Марина Бочарова.

Повесть о гомункуле. Фэнтези-роман



скачать книгу бесплатно

© Марина Бочарова, 2017


ISBN 978-5-4483-7501-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Официальный сайт автора: Margareth.ru

Группа ВК: https://vk.com/margareth_bs

Страница FB: https://www.facebook.com/MargarethMarina


Марина Бочарова – художник-график и писатель-фантаст. Публикует рассказы с 2011 года. Они выходили в литературных журналах и альманахах. Автор сборника мистических рассказов «Месяц без богов». В художественных выставках участвует с 2013 года, которые проходили в России и других странах. Победитель нескольких конкурсов живописи в 2015 и 2016 годах. Любимые материалы – это черная тушь и белый акрил.

Марина Бочарова много путешествовала, особенно на севере России. Сосновые леса под Санкт-Петербургом и Карелии частые образы её картин и рассказов. С детства увлекается мифологией и историей Европы и древних цивилизаций. По образованию журналист и востоковед.


Особая благодарность Я.О.С за поддержку в работе над книгой и Ольге Х. за корректуру.

Глава 1


И даже в самой глубокой старости король Людовик помнил все мелкие детали той ночи, когда, накануне своей коронации, в столичном Кафедральном Соборе, он вел под руку прекраснейшую из женщин его времени, герцогиню Розалию. Ею восторгались и за пределами королевства, но мало кто мог понять её, ведь мало кто знал, кто она и откуда…

Многое в этой истории – выдумка, фантазия, мечта. Ведь не подсмотреть же за людьми, что жили столетия назад. Но одно, правда, несомненно – король Людовик вел под руку по кафедральному собору гомункула Розалию, истинную кровь от крови его…


***

Робко разгоралась заря последней декады апреля. То утро щедро дарило миру новую жизнь. Печнику – сына, булочнику – дочь, барону – двойню. Но родился мальчик, чей день рождения праздновала вся страна – принц Людовик, первенец короля, будущий правитель страны. Назовем его Людовиком, чтобы сохранить настоящее имя в тайне, ведь это вторжение в жизнь частную. Впрочем, настоящих имен здесь не будет ни у кого.

Пока его молодая мама спала на кровати, отдыхая от родов, повивалка наконец-то дала отцу в руки крохотный сверток из пеленок. Король приблизился к окну, держа его на руках. Малыш увидел в окне дворцовый солнечный двор и цветущий сад, за ними – разбегающиеся в стороны улицы города и синеватые горы на горизонте. И улыбнулся, как показалось королю.

А родился Людовик в непростое время. Ломался надвое мир, ломалось время. Отживали свой век рыцари, по большей части ставшие бандитами. Барды всё ещё сочиняли о них поэмы, правда, больше в кабаках. Люди молились в церкви и бегали в квартал ведьм за приворотным зельем. Художники воспевали в картинах красоту человеческого тела днём, и делали возлияния своему телу вечером.

Поэты, кто не сумел пристроиться при богатом дворе, писали злобные памфлеты на власть. Высший свет сменил взгляды на жизнь и одежду. Уже ходили на свидания, вытирали руки салфеткам и даже пользовались вилкой. Они же писали философские трактаты и учили древние языки. Люди пониже отхватывали куски идей куртуазного света, проглатывали их, не разжевав, и в глубине душе стояли в предыдущей эпохе. А крестьяне почти не замечали всего этого, проводя свою жизнь в поле и в церкви. Мир был на изломе, на изломе было время.

Маленький принц и его семья жили во дворце посреди столицы самого большого государства их северных земель. Дворец был новый, построенный дедом, роскошный и изящный, как понимали тогда красоту. Но внук обожал старый родовой замок, стоявший в нескольких часах езды от города. Людовик был мал и юн, а замок стар и огромен. Мальчик знал, что вот уже несколько столетий здесь жили короли и королевы, его семья. А вон в той башне жила принцесса, его далекая бабушка. Да, раз её решил похитить дракон. Вон его когти на каменной серой стене. Но принц другой страны не позволил украсть красавицу. С тех пор дракон, а так же принц и принцесса, украшают древние гобелены на стенах замка.

А рядом с дворцом в столице стремился в небо кафедральный собор. Ажурные арки плавно возносились вверх, захватывая за собой взгляд ребенка. Он ходил сюда иногда с семьёй, и сидел тихо, то рассматривая цветной свет на полу, то слушая волшебную музыку исполина-органа. Собор был самым красивым зданием в городе.

Вокруг Людовика всегда было много людей. Фрейлины, няньки, учителя, чиновники, придворные и много кто ещё. Сначала он смотрел не выше подола их костюмов. Но постепенно люди становились ниже, и принцу уже не нужно было много усилий, чтобы смотреть им в глаза. А собор и замок так и оставались огромными, с недосягаемыми шпилями. Людовик порой завидовал птицам и звонарям, которые могли вот так свободно гулять по их крышам. Его маленькое сердце тянулось вверх за ними, без страха быть раздавленным такими громадинами.

Однажды, когда ему было девять, он сидел на большом старом дубе в саду, и с удовольствием слушал крики нянек:

– Господин Людовик!

– Где вы?!

– Выходите, вам пора идти спать!

Ему жуть как не хотелось идти в свою комнату, к тому же самая строгая и страшная из нянек сейчас будет ругаться… А здесь было хорошо. Летал бледный светлячок, не дававшийся в ладони мальчика, светили белые звезды сквозь темные листья, и всё, всё вокруг было видно, кроме самого Людовика.

Вдруг он услышал осторожные шаги на аллее слева от дуба. Это его насторожило. У принца был музыкальный слух, он по шагам понимал, идет ли слуга или чиновник, папа или мама. Порой он узнавал, какой именно человек. А этот человек в черном, двигался как кошка на охоте. «Вор?», – подумал про себя мальчик, сильнее прижимаясь к толстой ветке, и стараясь лучше рассмотреть пришельца.

Тут снова Людовик услышал шаги – это приближался кто-то из тех, кто работает в сокровищнице или кладовых. Люди там всегда немного тяжеловесны. Оба незнакомца встали под деревом, огляделись, и, убедившись в отсутствии свидетелей, стали шептаться.

– Все ли готово? – спросил вор.

– Все, – хрипловато ответил работник кладовой.

– Стража у комнаты?

– Не волнуйтесь, им щедро заплачено, – тот развел руки: «Сомневаетесь? Как вы могли…».

– Что ж, хорошо. Щенка кинем в подвал, – планировал вор, – итак, завтра в семь?

– Да. Он встанет обычно рано, так что лучше в шесть. Встретимся у того входа, что я показал.

Они кивнули друг другу и разошлись. Людовик лежал на ветке, прижимаясь к ней как можно плотнее. Он не очень точно понял, о чем говорили эти два человека, но догадывался, что отцу грозит зло. Дождавшись, когда они ушли, и выждав ещё время, принц спустился с дерева и мышью помчался во дворец. «Теперь оставалось не попасться этим противным нянькам», – думал он. Принц желал рассказать о странном человеке прямо сейчас.

У парадного входа во дворец Людовик услышал, что его ищут. Ну, нет! Он, стараясь скрыться за кустами багровых роз, как раз буйно цветущих, прокрался к тайному ходу… Сиделкам не полагалось знать о тайной дверце за статуей Геракла, который в львиной шкуре с копьём в руках стерег сад. Одно из ответвлений длинной и узкой лестницы вело прямиком в кабинет Короля. Он располагался в мужском крыле, и вторым, уже известным сыну выходом из него, была спальня. Людовику пришлось приложить силы, чтобы отодвинуть в сторону книжный шкаф, вовсе не рассчитанный на ручки ребенка. Когда же принц вышел в кабинет, он увидел два удивленных лица. Первый человек был его отец, а второй – начальник тайной стражи, Генрих Черный, прозванный так из-за повязки на лице, что прикрывала отсутствующий глаз. Высокий, прямой, с красивой шевелюрой, несмотря на годы, и, как всегда считал Людовик, знавший всё и обо всех.

– Молодой человек, объяснитесь. Что вы тут делаете? – строгие глаза отца тяжело смотрели на сына. Тому стало не по себе, но сказать, что хотел, не помешало:

– Я был в саду. Мне так не хотелось идти спать, и я залез на дерево. Вот, – Людовик выдохнул, – скоро там встретились два человека. Меня они не заметили. Один сказал, что завтра утром к тебе придут. До того, как ты встанешь. Но ведь так никто не делает? Правда?

Лицо Короля перестало быть суровым, и Генрих заметил, как отлила кровь от его не бледных щек.

– Что ещё сказали те люди?

– Они зачем-то хотят щенка посадить в подвал. Но ведь у нашей борзой совсем ещё маленькие детки. Зачем это?

Король оперся рукой на стол, смотря в пол.

– Не он ли? – спросил он уже у начальника тайной полиции.

– Возможно. Позвольте вопрос его светлости?

Король кивнул.

– Не видели ли вы их лиц?

– Нет, не видел. Но один ходит как индюк. Да, я помню, как шагает эта птица. Так наши казначеи ходят. А второй ходит, как крадется. У нас во дворце так не принято.

– Мой Господин, у вас замечательный сын, – неподдельно восхитился Генрих, поворачиваясь к Королю.

Тут в дверь комнаты стали стучать, настойчиво, но негромко.

– Кто это? – ровным голосом спросил монарх.

– Я ищу маленького господина, – услышал он почтительный хрипловатый голос. Узнав главную няньку, он отворил дверь.

– Людовик здесь, – сказал он ей, пропуская внутрь комнаты, сам же повернулся и быстро зашел в кабинет. Король вывел за руку сына, к неудовольствию последнего, отдавая его старой прямой женщине.

– Не беспокойтесь, он был все время тут. Отведите его в комнату матери. И до тех пор, пока я сам не отопру, не подходить к двери. Заприте и горничных.

Нянька молча поклонилась и вышла вместе с принцем.

Голос Короля был спокоен и без какой-либо заботы. Но она служила не в одном знатнейшем семействе столицы уже три десятка лет, и отлично понимала, что значат эти приказы. А вот молодым горничным вовсе не стоит знать сразу, почему их посадили под замок в своих комнатах…

Король и Генрих Черный не ложились спать в ту ночь. Капитан тайной стражи позвал тут же своего помощника, который сидел в коридоре под видом лакея. Тот побежал поднимать с постели доверенных людей. Солдат решили не звать.

Фрейлинам королевы, как и свите короля, ничего не сообщили, чтобы случайно не обнаружился ещё один предатель и доносчик. Ведь двор знал, что если вдруг вздумается отправляться на ночные похождения, то возвращаться стоило очень рано, ибо его светлость вставал наравне с жаворонками. И первым делом шел на прогулку, обходя при этом, по привычке, мужскую часть дворца.

Стражу снаружи покоев решили не менять. Король, Генрих Черный и его люди спрятались в кабинете. Где-то на заднем дворе вдруг проснулся петух и горласто запел, прогоняя всех чертей и бесов. В этот момент к спальне подошли два человека в плащах. Стражники, молча кивнули, и отставили в стороны свои алебарды. Один человек, все это время тяжеловато топавший, взял свою связку ключей и одним из многочисленных ключей открыл дверь.

В комнате стоял полумрак. За окном только-только просыпалась заря. Жертва лежала, закрывшись одеялом, и очень тихо спала. Человек, семеня ногами, подбежал к огромной кровати на возвышении и сдернул одеяло… Подушка! О, он дурак! Из кабинета выбежали Генрих Черный и его люди, в мгновение ока, скрутив убийцу. Несколько человек уже связывали за дверью спутника и двух солдат, которые не сразу поняли, что другого утра для них уже не будет. Генрих отдернул капюшон, и только после этого из кабинета вышел король.

– Доброе утро, братец, – он нарочито растягивал слова.

В тот же вечер Людовик с матерью и отцом расположились у камина в кабинете Короля. Мальчик сидел на коленях матери и изучал ажурную золотую брошь у самой шеи королевы. Его занимала тонкая работа, и в переплетениях тонких линий ему виделись свои собственные узоры. Мать гладила его нежной рукой по волосам, стараясь сильно не прижимать к себе – к осени она ждала второго ребенка. Внезапно Людовик повернулся к отцу:

– Папа, как было бы прекрасно создать себе друга! Который никогда не предаст тебя, как тот человек утром. И всегда будет с тобой.

– Как это – создать? Все люди рождаются, а потом некоторые из них становятся друзьями. Друзей выбирают, находят, встречают. Но не создают.

– Но ведь Галатею создали, и она стала хорошей женой, – упорствовал принц.

На это отец только рассмеялся, а мать поцеловала сына в голову со словами: «Какая фантазия!» В возрасте Людовика впечатлений и открытий огромное количество, и странная беседа улетела прочь весьма быстро. Но идея легла на дно памяти и там осталась.

В тот год для Людовика произошло событие куда более важное, чем разоблачение предателей. Родился второй принц и младший брат. В тот момент стояли последние дни ноября. Злой северный ветер дул остервенело, порой переходя в ураган. Мрачной бесконечной грядой тянулись на горизонте лесистые горы, растерявшие свое гордое золото осени. За ними перекатывались тягучие темные волны северного моря. Простой народ смотрел на все это, крестился и шептал как древнее заклинание: «Скоро Сумерки Богов. Скоро Сумерки Богов…»

Няньки вынесли белый сверток и дали на руки Королю. Отец всмотрелся в бледное личико второго сына, и показал его Людовику. Тот бросил взгляд на брата и отвернулся. Он уловил, что у отца тяжело на сердце, и это чувство передалось и ему.

– Лучше бы это была девочка, – тихо произнес принц.

– Это твой брат, Людовик, – встала на защиту старшая нянька, стоявшая рядом, прямая как жердь и с непроницаемым лицом, – ты должен будешь его защищать и заботиться о нём.

– Он станет одним из твоих генералов, – негромко сказал отец.

От этих слов мальчика передернуло, и он выбежал прочь из комнаты. Так на женской половине, в мире старшего принца и его матери, появился третий важный человек. Младшего принца назвали Франциском, как знаменитого святого.

Глава 2

Как Людовик ни надеялся, что Франциск лопнет как бычий пузырь, если на него хорошо надавить, но это не случилось. Недавно принц пробрался на королевскую кухню как раз в тот момент, когда крепкий мясник разделывал мясную тушу, где и увидел это зрелище. Но каковы не были желания мальчика, братец оставался жив, здоров и даже не охрип. А орал он часто, долго, и весьма противно. Когда же уставшие няньки с визгливым свертком сидели в соседней комнате Людовика, где он обычно занимался грамматикой, принц бросал занятия и часто выбегал во двор. Или шел искать своего друга, сына Генриха Черного, высокого блондина Александра. Тот был старше принца и уже служил пажом.

– Македонский, – в шутку приветствовал его Людовик, – защищайся!

Часто они сражались на шпагах, достаточно тяжелых в это время. Больше всего в такие моменты Людовик мечтал попробовать себя в настоящем бою. Или хотя бы чаще побеждать своего друга. Александр был единственным, кто мог победить принца и даже не бояться хоть малого нарекания за это, правда, не от Людовика.

Чудесные дни, полные то безмятежности, то детской тревоги, скоро прошли. Их погрузил в свою лодку Харон и перевез через Лету. Однако как было мальчику разглядеть скорый конец прежней жизни, вместе со смертью старого года, ведь приближался день Рождества. Город, до того заснувший и прозябший от сильных ветров, вдруг ожил, забурлил, заговорил.

В одном кабачке, где пахло пивом и квашеной капустой, молодые помощники книгопечатника по секрету всем и сразу рассказывали, что их наёмщик готовит пару Библий с гравюрами в подарок во дворец.

– А одну гравюру с Самсоном и львом собрался подарить главному повару! – говорил один из них, – вот зачем переводить бумагу на этого напыщенного индюка?

– А затем, – встрял всезнающий толстяк, от одежды которого несло брагой, – что у повара дочка на выданье. Хороша, да кругла, где надо!

– О, тогда ясно, – гортанно рассмеялся юноша, – у королевской кухни как то теплее и вкуснее! – и принялся дальше выковыривать руками со дна горшка остатки гусиного гуляша.

Сидевший рядом человек с невзрачным лицом, одетый в меховую курточку, перевел взгляд на группу ювелиров. Они сидели обособленно, ели жирно, и шептались тихо-тихо, но тонкий слух того уловил их сплетни. Услышав главное, он нахлобучил шапку и пошел себе прочь из закопченной таверны. Его никто не знал и не запомнил, и не задался вопросом, куда он собрался при таком сильном ветре снаружи. Вскоре, пройдя несколько закоулков, пахнущих кислой капустой и помоями, он вышел к собору. За ним сиял дворец. За это время ветер унялся, улегся гонимый им снег, и выглянуло холодное солнце. В одном окне человек в меховой куртке заметил фигурку мальчика. А мальчик не заметил его. Неприметный человек постоял ещё немного, и пошел мимо, исчез тенью на улице по соседству.

Людовик почти бегом шел по лестнице к швее матери, которая жила на первом этаже, как и почти все слуги. Королева чуть ли не заперла лучшую белошвейку в городе, ведь все придворные дамы, как будто сговорившись, старались сшить именно у неё новый наряд к празднику. Женщина отправила к ним свою дочь, уже опытную портниху, а сама занималась только блузками и юбками для монаршей семьи. Вот к ней и направлялся маленький принц, негромко напевая песенку про беззаботных пастушек из Аркадии. Осталась последняя примерка его нового праздничного костюмчика. Но посреди своих веселых мыслей и быстрого шага он остановился. По лестнице наверх поднимался человек, непривычный и странный – чужак. На вид лет сорока, с глубокой морщинкой между глаз от частых размышлений. Сопровождал его старый слуга из личных покоев отца. Людовик спрятался за портьеру на стене.

Человек этот шаркал по мозаичному полу, слегка ссутулившись, как тот, кто привык преклоняться. Его нетвердая походка, его небрежная одежда выдавали в нем того, кого не зовут на балы и обеды. Но старый слуга с прямой спиной, размеренно шагавший перед ним, вел себя почтительно, с искренностью, и это не ускользнуло от чуткого принца. Направлялись они в покои его отца.

Людовик вдруг решил, что не станет спрашивать или допытываться, кто этот человек и зачем он сюда являлся. Мальчик почувствовал, что когда настанет время, он узнает об этом. Этот ребенок обладал редким для его сверстников умением ждать… И он узнал, кто это – после того, как отец отправился на войну.

Вечером, сразу после праздника, на дворцовый двор ворвался гонец. Его лошадь с лоснящимися от пота боками широко расставила ноги и тяжело хрипела. Обессилевший всадник вывалился из седла на землю. К нему подбежало несколько слуг и охранников дворца, помогая встать, как из окна сверху раздался громкий низкий голос Короля:

– К черту, что он в грязи! Живо ко мне!

Так случилось, что в этот самый момент он стоял у окна в спальне супруги. Его жена расположилась в глубоком кресле и держала на коленях маленького Франциска, зажавшего в руках деревянную фигурку собаки. Людовик в это время пропадал в саду, играя с Александром.

Когда же гонца довели до приемной, Король уже сидел там, взволнованный, помрачневший, крепко сжимавший кулаки. Жестом он приказал гонцу сесть в кресло, что тот сделал с видимым удовольствием. Облачко пыли поднялось с его одежды, когда он опустился на бархат, но правитель этого не заметил, а только дал приказ говорить:

– Война, мой сир, в двух южных графствах. Напали на королевство, что на востоке наших границ.

– Кто?

Гонец ответил, что это их беспокойный сосед с юга. Да, Король в юношестве несколько раз ходил в походы против него, своего тому было мало, и как пират он грабил плодородные соседние земли.

– Сир, у вас просят помощи, – эхом отдавалось в голове короля.

Гонца вскоре отвели в его комнату отдыхать и ждать утра, когда ему дадут новую лошадь и бумагу, о скором прибытии войск во главе с монархом. А сам же Король вернулся в спальню жены, рассказать ей об этом. Новость женщина встретила без радости.

– Я вернусь живым! – спокойным твердым голосом говорил Король.

– Но в том же здравии? – усомнилась королева, выставив перед собой тонкую руку, будто загораживаясь от чёрной тени, что сейчас лежала на стене, – во всем веришь Мастеру Рафаэлю.

– Он ни разу не ошибся, – успокаивал её муж.

– Так значит он точно не простой человек, – детский голос Людовика прозвучал инородно в эту минуту, его родители вздрогнули.

– Опять подглядываешь! – отец вышел из себя и крикнул на сына.

Тот сжался, но не стал убегать, остался на месте.

– А наш сын растет не глупым, – бархатным голосом проговорила королева. Она умела придавать нужный оттенок своей речи, когда требовалось утихомирить мужа. Она не была той государыней, которая будет управлять вместо короля или за его спиной, но она порой была единственной, кто мог совладать с вспыльчивым Королем. И не только поэтому она была великой королевой.

Король опустился за стол, выдохнул, подставив руку ко лбу.

– Простите, – он потер глаза и встал, – почему ты решил, что этот человек не обычный?

– Твой лакей вел его очень почтительно, по-настоящему. Он так не всякого лорда проводит. А ещё всех других подобных людей ты принимаешь редко и в другом месте. А в нём что-то странное, – честно говорил мальчик, – толпа горожан проходит мимо нас каждый день. Что такое он умеет?

В этот момент громко заплакал Франциск, будто нарочно желая прервать речь Людовика. Тот с неприязнью покосился на младшего брата. Королева позвала нянек, она вошли, почтительно присели перед правящей четой, и унесли ревуна с собой.

– Я еду послезавтра. Наши главные силы сейчас под столицей, я поведу их, – Король говорил ещё, но жена его уже не слышала.

В ушах Королевы звучали лязг оружия и взрывы пушечных ядер, стоны и ругательства солдат и офицеров. В юности она видела сражение из окон своего родового замка, когда сосед-князек решил отодвинуть свою границу. Его государство давно не существовало, став провинцией её далекой родины. А Людовик прикрывал глаза, и видел гонцов с медными трубами, и гривастых сильных коней, красавцев рыцарей и его отца, верхом и при оружии. А враги приведут ведьм и дракона, но они не победят…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3