Марина Дмитриева.

Допрос с приСТРАСТием



скачать книгу бесплатно

– Дом, в котором вы жили, ваш проект?

Усмехнулась. Да, я сама создала свою золотую клетку.

– Муж хотел что-то современное и необычное, ломающее привычные каноны архитектуры.

– Заметный дом, – кивнул он. – По мне так ужасная гадость.

Если Карпов хотел меня обидеть, то зря, поскольку я сознательно создавала гадость – дорогую, эксклюзивную грязь.

– На мой взгляд, в вашем рассказе после задержания есть несколько несоответствий. Охрану вы не держали, весь периметр двора дома был утыкан камерами, но они отчего-то тем вечером не работали. Как вы это объясните?

– Я не разбираюсь в системе видеонаблюдения. У Роберта Евгеньевича был человек из его управления, который проверял периодически работу камер. Адресуйте ему подобные вопросы.

– Его уже опросили, он говорит, что, когда был последний раз в вашем доме, все работало исправно.

– Не могу дать никаких комментариев. Я не специалист и ничего не понимаю в этом.

– Там не нужно быть специалистом, просто проводок перекусить.

– Чтобы перекусить, нужно знать, где кусать. Я непременно запуталась бы в проводах.

– Хорошо, оставим пока этот вопрос. Вы говорили, что, когда вошли в дом, освещения не было, а потом через некоторое время оно включилось…

– Да, все так.

– Однако в компании, обеспечивающей электроэнергией поселок, где расположен ваш коттедж, утверждают, что, несмотря на сильный ветер, отключений и проблем в тот день не было. И когда вы подъехали, автоматические гаражные ворота открылись без проблем, а ведь там стоит электромеханизм. Что вы можете сказать по этому поводу?

– На мой взгляд, никакого несоответствия. Думаю, свет в доме отключил убийца, чтобы скрыться.

Он усмехнулся.

– А потом опять включил? Прошел мимо, и вы ничего не заметили?

– Володя, послушай…

– Владимир Константинович.

– Владимир Константинович, послушай…

– Кристина Сергеевна, прошу без фамильярности.

Вот он как, словно не было между нами ничего, будто мы и правда первый раз сейчас встретились. Захотелось хлопнуть ладонью со всей силы по столу, чтобы он перестал прикидываться только следователем. Злость?! Надо же, я еще не разучилась злиться.

– Владимир Константинович, знаете, я была в несколько нервозном состоянии. Не каждый день, придя домой, обнаруживаешь мужа убитым. В тот момент я и слона могла не заме…

– Вы любили мужа? – неожиданно и резко прозвучал вопрос, а зеленые глаза с мрачным напряжением уставились на меня в ожидании ответа.

Больно! Запрещенный вопрос от запрещенного человека. Даже дыхание вмиг перехватило…

«Роберт Евгеньевич не чета тебе, Володька. Ты по сравнению с ним глупый щенок, а он… Мне всегда нравились такие мужчины. Умный, щедрый, имеющий положение, да еще какое положение. Все подобные тебе песики по струнке перед ним ходят. Знаешь, ведь Роберт Евгеньевич – друг моего отца, я еще малюсенькой девчушкой им восхищалась. Но вся эта разница в возрасте… даже не мечтала, что он обратит на меня внимание».

В день, когда были произнесены эти слова, я пришла подготовленной, с заранее хорошо отрепетированным текстом своей подлой роли.

Да, еще не знала тогда, что мое замужество будет до такой степени ужасным. Сейчас, глядя в зеленые глаза, лгать сложно, ложь вызывает болезненное отторжение в теле. Отвела взгляд, сделав наконец-то вдох.

– Это не относится к делу.

– Еще как относится. Вы, кажется, забыли, что вашего мужа нашли с проломленной головой в луже крови?

Если бы это можно было вычеркнуть из своей памяти… и еще многое другое… Все последние пять лет моей жизни.

– Отвечайте, какие у вас были отношения с мужем?

Нет, я решительно не могу говорить с Карповым о своем счастливом в кавычках браке. Потому что нужно говорить неправду, а под его настойчивым, пытливым, прожигающим взглядом это более чем трудно. Боюсь Володя сразу поймет, почувствует фальшь.

– Наши взаимоотношения тебя не касаются! – почти закричала я, снова перейдя на «ты».

– Это не ответ, – прорычал Карпов и даже ладонью хлопнул по столу.

Вздрогнула. Он злится. Кажется, я физически ощущаю волны гневного напряжения, исходящие от мужского тела. За пять лет своего брака я стала специалистом по злости, но сейчас отчего-то совершенно не было страшно. Володя медленно поднялся со стула, вышел из-за стола. Он идет в мою сторону. Сердце снова начало разбухать, заполняя все пространство в груди. Того и гляди, ребра проломит. Жадно делаю глубокие глотки воздуха, но кислорода все равно не хватает. Карпов подошел вплотную ко мне сидящей, мужские руки легли на плечи. Затряслась даже, словно на электрический стул попала.

– Давай, Кристи, – раздался зловещий шепот на ухо, – расскажи мне, как ты трахалась со своим мужем. Хорошо тебе было? Ты с ним тоже кричала дикой кошкой во время течки, так же выгибалась, словно костей у тебя нет, закидывала голову, кусая губы и прося «еще»?

Задыхаюсь от его непрестанно бьющего током голоса, от рук, раскаленными тисками сжавших мои плечи. Лучше бы ударил. Что боль физическая по сравнению с этой душевной пыткой?

– Что ты себе позволяешь!

Вскочила со стула, развернулась и… оказалась в мужских объятьях. В нос ударил его неповторимый запах, который невозможно с чем-то спутать, даже если пройдет двести, да что там, тысяча лет. Запах родного, любимого человека. Не смогла противиться, вдохнула его полной грудью и услышала, как Володя тоже втянул через ноздри воздух .

– Кристи, – прошептал Володя, – Кристи…

Мужские руки притянули меня ближе к себе, сжали так, что даже кости хрустнули. В его голосе почудилась мука, такая же мука, которую испытывала я все это гребаное время. Неужели он до сих пор любит?! Нет, это невозможно!

Мужские губы накрыли мои. Требовательно, властно, поглощающе. Боже… Точно знаю, что этого делать не следует, нельзя выдавать свои эмоции, но не могу – уже не властна над собой. Раскрыла жадно рот, а пальцы сами потянулись к его волосам, запутались в них. Мы припали друг к другу, как две до смерти голодные пиявки. Его руки обнимают, сжимают, вдавливают мое тело в себя. А мир начинает кружиться и лететь куда-то далеко-далеко, в наше прошлое, где не было грязных ужасных тайн, которые я вынуждена хранить. Карпов зарычал, оторвался от моих губ, стал покрывать жалящими поцелуями шею, вылизывая, покусывая мою кожу, словно пытаясь насытиться лакомством. Ну надо же, я живая, живая как женщина. Роберту Евгеньевичу так и не удалось меня убить. Низ живота приятно запульсировал, наполнился жаром, бедра двинулись вперед, желая почувствовать доказательство ответного возбуждения. Мужские губы снова накрыли мой рот, а руки начали лихорадочно шарить по телу, проникая под одежду. Ах, сжали грудь, ах, накрыли лобок через ткань юбки. И мне все равно, что мы в кабинете, куда в любой момент могут войти, хочу сполна выпить свою капельку возбуждения и страсти, ведь я все пять лет замужества точно замороженная была.

В коридоре послышался чей-то смех. Руки Карпова замерли. Нет! Захотелось кричать: «Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, пусть весь мир подождет! Разве я за эти пять лет ада не заслужила толику удовольствия?!»

Не заслужила… Володя отстранился. В глазах не было больше никаких чувств. Словно тумблер переключил на другой режим. Или мне привиделось?! Они пустые, холодные, чужие. Наверное, такие поцелуйчики просто новый способ разговорить подозреваемую. Смотрит на меня изучающе, словно на новую разновидность какой-то отвратительной твари. Но руку не убрал, она все еще там, накрывает мой лобок, поглаживает, заставляя меня всхлипывать стоном удовольствия.

– Ну же, скажи, Кристи, ты любила своего мужа?

Ненавидела, презирала, боялась… Но произнести эти слова вслух не имею права, ведь тайны никуда не исчезли.

– Лю-лю-била…– губы, возмущенные такой чудовищной ложью, задрожали. Затем вскрикнула, потому что мужские пальцы на лобке судорожно сжалась, вызвав в теле боль. Схватил за волосы. В зеленых глазах даже не злость – ярость.

– Зачем же ты его тогда кочергой по голове?! Я тебя засажу, Кристи, засажу по полной! Ты мне за все ответишь!! Будешь долго куковать в тюрьме, вспоминая наши загубленные тобой жизни.

А теперь боль в душе! Все там скрючивается, бьется в судорогах изощренных душевных пыток. Не плачь, только не плачь, Кристи!

Карпов решительно отошел, открыл дверь в коридор.

– Уведите! Допрос окончен.

Он не сказал «до свидания», не взглянул больше, отдав приказание, подошел к окну, уставившись в его стеклянную гладь. Боялась, что рухну на пол, и до выхода из кабинета придется ползти, но нет, шатаясь, как пьяная, кое-как дошла до двери. Стены коридора, расплываясь, заплясали перед глазами, а долго сдерживаемые слезы потекли по щекам. Смирись, Кристи, любовь для тебя невозможна.


ГЛАВА 4


Прирос к этому чертову окну, а в груди бушует столько всего, что, кажется, скоро взорвусь от переизбытка эмоций. Из здания вывели Кристину, сразу же несколько журналистов кинулись к ней, тыкая микрофонами в лицо. Она выглядела потерянной сегодня, когда зашла в кабинет, и точно испытала шок, увидев меня. А поцелуй, что это был за поцелуй! Интересно, Кристина специально вела себя словно смертельно голодная сучка, чтобы потом использовать мое влечение к ней в своих целях? От нее всего можно ожидать. Или же бедняжка так измаялась за пять дней в каталажке без секса? Это предположение тоже вполне правдоподобно, уж кому-кому, а мне прекрасно известен ее темперамент киски-нимфоманки. Швец с конвоирующим парнем сели в машину, а тень меня словно отделилась от тела и полетела вслед за удаляющимся автомобилем, пытаясь хотя бы мысленно догнать ее, отыскать потерянное счастливое прошлое. Постой Кристи, постой, я не могу больше без тебя! Сука! Карандаш, который я держал в руке, под силой воздействия злости, скрючившей мои пальцы, треснул. Тварь продажная, всю жизнь мою перековеркала, переломала меня, словно деревяшку с грифелем! В теле каждая клетка кричит, требуя продолжения близости с ней. Конечно, дали лизнуть наркотик, а потом забрали.

В кабинет зашел Димка Лапугин.

– Ты чего сделал с подозреваемой, вышла вся в слезах?

Она плакала? Кристи… Опять жалеешь ее, слабак? Разве стекляшки достойны любви и жалости?

– Просто обрисовал ситуацию и сколько ей светит. Дамочка, видимо, привыкла чужие жизни воспринимать игрушками.

– В реальности она даже лучше, чем на фотографиях, – продолжил болтать Димка. – В следующий раз, чур, я ее допрашиваю.

Захотелось со всей силы двинуть своему напарнику и другу. Шизик ты, Карпов!

«Лю-лю-била», вспомнилось ее протяжное признание и волна ревнивой ярости, прошедшая вслед по моему телу. Что ж, Кристи, попробуем выяснить, как сильно ты любила своего муженька на самом деле? И что действительно произошло в вашем благородном семействе той пятницей?

– Нужно допросить окружение подозреваемой и убитого, – обратился я к Димке, – родственников, прислугу, друзей, коллег по работе.

– Ищем любовника?

– Что-нибудь да ищем.


***


– Ваша фамилия, имя, отчество?

– Гриценко Галина Михайловна.

Передо мной за столом сидела женщина лет пятидесяти. Немного грузная, с широкоскулым доброжелательным лицом, от которого словно веяло теплом и уютом.

– Сколько времени вы работали у Швец Роберта Евгеньевича и Швец Кристины Сергеевны домработницей?

– Да вот уже два года… Знакомая порекомендовала, раньше она там прибиралась, а потом была вынуждена переехать.

– Что вы можете сказать о вашей хозяйке, Кристине Сергеевне?

– Да что сказать, хорошая девушка, вежливая, всегда поздоровается, спросит, как здоровье. В целом непритязательная, изысков кулинарных не заказывала. Ребеночка только бы ей, а она все с этими рабочими чертежами таскалась, как с малыми детьми.

В самом деле, странно, что за пять лет брака Кристина так и не родила. Хотя нет ничего странного. «Все твои мечты, это так по-мещански, так глупо и точно не для меня. Я не буду сидеть беременная с пирогами в ожидании, когда ты придешь со службы!» Зачем такой холеной сучке детишки? Лишние хлопоты.

– А Роберт Евгеньевич? Расскажите о нем.

– Роберт Евгеньевич – мужчина серьезный и требовательный. Всегда держал дистанцию и смотрел несколько высокомерно, хотя мы ведь практически ровесники с ним. Он даже постарше на несколько лет будет. Вот уж глазастый, не дай бог где соринку увидит. Сразу отчитывал, да так, что себя ничтожеством ощущаешь.

– Какие отношения были между супругами?

– Не знаю, нормальные, вроде бы. Я ведь не всегда там находилась, только в понедельник, среду и пятницу, и когда они приезжали с работы, уходила. Роберт Евгеньевич не любил чужих людей в доме.

– Во сколько вы уехали в тот вечер когда произошло убийство?

– Убралась, приготовила есть и ушла, часика два часы показывали. Роберт Евгеньевич не возражал, он ведь в отпуске тогда был.

– Когда вы находились в доме, кто-нибудь приходил?

– Нет, никого не видела.

– Скажите, Кристина Сергеевна ссорилась с мужем?

– Я бы не сказала.

Однако что-то в глазах женщины давало понять – она недоговорила.

– Неужели совсем не ругались?

– Однажды, – голос женщины понизился, так обычно старушки пересказывают сплетни на лавочке, – я слышала, как Роберт Евгеньевич кричал на жену.

– Значит, все-таки они ссорились?

– Это не совсем ссора была… Хозяин орал на Кристину Сергеевну, а та молчала, ничего ему не отвечала.

– Как орал?

– Я не совсем разобрала слова. Ну что-то типа: «Дура набитая, сколько раз можно повторять одно и то же». А потом через некоторое время: «Упрямая сука».

Пальцы с силой сжали ручку. Того и гляди, опять переломаю, как давеча карандаш. Неужели этот старый козел, на которого она меня променяла, мог говорить умнице Кристи такие слова?

– А что Кристина Сергеевна?

– Я же говорю, молчала.

– Вы уверены, что он именно к ней обращался, а не беседовал с кем-то по телефону, например.

– Мог и по телефону, конечно, – согласилась со мной домработница. Однако по лицу было видно, что она мало верила в такую возможность.

– Кристина Сергеевна, когда вы бывали в доме, никогда не приезжала с другим мужчиной?

– Не видела. Да и не тот Роберт Евгеньевич человек, чтобы позволить подобное.

– Галина Михайловна, скажите, как вы думаете, Кристина Сергеевна любила своего мужа?

Женщина задумалась.

– Не знаю даже. Она несколько закрытый человек. Приветливая, ласковая, но держалась, как и муж, на расстоянии. Только тот придирался ко всему, а Кристина Сергеевна… такое ощущение, что ей было все равно, есть пыль, грязно или чисто, вкусно приготовлено или нет.


***


– Виктор Николаевич! Капитан юстиции Карпов Владимир Константинович беспокоит. Можно отвлечь вас от дел? Хотел поговорить об убийстве Роберта Евгеньевича.

Корольков был старше меня лет на десять. Высокий, крепенький, плешивый, на лице сосредоточенность и серьезность. Пожали друг другу руки.

– Присаживайтесь.

Виктор Николаевич сел назад в свое кресло, махнул рукой, показывая, что я могу расположиться напротив.

– Признаться, ждал вашего прихода, я ведь Кристину Сергеевну на месте преступления застал.

– Да, кстати, хотел спросить, почему вы были тем вечером в доме семьи Швец? Пятница как-никак.

– Роберт Евгеньевич тогда отпуск свой догуливал, но он такой человек, любил все под контролем держать. Вот и вызвал меня, чтобы отчитался. Я чуть ли не каждый день к нему таскался с докладами. Пятница и понедельник так в обязательном порядке.

– Как вы попали в дом?

– Позвонил, никто не отозвался. Потом калитку дернул. Она оказалась не закрытой. Это выглядело странным.

– В доме дверь тоже была открыта.

– Да.

– Свет горел, когда вы пришли?

– Только в коридоре и гостиной. Правда, в другие комнаты я не заглядывал.

– Расскажите, что увидели?

– Сначала услышал. Смех. Кристина Сергеевна хохотала.

– Что потом?

– Прошел дальше и увидел тело Роберта Евгеньевича на полу. Он лежал несколько в неестественной позе, около головы лужа крови, глаза не закрыты, взгляд застывший, сразу подумал, что труп. Его жена сидела вблизи с телом, то смеялась, то плакала, руки, одежда в крови, даже на лице кровь. Картина, конечно, жуткая.

Мурашки прошлись по коже, когда представил Кристину рядом с покойником. Испуганную, растерянную… Бедная дево… Опять жалеешь ее, даже несмотря на то, что, возможно, она убийца, даже несмотря на то, что эта ведьма без всякого сожаления выбросила на помойку твои чувства, словно старый, отслуживший свое, ненужный хлам.

– Кристина показалась вам вменяемой?

– Ну как сказать, конечно, она была немного не в себе. Но меня узнала. Закричала, что не убивала мужа, ну и потом, когда приехала полиция, вела себя вполне адекватно.

– В доме или когда подъезжали к нему, никого больше не видели?

Корольков лишь отрицательно покачал головой.

– Виктор Николаевич, вы, случайно, не знаете почему не работала система видеонаблюдения?

– Нет, Роберт Евгеньевич ничего не говорил по этому поводу.

– Вы ведь служили вместе, и не раз бывали в их доме, какие взаимоотношения были между супругами?

– Вполне нормальные, Роберт Евгеньевич постоянно хвастался женой: «Моя Кристина то, моя Кристина это». Часто покупал ей подарки.

– Домработница вот сказала, что слышала, как Роберт Евгеньевич орал на Кристину Сергеевну. Вы что-нибудь подобное слышали?

Взгляд Королькова изменился, стал задумчивым.

– В отношении нее нет, но Роберт Евгеньевич частенько не сдерживался в словах. В управлении многим доставалось. У него были диктаторские замашки.

А вот это уже интересно. Кристина ведь еще та гордячка. Может быть, нашла коса на камень, и случился этот «бамс» по голове. Но почему так поздно, только после пяти лет брака?

– Вам в том числе?

– Что в том числе? – непонимающе посмотрел на меня Виктор Николаевич.

– Доставалось от Роберта Евгеньевича.

Еще до ответа Королькова понял – отгребал по полной. Впрочем, в системе внутренних дел у многих руководителей манеры далеки от идеальных.

– Бывало, – равнодушно пожал плечами Корольков.


***


– Ваши фамилия, имя, отчество?

– Калашников Сергей Иванович.

– Сергей Иванович, я следователь по делу вашей дочери, хотел выяснить некоторые моменты.

Передо мной сидел седовласый мужчина. Немного полноватый, но это только придавало ему солидности, как и стильные очки в золотистой оправе, через стекла которых смотрели умные темные глаза. Кристинкины глаза. Мы с ним так и не познакомились тогда. Впрочем, на данный момент – это хорошо. Думаю, если бы он знал о наших прошлых отношениях со своей дочерью, то настаивал бы на передаче дела другому следователю. А я теперь никак не могу от него отказаться… Теперь для меня дело принципа – засадить эту стерву!

– Скажите, какие отношения были у вашей дочери с зятем?

– Очень хорошие взаимоотношения. Они любили друг друга. Роберт вообще пылинки с нее сдувал. «Кристинка», «Кристина моя ненаглядная». Подарками задаривал.

Насчет подарков мне уже сообщили, только шуб норковых – три, а украшений столько, что можно каждый день разные носить и месяца два не повторяться.

– Вы никогда не слышали, чтобы они ссорились?

– Нет, они жили душа в душу.

– А вас не смущал такой солидный возраст избранника дочери? Если исходить из материалов дела, он ваш ровесник, и старше Кристины – на 25 лет.

Черные глаза Сергея Ивановича забегали. На больную мозоль, видимо, наступил, все-таки отец, как-никак.

– Роберт Евгеньевич – мой друг, так уж случилось, что Кристина в него влюбилась. Я ее понимаю, он мужчина харизматичный.

«Роберт Евгеньевич не чета тебе, Володька. Ты по сравнению с ним – глупый щенок, а он… Мне всегда нравились такие мужчины. Умный, щедрый, имеющий положение, да еще какое положение». Теперь моя мозоль начала болеть, щемить в груди…

– Что, по-вашему, я должен был делать? Встать в позу, говоря «только через мой труп»?!

– Не знаю, но я бы такому другу накостылял по шее.

Зря я это сказал, Сергей Иванович побледнел. Совесть мучает его, еще как.

– Скажите, они прожили в браке пять лет, а детей не было. Вам это не кажется странным?

– Послушайте, молодой человек, как вас там?!

– Карпов Владимир Константинович.

– Вы задаете слишком личные вопросы! Не понимаю, чем эта информация может помочь делу?

Немного повысил голос:

– Я пытаюсь понять, почему ваша дочь, если они жили, как вы утверждаете, душа в душу, проломила мужу голову кочергой от камина!

Сергей Иванович отвел глаза. Кажется, кое-какие соображения по этому поводу у него имелись. Но только вряд ли он будет со мной ими делиться.

– Кристина сначала хотела поработать. Знаете, она очень талантливый архитектор. А Роберт, у него есть сын от первого брака, в этой связи вопрос деторождения для него не был очень уж важным.

С отпрыском убитого тоже надо побеседовать. Его еще не допрашивали, но алиби у него железное, во время убийства отца он летел в Таиланд на отдых. И до сих пор еще не вернулся.

– Вы случайно не знаете, у вашей дочери был любовник? Все-таки она женщина молодая, красивая.

– Да как вы смеете!

Его возмущение не удивило, признаться, вопрос я задал специально. Поскольку этот заботливый папаша неимоверно меня бесил. Хотелось хорошенько врезать ему, прямо руки чесались. Как можно было отдать Кристи, мою темноглазую девочку, какому-то старому козлу?

– Отвечайте на вопрос.

– Я ничего не знаю об этом.

– Может, любовница была у Роберта Евгеньевича? Он ваш друг, мог с вами поделиться. – И эту фразу я произнес специально, чтобы еще сильнее его задеть.

Калашников Сергей Иванович в гневе вскочил.

– Что вы себе позволяете, молодой человек, надо будет поговорить с вашим начальством!!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4