Марина Бойкова-Гальяни.

Взорванный город. Роман



скачать книгу бесплатно

– Здравствуй, Дженни. Познакомься с доброй «самаритянкой», Еленой. Она интересуется моими трудами и готова субсидировать новые разработки.

Елена протянула руку. Женя сделала вид, что не заметила, и окликнула Наталью, которая тут же подбежала. Перед глазами Евгении отчетливо предстала рубрика Натали с ярким заголовком: «Изобретатель бросает гражданскую жену ради новой пассии» или «Изобретатель в роли альфонса».

– Герхард, красавчик! Ужасно рада видеть! А это Эдд, мой бойфренд.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Между ними завязалась беседа, обычная светская болтовня малознакомых людей. Женя исподтишка рассматривала знакомую Герхарда. Ей было лет сорок, и паутинные лапки возле глаз кричали о возрасте. Впрочем, это вовсе не портило красивого лица, наоборот, придавало изысканность и утонченность, некую сдержанность, свойственную настоящей леди. Пышная фигура и стройные ноги заставили маленькое сердечко Жени колотиться от ревности.

Мужская половина гостей с нескрываемым восхищением оглядывала даму, завидуя Герхарду. Подвыпивший банкир, недавний собеседник, подхватил хозяина дома под руку, громко зовя официанта. Натали испытующе смотрела на подругу. Та отвела глаза.

Банкир тем временем усиленно старался напоить Герхарда и Елену.

– Штрафную, ещё штрафную!

Разделились по тройкам: Дженни, Натали, Эдуард и Герхард, Елена, банкир.

Натали сказала:

– А Елена хороша!

– Старуха! – отпарировала юная ревнивица. – Лет через двадцать от нее останутся рожки да ножки. Рога и копыта.

– Через двадцать лет, милочка, будешь такой как она сейчас. Так что не ревнуй понапрасну. Для Герхарда это денежный мешок, что бы ты себе не выдумывала.

– На её стороне красота, зато на моей – молодость. С чего бы ревновать к старухе?

– Ты тоже не дурнушка. Твоя красота юная, не испорченная косметикой, её – зрелая, стремящаяся продлить былое очарование с помощью доступных средств. Время свое возьмет.

– Герхард не приведёт в дом любовницу.

– Это неразумно, – подтвердил Эдуард, до сих пор, хранивший молчание. Дженни подавила вздох: «Скорее бы прием закончился» и посмотрела на часы. Шел третий час ночи. Жена увезла пьяного в стельку банкира, домой, и вниманием Герхарда ненадолго завладел Алексей. Но учитель быстро охладил пыл ученика, сказав, что по пятницам (хотя уже началась суббота) наука отдыхает.

Гости потихоньку расходились. Около трех Герхард вызвал такси и отправил Елену в гостиницу. Натали с Эдуардом ушли последними. Герхард и Дженни остались одни. Герхард сиял:

– Наконец, я дома со своей Дженни.

– Кто она?

В ответ Герхард притянул возлюбленную к себе:

– Милая дурочка.

Зарылся носом в её волосах, жадно вдыхая запах.

– Будто в стоге сена с любимой. Опять шестнадцать, я прыщавый мальчишка с амбициями. Дженни, Женечка.

Мурашки пробежали по телу к ногам, внизу живота сладко заныло. Возлюбленный покрыл её личико короткими нежными поцелуями, и поймал губами приоткрытый рот.

Она застонала, почувствовав жадный язык мужа. Естество жаждало плоти. Тесно прижавшись к его бедрам, Дженни ощутила насколько сильно желание Герхарда и потянула молнию на брюках. Теплая ладонь мужчины откинула юбку и поднималась по ногам к горячему гнездышку. Дженни плыла. Его пальцы погрузились в сочную мякоть. Стон удовольствия вырвался из груди:

– Войди в меня! Я хочу…

Любимый пригвоздил Дженни к стене, она обхватила ногами мужские бедра, подстраиваясь под ритмичные движения. Наслаждение излилось из женского естества, она не узнавала звуков своего голоса, идущего изнутри, из живота.

Герхард уронил голову на плечо Дженни, обессилев, но быстро пришел в себя и отстранился. Девушка села на пол и запрокинув лицо, посмотрела в глаза любимого. Они были черны и пусты, подобно ночи.

– Спасибо, – вдруг сказал мужчина.

– За что?

– Ты долго ждала беспутного изобретателя: целых четыре месяца.

– Я просто не живу это время. Всем существом жду милого принца, когда, наконец, явится и разбудит от векового сна.

– Но нельзя же так.

– Для меня невозможно иначе. Ты великий ученый, рядом должен быть преданный человек.

– Значит, доверяешь?

– Горю от ревности. Кто такая Елена? Что надо? Она – красавица. Говори, как равнодушен к другим, что безразлична красота Елены. Где встретил эту женщину?

– Майями, – задумчиво уронил, присаживаясь на корточки.

Женя поднялась на дрожащие ноги, ошеломленно пытаясь вспомнить:

– Но мы не были там.

– По приглашению. Ты сама передала письмо до отъезда.

– Значит, приглашение. А я думала, работаешь на Евгении.

– Я работал на Евгении. Потом заехал к Елене.

– К Елене? Так говорят о подругах.

– С ума сведешь ревностью. Думал о тебе каждый день, тосковал.

– И проводил время с Еленой.

Герхард выпрямился:

– Хочешь отравить радость встречи? Иду пить в бар.

Дженни схватила любимого за руку:

– Прости. Я сошла с ума. Но почему?

– Продолжается.

Высвободил руку, и ушел из дому, сердито хлопнув дверью.

– Ревнивая идиотка! Добилась? Разве можно так доставать мужчину? – Евгения, досадуя, выдернула несколько волосинок с макушки.

Примирение

Герхард вернулся утром: по тому, как возился с входной дверью, ясно, едва держится на ногах. Евгения заперлась в комнатке, которую занимала, будучи на службе в доме; не хотела, чтобы любимый видел в слезах. Сидела, напряжённо прислушиваясь к неуверенным шагам. Вот Герхард споткнулся и грохот показал, что не устоял на ногах.

– Сучье вымя! Кошка драная! Все вы, бабы, дуры!

Из чего девушка сделала вывод, что на пути выросла преграда в виде шкуры и головы тигра, на которой любил сидеть, потягивая французское, а в худшие времена молдавское вино.

После этих слов Герхард затих. Выждав с полчаса, тихо отворила дверь и на цыпочках прокралась в спальню.

Её мужчина лежал на шкуре, сунув руку в клыкастую пасть того, кто несколько лет назад наводил ужас на индусов, мирно посапывая. Как есть, в халатике, который все-таки надела после ухода любимого, завалилась на «супружеское» ложе.

Разбудил громкий храп возле самого уха. Приоткрыв глаза, радостно убедилась, что Герхард занял место рядом.

– Больше не сердится!

Женя была счастлива. Тихонько, дабы не потревожить сна любимого, встала и прошла на кухню сварить кофе и поджарить тосты. Голова гудела, тело требовало воды, и девушка решила в первую очередь принять душ. Стоя под прохладным «дождиком» вспоминала о том, как вчера любили друг друга, а потом она (идиотка!) все испортила ревностью:

– Дура, дура!

– И я хорош! – Герхард просунул всклокоченную голову, отодвинув занавеску.

Он выглядел таким взъерошенным и огорченным, что Дженни рассмеялась.

– Смейся, смейся! Твой безумный мужчина лакал с отморозками в баре водку с пивом, закусывая шоколадными конфетами. О, бедная голова!

– Прими аспирин.

– Приму, но не аспирин.

Скинув халат, Герхард присоединился к возлюбленной, фыркая и обдавая брызгами с ног до головы. Впрочем, она не осталась в долгу.

– Как дети!

– Мы и есть дети.

– Прости меня, милый.

– И ты прости. Я на твоем месте умер бы от ревности, хотя повел себя как чурбан бесчувственный. Помни, что бы ни случилось, я виновен пред тобой, дорогая, любимая.

Герхард припал головой к юной груди. Вода спадала с волос Дженни на его лоб, он ловил струи ртом, и не двигался, боясь нарушить ощущение нежности, сдерживая возрастающее желание. Наконец, Дженни опустилась на колени, и, испытывая жажду, слизнула воду с его бёдер. Капли имели необыкновенно сладкий вкус. Герхард присел рядышком на корточки, и нежно тронул её мокрые волосы:

– Совсем ещё ребенок. Давай помою тебя, будто маленькую девочку, доченьку.

– Я чистая.

– Неважно, – и взял в руки губку, – не спорь с папочкой. Вся извозилась во дворе, грязнулька. Вот тебе, – осторожно шлепнул по ягодице.

«Странные игры. Вылитый извращенец-маньяк». Лицо Герхарда показалось на миг незнакомым: «Откуда это? Может, развлекался подобным образом с той женщиной?» Тошнота подступила к горлу. «Зачем мучить, прогнал бы, если разлюбил. Неправда. Снова ищу причину для скандала».

– Дорогая, тебе плохо?

– Да, плохо. Я не знаю тебя, вот, что тревожно.

– Так, – отбросил губку, – опять чем-то недовольны.

Сердито отодвинув шторку, вышел из ванной.

Виновато скользнула в гостиную. Герхард стоял у зеркала, внимательно разглядывая отражение в зеркале:

– Иду в банк, милая дурочка. Что скажешь?

– Выглядишь на миллиард.

– Отлично. Дай поцелую.

Дженни подставила щеку. Громко чмокнув, вышел из дома. На несколько минут задержавшись с садовником, продолжил путь, не оглядываясь.

– Все-таки сердится, вот и рукою не помахал.

Солнце стояло высоко, по небу плыли облака, словно парусники в синем море. Юной прелестницей попеременно овладевала то дикая ярость, то жертвенная любовь. Она подарила бы себя Герхарду, потом разорвала бы любовника на части, чтобы не отдать другой женщине. При мысли об измене, кровь кипела в жилах и туманила разум. Страсть съедала полностью и бесповоротно девичью душу.

– Мой, только мой. Убью, но не отдам!

Зазвонил телефон. Натали.

– Привет, красотка! Может, заедешь?

– Пожалуй. Хочу поплакаться.

Неподалеку от дома заметила шашечки такси и помахала рукой в надежде, что водитель увидит призыв. Она не ошиблась: автомобиль развернулся и, лихо подкатив, скрипнул тормозами: таксист открыл дверцу.

Назвала адрес Натали, чуть поразмыслив, добавила:

– Через центр, пожалуйста.

Явное

Евгения увидела издали: да и невозможно было не заметить такую красивую пару. Они стояли у фонтана лицом к лицу, взявшись за руки, и казалось, мир перестал существовать для них. Подойти и устроить скандал? И тут будто гром: «Герхард не любит Елену. Всего несколько часов назад Герхард целовал меня. Это всё игра. Что задумал, хитрец? Боже, ясно, как день – она богата!»

Подруга? Ну её. Обратно домой, напиться до бесчувствия. Смутно помнила, что звонила Наталье и плакалась на предателя Герхарда. Подруга успокаивала, как могла.

Пришла в себя далеко за полночь. Неверный возлюбленный спал рядом, как ни в чём не бывало. Попытки вспомнить о его приходе и вероятном разговоре ни к чему не привели: в памяти зияла черная дыра.

Голова, словно огненный котёл. Сварила черного кофе, и с чашкой в дрожащей руке – на террасу. Ночной холод привел в чувство, кожа покрылась мурашками, и противный озноб овладел телом. Остатки хмеля улетучивались со скоростью, не менее той, с которой опьянение овладевало вечером. Девушка боролась, растирая руки так отчаянно, будто от этого зависело спасение души, а ведь можно просто вернуться в тепло дома. Ветер рвал с деревьев последние листья. Лишь продрогнув до костного мозга, покинула добровольную вахту, и досадливо качая головой, укрылась в гнезде.

Герхард проснулся, когда, окончательно протрезвев, Дженни пила третью чашку кофе. Всего шесть утра. Обычно Герхард вставал ровно в семь.

– Привет, пьянчужка! – насмешливо-презрительно бросил, подходя к буфету.

– Присядь. Сделать тебе кофе?

– Ну, сделай, – милостиво уселся напротив, и нахально уставился на подбородок девушки.

Она повернулась спиной, и, чувствуя затылком сверлящий взгляд мужчины, взяла кофеварку:

– Я видела тебя с ней.

– И?

– Изменяешь мне?

– Елена хороший друг. К тому же помогает деньгами и связями. Она готова вложить энную сумму в мои разработки. Глупая, ты даже не представляешь масштабов будущих изобретений. Я населю мир роботами-людьми. Они станут заниматься любовью, и рожать себе подобных. Открою новый мир, буду его творцом и Богом.

– Это невозможно. Ты сумасшедший. И киборгами занимаешься не один.

– Киборгами? Вчерашний день. Киборги – программа десятилетий, но я смотрю намного дальше. Я – Бог!

– В мире Герхарда, похоже, нет места для преданной Дженни. Богов не покупают, а ты продался вместе с потрохами.

– Моя любовь растет день ото дня. Чем больше тону в денежном болоте, тем нужнее и желаннее ты, любимая.

Он потянул девушку за руку, заставив присесть на теплое колено, и обвил талию сильной рукой. Другую руку положил на грудь Дженни, нежно сжимая сосок большим и указательным пальцами. Дрожь пробежала по ногам к бедрам, сладкой болью откликнулась в солнечном сплетении. Она пыталась устоять перед страстью, наказать неверного мужа, но Герхард был настойчив, почти груб. «Если не сдамся, возьмет силой». Эта мысль возбудила.

– Ты вся горишь, – прошептал любимый. – Хочешь?

– Нет, нет.

– Хочешь.

С этими словами он поднял Женю на руки и распластал на столе.

Часом позже, насвистывая незнакомую мелодию, уже одетый в светло-серый костюм, стоял перед зеркалом, любуясь отражением. Женя, молча, наблюдала.

– Мир?

Девушка пожала плечами: «Что он себе воображает? Если поддалась ласкам, то все прощено? О, я буду очень осторожна отныне в проявлениях любви. Посмотрим, как забегаешь, милый друг».

– Ты, конечно, по делам в такую рань.

– Разве секрет, что лежа на кровати не станешь успешным ученым. Или мало работаю? Может, ты продвигаешь мои изобретения? Знаешь, сколько препонов должно одолеть, чтобы продать разработки. И кому надо? Страна погрязла в долгах, а олигархи жиреют.

– Поэтому готов продать тело и душу богатой сучке.

– Почему нет? Ради нашего счастья.

– Спроси меня приму ли жертву?

– Потерпи немного, – подошел вплотную и, взяв за подбородок, долго смотрел в глаза девушки, словно ища понимания. Женя отвела взгляд. Вздохнув, Герхард отпустил её.

Ушел, не найдя поддержки у возлюбленной. Да и какая женщина поддержит мужчину в подобной ситуации? Евгения ничего не могла изменить, но наблюдать за развитием событий было в её власти. Мечта изобретателя о создании роботов-людей казалась невозможной, но Дженни верила в Герхарда, в юном понимании он действительно был почти Богом. Он уже сделал такого робота, мнилось Евгении. Зачем? Неужели лишь для того, чтобы потешить самолюбие? Нет, не таков Герхард-изобретатель. А что, если на Евгении уже живут люди, созданные гением? И разве мы не являемся механизмами, сотворенными Богом?

После ухода Герхарда девушка занялась составлением меню пятничного приема. Главным в еженедельной вечеринке был набор крепких напитков и коктейлей. О списке гостей: почти всегда основной костяк завсегдатаев, и новые знакомые, интересные хозяину. Люди, не оправдавшие расчетов, легко забываются. Как обычно, имена вновь приглашенных небрежно вписаны от руки в конце перечня. Пробежав глазами фамилии новичков, девушка отметила, что никого не знает. Правда, одно имя заинтриговало: вписана была лишь аббревиатура J.M. на латинице, из чего она заключила об иностранном происхождении гостя.

Приглашения готовы и отпечатаны на компьютере: лишь разослать по электронным ящикам. Работу прервал звонок Натали:

– Женя? Привет, дорогуша. Свободна вечером? Часа в четыре.

– Здравствуй, красавица. Только закончила со списком гостей на пятницу. Тебе ни о чем не говорит сокращение J.M.?

– Жду тебя в гости, красотка. Угощу коктейлями. Моё изобретение. Это что-то. Эдд, не гуди мне в ухо. Он тебе привет передает.

– Хорошо.

Натали отключилась, оставив подругу в неведении относительно загадочного J.M. Разослав электронную почту, Женя прилегла на пару часов: девушку вырубило после бессонной похмельной ночи.

Проснулась ровно в полдень. Холодлное осеннее солнышко заливало цветник, где неустанно работал садовник, формируя пейзаж будущего сезона. Сделав несколько упражнений, приняла душ и сварила кофе. Вечер обещал быть занятным в обществе Натали и гостей.

J.M.

Приехала к подруге раньше четырех, так уж заведено. Девушки уединились посекретничать, предоставив хозяйственные дела горничной, нанятой на вечер. Роман Наташи с Эдуардом был в самом разгаре, однако, как говорится «обжегшись на молоке, дуешь на воду», и молодая женщина ожидала скорого разочарования и неизменной развязки. К тому же, как она недвусмысленно высказалась, в постели избранник далеко не был «асом», что подвигало Натали на любовные утехи с «бывшими». Такие мелкие шалости Наталья, разумеется, не считала изменой, находя, что прежние любовники возымели некоторое право на её благосклонность. Юную Женечку такое отношение подруги к мужчинам нисколько не смущало, более того, втайне она завидовала легкости связей Натали.

– Где Эдд?

– На слёте садоводов Москвы. С самого утра. Правда обещал быть к ночи. Предупредила, чтобы не слишком старался: отдохнуть от назойливого любовника совсем не плохо. Так что пусть будет в Москве всю неделю.

– Назойливого? Быстро устаешь от любви. Так и судьбу можно прощелкать.

– Судьбу? Не такой хотела бы видеть жизнь с мужчиной. Секс, который оставляет досаду в теле. Разве здорово при каждом удобном случае искать объятий на стороне?

– Мешает большой интимный опыт. Иногда плохо знать чего хочешь.

– Хватит обо мне. Как у тебя с Герхардом?

– Не знаю. Но в постели радует. Иногда против воли.

– О! Герхард – насильник? Возбуждает.

– Да.

– Больше не ревнуешь?

– С ума схожу. Вчера на пути к тебе видела у фонтана парочку. Елена и Герхард стояли лицом к лицу, держась за руки. Я чувствовала между ними связь. Не знаю, интимное, вернее, да, конечно, но я не о сексе. Что-то между ними. И это заставило взбеситься больше, чем, если бы Герхард переспал с женщиной на стороне. Страх в душе. Чувствую всей кожей: Елена отнимет его.

– Но спит Герхард с тобой.

– Да, откуда только замашки маньяка?

– Расскажи.

Женя честно поделилась с подругой наблюдениями. Наталью они рассмешили, да и самой Евгении теперь показались забавными.

– Дурочка ты. Обычные игры.

Позвонили в дверь.

– Вот и первые ласточки, – Натали поспешила встречать гостей.

Вечеринки у подруги напоминали встречу старых приятельниц, или своего рода девичник, если бы не то обстоятельство, что гостьи на праздниках давно забыли времена невинности.

Гомон доносился из гардеробной, и был похож скорее на трескотню сорок, нежели на щебет вышеупомянутых пернатых. Вот они переместились в гостиную.

– Дженни, дорогая!

– Ирен! Светлана!

Картинно расцеловались. В сторонке незнакомка, ожидая представления, внимательно разглядывала Евгению.

– Познакомься, милая. – Подоспела хозяйка вечеринки, – Жюльетт Моруа, француженка, но неплохо говорит по-русски. Долго работала на Ланком, теперь открыла свою линию косметики. Очень перспективная. А это Дженни, Женечка.

Женя протянула руку. Жюльетт задержала её в своей ладони:

– Чем занимаетесь, Дженни?

– О, моя подруга работает женой великого ученого, изобретателя, но главное, красавца-мужчины, – опередила Натали, – кроме того, она недавно выпустила небольшой сборник стихов, который разошелся по друзьям и знакомым.

Снова раздался звонок, и хозяйка квартиры упорхнула встречать очередных гостей. Пришли ещё три подруги, все хорошо знакомы и не очень интересны. Женя беспокоилась, что вечер окажется скучным и увязнет в разговорах о детях (две женщины имели маленьких детей), мужьях и покупках.

Наталья пригласила всех отведать коктейль. Напиток был легким и освежающим.

– Сразу чувствуется недостаток алкоголя, – с видом знатока объявила Евгения.

Хозяйка загадочно улыбнулась.

Жюльетт нашла коктейль чрезвычайно оригинальным, и попыталась назвать ингредиенты, но всякий раз Натали покачивала головой.

Женя ухватила второй бокал.

– Не торопись, – предупредила подруга, – напиток не такой и слабый.

– Зато чудный, – девушка отставила бокал, и присела на кожаный диван. Жюльетт присела рядом с коктейлем в руке.

Между ними завязалась беседа ни о чем, то есть сразу обо всем. Тем не менее, было нечто, влекущее к этой маленькой женщине, а именно, внутреннее обаяние и доброжелательность, которую та излучала. Евгения испытывала желание понравиться, и сама того не осознавая, немного кокетничала. От Жюльетт это не укрылось: она снисходительно и нежно улыбалась. Вот достала кружевной платочек с монограммой «J.M.» и Евгения обрадовалась: «Так вот кто загадочный J.M., чье имя так заинтриговало накануне».

Натали с другими дамами расселись вокруг, но девушки не замечали их, такими серыми они виделись. Женя сказала француженке, что была в недоумении, увидев инициалы в списке приглашенных на пятничный раут, и представляла себе солидного загадочного мужчину, путешественника, который будет рассказывать об удивительных и опасных приключениях.

– Жаль, разочаровала, увы, рассказать нечего.

– Неправда, – вмешалась Натали, – если человек обладает даром рассказчика, он всегда найдет тему, в конце концов, сочинит на ходу историю, которая захватит слушателей. Нам интересно было бы послушать не только о Франции, где мы все бывали не раз, а о вас. Пусть это будут простые биографические подробности, или байка. Всё равно.

– Что значит байка?

– История из жизни, не обязательно своей, которая может быть приукрашена вымыслом, рисовкой, преувеличением. Жизненный анекдот.

– Пожалуй, я подумаю над байкой, но, боюсь, не сегодня. Тугодумие, свойственное моему характеру, мешает сочинить историю экспромтом, – она взяла Женю за руку, – mon ami, принести коктейль?

– Лучше маленькую рюмочку коньяка.

– Дженни обожает коньяк, – пояснила Наталья.

– А я в восторге от коктейля. Натали, во Франции вы могли бы разбогатеть.

– Не хочу заниматься изготовлениями напитков всерьез. А составлять букет для близких подруг, и принимать от них похвалы, удовольствие. Как говорится: каждому свое.

Жюльетт вернулась с коньком для Жени и бокалом коктейля для себя. Дженни хотелось, чтобы француженка обняла, притянула, почувствовать упругость бархатистой щеки на губах. Нежность охватила юное существо. Что это было? Плотское желание познать близость женщины? Скорее, острая тоска по матери, которой лишилась в раннем детстве. Тоска одиночества захлестнула теперь. Она боялась потерять единственного близкого человека, Герхарда. Он был всем, и матерью – тоже.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8