и почти не приминался. Заиграй-Овражкин смотрел ей в спину, но когда она внезапно обернулась, поспешно отвел глаза.

– Как отдохнул? – спросила Полина, и Митя сначала обрадовался, но потом, уяснив суть вопроса, помрачнел:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8