Марина Баринова.

Пляска на плахе



скачать книгу бесплатно

Пролог

«Дураку – дурацкая смерть, – подумал Демос, запирая дверь изнутри. – Как бы этой ночью не случилась еще одна».

Он прислонил трость к столу и огляделся. Императорский кабинет, где еще утром кипела жизнь, казался покинутым. Скупой лунный свет выхватывал из мрака очертания мебели. Угли в камине давно потухли, пахло воском и забродившими фруктами. За стеной в опочивальне кто-то истошно завыл – должно быть, внезапно овдовевшая императрица наконец-то осознала случившееся.

Демос тряхнул головой, собираясь с мыслями. Со скорбью успеется. Сейчас требовалось спасать семью. Он зажег свечу и приступил к поискам.

«Времени в обрез. Лишь бы дядюшка не перепрятал документ. Угораздило же Маргия преставиться в день, когда весь двор в сборе».

Он и раньше предполагал, что владыку погубит либо жадность, либо глупость, но не ожидал, что гибель эта окажется столь циничной. Императора Маргия, повелителя половины материка и лидера Криасморского договора, прикончила… вишневая косточка.

– Ну же, где оно? – едва слышно бормотал Демос, роясь в столе покойника. Среди свитков то и дело попадались яблочные огрызки. Он чертыхнулся, вляпавшись в открытую чернильницу, наспех вытер пальцы о край туники и продолжил поиски.

«У завещания нет копий. Кто найдет документ первым, получит всю власть. Жаль, что даже в случае успеха все сливки снимет Аллантайн. Черт бы побрал этого старого шантажиста».

Не прекращая поисков, Демос задумался, как бы поступил, действуй он по своей воле. Стал бы рыться в этих ящиках вместо того, чтобы попрощаться, как подобало хорошему племяннику?

«Неважно. Мой долг – думать о тех, кто остался».

Положение было скверным. В затылок дышала смерть, и от успеха этой тайной операции зависело едва ли не все. Канцлер Аллантайн выразился прозрачно: если Демос не выкрадет завещание, его Дому крышка. Рухнет все – карьера брата, репутация матери, дело отца, а сам Демос отправится на костер за старые грехи. Аллантайну хватило бы могущества все это устроить. И потому Демос искал проклятый докумет.

Наконец он нашарил потайное дно у нижнего ящичка, схватил нож для писем, поддел рычажок – лезвие сорвалось и едва не полоснуло его по руке. Когда тайник поддался, он с облегчением выдохнул:

– Иди-ка сюда…

«Если уж приходится действовать в чужих интересах, пусть наградой мне будет то, что я узнаю содержание документа первым».

Демос поставил свечу на стол и поднес бумагу к свету. Но, чем дальше он читал, тем тревожнее становилось у него на душе.

– Ну Маргий! Ну жучара! – не удержался он и спешно сложил бумагу пополам. – Вот дерьмо.

«Не удосужился заделать наследников, так решил оставить трон жене? Боже, когда Аллантайн это увидит, его удар хватит! Канцлер-то наверняка рассчитывал увидеть в завещаии мое имя. Потому и постарался накопать про мой Дом побольше грязи – чтобы я не сорвался с поводка».

Демос опасливо огляделся. Знание, которым он ныне обладал, грозило осложнить все еще больше.

«Ничего хорошего из этой затеи не выйдет, дорогой дядюшка.

Женщина не может сидеть на троне империи – так указал Таллоний Великий. Но что велел один император, может отменить другой. Впрочем, вряд ли здесь признают таргосийку, которая и говорить толком по-нашему не научилась. Ладно, пусть с этим разбирается Алантайн. В конце концов это его затея».

Теперь следовало убираться отсюда как можно быстрее. Демос нашел кожаную папку, наспех вытряхнул из нее какие-то бумаги, сунул внутрь завещание и крепко стиснул находку под мышкой.

«Пора. Ихраз и Лахель уже наверняка забеспокоились».

Он споткнулся о выдвинутый ящик, обругал себя за рассеянность, наклонился, прикрыл потайное дно ворохом писем. Но, выпрямившись, выронил свечу от неожиданности.

Выход преградил человек – одежда темная, лицо скрыто шарфом на южный манер, взгляд холодный и спокойный. Демос крепче сжал папку с завещанием, заметив у того в руках кинжал.

«Идиот! – только сейчас Демос увидел качавшиеся на ветерке шторы. – Я забыл проверить окно».

– Благодарю за помощь в поисках, – шепнул незнакомец. – Пожалуйста, отдайте мне документ.

«Шуметь нельзя – услышат в опочивальне. Придется выкручиваться самому».

– Боюсь, не могу.

– Сделайте то, что я говорю, – настаивал незваный гость. – Я не хотел бы вас калечить.

Демос почти беззвучно хохотнул и, заложив прядь волос за ухо, повернулся к незнакомцу обожженой половиной лица.

– Калечить? – отозвался он и кивнул на трость. – Я с трудом передвигаю ноги, а моей горелой рожей прачки пугают детей. Порой я и сам мечтаю о быстрой смерти. Однако сегодня от этого документа зависят судьбы других людей, так что придется немного пожить и унести их с собой. Недостойно думать лишь о себе, знаете ли.

Демос намеренно повысил голос и говорил, повернув голову в сторону коридора, надеясь, что сторожившая снаружи Лахель его услышит.

«Она сообразительная девочка, всегда находит выход. Ну же, дорогая, спаси меня. Спаси, как ты всегда это делаешь».

Ему послышался не то шорох, не то тихое шарканье, но незнакомец не дал отвлечься. В два шага он оказался подле Демоса и до жути крепко схватил папку. Герцог вцепился в нее еще сильнее и встретился с укоризненным взглядом светлых глаз.

– Налицо конфликт интересов. Что же нам делать, ваша светлость?

– Я щедро заплачу, если вы оставите кабинет немедленно и забудете об этой втсрече, – сказал Демос. – Деньги оставят в часовне Гнатия Смиренного, что вниз по реке. Завтра на закате. Клянусь предками.

«Ну же, Лахель! Где ты?»

– Увы, ваша светлость, дело не в деньгах. На кону будущее государства.

«Это ты еще не видел, что там написано!»

Так они и стояли, вцепившись в папку. Хватка ублюдка была стальной. Демос почуял запах горелого и покосился вниз – огонек упавшей свечи лизал штору и грозил перекинуться на обитые шелком стены.

«Теперь мы еще и горим. Великолепно».

– Мне действительно жаль, – почти театрально вздохнул незнакомец. – Вы не оставили мне выбора.

Человек в черном со всей силы рванул папку на себя, затем почти что отпустил, отчего Демос потерял равновесие и едва не плюхнулся на зад, задев столик с крепкими напитками из коллекции Маргия. Со звоном раскололись графины, пролилась жидкость. Демос дотянулся до трости и со всего размаху треснул по ногам противника – тот сдавленно заскулил и выронил документ. Аккурат во вспыхнувшую лужу крепчайшего освендийского самогона.

– Дерьмо! – хором крикнули Демос и противник.

«Не теперь-то нас точно услышат».

Демос с руганью подполз к краю огненной лужи, попытался выудить папку с помощью трости, но тщетно – бумага уже была охвачена огнем. Загорелась стена, пропитанный душистыми маслами шелк начал чадить, со стороны опочивальни послышался шум, кто-то начал барабанить в дверь. Спустя мгновение Демоса оглушил звон стекол – кто-то разбил окно. Что-то темное пролетело мимо, раздался скрежет стали. Он обернулся и увидел знакомую фигуру – высокая эннийка скрестила клинок с ножом незнакомца.

«Почему через окно? Она же была в коридоре», – запоздало подумал Демос, но сейчас было не до вопросов.

– Торопитесь, – Лахель обернулась лишь на мгновение. – Я разберусь. Уходите!

– Как… Куда?

– Окно!

– Но…

– Прыгайте – или погибнете, – рявкнула женщина. – Я выберусь. Ихраз внизу.

Демос замялся. Чтобы добраться до окна, следовало преодолеть стену огня. А больше всего на свете Демос боялся и ненавидел огонь.

«И высоту. К черту. Будь что будет».

– Прелестный финал вечера, – съязвил Демос, забираясь на подоконник. Он всегда язвил, когда боялся. – Я очень…

Договорить ему не дал резкий толчок в спину – ударили с такой силой, что он не успел и крикнуть – попросту вылетел из окна, зачем-то сжимая в руке ставшую бесполезной трость.

Мгновением позже его объяла тьма.

Глава 1

Агаран

Брат Аристид взирал на Священный город, привалившись к руинам каменной стены. Его укрытие находилось на холме, и на рассвете отсюда открывался великолепный вид на Агаран – туман еще не отступил, и тонкие шпили башен словно парили в небесах. Первые лучи солнца озолотили купола множества Святилищ, заискрились украшенные хрусталем серебряные диски на шпилях храмов, зазвучали дивной красоты гимны. Город распахнул ворота для всех почитателей Хранителя, обещая паломникам покой и отдых в праведных трудах.

Однако Аристиду в этом раю места не было.

Монах сорвал покрытую росой травинку, растер в руках и вдохнул аромат свежей зелени, затем бросил взгляд на прохудившиеся башмаки и побрел внутрь пещеры, где обитал весь прошлый год.

Над костром булькал котелок с похлебкой из кореньев. Аристид перемешал жидковатое варево, попробовал, пожал плечами и налил немного в надколотую глиняную миску. Достал сухарей, бросил несколько прямо в похлебку и, забрав пищу, уселся на пороге, чтобы поесть, глядя на Агаран.

– Где ты, пичужка? – позвал он, раскрошив сухарь на камень подле себя. – Мы же всегда трапезничаем вместе.

Над крошками засуетился воробей – птица прибилась к Аристиду еще в том году, а он ее и не гнал: какая-никакая компания в этом вынужденном отшельничестве была приятна. Воробей прилетал каждый день, а когда лег снег, и вовсе перебрался к монаху в пещеру. Так они и перезимовали на сушеном хлебе, пересоленном вяленом мясе да корешках. Но Аристид не тужил: здесь было спокойно, ибо мало кому придет в голову искать мятежного церковника в одном из самых священных мест материка.

Однако все хорошее рано или поздно заканчивалось.

Аристид увидел поднимавшуюся на холм фигуру и с сожалением поставил миску на землю. Когда гость приблизился, воробей возмущенно чирикнул и упорхнул подальше.

– Мир тебе, брат Норберт, – поприветствовал Аристид. Сухой как щепка молодой человек с почтением склонился, придерживая висевшую на плече сумку.

– Благословите, святой брат, – шепнул он.

Аристид выпрямился и начертил в воздухе идеальный круг:

– Да направит тебя Хранитель на дела благие, брат Норберт. Разделишь со мной завтак?

Гость охотно кивнул. Висевший на шее серебряный диск на кожаном шнурке качнулся и засиял, поймав солнечный луч.

– Я принес еды. Намедни прибыли дары от графа Эккехарда. Хорошая солонина. – Норберт опустил сумку на утоптанный земляной пол и принялся доставать гостинцы. – Прихватил свежего хлеба, мешок сухарей, вяленую говядину, несколько яиц и мех с вином, чтобы согреться. Ах да, еще свечи, немного кожи на заплаты и писчую бумагу.

Аристид покачал головой.

– Балуешь ты меня, брат Норберт. Второй раз за дюжину дней приносишь мясо!

– Живя в такой аскезе, порой можно позволить немного мирской пищи. – Гость огляделся. – Слава Хранителю, холода отступили. Говорят, снега больше не будет.

– Не будет, – подтвердил Аристид, жестом пригласил Норберта к огню и принялся ломать хлеб. В закромах нашлось немного сыра, его он тоже подал гостю. – А теперь самое ценное. Какие новости?

Норберт вытер руки о самый чистый край рясы, налил похлебку в миску и пробормотав краткую молитву, попробовал варево.

– Да, нелегко вам приходится, – сказал он.

– Бывало и хуже. Что слышно из Миссолена?

– То, что вы и пророчили: император умер. – Норберт снова осенил себя святым знаком, но Аристид даже не шелохнулся. – Да примет Хранитель его душу.

– Примет, куда денется. – Аристид отложил хлеб и уставился на гостя. – Кто преемник? Горелый лорд?

– Нет преемника. Потому я и пришел. Вы-то тогда пророчили, что вскоре император или сам отправится в Хрустальный чертог, или ему помогут, и наследовать трон будет лорд Демос. И все так думали, но… Император не оставил завещания.

Нахмурив лоб, брат Аристид задумчиво перебирал бусины на четках. Норберт не смел его беспокоить и молча хлебал варево, стараяь поменьше скрести ложкой по стенкам миски.

– Значит, я не ошибся, – наконец молвил Аристид. – Почти.

Норберт пожал плечами:

– Так даже лучше. В Миссолене паника, империя оцепенела. Пока Совет соберется, пока выберет нового, пока коронует… Вам точно ничто не будет угрожать. – Он продолжал говорить, но засмущался под снисходительной улыбкой Аристида. – Даже Великий наставник о вас на время забудет.

Брат Аристид лишь покачал головой с безмятежной улыбкой на устах.

– Нет-нет, дражайший брат, сейчас самое время напомнить ему о себе, – мягко сказал он и бросил взгляд на дорожный мешок. – Я покидаю Агаран сегодня же. Один. Мне нужно как можно скорее попасть в Эллисдор.

Эллисдор

– Попалась! – Грегор почти настиг Ириталь, но схватил только ленту из ее прически. Девушка взвизгнула от неожиданности.

– Рано радуешься! – Она дернула себя за косу так, что алая змейка выскользнула из прически и осталась у Грегора в руках. Отбежав на несколько шагов, девушка скорчила рожу и поклонилась на шутовской манер. – Теперь поглядим, так ли хорош Грегор Волдхард в беге, как в бою.

Она подхватила юбки и рванула в сторону леса, не дав Грегору опомниться. Он огляделся и удовлетворенно хмыкнул – наконец-то им удалось оторваться от многочисленных нянек девушки. Грегор почесал нос, поправил съехавший набок ворот рубахи, сунул трофей за пазуху и, прикинув путь покороче, ринулся за добычей. Умела же она дразнить, эта Ириталь. А он, дурак, всякий раз отвечал на ее провокации.

– Ну чертовка… Не уйдешь! – ревел он, прыгая по скользким от росы кочкам. Грегору с его мощной комплекцией преследование давалось нелегко. Девица же неслась по полю, точно лань. Бежала, смеялась, размахивала руками, подставляла лицо ветру – сущее дитя. Но Грегор всегда помнил, кем она являлась. Забудешься хоть единожды – не миновать беды.

– Быстрее, ваша рохлесть! – добежав до леса, Ириталь забралась на пень и помахала рукой. – Кстати, ты снова проиграл.

Ему оставалось лишь тихо ворчать, спотыкаясь о коряги. Ириталь Урданан наверняка была самой быстроногой уроженкой Латандаля и совершенно точно – красивейшей женщиной во всем мире. Ей прочили великое будущее: счастливица с Меткой Гинтаре на теле рождалась раз в столетие и могла принадлежать либо императору, либо богу. И Грегора, конечно же, угораздило по уши втрескаться в эту недоступную красавицу. У них вообще все вышло неправильно: Грегору выпала честь быть почетным защитником Ириталь в Хайлигланде, а она возьми да ответь на его любовь. Годы шли, они оба давно достигли зрелости, но чувств друг к другу не утратили. Правда, чем старше становилась Ириталь, тем реже им удавалось видеться: свита высокородной латанийки охраняла девицу точно сокровище. Впрочем, хитрости ей было не занимать, и она порой находила способы остаться с Грегором наедине. Беда была лишь в том, что в первую очередь они обманывали сами себя. Знали же, что чем дольше поддерживают эту тайную связь, тем больнее ударит неминуемое расставание.

Хуже всего было то, что ни Грегор, ни Ириталь понятия не имели, когда этот момент настанет – Знак Божий мог появиться хоть завтра. И потому Ириталь Урданан проживала каждый день с Грегором как последний.

– Ну же! – крикнула она. – Где ты?

Усилием воли Грегор заставил себя отвлечься. Думать о плохом не хотелось, особенно сегодня. Весь Хайлигланд праздновал долгожданный приход весны, да и с погодой наконец-то повезло. Жители столичного Эллисдора и окрестностей высыпали на улицу, праздновали, угощали друг друга свежим элем, пели песни. Молодежь затеяла на едва позеленевших лугах игры, а танцы грозили закончиться лишь на рассвете. Но Грегор любил праздники еще и за то, что во время гуляний они с Ириталь могли улизнуть в какое-нибудь укромное местечко. Вот и сейчас латанийка свернула с тропинки и зашагала к большому поваленному дереву, их излюбленному месту.

Грегор догнал ее на опушке – девушка распустила золотистую косу, заткнула подол юбки за пояс и увлеченно скребла дерево ножичком.

– Зачем? – спросил хайлигландец, расстелив плащ.

– Хец, сын конюха, заболел. Отвар из этого гриба хорошо снимает жар. Решила взять, раз увидела.

Грегор дождался, пока Ириталь закончит, а затем притянул к себе и зарылся носом в ее в волосы – макушка девушки доставала ему ровано до подбородка. Наверняка смотрелись они смешно, но ему нравилась ее хрупкость, и хотелось ее оберегать. Впрочем, по сравнению с этой утонченной особой чаще всего он ощущал себя грубым и необразованным чурбаном.

– Не удивлен, что здесь тебя так любят, – сказал он, крепче обняв девушку. – Мой народ ценит, когда знать не задирает нос. Все и так верят в твое божественное происхождение, а после проявления сострадания к простым смертным и вовсе начнут считать живой святой.

– Брось! – отмахнулась латанийка. – Я делаю это не для того, чтобы меня все любили. Да и не верю во все эти божественные знаки.

– Но верят у тебя на родине. И во всей империи. – Грегор выпустил девушку из объятий, бухнулся на колени и раскинул руки в стороны, передразнивая экстаз иных проповедников. – Вижу как наяву – толпы страждущих идут к Ириталь Благочестивой, чтобы получить частичку святости в надежде на исцеление!

Латанийка звонко расхохоталась.

– Я – и благочестивая? После всех запретов, что мы с тобой нарушили? – Она нависла над ним, назидательно грозя пальцем. – Гореть нам, проклятым грешникам, в Арзиматовом пекле!

– А что? Выглядишь ты и так почти как богиня. Глядишь, придет час, и я к тебе приползу с просьбой. Буду умолять благословить на какую-нибудь глупость вроде женитьбы на толстозадой графской дочке, которую мне непременно навяжут советники.

Ириталь от неожиданности выронила ножичек.

– Зачем ты так? – Она говорила твердо, но по ее глазам Грегор понял, что переборщил. – Почему говоришь такие вещи, зная о моих долге и чувствах? Я ведь не выбирала родиться с Меткой. Не выбирала быть человеком, за которого все решают правители, советники да жрецы. Да, все это время я делаю что прикажут, но такой судьбы я не хотела.

– Прости, я…

Ириталь жестом заставила его замолчать.

– Каждый день я просыпаюсь, моля Хранителя не давать Знаков, которые святоши смогут трактовать как им будет удобно. Все, о чем я прошу в молитвах – осататься с тобой еще ненадолго. Будь моя воля, я бы отреклась от своего положения, от этой проклятой избранности, от осточертевшего посольства и необходимости разъезжать по всей империи и быть для людей живым символом того, во что сама не верю! Да только как это возможно? – Ириталь склонила голову, и раздраженно вытерла мокрую щеку рукавом. Вечно она храбрилась и ненавидела плакать при свидетелях – воспитание и характер брали свое. – Если рождаешься с Меткой Гинтаре, себе не принадлежишь – таков закон. Либо меня выдадут за императора, либо, если Знак так и не проявится, запрут в монастыре до конца дней.

– Мне не по душе оба варианта. – Грегор подошел к Ириталь и вновь обнял крепко-крепко, так, что девушка даже охнула. – Прости меня. Я идиот и говорил, не подумав. Я бы все отдал за то, чтобы мы были вместе. Как увидел тебя впервые, еще в Ордене, тогда и пропал. Даже когда меня вернули в мир, дали титул и начали привечать знатных девиц на выданье, все равно не мог смотреть ни на кого другого. Видимо, так и умру влюбленным и холостым, если в твоей прелестной головке не созреет гениальный план, как обмануть пророчество и обвести вокруг пальца самых могущественных людей мира.

– Задача не из легких, я уже много раз думала об этом, – отозвалась латанийка. – Но в любом случае мы можем дождаться старости, когда моя утроба усохнет, и вместе уйти в монастырь.

Грегора передернуло.

– Это единственное, что заставит меня туда вернуться. Ты же знаешь, я ненавижу это место.

Ириталь пожала плечами и вымученно улыбнулась:

– Зато отмолим все развратные грешки.

– Только это нам и останется.

Они снова перевели разговор в шутку. Всегда так делали, когда речь заходила о будущем. И Грегору порой начинало казаться, что дождаться старости, дабы провести последние годы вместе с возлюбленной, было не самой скверной идеей, даром что Орден он ненавидел. Да только ждать всю жизнь не хотелось.

– Иди сюда. – Он притянул девушку к себе и поцеловал. Ириталь ответила – жарко, как делала всегда, когда вспоминала, сколь кратким может быть их счастье. Обвила руками его коротко стриженную голову и закрыла глаза, отдаваясь моменту.

Позади них, со стороны поля, послышался хруст веток. Грегор отстранился.

– Спрячься за деревом, – сказал он. – Если что, уходим порознь.

– Да.

Ириталь огляделась, подмечая, не оставила ли следов своего присутствия, и, убедившись, что все в порядке, притаилась за поваленным стволом. Грегор отряхнул одежду, подхватил с земли плащ и, держа руку на рукояти кинжала, шагнул навстречу человеку, то пробирался сквозь заросли.

– Это я, Альдор! – громко шепнул незваный гость. – Не бейте, ваша светлость.

Грегор вздохнул с облегчением. Сенешаль Альдор ден Граувер был единственным другом, кто знал об их с Ириталь секрете.

– Один?

– Да. Пожалуйста, пусть леди тоже выйдет. Я знаю, что вы вместе.

Ириталь с опаской выглянула из-за ствола.

– Альдор, на тебе лица нет, – изумилась она. – Что стряслось?

Граувер и правда выглядел неважно: каштановые вихры разметались в беспорядке, лицо с непривычно мягкими для северян чертами побледнело, глаза тревожно бегали. Грегору даже показалось, что худосочное тело друга била крупная дрожь.

– Что там у тебя? – Он кивнул на письма, торчавшие из поясной сумки сенешаля.

– Новости из столицы. Первое – для вашей светлости. Второе письмо – для леди Ириталь. Простите меня.

– Боже, за что?

– За то, что приношу скверные вести. – Альдор протянул им послания. – Прошу, читайте немедленно. Это очень важно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8