Марина Алиева.

Человек и Кайрос. Пьесы



скачать книгу бесплатно

© Марина Владимировна Алиева, 2016

© Марина Владимировна Алиева, иллюстрации, 2016


ISBN 978-5-4483-3184-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Платье

монолог


О-ох! Ну, наконец-то меня достали из этого пыльного чемодана! Господи, как всё залежалось! Бока совершенно мятые, а спереди… ой, лучше не смотреть. Я так и знало, что этим кончится, и не ждало ничего хорошего от последней владелицы…

Как, однако, тут тесно! Вы, простите, кто? Джинсы?!!! Что, самые обычные джинсы и всё?! Мы, что же, будем висеть с вами рядом? Как это «не будем висеть совсем»? Зачем же нас тогда достали? В мусор? Ха-ха-ха! Ну, уж тут вы ошибаетесь. Во всяком случае, меня это никак не коснётся. Я – Платье от Знаменитого Мастера! От Кутюрье. Вы знаете, что такое Кутюрье?

Ах, не знаете. Вам известно только слово «Портной»… Что ж, в таком случае, раз вы совсем ничего не знаете, не говорите так уверенно, что нас выкинут на помойку. Лучше посмотрите сюда. Видите? Это совершенно особый Знак! У вас тоже должно быть нечто подобное, как и у всех нас. Но имя на моем Знаке делает меня вещью уникальной, единственной в своем роде!

Что значит, «как очутилось здесь»? Меня купили. И за очень большие деньги… Хотя, если быть честной до конца, то я сомневаюсь, что у теперешней моей владелицы они были. Ей просто повезло. Непонятно, впрочем, за что. Она хуже всех тех, которые были до неё…

Что вы спрашиваете? Сколько их было? Что ж, тайны из этого я не делаю – их было трое, эта – четвёртая… Что значит, «они и заносили»? Как вы грубы и невежественны! Меня нельзя заносить. Мою ткань делали вручную, в очень далекой стране, из отборнейших нитей, сплетённых шелкопрядом! Впрочем, вы наверняка и об этом ничего не знаете, так что, поверьте на слово, я сшито из очень, очень, о-очень ценной материи.

Вот вашу ткань, к примеру, как доставили к этому, как вы там сказали? Ах, да, к Портному. Спасибо. Так как? В тюках?!!! О-хо-хо! И вы ещё спорите! А вот мою материю прокладывали тончайшей бумагой, заворачивали в чистейший холст, и под его охраной везли в опечатанных сургучом коробках! А как кроили! Бережно, экономно, высчитывая каждый драгоценный сантиметр!

Вы не представляете, какое удовольствие получаешь, когда ловкие руки Мастера занимаются твоей отделкой. Как тщательно он всё подбирал! Видите, на мне кружево? Его сплела знаменитая кружевница из Брюсселя. А этот бисер? Его делали в…

Что такое?! Где?! О, Боже, действительно несколько нитей оборвалось! И в кружеве тоже дыры?! Нет, нет, это какое-то недоразумение! Я никогда не опускалось до дыр! Ни-ког-да, слышите!

Ну, что вы так смотрите? На это жирное пятно, да? И на подоле тоже грязь… Да, я знаю, знаю… Но вы ведь тоже выглядите не лучшим образом. А у меня, по крайней мере, есть кружева и бисер…

Молчите? А почему вы вдруг замолчали? Грустно на меня смотреть? Ой, вот только пожалуйста не жалейте и не утешайте! Вас тоже впору пожалеть.

Боюсь, мы оба товарищи по несчастью. Вас здесь, наверняка, не ценили за простоту, а меня, представьте себе, за изысканность. И это очень и очень грустно…

Что вы говорите? Просите рассказать о своей жизни? О да, она была интересной… Вы уж простите, что заговорило с вами вот так, свысока. Залежалось, знаете ли. Но про своё происхождение я сказало правду, и, представьте, почти не преувеличило. Мастер, который меня создал, был действительно Великим! Для любой одежды честь быть сшитой такими руками. Пускай сейчас я выгляжу замызганно, но всё равно, посмотрите, какой крой! А подбор оттенков! Ведь это всё не просто так. Мастер задумывал каждую вещь, как воспоминание о чем-то приятном. Меня, например, он знаете, как назвал? «Рассвет над Венецией»! Красиво, да? Отсюда этот розовый и этот лиловый… Вы знаете, что такое Венеция? Нет? Жаль…

А? Что? Что было дальше? Да, да, простите, я задумалось…

Так вот, когда вся отделка на мне была закончена, Мастер велел принести серебряные плечики, бережно одел меня на них и подвесил к другим, таким же прелестным своим творениям… Что вы смеётесь? «Серебряные плечики» рассмешили? Ну да, они не были серебряными на самом деле, но выглядели именно так, и это было очень красиво!

Однако, не подумайте, будто нас создавали только для этого красивого висения. Очень скоро меня сняли с вешалки и надели на красивую девушку. От неё хорошо пахло, а тело было таким чистым и свежим, что я с удовольствием облегло тонкую фигурку, чувствуя, как всё наполняюсь жизнью и теплом.

Девушку долго причёсывали, что-то делали с лицом, отчего оно стало ещё красивей, а потом мы вместе легко взбежали по ступенькам и вышли на свет!

О-о! Какое это было великолепие!

Большая толпа прекрасно одетых людей обернулась к нам, замелькали вспышки, кто-то крикнул «браво!», и мы пошли вперёд по узкой дорожке, возвышающей нас надо всеми. Девушка умело покачивала бедрами, ровно настолько, чтобы моя струящаяся юбка не разлеталась вульгарно, а переливалась так, как ей и положено. Поворачивала корпус, чтобы бисерные нити сверкали всеми гранями. И толпа восторженно замерла.

Это был настоящий триумф!

Мгновение мы постояли на самом краю узкой дорожки, а потом пошли обратно. Но этого короткого прохода хватило, чтобы подарить мне предчувствие блистательной судьбы.

И предчувствие очень скоро стало оправдываться.

Как-то раз всю нашу вешалку перевезли в большой красивый зал. Никто из нас никогда не видел ничего подобного. Высокие зеркала, тяжелые портьеры, лампы с искрящимся светом. Мы сразу решили, что это будет наш постоянный дом, но вещи с соседней вешалки разубедили. Они сказали, что это всего лишь магазин, и что именно отсюда нас заберут в постоянные дома те, кому мы понравимся и подойдем.

Вы себе представить не можете, как я волновалось! Приосанилось, расправило бисерные нити, кружево, и стало ждать свою Первую Владелицу.

Очень скоро она появилась и была самим совершенством. В точности соответствовала тому образу, который я само себе нарисовало!

Элегантная, стройная, с умопомрачительным ароматом от золотых волос. И здесь вы можете не смеяться – волосы у неё действительно отливали золотом. Эта женщина мне сразу понравилась! Я разгладилось по её фигуре, чтобы выглядеть безупречно. Нельзя было допустить ни сборки, ни морщинки, иначе эта дивная женщина станет Владелицей для кого-то другого, а ведь мы так идеально подходили друг другу! В зеркале, перед которым она стояла, отражалась сама Красота. И Костюм, что был на этой женщине до меня, стыдливо померк, признавая своё поражение.

«Какая прелесть!», – воскликнула женщина. – «Ты будешь моим любимым платьем!».

И мир завертелся вокруг ярким, благоуханным праздником!

Новым домом оказался большой зеркальный шкаф в особняке, больше похожем на дворец. Соседи у меня были чрезвычайно милые. Кремовый Костюм с большим песцовым воротником и бриллиантовой брошью сообщил, что наша Владелица – жена очень богатого человека. Она ездит на огромной машине с шофёром, посещает приёмы и театры, дважды в день принимает ароматную ванну и очень бережно относится к вещам. «Ждите, – сказал Костюм, – скоро она подберёт вам достойную пару туфель и куда-нибудь выведет. Только, смотрите, будьте осторожнее – она не выносит грязи. Постарайтесь нигде не запачкаться».

Господи! Да для этой женщины я сделаю все, что угодно! Расстараюсь так, что на меня пылинка не сядет!

Поэтому, во время нашего первого выхода в театр, я пропустило все комплименты в свой адрес. До них ли было! Приходилось взмывать над каждым подозрительным пятном на полу, уворачиваться ото всех, кто казался мне не совсем чистым, (а такими, с перепугу, казались почти все!), и яростно зажимать поры своей ароматной ткани, когда рядом проходил кто-то курящий. А при этом нужно было следить ещё и за посадкой, за тем, чтобы кружево нигде не завернулось, бисерные нити не цеплялись друг за друга, а висели безупречно ровно и ни в коем случае не сверкали слишком ярко…

Что вы говорите? Ужасная жизнь? О, нет, нет, вы не понимаете! Тот, кто не боится запачкаться, оказывается выброшен раньше других. Вы же знаете, как трудно восстановить чистоту. Поэтому, не помогать тому, кто тебя бережёт, по меньшей мере, глупо…

К тому же, со временем, я хорошо научилось различать, что опасно, а что нет, и вело себя свободнее. Узнало мужа прекрасной Владелицы, всех её подруг и знакомых, и по каким-то, едва уловимым изменениям в теле, безошибочно определяло, кто приятен, а кто – нет.

Однажды, на большом приёме, мы танцевали с одним молодым человеком. Его руки касались моей ткани совсем не так, как руки других мужчин, и не так, как руки мужа. Горячие, почти жаркие, они словно душили. Я чувствовало, как мнусь под его ладонями и прилипаю к такому же жаркому телу своей Владелицы. До сих пор ничего подобного никогда не случалось… Вечером она долго держала меня у лица, вдыхая застрявший в ткани запах этого молодого человека, и что-то тихо напевала. Я надеялось, что меня, как обычно, проветрят, или даже отдадут в чистку – уж очень навязчив был запах. Но нет! Владелица снова повесила меня на плечики и вернула в шкаф. Только отодвинула немного от соседей, словно боялась, что они её собственным дивным ароматом, заглушат этот совсем неприятный мне запах.

А потом началось что-то странное.

Изо всех нарядов в шкафу самыми востребованными вдруг стали дорожные костюмы и неприметные вещи «на каждый день». И всякий раз, по их возвращении, шкаф заполнялся чужим запахом того молодого человека, смесью табака, вина и духов нашей Владелицы. А на краях рукавов и юбок мы – о, ужас! – замечали легкий налет. Не совсем грязь, но…

Потом был период, когда шкаф долго не открывали. Вечерние туалеты терялись в догадках, а «дорожные костюмы» обиженно помалкивали, поджимая так и не отчищенные подолы и обшлага. Что-то происходило. Но, что?!

Мы долго и терпеливо ждали, когда всё наладится, пока однажды в шкаф не был небрежно заброшен шёлковый пеньюар, с которым мы обычно никогда не встречались. Он был в совершенном ужасе и пах немытым телом в сочетании с крепким спиртным.

Я чувствовало, что просто обвисаю!

Хотелось увидеть свою Владелицу, понять, что с ней происходит. И желание моё вдруг исполнилось! Однажды шкаф распахнулся, а на пороге – она! Наша прекрасная Владелица! Но, Боже мой, что же с ней стало!!! Золотые волосы спутались и давно не мыты, ногти обкусаны, глаза потускнели… Она сдёрнула меня с плечиков и прижала к лицу, жадно втягивая остатки противного запаха. Потом как-то зло натянула, (причем, я едва не порвалось, честное слово!), и пошла к туалетному столику. Там валялась пустая упаковка из-под таблеток, и стоял стакан с остатками воды. Моя Владелица взяла бутылку с чем-то крепким, явно мужским, отхлебнула прямо из горлышка (!!!), а потом легла на постель, прямо во мне!

Никогда ещё не чувствовало я себя с ней таким измятым и.., и запачканным. Жидкость из бутылки пролилась вот сюда, на кружево, бисерные нити натянулись, готовые вот-вот порваться, и стоило больших усилий их удерживать. Но моя Владелица ничего не замечала. Она сложила ладони под щеку, устремила взор куда-то за окно, а потом так и заснула…

К утру стало вдруг очень холодно. Тело её закаменело. Вошли какие-то люди, муж… Они сорвали меня и отбросили в сторону, прямо на пол. Кто-то кричал, кто-то плакал… Чужая нога в ботинке наступила на меня так, что затрещал бисер. А затем все ушли. И унесли её. Спящую…

Чуть позже зашла девушка, которая носила нас в чистку, подобрала меня с пола, вытерла с лица то ли слезы, то ли испарину, и высморкалась в драгоценный подол…

Больше я свою первую Владелицу никогда не увидела…

Что? Вы хотите знать, каково мне было ощущать себя грязным? Не помню. Как было тогда – не помню. Скорее, какое-то ощущение бессилия… Отчаяние… Да, наверное, так… К тому же, и длилось это недолго. В тот же день меня сдали в чистку, а потом я и ещё несколько платьев снова оказались в магазине. Правда, теперь уже в другом. Всё было прекрасно – и лампы, и зеркала, и портьеры, но вещи иные. Не было новорожденных костюмчиков и ещё неношеных платьев. Вещи собрались пожившие, каждая со своей историей. Одни без устали делились воспоминаниями, другие, как мы, удрученно помалкивали. Но все ждали, что же будет дальше.

И вот однажды в магазин вошла очень экстравагантная Дама. На лице – смесь высокомерия и отрешённости, а в глазах странная тоска. Судя по наряду, она очень хотела выделиться, быть яркой, броской, и, на мой взгляд, весьма в этом преуспела. Но, сама не знаю почему, я вдруг пожалело эту Даму. Что-то было в ней нервное, ищущее. Как будто от выбора нового платья зависело нечто важное, что прогонит странную тоску из её глаз…

Меня грустная Дама купила сразу, едва увидела имя Мастера на Знаке. Даже примерять не стала. Это немного удивило, но дома, в огромной, со вкусом и роскошью обставленной квартире, я догадалось, в чём дело. Экстравагантный наряд снимался путано, долго, да и бельё на увядающем теле оставляло желать лучшего. Видимо, вся роскошь была напоказ, а на остальное ничего тратить не хотелось. Бедняжка! Похоже, она совсем одинокая!

Понять не могу, почему я так растрогалось, сделав это открытие? Может быть, почуяло родственную душу? Я ведь тоже ощущало себя осиротевшим. И, обнимая уже совсем не юное тело, слегка подрастянулось на животе, скрывая его, и сжалось под грудью, чтобы хоть немного её приподнять. Конечно, это была не прежняя Владелица, но…

Ах, видели бы вы её лицо, когда мы подошли к зеркалу! Глаза – вот такие огромные – то ли испуганные, то ли растерянные. Она будто бы не верила, что видит саму себя. Потом губы её задрожали, как в преддверии слёз, и привычно стали изгибаться уголками вниз. Но она не дала! Распахнула в ослепительной улыбке. «Вот, что значит классная вещь!», – воскликнула Дама. И нисколько не преувеличила. Я сделало её красавицей, подчеркнув достоинства и скрыв то, что она и сама хотела бы скрыть. Я придало ей лоск и таинственность, обыграв грусть на лице. А немного отпугивающее высокомерие обернуло в то, что называют «знать себе цену».

Дама провела рукой по бедрам, словно поглаживая меня, и твёрдо сказала: «Да, я ещё могу производить впечатление!». Экстравагантный наряд был отвешен в шкаф за ненадобностью, все кричащие украшения сняты и смыта яркая косметика. Дама бережно разложила меня на помпезном диване и, шепнув: «До вечера», куда-то исчезла.

Вернулась она не скоро, с целым ворохом баночек, коробочек, коробок и пакетов. Из последних было извлечено великолепное бельё; из самой большой коробки – очень и очень подходящие ко мне туфли, а из коробки поменьше – флакон с тонким, чуть горьковатым ароматом.

Напевая что-то мелодичное, грустная Дама разобрала покупки, приняла душ и надела новое бельё. Затем она подсела к зеркальному столику, где разложила баночки и крошечные плоские коробочки, и застряла там надолго. Что именно она делала – не знаю, не видело. Но по комнате, нарастая, явственно растекалось ощущение беспечности и хорошего настроения…

Потом она нежно-нежно сняла меня с дивана. Надела. А когда мы снова подошли к зеркалу, настал мой черёд изумиться. Дама заметно помолодела, похорошела, засветилась тем особенным светом, который окружает счастливых женщин, и сразу стало ясно, что мы – пара, великолепно дополняющая друг друга!

«Прекрасно!», – прошептала она, как награду прикрепляя к ушам драгоценные серьги. «Просто прекрасно и замечательно!».

Несколько лёгких пируэтов перед зеркалом, летнее пальто на плечи, в руку – крошечную сумочку, и мы дружно выпархиваем на улицу! Прохожие сворачивают шеи, глядя нам вслед, проезжающие машины притормаживают, а мы, ликующие от собственного великолепия, садимся в автомобильчик Дамы и уезжаем!

Конечно, её авто было гораздо меньше того, в котором ездила первая Владелица, да и водила его грустная Дама сама, но я не такой уж и сноб, каким могло показаться. Ощущение счастья, которым мы полнились, делало весь мир вокруг прекрасным. А что ещё нужно в этой жизни?

…Как ни удивительно, но первый выход с Дамой тоже был в театр. Правда, в другой, поменьше. И пошли мы не в ложу, а почему-то на сцену.

Яркий свет полыхнул прямо на нас! Мои бисеринки радостно засверкали, и сразу вспомнился дивный проход с той самой, первой девушкой, когда я впервые почувствовало себя прекрасным и живым.

Моя Дама остановилась у края сцены, в центре. Её тело мелко подрагивало. По рядам зрителей пробежал изумлённый и восхищенный шёпот, и я решило, что сейчас мы уйдём, как тогда, на той узкой дорожке. Даже немного расстроилось – восторг был гораздо скромнее, чем тогда, хотя с Дамой мы выглядели значительней. Но она вдруг раскинула руки и сильным, глубоким голосом заговорила:

 
Все разошлись. На прощанье осталась
Оторопь жёлтой листвы за окном,
Вот и осталась мне самая малость
Шороха осени в доме моём.
Выпало лето холодной иголкой
Из онемелой руки тишины
И запропало в потёмках за полкой,
За штукатуркой мышиной стены.
Если считаться начнем, я не вправе
Даже на этот пожар за окном.
Верно ещё рассыпается гравий
Под осторожным его каблуком.
Там, в заоконном тревожном покое,
Вне моего бытия и жилья,
В жёлтом, и синем, и красном – на что ей
Память моя? Что ей память моя?..
 

Она читала стихи!

Стихи великолепные!

Да и читала она прекрасно!

В первый момент, ещё не до конца понимая, я замерло, прислушиваясь. Но потом… Потом распустилось, словно цветок!

Слова, идущие из сердца моей Дамы, завораживали. Зал затих, боясь лишний раз вздохнуть. И тогда я осознало, что наша встреча с Дамой совсем не случайна! Что непонятная симпатия, потянувшая меня к ней, вызвана моим предназначением! Я больше не вещь, которая служит только украшением. Я – помощник! И должно начать помогать своей Даме прямо сейчас, в эту самую минуту. Должно доказать, что я действительно создано руками Мастера, а не просто ношу его имя на Знаке!

И я сделало всё, что могло!

Изящно, не слишком сильно, но так, чтобы это было уместно и красиво, отворачивало кружево на рукавах, когда Дама поднимала руки. Удерживало бисерные нити от чрезмерного раскачивания, когда она, волнуясь в особенно эмоциональных моментах, начинала часто и глубоко дышать; и при каждом удобном случае, живописно перекладывало складки на юбке, чтобы они, почти незаметно, перетекали одна в другую.

Это было прекрасное ощущение своей нужности! Когда Дама замолчала, на мгновение повисла тишина, а потом зал просто взревел! С перепугу я даже пошло морщинками на боках, но быстро расправилось. Нельзя! Теперь нужно было следить за собой особенно внимательно.

Впрочем, моя Дама вряд ли что-то могла заметить. Счастье переполняло её настолько, что совсем ослепило. В результате, мы едва не налетели на жуткий гвоздь, торчащий из разрисованной стенки на краю сцены. Хорошо, что торчал он не слишком высоко, и я смогло подкинуть подол. Чуть выше и – всё! Я получило бы смертельную рану, которую вряд ли бы залатали…

А потом был приём в том же самом театре. Мою Даму все поздравляли, говорили ей комплименты. И чаще всего слышалось: «Ах, как вы преобразились! Что за чудесное платье? Откуда? Оно вам так идёт… Что вы говорите? Неужели от Мастера? Великолепно! И читать вы стали совсем, совсем по-другому! Значительней, глубже. От вас невозможно отвести глаз!». А я снисходительно посверкивало бисером и думало о Мастере. Кто знает, вдруг его талант немного передался и мне?

Потом были танцы. Мы беззаботно кружились. Привычно и ловко я уворачивалось ото всего опасного, но вдруг… Вы не представляете, как зловеще почернел зал, когда я почувствовало на себе знакомые удушливые руки и страшный запах, от которого так леденяще-холодно заснула моя первая Владелица! Тот самый молодой человек, что-то шептал на ухо моей Даме, а она счастливо смеялась в ответ…

Я изо всех сил пыталось не впустить в себя гадкий запах, но он всё же проник. И дома, как в страшном сне, всё повторилось! Дама, раздевшись, прижала меня к лицу, жадно вдыхая и приговаривая: «Неужели, неужели… Ты – моё самое счастливое платье!

 
Он мне сказал: «Я верный друг!»
И моего коснулся платья…
Как непохожи на объятья
Прикосновенья этих рук.
Так гладят кошек или птиц…
Так на наездниц смотрят стройных…
Лишь смех в глазах его спокойных
Под лёгким золотом ресниц…
Ха-ха-ха! Сегодня я счастлива!».
 

Знаете, мне стало страшно!

Мы выступали вместе ещё несколько раз, и всегда этот молодой человек оказывался рядом. Моя Дама пылала таким знакомым жаром, а я ничего не могло поделать. Всякий раз становилось холодно, как той ночью, когда заснула первая Владелица… Нужно было что-то делать. И, вы представляете, случай-то представился!

Однажды моя Дама поехала выступать куда-то за город. В дорогу она меня, естественно, не одела и везла в коробке, чтобы переодеться уже на месте. Там, в заставленной цветами комнате, (где уже дожидался ужасный молодой человек), я было бережно повешено на узорную ширму.

Молодой человек сидел прямо подо мной, болтал и рассматривал какой-то старый журнал. Вдруг он замер. На большой, в полстраницы, фотографии был запечатлен он сам и моя первая Владелица – в тёмных очках и косынке, скрывающей её золотые волосы. Их засняли в тот момент, когда оба садились в такси, и подпись под фотографией гласила: «Миллиардерша убила себя из-за жиголо». Я не знало, что такое «жиголо», но молодой человек явно испугался. Он нервно захлопнул журнал и отбросил его в сторону, на низенький столик. При этом страница с опасной фотографией, как по заказу, загнулась. И нужно было всего лишь смахнуть журнал на пол, чтобы он снова на ней раскрылся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6